Кошачья колыбелька

      Му Цинфан начинает свою ночную смену в главном здании Цяньцао, не ожидая, что многое произойдет.       По правде говоря, "ожидание" может быть неподходящим словом для человека его профессии — жизнь очень непредсказуема, и это включает в себя любые травмы, которые могут получить люди даже в такое время. В целом, Му Цинфан считает, что ночные смены в Цяньцао более спокойны по сравнению с дневными или когда Байчжань решает совершить набег на Цинцзин в тысячный раз за месяц, так как доктор в основном имеет дело с пациентами, уже находящимися на лечении в Цяньцао, и ситуация редко становится напряженной.       Бывают времена, когда трудный случай приходит посреди ночи; вот почему, если он чувствует себя достаточно отдохнувшим, Му Цинфан обычно задерживается здесь, помогая всякий раз, когда нужно, но, в целом, оставляя основную часть работы своим опытным ученикам. Поэтому, когда его главный ученик врывается в кабинет с паническим лицом, Му Цинфан понимает, что дело серьезно.       Чего доктор не ожидал, так это того, что Шэнь Цинцю последует за главным учеником с ребенком, которого они обсуждали около недели назад, ребенок тупо смотрел в стену, железной хваткой цепляясь за одежду повелителя пика Цинцзин, которая была обернута вокруг него.       Насколько знал Му Цинфан, Шэнь Цинцю отправился сегодня утром со своими учениками на миссию в соседний город. Доктор ожидал наплыва учеников Цинцзин после этой миссии, так как не было ничего необычного в том, чтобы несколько учеников получили незначительные травмы. На самом деле, их прибытие ожидалось по крайней мере через три дня после их отъезда, так что же могло случиться, чтобы Шэнь Цинцю улетел обратно в Цанцюн с ребенком на руках...?       — Кожедел. На груди у него маленькая рана, не глубокая. Он был таким с тех пор, как мы ушли, — говорит Шэнь Цинцю, на что Му Цинфан кивает, жестом указывая своему главному ученику, чтобы тот ждал любых приказов. Это может быть что угодно — шок, отклонение ци, может быть, даже яд.       Доктор не комментирует появившееся у повелителя пика Цинцзин хмурое выражение лица, когда Му Цинфан пытается вырвать ребенка из его рук — если Шэнь Цинцю тоже был ранен, то он либо не хотел лечения, либо ждал, пока не выздоровеет ребенок. Изо рта доктора вырывается вздох, когда он торопливыми шагами ведет другого повелителя пика в пустую палату.       Шэнь Цинцю положил ребенка на медицинскую кровать с нежностью, о существовании которой повелитель пика Цяньцяо даже не подозревал. Какие бы вопросы не возникли у Му Цинфана, они оставлены на потом, поскольку он спешит проверить ци ребенка, как только Шэнь Цинцю отходит в сторону, игнорируя испытующий взгляд другого повелителя пика.       Духовные вены ребенка в порядке, хотя в их потоке есть определенные колебания. Следов яда также нет, но необходимо проверить саму травму, чтобы убедиться, что нет ничего необычного. Му Цинфан думает о встрече между ним и Шэнь Цинцю, вспоминая имя ребенка, чтобы ему не пришлось спрашивать у и без того раздраженного пикового лорда. В конце концов, ребенок, кажется, находится в состоянии шока, возможно, из-за нападения демона — с такими пациентами лучше обращаться как можно деликатнее, чтобы избежать каких-либо отклонений ци, а разгневанный Шэнь Цинцю делу не поможет.       — Шэнь Юань, мне придется снять твою верхнюю одежду, чтобы взглянуть на рану. Тебя это устраивает? — спросил Му Цинфан, не совсем уверенный, ответит ли ребенок в своем нынешнем состоянии.       Как и ожидалось, Шэнь Юань был слишком погружен в свои мысли, чтобы ответить. Му Цинфан тихо вздохнул, решая, что лучше проверить, нет ли каких-либо непосредственных травм, даже без согласия пациента. Это не идеально, но в таких случаях как этот, Му Цинфану лучше иметь дело со слегка расстроенным Шэнь Цинцю — который, в конце концов, и привел сюда Шэнь Юаня — чем рисковать тем, что ребенок серьезно заболеет из-за бездействия. Поэтому Му Цинфан как можно спокойнее тянется к верхней одежде, пока взгляд Шэнь Юаня не возвращается к доктору, стоящему перед ним.       Ребенок выглядит напуганным до смерти.       Му Цинфан убирает руку, когда Шэнь Юань выпрямляется и отчаянно подползает к краю кровати, прикрываясь одеждой, будто от этого зависит его жизнь, и в панике оглядываясь по сторонам. "Глаза расфокусированы, кажется, он не узнает окружающее пространство", — мысленно отмечает доктор. Шэнь Цинцю в беспокойстве делает шаг вперед, что заставляет Му Цинфана сдержать проклятие, поскольку ребенок становится еще более расстроенным внезапным приближением повелителя пика Цинцзин.       — Я... я больше не буду этого делать, я обещаю! — Шэнь Юань всхлипывает, и лицо Шэнь Цинцю бледнеет.       Му Цинфан в данный момент взвешивает все варианты: он может либо найти способ снизить уровень предстоящего отклонения ци у Шэнь Юаня, либо вырубить мальчика. Первый вариант в большинстве случаев является идеальным, но будет трудно успокоить взволнованного Шэнь Юаня, у которого могут быть галлюцинации, или, по крайней мере, Му Цинфан предположил это, судя по реакции Шэнь Цинцю на слова ребенка. Каким бы ни был лучший выбор, Му Цинфан должен принять решение как можно скорее.       — Шэнь Юань не сделал ничего плохого, — ответил Му Цинфан, стараясь говорить как можно мягче, чтобы не напугать ребенка еще больше. Он пристально посмотрел на Шэнь Цинцю, призывая мужчину не вмешиваться и позволить своему шиди разобраться с ситуацией самостоятельно.       Шэнь Юань лишь больше сжался, глядя на Му Цинфана, как загнанный в угол зверь.       — Ты... ты пытаешься заставить меня сказать, что я прав, чтобы госпожа Сян еще больше разозлилась, — возражает он, в его словах сквозит нотка гнева.       "Госпожа Сян", — мысленно повторяет доктор, пытаясь вспомнить, знает ли он кого-нибудь с таким именем и достаточно высоким титулом, чтобы называться госпожой. Судя по выражению лица Шэнь Цинцю, тот не знал, кем может быть эта женщина — был ли Шэнь Юань слугой при ее доме до того, как пришел в Цанцюн? Хотя учеников такого рода не так уж много, это не было бы чем-то неслыханным; иногда родители находят способ убедить своих работодателей позволить их детям участвовать в отборе, и, возможно, Шэнь Юань был одним из тех, кому повезло быть принятым.       Тем не менее, Му Цинфан помнит, как впервые увидел Шэнь Юаня на ежегодном отборе. На самом деле, доктор может сказать, что все повелители вершин помнят это событие, так как сверхъестественного сходства ребенка с Шэнь Цинцю было достаточно, чтобы породить самые дикие слухи о происхождении мальчика и гнилой природе Шэнь Цинцю, бросившего такого маленького ребенка. Однако повелитель пика Цяньцяо был уверен в одном: Шэнь Юань явно не носил одежду, подобающую слугам благородного дома — этот ребенок явно должен был выживать на улице в одиночку хотя бы какое-то время, так неужели он сбежал, чтобы присутствовать?       — Никто не будет сердиться на Шэнь Юаня, — ответил Му Цинфан, выражая голосом максимальную искренность, как его учили делать с неуравновешенными пациентами. — Этот простой доктор, обеспокоенный травмами Шэнь Юаня...       — Ты лжешь! Госпожа Сян никогда не пошлет доктора, чтобы помочь мне! — кричит ребенок, слезы снова быстро катятся по его лицу, и Му Цинфан готовит одну из игл под рукавами на случай, если ситуация обострится. "Эмоции быстро сменяют друг друга, пациент отказывается рассуждать здраво". — И я не могу вернуться домой, потому что я уже умер! Ты лжешь!       Шэнь Цинцю ахает. Му Цинфан вспоминает, как Повелитель пика Цинцзин спрашивал о вероятности того, что Шэнь Юань каким-то образом помнит свои прошлые жизни, потому что ребенок, по-видимому, сказал повелителю пика что-то — Му Цинфан притворился, что не знает о приключениях Шэнь Цинцю со своим амулетом — что указывало на это. Однако увидеть, как Шэнь Юань просто выпалил вслух то, что должно быть тщательно охраняемым секретом...       Ясно, что в этот момент ситуация перерастет в полномасштабное отклонение ци.       Шэнь Юань едва замечает движение Му Цинфана, только его глаза расширяются, когда он ловит движения доктора, нацеливающего иглу ему в руку — что он замечает слишком поздно, поскольку уже через секунду доктор делает укол, и Шэнь Юань падает без сознания. Му Цинфан со вздохом облегчения укладывает ребенка обратно в кровать, оглядываясь на Шэнь Цинцю, чтобы проверить состояние другого повелителя пика.       Видел ли он когда-нибудь, чтобы Шэнь Цинцю выглядел настолько... несчастным раньше? Повелитель пика Цинцзин хмуро посмотрел на доктора, хотя его неприязнь была более сдержанной, чем обычно.       — Если Му-шиди хочет расспросить о подробностях, то этот мастер не знает, что... случилось с Шэнь Юанем. Я могу только предполагать.       Му Цинфан кивнул, возвращая свое внимание к ребенку. Осторожно распахнув мантию, обернутую вокруг Шэнь Юаня, доктор задерживает дыхание, как только становится видна кожа ребенка. Му Цинфан видел много, много шрамов, либо у учеников, которые были ранены во время тренировок, миссий, либо у тех, кто совершил что-то достаточно плохое, чтобы оправдать более суровое наказание.       Нет ничего, что могло бы оправдать количество шрамов, разбросанных по всему телу этого ребенка.       Должно быть, именно поэтому Шэнь Юань так отчаянно цеплялся за свою мантию. Му Цинфан видел не так много наказаний, особенно физических; Цяньцао — это вершина, которая верит в ненасильственное наказание, если какой-либо ученик нарушает правила или не подчиняется приказам, и его семья тоже верила. Му Цинфан знает, что родители могут бить своих детей, а работодатели бывают очень суровы к своим подчиненным, но он никогда не видел, чтобы что-то настолько варварское происходило с таким маленьким ребенком, как Шэнь Юань.       Возможно, Му Цинфан был защищен в детстве, но он не мог не задаться вопросом, как кто-то может делать такие вещи. Взяв коробку с лекарствами и инструментами для очистки раны, доктор размышляет, стоит ли ему уговорить Шэнь Цинцю позволить Шэнь Юаню приходить еженедельно. В то время как физические раны, несомненно, быстро заживут, ясно, что у этого ребенка слишком большой вес на спине для кого-то его возраста. Это может привести к чему-то серьезному в будущем, если не относиться к этому осторожно.       Шрама на его затылке достаточно, чтобы сказать Му Цинфану, что у этого ребенка была нелегкая жизнь.       Все, что касалось сердечных дел, не было специализацией Му Цинфана, конечно, он знал, как справляться с такими случаями, так как сердечные демоны могут быть довольно смертоносными как для молодых, так и для пожилых совершенствующихся, но с его стороны было бы безответственно позволить чему-то подобному разворачиваться перед его глазами и ничего с этим не сделать. Однако Шэнь Цинцю не тот человек, который с легкостью согласился бы на такой план лечения Шэнь Юаня.       Му Цинфан заметил, что Шэнь Цинцю презирает все, что связано с медициной, с тех пор, как его шисюн присоединился к Цанцюну. Ясно, что повелитель пика Цинцзин презирает, когда о нем заботятся, отказываясь сдвинуться с места в этом вопросе все время, что Му Цинфан его знает. Возможно, это страх показаться слабым, или, возможно, никто никогда раньше не заботился о Шэнь Цинцю. Как бы то ни было, Му Цинфан не мог ничего сделать, кроме как надеяться, что другой пиковый лорд наконец-то примет помощь от своих боевых братьев и сестер, и что его неприязнь к тому, чтобы о нем заботились, не перейдет на Шэнь Юаня.       Повернувшись, чтобы убрать коробку после очистки раны, Му Цинфан наблюдает, как повелитель пика Цинцзин смотрит на Шэнь Юаня издалека, не осмеливаясь приблизиться. Возможно, было бы идеально решить эту проблему сразу.       — Состояние Шэнь Юаня уже стабилизировалось. Этот шиди предсказывает, что он проспит еще несколько часов. Я бы порекомендовал ему остаться до полудня. Этот шиди предполагает, что Шэнь-шисюн не нуждается в медицинской помощи...?       — Конечно нет, — раскрывается веер, чтобы, как обычно, прикрыть лицо повелителя пика, глаза мгновенно обостряются. — Есть ли какие-то конкретные рекомендации для Шэнь Юаня?       Му Цинфан мысленно вздохнул, прежде чем заговорить.       — Если Шэнь-шисюн позволит, этот шиди попросит, чтобы Шэнь Юань приходил на еженедельный осмотр в Цяньцао. Это может быть полезно для плана Шэнь-шисюна.       Эта последняя часть была скорее импровизированной частью попытки Му Цинфана успокоить Шэнь Цинцю, но она также облегчала задачу, если повелитель пика Цинцзин решит продолжить выполнение своего плана. Му Цинфан не был уверен, что было бы идеально продолжать так скоро после того, как ребенок проснется, но все будет зависеть от того, как Шэнь Юань справится с ситуацией.       Лицо Шэнь Цинцю сморщилось при упоминании плана, будто он только что вспомнил о его существовании.       — …Он оказался прав в своем предсказании. Это был Кожедел, — Му Цинфан кивнул, пытаясь вспомнить каких-либо существ со способностями ясновидения. Ничто не могло сравниться со случаем Шэнь Юаня, по крайней мере, из того, что известно доктору. — Этому шисюну придется пересмотреть план, но пока он останется прежним. Эти еженедельные визиты могут оказаться полезными...       — Шэнь Шисюн все еще хочет сделать анализ крови? — спросил Му Цинфан, наблюдая, как повелитель пика Цинцзин на секунду колеблется, прежде чем кивнуть. — Очень хорошо. Этому шиди понадобится образец крови Шэнь-шисюна и Шэнь Юаня, и не более того. Тем не менее, это было бы... Лучше всего подождать, пока Шэнь Юань вернется к более стабильному состоянию, прежде чем рассказывать ему какую-либо важную информацию.       Повелитель пика Цинцзин кивает, его хватка на веере немного усиливается. Му Цинфан уже убежден, что между Шэнь Цинцю и Шэнь Юанем есть какое-то кровное родство — они слишком похожи, чтобы это игнорировать, хотя это вызывает несколько вопросов о том, как Шэнь Юань оказался в ситуации, из-за которой осталось так много старых ран и шрамов. Разве Шэнь Цинцю не молодой господин из богатой семьи?       — Просто возьми все, что тебе нужно, — ответил Шэнь Цинцю, и его веер издал резкий звук при закрытии. — Как уже говорилось ранее, этот шисюн был бы очень признателен за разрешение присутствовать во время теста. Я также хотел бы привести кого-нибудь еще для подтверждения результатов, если кто-то из наших дорогих боевых братьев и сестер спросит. Возможно, Шан Цинхуа хорошо подойдет.       Му Цинфан заметил, как Шэнь Цинцю слегка сморщил нос, когда говорил об их боевых братьях и сестрах. Хотя доктор не знает, почему Шэнь Цинцю так ненавидит большинство из них — и, по правде говоря, у Му Цинфана есть дела по-важнее, чем сплетни — он не может винить повелителя пика Цинцзин за то, что он хочет привести кого-то еще, чтобы засвидетельствовать любые результаты. Шан Цинхуа будет хорошим выбором, личность повелителя пика Аньдин была достаточно кроткой, чтобы большинство их боевых братьев и сестер не сильно сомневались в его искренности.       — Этот шиди понимает, — ответил Му Цинфан, решив не лезть дальше. — Шэнь-шисюн придет завтра? Было бы идеально, если бы оба образца были взяты в одно и то же время.       Шэнь Цинцю колеблется, несколько секунд глядя на дверь, а затем на Шэнь Юаня, прежде чем снова перевести взгляд на доктора. Открыв веер еще раз, он снова переводит взгляд на ребенка. — …Этот мастер подумывал о том, чтобы остаться на ночь, на случай, если понадобится помощь.       Му Цинфан обещает сжечь ароматическую палочку своему вознесшемуся Учителю за все годы интенсивной тренировки нейтрального выражения лица, потому что потребовалась вся воля повелителя пика Цяньцяо, чтобы не показать, насколько он озадачен решением Шэнь Цинцю. Он никогда не видел, чтобы повелитель пика Цинцзин так явно беспокоился о ком-либо (Юэ Цинъюань, конечно, временами беспокоил ученого, но это была скорее смесь гнева и беспокойства), не говоря уже о том, чтобы слышать, как этот человек предлагал переночевать в Цяньцао.       — Этот шиди прикажет проводить Шэнь-шисюн в жилые помещения, чтоб...       — Не нужно. Есть сиденье — что еще нужно этому мастеру? Я не ранен и не ослаблен, — ответил Шэнь Цинцю, и в его голосе прозвучало легкое раздражение. Му Цинфан решил, что, возможно, будет лучше просто позволить повелителю пика Цинцзин делать то, что он хочет.       — Очень хорошо. Тогда этот шиди вернется позже, — ответил Му Цинфан, не теряя времени, прежде чем отвернуться и выйти из комнаты, как можно быстрее возвращаясь в свой кабинет.       Тяжелый вздох срывается изо рта доктора. Сегодня было трудно, но завтра может быть еще хуже после того, как будет сделан анализ крови. У Му Цинфана уже есть все необходимое для этого, так как Шэнь Цинцю так любезно спрашивал об этой возможности раньше, и, возможно, угрожал повелителю пика Цяньцяо, чтобы об этом никому другому не было известно.       Му Цинфан понимал, что Шэнь Цинцю — параноик, поэтому, даже чувствуя себя немного оскорбленным из-за намека на возможный непрофессионализм с его стороны, доктор просто кивнул как можно спокойнее и заказал материалы, необходимые для теста, как только вернулся на Цяньцао.       Все должно быть готово к завтрашнему дню, но Му Цинфан не мог не задаться вопросом о чувствах Шэнь Юаня по этому поводу. По правде говоря, повелитель пика Цяньцао никогда раньше не видел этого ребенка — кроме беглого взгляда на первом осмотре, необходимом для учеников — Шэнь Юань редко нуждался в чем-то от Цяньцао. Несмотря на то, что весь Цанцюн слышал, что ребенок был настолько нежеланным для Шэнь Цинцю, что он позволил старшим ученикам избивать его, Шэнь Юань ни разу не появился для осмотра.       Шэнь Юань определенно не является нежеланным для Шэнь Цинцю, судя по тому, что видел Му Цинфан. Тем не менее, это не то, что беспокоит повелителя пика Цяньцяо — Шэнь Юань явно ребенок с очень трудным прошлым, и, несмотря на то, что доктор ненавидит это признавать, официальное родство с Шэнь Цинцю принесет ребенку много проблем, наряду с отвратительными слухами, которые обязательно последуют за этим. Неужели это будет лучшим вариантом для ребенка...?       Му Цинфан вздохнул и закрыл дверь своего кабинета. Повелитель пика Цяньцяо мог только надеяться, что Шэнь Цинцю хорошо справится с этим делом.       Шэнь Цинцю просыпается от тяжелого взгляда и звука закрывающейся двери.       Нужно многое, чтобы не показать, что он испугался, особенно когда повелитель пика видит незнакомую обстановку и пару темно-зеленых глаз, смотрящих глубоко в его душу. Поправив позу, Шэнь Цинцю посмотрел на дверь, наблюдая, как Му Цинфан на секунду посмотрел на него, прежде чем повернуться к кровати.       Повелитель пика Цинцзин не заметил, как заснул прошлой ночью — на самом деле, Шэнь Цинцю не уверен, почему он вообще остался. Цяньцао готов к чему угодно, поэтому ему не нужно было оставаться рядом со спящим Шэнь Юанем, который, вероятно, проснется и не вспомнит ничего из того, что произошло. Было бы лучше, если он ничего не вспомнил. Тем не менее, было неправильно оставлять Шэнь Юаня одного после того, как он увидел... это.       "Остался бы кто-нибудь ради тебя?" — его разум насмехается над самим собой. Шэнь Цинцю уже знает ответ на этот вопрос. Никто, конечно, не стал бы этого делать, даже этот лжец Юэ Цинъюань. Зачем бы ему? Шэнь Цинцю — позорное напоминание о далеко не идеальном прошлом Юэ Цинъюаня, которое тот хранит исключительно из чувства вины и жалости к ребенку, которого не спас. Остался бы кто-нибудь ради Шэнь Юаня, если бы Шэнь Цинцю этого не сделал?       Этот маленький зверь, вероятно, нашел бы способ пробраться на Цяньцао, чтобы попросить прощения за то, что, скорее всего, и было полностью его виной. Если бы он не был таким глупым, безмозглым зверем, то, возможно, Шэнь Юань и Нин Инъин не были бы похищены демоном. Возможно, Шэнь Цинцю стоит остаться, пока Шэнь Юаня не выпишут, чтобы звереныш не побеспокоил его...       — Доброе утро, Шэнь-шисюн и Шэнь-шичжи, — сказал Му Цинфан, приветствуя их доброй улыбкой, которая задержалась на Шэнь Цинцю немного дольше, чем ему бы хотелось. — Я здесь, чтобы взять немного крови у Шэнь-шичжи, чтобы мы могли убедиться, что не осталось ничего нежелательного. С Шэнь-шичжи все будет в порядке?       Му Цинфан оказался лучшим лжецом, чем Шэнь Цинцю предполагал. Шэнь Юань переводит взгляд с ученого на доктора, быстро кивая в ответ на вопрос и вытягивая руку слишком идеально для человека, который никогда не был в Цяньцао ни для чего, кроме доставки и мелких дел. Му Цинфан тоже заметил это, его глаза на мгновение вспыхнули от любопытства, прежде чем его выражение лица вернулось в спокойное нейтральное состояние.        — О, значит, Шэнь-шичжи уже знаком с процедурой, — замечает Му Цинфан, на что ребенок бледнеет, прежде чем нервно кивнуть.       — Да я, э-эм, этот ученик видел это раньше, — ответил Шэнь Юань, едва не споткнувшись на своих словах, прежде чем на удивление быстро придти в себя.       Шэнь Цинцю понял, что за этим скрывается нечто большее, чем говорит Шэнь Юань. Разве ребенок не рассказывал, что раньше он был болезненным? "Прикованный к постели" и "ожидающий смерти" — вот основные части, которые вспоминает повелитель пика Цинцзин. Наверняка достаточно болен, чтобы нуждаться в постоянном уходе и иметь различные встречи с врачами.       Мысли пикового лорда возвращаются к прошлой ночи. Хотя его тошнило от мысли о том, что сказал Шэнь Юань, было кое-что, что бросалось в глаза Шэнь Цинцю, но у него было не так много времени на размышления — ребенок кричал о том, что не может быть дома, потому что он умер, в ответ на то, что Му Цинфан сказал ему о том, что он врач. Значит ли это, что Шэнь Юань умер от болезни в прошлой жизни...?       В Шэнь Юане есть слишком много вещей, на которые Шэнь Цинцю нужно обратить внимание, в том числе и эта госпожа Сян, о которой он упомянул. Нет никого, кого повелитель пика знал бы под этим именем с достаточно высоким статусом, но это не значит, что след потерян — кто-то в Теплом Красном Павильоне может что-то знать.       — Все готово, — сказал Му Цинфан, отвлекая Шэнь Цинцю от его мыслей и кладя маленькую ткань на предплечье Шэнь Юаня. В руках повелителя пика Цяньцяо был небольшой стеклянный пузырек, который он быстро запечатал, улыбаясь ребенку. — Шэнь Юань очень храбрый для своего возраста. Большинство учеников начинают плакать, когда видят иглу.       Шэнь Юань неловко улыбнулся доктору в ответ, прежде чем опустить глаза. Шэнь Цинцю усмехнулся, задаваясь вопросом, почему Му Цинфан так старался нянчиться с этим ребенком. Ему двенадцать лет (а может быть, и больше), конечно, Шэнь Юань не стал бы плакать из-за такой мелочи! Если другие двенадцатилетние дети плачут, столкнувшись с такой процедурой, то, возможно, они не подходят для Цанцюна!       Му Цинфан прячет пузырек в рукав:       — Есть несколько вопросов, которые этот шишу хотел бы задать Шэнь Юаню. Шэнь-шисюн, не могли бы вы немного подождать снаружи?       Шэнь Цинцю кивнул, хотя он предпочел бы остаться и выслушать то, что скажет ребенок — к сожалению, повелитель пика осознает, что его присутствие может напугать Шэнь Юаня, а Му Цинфан гораздо более опытен в области "мягкости", чем Шэнь Цинцю. "Как бы то ни было", — мысленно фыркает он. — "То, что он не скажет Шэнь Цинцю, он может рассказать Ванью".       Дверь закрывается с глухим стуком, и Шэнь Цинцю остается ждать снаружи комнаты. Было бы неплохо использовать амулет снова, хотя повелитель пика не уверен, стоит ли ему рисковать активировать его за пределами своего пика. Конечно, Му Цинфан ничего бы с этим не сделал, проблема в том, что кто-то еще может увидеть повелителя пика и узнать его в этой форме. В конце концов, и Юэ Цинъюаню, и Лю Цингэ не потребовалось много времени, чтобы понять истинную сущность элегантной белой кошки.       Но... Шэнь Юань выглядел таким усталым и меланхоличным, так что для психического здоровья ребенка было бы неплохо, если бы его навестил друг-кот... Конечно, это лучше, чем привести сюда Нин Инъин и Ло Бинхэ. Кроме того, было бы хорошо, если бы Шэнь Юань поговорил о том, что его беспокоит, конечно же, чтобы Шэнь Цинцю и Му Цинфан могли помочь ему и беспрепятственно продолжить свой план.       "Речь действительно сейчас о плане?" — Этот вопрос громким эхом отозвался в голове Шэнь Цинцю, и повелитель пика постарался утопить его в куче других чувств, которые он держал под контролем все эти годы. Шэнь Цинцю уже давно смирился с тем, что ему никто не нужен, тем более ребенок, такой глупый в своих чувствах. Нин Инъин была единственным исключением, которое он себе позволил, и повелитель пика знал, что ему скоро придется отпустить даже ее.       Шэнь Цинцю не глуп. До него дошли ужасные слухи, окружающие его заботливое поведение по отношению к Нин Инъин, ребенку, которого он спас от судьбы, потенциально худшей, чем его собственная, позволив ей присоединиться к пику Цинцзин в таком раннем возрасте. Он знает, что ради ее будущего Шэнь Цинцю должен оттолкнуть ее и позволить Нин Инъин пройти через свою судьбу в одиночку — судьбу, которая будет к ней в тысячу раз добрее, если она не будет связана с повелителем пика Цинцзин.       Шэнь Юань тоже не заслуживает всего этого, и Шэнь Цинцю знает, что если они окажутся связаны, это неизбежно навредит ребенку, а не поможет ему. С его стороны было бы ужасно эгоистично желать этого, но Шэнь Цинцю не мог не надеяться, что появится кто-то, кто понесет это бремя вместе с ним. Такие противоречивые чувства, которые Шэнь Цинцю не может понять, должны быть заперты в глубине его разума, чтобы никогда больше не быть увиденными. То же самое и с вопросом, на который нет ответа, то есть с Шэнь Юанем.       Покачав головой, повелитель пика наблюдает, как дверь тихо открывается, и Му Цинфан выходит со сдержанным выражением лица. Повелитель пика Цяньцао подал знак Шэнь Цинцю, который без колебаний последовал за ним. Вскоре они оказались в личном кабинете доктора, который запер дверь и повернулся к нему лицом.       — Шэнь Юань не сказал много, — сказал Му Цинфан, на что Шэнь Цинцю вздохнул. — Похоже, он мало что помнит после нападения. Он попросил позаботиться о здоровье своего боевого брата и сказал, что получил старые травмы во время тренировок.       — Он здесь уже год, — усмехнулся Шэнь Цинцю. — Большинство из них — следы от кнута. Цинцзин редко использует такое архаичное наказание, и я могу засвидетельствовать, что Шэнь Юаня никогда не наказывали таким образом за все время его ученичества.       — Шэнь-шисюн тоже заметил, — ответил Му Цинфан, на что Шэнь Цинцю небрежно кивнул. Врач может предполагать то, что он хочет; Шэнь Цинцю никогда не сможет забыть, что это подлое оружие может оставить на коже. — Скорее всего, Шэнь Юаню потребуется много времени, чтобы рассказать что-либо кому-то из нас. Как Шэнь Шисюн хочет действовать дальше?       Повелитель пика Цинцзин вздохнул:       — Этот шисюн поищет упомянутую даму. Кроме того... — Шэнь Цинцю колеблется, раздумывая, как передать оставшуюся часть своей фразы. — …Я могу работать под прикрытием, чтобы узнать больше через Шэнь Юаня. На данный момент я бы хотел, чтобы Му-шиди попросил Вэй-шиди прийти со своим мечом, чтобы мы могли исключить любое демоническое влияние.       — Этот шиди попросит Вэй-шисюна немедленно прийти, — сказал повелитель пика Цяньцао, ненадолго подойдя к двери и пробормотав что-то проходящему мимо ученику, прежде чем закрыть ее и вернуться на свое место. — Ему потребуется примерно время ароматической палочки, чтобы прибыть. Может ли этот шиди пока взять кровь Шэнь-шисюна?       Шэнь Цинцю кивает, глубоко вдыхает, поднимает подол рукава и поворачивает предплечье в сторону доктора. Прикосновение Му Цинфана не было грубым, но оно заставило мужчину вздрогнуть так же, как и всегда. Он так сильно ненавидит это, но даже несмотря на то, что все его существо заставляло пикового лорда отступить и снова прикрыться, Шэнь Цинцю просто закрывает глаза и терпит агонию.       — Готово, — сказал Му Цинфан, запечатывая пузырек и пряча образец в рукав. — Хочет ли Шэнь-шисюн вернуться на Цинцзин или остаться ожидать результаты? К ночи у этого шиди все должно быть готово, а Шэнь Юань должен быть выписан после того, как Вэй-шисюн встретится с ним, если все пойдет так, как ожидается.       — Я останусь здесь, пока Шэнь Юаня не выпишут, а потом этот шисюн вернется ночью, — ответил Шэнь Цинцю, сдерживая вздох облегчения, так как больше не чувствовал прикосновения к своей коже. — Этот шисюн также должен будет убедить Шан-шиди присоединиться.       Му Цинфан издает тихий смешок:       — У Шэнь-шисюна, скорее всего, не будет с этим особых проблем.       Повелитель пика Цинцзин фыркает. Му Цинфан может быть довольно приличной компанией, когда он не пытается убедить Шэнь Цинцю прийти на осмотр или когда Юэ Цинъюань не приглашает их шиди в бамбуковый дом без его разрешения. К сожалению, Му Цинфан по-прежнему был одним из многих людей, которых Шэнь Цинцю предпочел бы избегать, когда он не работает над делами, требующими повелителя пика Цяньцао.       По правде говоря, Шэнь Цинцю не слишком заботится о том, чтобы общаться со своими боевыми братьями и сестрами кроме вопросов, связанных с работой, и это не изменится в ближайшее время. Тем не менее, он должен поддерживать хорошие отношения с Му Цинфаном, особенно если Шэнь Юаню придется возвращаться к этому пику каждую неделю.       Вскоре оба пиковых лорда вернулись в комнату Шэнь Юаня — Му Цинфан велел Вэй Цинвэю "искать его", не раскрывая личности человека, которого они хотели проверить на предмет демонического влияния. Шэнь Цинцю на самом деле не думал о том, что делать, если Хунцзин отреагирует на Шэнь Юаня. Это так не похоже на повелителя пика — не иметь плана даже на простое действие.       Если Шэнь Юань представляет угрозу, его следует убить.       Почему же тогда так неправильно думать об этом? Если ребенок и замечает нервозность повелителя пика Цинцзин, когда Му Цинфан задает бесчисленные вопросы о его здоровье, то Шэнь Юань ничего не говорит. Тошнотворно слышать, как его собственное сердце бьется так яростно; чувство страха от возможного прибытия Вэй Цинвэя, которое он не должен чувствовать. Шэнь Юань, скорее всего, не демон, это точно, но что, если на нем есть какое-то зловредное влияние из внешнего источника, которое Шэнь Цинцю не смог обнаружить? Что ему делать? Шэнь Юань, конечно, не злой, так что...       По комнате эхом разносится стук. Му Цинфан разрешает посетителю войти, и в комнату входит высокий мужчина. Шэнь Цинцю быстро посмотрел на Вэй Цинвэя, ища ножны духовного меча, которые нашел висящими на поясе мужчины.       Меч не реагирует.       — Му-шиди звал этого шисюна? — спросил Вэй Цинвэй, растерянно оглядывая комнату и переводя взгляд с Шэнь Цинцю на Шэнь Юаня. — Этот мастер не знал, что Шэнь-шисюн тоже будет здесь. А кто этот ученик?       Му Цинфан отвечает, прежде чем Шэнь Цинцю успевает ударить веером по глупой голове человека — он должен был притвориться, что пришел за проверкой, а не выдавать их план...!       — Ах, Вэй-шисюн прибыл довольно быстро. Это Шэнь Юань, ученик пика Цинцзин. Этот шиди просто осматривал его, прежде чем посмотреть на ожог, на который жаловался Вэй-шисюн.       Благословите боги Му Цинфана за способность спасать ситуации. Вэй Цинвэй кивнул, все еще слишком пристально глядя на Шэнь Цинцю и Шэнь Юаня. Повелитель пика Цинцзин изо всех сил сдерживал насмешку, так как он уже знал, что повелитель пика Ванцзянь, должно быть, задается вопросом об их отношениях. Тем не менее, какое-то движение привлекло внимание Шэнь Цинцю, и он увидел, что ребенок быстро встал с постели, чтобы поприветствовать другого пикового лорда.       — Ученик Шэнь Юань приветствует Вэй-шишу, — говорит Шэнь Юань, опуская голову и глядя в землю, что раздражает Шэнь Цинцю.       — Зачем ты его приветствуешь? Возвращайся в постель, ты должен отдыхать! — шипит Шэнь Цинцю, бросаясь к ребенку, который выглядит удивленным тем, что его прервали.       — По крайней мере, у одного Шэня есть манеры, — рассмеялся Вэй Цинвэй, снова вызвав ярость Шэнь Цинцю, прежде чем всплеснуть обеими руками в воздухе. — Я просто пошутил, мой дорогой Шэнь-шисюн! Твой Учитель прав, мальчик. Возвращайся в постель и отдохни — ты выглядишь так, будто тебе это нужно.       "Глупый клоун", — мысленно усмехается Шэнь Цинцю. Хуже того, Шэнь Юань вспыхнул от ответа повелителя пика Ванцзянь и слабо улыбнулся мужчине, прежде чем кивнуть и вернуться в кровать. Му Цинфан ничуть не лучше, он забавно улыбается обоим пиковым лордам, явно сдерживая смех за счет Шэнь Цинцю. Дураки, все, включая Шэнь Юаня. Если бы он только знал, что Вэй Цинвэй не колеблясь, перережет ему горло, если Хунцзин отреагирует...       Тем не менее, Шэнь Цинцю почувствовал, как его мышцы расслабляются при виде неизменного Хунцзина в ножнах.       — Этот шиди уже закончил, — говорит Му Цинфан Вэй Цинвэю, который смущенно кивает, пытаясь не отставать от оправдания, данного доктором. — Шэнь Юань уже готов вернуться на Цинцзин. Как я уже объяснял ранее, Шэнь Юань вернется на следующей неделе для осмотра, но он может продолжить учебу в обычном режиме.       Шэнь Юань улыбнулся доктору:       — Спасибо Му-шишу за заботу.       Му Цинфан улыбается мальчику, прежде чем отвернуться, и Вэй Цинвэй последовал за ним. Шэнь Цинцю старается не насмехаться над тем, как повелитель пика Ванцзянь прощается с Шэнь Юанем, но он, вероятно, терпит неудачу, так как лицо ребенка сразу же становится жестким, как только он смотрит на повелителя пика Цинцзин. Открыв веер, Шэнь Цинцю несколько секунд смотрит на ребенка, прежде чем заговорить.       — Сейчас мы вернемся. Ученик Шэнь Юань может отдохнуть остаток дня, — сказал повелитель пика, открывая дверь и идя по коридору, пока Шэнь Юань спешит успеть за ним.       Обратный путь ужасно тихий. Шэнь Цинцю не старается много говорить, как и Шэнь Юань. Как только они пришли, ребенок извинился и направился к бамбуковому лесу, месту, которое, как был уверен Шэнь Цинцю, рано или поздно посетит Шэнь Юань. Из-за того, что вершина была тише и безлюднее, чем обычно, повелителю пика Цинцзин было легче — вместо того, чтобы немедленно вернуться в бамбуковый дом, что могло бы напугать Шэнь Юаня, так как они должны были идти одним и тем же путем, Шэнь Цинцю решил подождать в одном из учебных залов.       Еще утро. Ученики, скорее всего, прибудут во второй половине дня, если Мин Фань не забудет снова набрать достаточное количество лошадей. У Ло Бинхэ еще есть время, чтобы оставить Шэнь Юаня одного — в конце концов, Шэнь Цинцю уверен, что маленький зверь побежит к ребенку, как только прибудет, и будет плакать от чувства вины за то, что на самом деле и является его виной, так что, возможно, Шэнь Юаню сейчас стоит встретиться со своим любимым другом-котом.       Подождав несколько минут, Шэнь Цинцю вышел из зала и направился ко входу в бамбуковый лес. Шэнь Юань всегда сидит в определенном месте, рядом с тем валуном, таким уединенным от остальной части вершины. Как только Шэнь Цинцю зашел достаточно далеко в лес и был уверен, что никто его не увидит, он вытащил амулет из своего мешочка и активировал его.       С каждым разом становится все легче, то, как он двигается этой в странной форме, становится все более и более естественным. Шэнь Цинцю бежит в рощу, с легкостью перепрыгивая через небольшие валуны и побеги бамбука, пока ветер успокаивающе трепет его шерсть. Шэнь Цинцю предпочел бы умереть, чем признаться в этом, но ему очень нравится эта форма. Он кажется таким легким, быстрым, свободным.       Шэнь Юань находится не на своем обычном месте. Шэнь Цинцю нахмурился, прежде чем его ухо уловило шум воды — рядом с этим местом есть небольшой ручей, так что, возможно, Шэнь Юань может быть там. Быстро пробежав по обшарпанной грунтовой тропинке, повелитель пика оказывается у ручья, обнаружив ребенка, который сидит в нескольких метрах от него.       Он сидит на краю между травой и грязью, наблюдая за ручьем так нехарактерно тихо, в одежде, испачканной по подолу, чего ребенок, кажется, не замечает или не обращает на это внимания. Шэнь Цинцю медленно приближается, пытаясь разглядеть лицо ребенка, чтобы лучше понять его чувства. Вскоре кот оказывается рядом с Шэнь Юанем, который, как обычно, не замечает его прибытия. Он не плачет, но что-то в его лице выглядит таким... измученным.       Шэнь Юань поворачивает голову и видит кота.       — О, Ванью, — говорит он не таким взволнованным голосом, как обычно. Тем не менее, он слабо улыбается коту. — Я не ожидал, что увижу тебя сегодня.       Шэнь Цинцю склонил голову набок и сел рядом с ребенком. На этот раз Шэнь Юань посмотрел на него, и его глаза слегка загорелись.       — Вау, я думаю, это первый раз, когда ты садишься рядом со мной. Блин, я, должно быть, сегодня действительно выгляжу дерьмово...       Кот яростно качает головой, хмуро глядя на ребенка, который издает слабый смешок и снова смотрит на ручей. Шэнь Цинцю ждал, пока Шэнь Юань что-нибудь скажет, что он, наконец, начнет свои дикие тирады о том, как ненавидит вершину, что все такие глупые, и что Шэнь Цинцю дерьмовый учитель, но ничего не выходит изо рта ребенка, когда он смотрит на текущую воду.       Разве ему не понравился Вэй Цинвэй? Неужели он не может начать разглагольствовать о том, какой он смешной или какой Му Цинфан добрый? Разве он не может говорить о том, какой крутой Лю Цингэ, какой милый Ло Бинхэ, как Нин Инъин слишком много говорит, но он все еще наслаждается ее обществом? Шэнь Цинцю даже не будет возражать, если Шэнь Юань начнет жаловаться на своего Учителя, он просто хочет, чтобы ребенок уже сказал что-нибудь, что угодно.       Почему Шэнь Юань не говорит, когда ему больше всего нужно, чтобы кто-то его выслушал?       Шэнь Цинцю бьется головой о руку ребенка. Шэнь Юань посмотрел на кота и грустно улыбнулся, и это причинило больше боли, чем следовало бы.       — Прости, Ванью. Я не уверен, что смогу говорить сегодня, я плохо себя чувствую. Я не рассержусь, если ты захочешь уйти.       Покачав головой, Шэнь Цинцю вдохнул, прежде чем лечь рядом с ребенком, не задумываясь, испачкав чистую белую шерсть, в то время как Шэнь Юань широко раскрыл глаза, увидев действия кота. Потребовалось много мужества, чтобы позволить себе быть так близко к мальчику, но Шэнь Цинцю находит это скорее утешением, чем ужасом, поскольку он привык к другому человеку. Он немного напуган маленькой ручкой, медленно и осторожно поглаживающей его по голове, но повелитель пика обнаруживает, что расслабляется так, как никогда ранее на Цинцзине.       Может быть, это было потому, что он был очень напряжен из-за появления Вэй Цинвэя с мечом, или, возможно, это потому, что Шэнь Цинцю провел большую часть ночи, думая о том, что случилось с ребенком, и беспокоясь о нем, прежде чем заснуть. Шэнь Юаню повезло так, как он даже не предполагает; у него есть люди, которые заботятся о нем, люди, с которыми он может смеяться и разговаривать, не беспокоясь о последствиях.       Это было все, чего Шэнь Цзю когда-либо хотел, но Шэнь Цинцю не чувствовал злости или горечи из-за того, что это есть у Шэнь Юаня. По всем причинам Шэнь Цинцю должен ненавидеть этого ребенка и кричать на судьбу за то, что она была такой несправедливой, но узнав больше о жизни Шэнь Юаня, тот задел струны в сердце повелителя пика, о существовании которых он даже не подозревал. Нет никаких оснований для таких чувств, Шэнь Цинцю просто чувствует их, и все же это не пугает его так, как он того ожидал.       Все, что знает Шэнь Цинцю, это то, что после завершения анализа крови пути назад уже не будет. Каким бы ни был результат, повелитель пика не планирует забывать о существовании Шэнь Юаня и оставлять его судьбу на усмотрение окружающего мира. Как он мог это сделать, после всего, что он видел и слышал от самого Шэнь Юаня. А еще этот маленький зверь, который постоянно трется вокруг ребенка?       Шэнь Юань будет тем, кому не придется проходить через все, через что прошел Шэнь Цзю, и Шэнь Цинцю позаботится об этом.