Кошачья колыбелька

      Шэнь Цинцю не знает, как быть хорошим братом.       Все, что он знает о заботе, пришло из его жизни в качестве раба, и большая часть этого может быть сведена к тому, что он избивал других людей, прежде чем они сделают то же самое с теми, о ком он заботился, отдавал свою порцию еды, чтобы они не голодали, размазывал грязь по лицу, чтобы выглядеть более жалким, когда выпрашивает деньги.       На Цинцзин не может быть ничего подобного — он Меч Сюя, Шэнь Цинцю, и он владеет этим местом. Нет еды, от которой можно было бы отказаться в пользу чьего-то шанса полноценно поесть, он может просто приказать кухням готовить до тех пор, пока в кладовых ничего не останется. Шэнь Цинцю не нужно никого бить, чтобы защитить кого-то, достаточно лишь колких слов, наполненных оскорблениями, чтобы удержать других подальше. У Шэнь Цинцю есть все, о чем он только мог мечтать как Шэнь Цзю: несметные богатства, которые он может бросить на то, что ему больше всего нравится. Как же тогда он может проявить свою заботу?       До сих пор ничего не получалось с Шэнь Юанем. Бесконечная Бездна замерзнет к тому времени, когда Шэнь Цинцю попытается следовать технике Юэ Цинъюаня дарить бесполезно дорогие вещи, чтобы ему не нужно было ничего говорить, и Шэнь Цинцю никогда не подчинит себя, чтобы подражать поведению, скажем, Нин Инъин или маленького зверя, чтобы попытаться приблизиться к Шэнь Юаню.       На данный момент Шэнь Цинцю решил начать с простого. Узнав об условиях жизни Шэнь Юаня — Мин Фань должен придумать очень хорошее объяснение, почему они позволили своему младшему шиди спать в дровяном сарае — Шэнь Цинцю быстро приказал ученику сказать Шэнь Юаню, чтобы тот немедленно перенес свои вещи в свободную комнату в бамбуковом доме.       Придумать оправдание, конечно, было легко. Как мог Шэнь Цинцю позволить своему любимому младшему брату спать в переполненном общежитии Цинцзин после столь долгой разлуки? Конечно, ни один ученик не осмелился бы упомянуть ему о дровяном сарае, поэтому Шэнь Цинцю может только попытаться исправить проблему, прежде чем она доберется до других вершин.       Ло Бинхэ может продолжать спать там, Шэнь Цинцю это не особо заботит. Повелитель пика делал то же самое в годы своего ученичества, так что, конечно, маленький зверь может это выдержать. Проблема в том, что чудовище находилось в такой интимной близости с Шэнь Юанем — Шэнь Цинцю знает, на что способны подобные звериные глаза, когда их никто не видит.       Стоило видеть раздраженное и сонное выражение лица Шэнь Юаня, когда он постучал в дверь с очень небольшими количеством вещей в руках, приветствуя Шэнь Цинцю, который проводил ребенка в свободную комнату. Взгляд Шэнь Юаня почти сразу смягчился, когда он увидел полноразмерную кровать, и ребенок, наконец, вспомнил о том, чтобы поблагодарить Верховного Лорда за новое жилище.       Шэнь Цинцю может простить его грубость — пока. К сожалению, он не подумал о том, как Шэнь Юань отреагирует на такое публичное и драматическое открытие, о котором ребенок даже не знал, но Шэнь Цинцю не мог просто услышать, что сказал Чжан Гуан, и не унизить избалованного парня настолько, чтобы тот запомнил это на всю оставшуюся жизнь. Именно так молодые богатенькие снобы, такие как Чжан Гуан, учатся знать свое место. Однако, узнав, как Шэнь Юаня это напрягло, Шэнь Цинцю пожалел, что не действовал по первоначальному плану.       План был прост: собрать всех учеников во дворе и объявить об этом. Му Цинфан был категорически против этого, говоря, что было бы чересчур делать публичное объявление, что это не даст Шэнь Юаню времени должным образом обдумать ситуацию в безопасной обстановке. Однако Шэнь Цинцю хотел, чтобы все его ученики знали об этом, чтобы услышали это громко и ясно, поскольку распространение сплетен не остановило бы многих от попыток беспокоить Шэнь Юаня снова и снова.       Кроме того, Шэнь Цинцю уже слышал голос Ци Цинци, громко заявляющей, что повелитель пика Цинцзин, должно быть, стыдится своего младшего брата, если он не делает публичного заявления. Вот почему он решил взять Шэнь Юаня на следующую встречу, которую он посетит, после завершения своего уединения, чтобы всем было ясно, что любая угроза Шэнь Юаню является прямой угрозой и Шэнь Цинцю, даже если она исходит от его коллег.       В любом случае, Шэнь Цинцю должен был должным образом подготовиться к этим изменениям, чтобы Шэнь Юань как можно легче адаптировался к ним, так как в ближайшие месяцы повелитель пика будет находиться в уединении и, возможно, в то же время ему придется спасать жизнь Лю Цингэ, если предсказания Шэнь Юаня окажутся верными. Поскольку ребенок узнал о существовании Кожедела раньше всех, кроме повелителя пика Цинцзин и административных учеников Цюндина, лучшим вариантом для Шэнь Цинцю было ожидать, что что-то случится во время его пребывания в пещерах Линси.       Му Цинфан уже снабдил его талисманом на случай чрезвычайной ситуации и проинструктировал Шэнь Цинцю о том, что делать, если Лю Цингэ действительно впадет в отклонение ци. Зная этого варвара, он, несомненно, будет жестоким и агрессивным. Шэнь Цинцю должен продержаться как можно дольше до прибытия Му Цинфана и постараться не быть убитым или случайно не убить этого дикаря.       К облегчению повелителя пика Цинцзин, этот варвар был не единственным, что Му Цинфан хотел обсудить с ним перед уходом в уединение. Повелитель пика Цяньцао представил еще один план лечения Шэнь Юаня, в основном состоящий из терапевтических сессий, учитывая ситуацию — конечно, Шэнь Цинцю заставил Му Цинфана поклясться, что он будет единственным, кому позволено проводить эти сессии, как из-за секретности, которую они должны хранить из-за нетрадиционных способностей ребенка, так и потому, что Шэнь Цинцю просто не позволит никому менее опытному, чем сам повелитель пика Цяньцяо лечить его.       В конце концов, Шэнь Цинцю получил своего рода подтверждение от самого Шэнь Юаня о своей прошлой жизни, и, судя по тому, как ребенок рассказывал об этом, Шэнь Цинцю предположил, что он помнит только одну жизнь до этой, а не несколько. Му Цинфан согласился, когда Шэнь Цинцю поделился тем, что он слышал, и записал несколько заметок в обширном свитке, который, как предположил повелитель пика, должен быть медицинскими записями Шэнь Юаня. Шэнь Юань будет продолжать ходить на Цяньцао на еженедельные встречи, и Шэнь Цинцю позаботился, чтобы Мин Фань проследил, чтобы ребенок не пропустил ни одной.       Теперь они должны ждать, пока Шэнь Юань не почувствует себя достаточно комфортно, чтобы поделиться чем-нибудь с Му Цинфаном. Больно это признавать, но Шэнь Цинцю знает, что его отсутствие может помочь ребенку лучше адаптироваться и справиться со своими эмоциями. Шэнь Юань наверняка расстроится из-за того, что его друг-кот не будет появляться так часто, но Шэнь Цинцю придумал план, как развеять подозрения ребенка, если он когда-нибудь задастся вопросом, куда же пропал его друг.       Мин Фань немного смутился, не понимая, почему его Учитель проинструктировал его о том, что сказать, если Шэнь Юань спросит о пропавшей кошке. К счастью, его главный ученик достаточно умен, чтобы знать, когда не стоит задавать вопросы, даже если Мин Фань заметил несколько странных белых комков шерсти по всему бамбуковому дому, которые заставляли нос Шэнь Цинцю ужасно чесаться, а иногда даже заставляли его чихать.       Шэнь Цинцю вздыхает, заканчивая оставшуюся работу и сортируя бумаги, чтобы Мин Фань мог больше времени уделять заботе об успехах учеников и поддержанию стабильности на Цинцзин. Завтра будет день, когда повелитель пика Цинцзин войдет в пещеры Линси, и, учитывая, что Юэ Цинъюань еще не появился, чтобы виновато заискивать перед Шэнь Юанем, Шэнь Цинцю наверняка стоит ожидать визита либо сегодня, либо непосредственно перед тем, как войти в пещеры, как обычно.       Шэнь Юань остался на завтрак, но только потому, что Шэнь Цинцю приказал принести его до того, как ребенок успел закончить собираться и уйти поесть с другими учениками. Это было молчаливое и неловкое испытание, когда Шэнь Юань тихо вздыхал и бормотал что-то о том, что звереныш готовит лучше. Было довольно забавно (и мило, но Шэнь Цинцю никогда не признает это) наблюдать за привычкой ребенка думать вслух, при этом Шэнь Цинцю сохранял как можно более нейтральное выражение лица, чтобы не напугать ребенка, выдав нежелательное мнение о его мыслях, что Шэнь Цинцю действительно хотел сделать, услышав имя зверька.       В конце концов, Му Цинфан проинструктировал его о лучших способах заставить Шэнь Юаня почувствовать себя более комфортно по просьбе Шэнь Цинцю (и еще одной угрозе, если слухи об этом распространятся), и хотя пиковый лорд был слегка раздражен большинством инструкций — нет, Шэнь Цинцю не будет давать словесного поощрения Шэнь Юаню, это... слишком много для повелителя пика — у него не было другого выбора, кроме как неохотно согласиться с советом Му Цинфана избегать резких ответов Шэнь Юаню. Иногда контролировать свой тон было чрезвычайно трудно, поэтому Шэнь Цинцю не говорил так много, а вместо этого пытался выразить поддержку действиями.       Ах, если бы Шэнь Юань не был таким трудным...!       Шэнь Цинцю даже не может найти в себе силы жаловаться — в конце концов, они с Шэнь Юанем похожи больше, чем он когда-либо предсказывал. Восторг, который испытал Шэнь Цинцю, когда Шэнь Юань сказал ему, что он сжег дом своей хозяйки, постыдное ликование от осознания того, что Шэнь Юань, возможно, единственный человек в этом мире, который действительно понимает все, через что пришлось пройти Шэнь Цзю.       В глубине души Шэнь Цинцю знал, что он должен быть в ужасе от того, что случилось с ребенком. Тем не менее, ни Шэнь Цинцю, ни Шэнь Цзю никогда не были хорошими, и он никогда и не претендовал на это. Шэнь Цинцю слишком хорошо знает, что его восторг является плодом жадного желания наконец-то иметь кого-то, похожего на него, кого-то, кто не бросит его, как это сделал Юэ Ци, кого-то, кто понимает Шэнь Цзю на личном уровне, кто пережил то, что оставило шрамы на Шэнь Цзю, что заставило его стать тем несчастным человеком, которым он является сегодня.       Конечно, Шэнь Юань другой. Вместо того, чтобы превратиться в человека, не верящего в окружающий мир, ребенок каким-то образом сумел сохранить в себе что-то хорошее, несмотря на сложившуюся ситуацию — та же самая надежда, которая заставила Шэнь Цинцю отвернуться с отвращением, когда он впервые увидел Шэнь Юаня, теперь стала тем, что он хотел бы сохранить. К сожалению, отсутствие ненависти к миру сделало Шэнь Юаня немного добрее, чем следовало бы, и, возможно, он также слишком наивен по отношению к опасностям, подстерегающим его рядом, но Шэнь Цинцю может справиться с ними самостоятельно.       Возможно, Шэнь Юань сможет стать тем, кем никогда не смог бы стать Шэнь Цзю.       Стук в дверь вытряхивает все мысли из головы Шэнь Цинцю, заставляя пикового лорда отвернуться от документов на столе и разрешить всем, кто находится снаружи, войти в его дом. Раздраженный вздох вырывается изо рта повелителя пика Цинцзин, когда он встает со своего места и поворачивается лицом к двери, в которую, как он уверен, сейчас войдет Юэ Цинъюань, но сталкивается со странным и неприятным сюрпризом.       — Ш-шэнь-шисюн! — приветствует его Шан Цинхуа, слегка склонив голову, и оглядывает бамбуковый дом, будто в поисках чего-то. — Как шисюн поживает? Скоро уйдешь в уединение, верно?       Шэнь Цинцю поднимает бровь, глядя на другого повелителя пика.       — Что привело сюда Шан-шиди?       — Прямо к делу, черт возьми, — бормочет Шан Цинхуа, будто никто не может его слышать, на что повелитель пика Цинцзин только раздраженно вздыхает. — Этому шиди было просто любопытно узнать о младшем брате Шэнь-шисюна, вот и все! Все в школе говорят об этом, ты знал? Драматическое воссоединение братьев, трагически разлученных в столь раннем возрасте...!       Проницательного взгляда Шэнь Цинцю достаточно, чтобы заставить Шан Цинхуа взвизгнуть в середине предложения, прежде чем он начнет свои никому не нужные тирады о Шэнь Юане. Шэнь Цинцю бесполезно знать сплетни, исходящие от его собственных боевых братьев и сестер, которые либо ненавидят, либо боятся его, не говоря уже о такой жалкой крысе, как Шан Цинхуа. Кроме того, Шэнь Цинцю не мог не чувствовать, что с повелителем пика Аньдин что-то не так, потому что этот человек странно осведомлен практически обо всем вокруг, но ведет себя так, будто он не более чем глупый трус.       — Неужели ты прибыл на Цинцзин только для того, чтобы побеспокоить этого мастера бесполезными сплетнями? — говорит Шэнь Цинцю, наблюдая, как Шан Цинхуа бледнеет и отчаянно трясет головой, извергая оправдания, которые повелитель пика не хочет слышать. — Если Шан-шиди действительно хочет знать, то Шэнь Юань прекрасно чувствует себя с этим мастером. Теперь ты можешь вернуться на Аньдин, чтобы рассказать Ци Цинци больше чепухи на ваших встречах за чаем.       — Чт... Нет, Шэнь-шисюн, этот шиди никогда бы не стал! — отвечает Шан Цинхуа, Шэнь Цинцю бросает на него еще один свирепый взгляд, и повелитель пика Аньдин пищит в поражении. — Ладно, может быть, я кое-что и рассказал Ци Цинци, но она спросила, а Шэнь-шисюн знает, как страшна Ци-шимэй! Один удар, и этот бедный шиди будет мертв!       Шэнь Цинцю вздыхает, чувствуя, как у него начинает болеть голова.       — Что бы ни говорил себе Шан-шиди для оправдания, — бормочет он, наблюдая, как Шан Цинхуа в страхе затихает. — Если Шан-шиди хочет встретиться с Шэнь Юанем, то, к сожалению, мне придется отказать шиди. Шэнь Юань уже на занятиях, а позже у него наверняка найдутся дела поважнее.       — Так холодно, тьфу. Какой цундере, — бормочет Шан Цинхуа, на что Шэнь Цинцю хмурит брови. Что бы это ни значило, это не может быть хорошо, если оно исходит от кого-то вроде повелителя пика Аньдин. — Ну, тогда этот шиди уходит. Много документов, с которыми нужно иметь дело, понимаешь...! Пока, Шэнь-шисюн!       С этими словами Шан Цинхуа выбегает из бамбукового дома так быстро, что забывает закрыть дверь. Шэнь Цинцю мысленно стонет, закрывая дверь и возвращаясь к своим документам, стараясь поскорее закончить их к ужину — он не уверен, что Шэнь Юань потрудится вернуться за едой, но Мин Фань в любом случае может пойти за ним. Есть несколько вещей, которые необходимо обсудить, прежде чем Шэнь Цинцю отправится в пещеры, вещей, которые повелитель пика должен сказать ребенку, чтобы быть уверенным, что Шэнь Юань избежит неприятностей в эти месяцы.       Насколько Шэнь Цинцю может судить, беспокоиться не о чем — в любом случае, он уже попросил Му Цинфана изучить любые записи Цяньцао о пожарах, произошедших в дворянских резиденциях. Было бы действительно смело, если бы эта бывшая хозяйка ребенка постучалась в дверь Цанцюн, требуя отдать младшего брата повелителя пика Цинцзин, но Шэнь Цинцю не может игнорировать возможность кампании по очернению как его, так и Шэнь Юаня, если эта дама узнает об отношениях Шэнь Юаня с ним.       Идеальным шагом было бы сообщить Юэ Цинъюаню о такой возможности и, вероятно, проинформировать главу школы обо всем остальном, но как Шэнь Цинцю может оставить безопасность Шэнь Юаня в руках такого клятвопреступника, как Юэ Цинъюань? Он слишком хорошо знает на чьей стороне этот человек, и он знает, что орден для Юэ Цинъюаня всегда будет важнее всего. Если нет, то почему он еще не удосужился опровергнуть отвратительные слухи о Шэнь Цинцю.       В конце концов, Юэ Цинъюань знает, что лучше позволить упасть Шэнь Цинцю, чем всему Цанцюну.       Вместе с гневными мыслями и горькими воспоминаниями, Шэнь Цинцю дочитывает оставшуюся часть документов, не замечая, как проходит время. Когда он смотрит в окно, солнце уже медленно заходит за вершины, а болтовня учеников вдалеке становится громче. Шэнь Цинцю открывает дверь и зовет ближайшего ученика, приказывая ему привести Шэнь Юаня и принести ужин в бамбуковый дом.       Шэнь Цинцю хотел бы уйти в Теплый Красный Павильон, но с учетом того, что Шэнь Юань так внезапно переехал в бамбуковый дом, будет лучше, если повелитель пика останется и отложит свой визит до тех пор, пока не покинет уединение. Вчера было трудно заснуть — в конце концов, даже если Шэнь Юань и был его братом, Шэнь Цинцю слишком привык быть в полном одиночестве в бамбуковом доме ночью, поэтому пиковый лорд провел большую часть ночи, раздраженно пытаясь заснуть, только чтобы обнаружить, что просыпается, как только начинает засыпать.       Раздается стук в дверь, и Шэнь Цинцю бормочет разрешение войти. Шэнь Юань осторожно открывает дверь и на мгновение встречается взглядом с Шэнь Цинцю, а затем возвращает взгляд деревянному полу, будто это самая интересная вещь во всем доме. Шэнь Цинцю вздыхает.       — Тебе не нужно спрашивать разрешение, чтобы войти в свой дом, — небрежно говорит Шэнь Цинцю, снова заглядывая в один из документов, прежде чем положить его в стопку.       — Прошу прощения у Учителя за то, что побеспокоил его, — отвечает Шэнь Юань, все еще глядя в землю таким взглядом, который раздражает Шэнь Цинцю. Они братья, почему Шэнь Юань ведет себя так, будто Шэнь Цинцю снесет ему голову за любой проступок?!       Усталый вздох срывается с губ Шэнь Цинцю, когда он проверяет ещё один документ, прежде чем оставить его на столе для Мин Фаня. Сегодня многое его раздражает больше обычного — может быть, потому что что он почти не спал в течение довольно долгого времени, а странный визит Шан Цинхуа выбил его из колеи — и теперь Шэнь Цинцю обнаружил еще одну вещь, которая действует ему на нервы; пугливость Шэнь Юаня, даже когда верховный лорд пытался пояснить, что он не испытывает отвращения к Шэнь Юаню.       — Готовься к ужину, — приказывает Шэнь Цинцю, наблюдая, как Шэнь Юань быстро кивает и направляется к свободной комнате. — Есть несколько вещей, которые мы должны обсудить, прежде чем я уйду в уединение.       Ну, Шэнь Цинцю пытается, но он уверен, что у него совершенно не получается успокоить Шэнь Юаня, потому что ребенок нервно бежит в свою комнату после последнего предложения. Возможно, он действительно звучал слишком жестко или деспотично, когда приказывал ребенку собираться, но как он может этого не делать? Шэнь Цинцю является пиковым лордом прежде всего, и, хочет он того или нет, но это проникает и в другие аспекты его жизни и личности.       Еда прибывает, как только открывается дверь в комнату Шэнь Юаня, и ребенок входит в чистой одежде, нерешительно подходя к обеденному столу, будто Шэнь Цинцю какой-то монстр, который только и ждет, чтобы ударить этого бедного ребенка за неправильные манеры за столом. Да он такой, но это может подождать, пока Шэнь Юань не освоится с ситуацией, а Му Цинфан не добьется некоторого прогресса в своем плане лечения.       На ужин не подали ничего особенного; несколько блюд разложены по столу, все одинаково неинтересные и пресные, как обычно, в соответствии с традициями Цинцзин. Шэнь Цинцю обычно не возражает против пресности — в конце концов, он знает, что лучше есть пресную, но питательную пищу, чем искать остатки в переулках. Его желудок тоже обжора, поэтому Шэнь Цинцю предпочитает не слишком баловать его, чтобы он не стал беспокойным.       Они едят в тишине, Шэнь Цинцю время от времени поглядывает на Шэнь Юаня, который настолько скован в своих движениях, что кажется, будто его заставляют есть. Шэнь Цинцю предстоит слишком много работы, прежде чем Шэнь Юань начнет чувствовать себя менее неловко рядом с ним, и повелитель пика должен держать свое нетерпение под контролем, чтобы не отпугнуть ребенка.       Какой-то бедный ученик дрожащими руками забирает тарелки, и Шэнь Юань смотрит на стол. "Должно быть, он такой же интересный, как и пол", — усмехается Шэнь Цинцю. На несколько секунд воцаряется тишина, прежде чем повелитель пика решает покончить с этим, пока у него не лопнуло терпение.       — Как известно Шэнь Юаню, завтра этот мастер уйдет в уединение, — говорит Шэнь Цинцю, наблюдая, как Шэнь Юань смотрит на него в течение секунды, прежде чем кивнуть и вернуться к своему рассматриванию стола. "Терпение", — мысленно повторяет повелитель пика. — Этот мастер уже оставил инструкции главному ученику Мин Фаню. Если Шэнь Юаню что-то понадобится, не стесняйся просить об этом Мин Фаня или мастеров зала, а если возникнут какие-либо неотложные медицинские ситуации, Шэнь Юань должен напрямую доложить повелителю пика Цяньцяо. Если кто-то побеспокоит тебя, позови Мин Фаня, и он разберется с ними. Понятно?       — Этот ученик понимает, — отвечает Шэнь Юань, выглядя несколько смущенным из-за некоторых инструкций, прежде чем что-то (Шэнь Цинцю не хочет верить, что это разочарование, даже если это выглядит так) мелькает в его глазах, и ребенок снова смотрит вниз.       — Есть что-то, что Шэнь Юань хочет сказать? — Шэнь Цинцю обнаруживает, что говорит, позволив своему раздраженному тону прозвучать в голосе, и наблюдает, как Шэнь Юань немного замыкается в себе. Отлично, он умудрился испортить любой прогресс.       — Н-нет, ничего, — отвечает Шэнь Юань, заикаясь на словах и мрачно глядя вниз. О, это про Лю Цингэ...? — Я имею в виду, эм, этот ученик просто хочет пожелать Учителю хорошего и безопасного уединения, и чтобы все прошло гладко без каких-либо... происшествий. Этого, конечно, не произойдет, но если это произойдет, то этот ученик просто хочет, чтобы Учитель не... я имею в виду, оставался в безопасности.       Шэнь Цинцю сдерживает смех и раскрывает веер, чтобы скрыть следы веселья на лице. Возможно, он должен помочь Шэнь Юаню немного лучше освоить обман, когда вернется из уединения, потому что, если бы этот ребенок сказал это любому другому человеку, который не знал о способностях Шэнь Юаня, это наверняка вызвало бы у него много неприятностей и, возможно, даже допрос, если бы он сказал это другому повелителю пика. Однако Шэнь Цинцю лишь несколько секунд пристально смотрит на Шэнь Юаня, а затем спокойно кивает.       Нет, Шэнь Цинцю не признает, что, возможно, на его сердце стало немного теплее из-за попытки Шэнь Юаня предупредить его.       — Этот мастер запомнит слова Шэнь Юаня, — отвечает Шэнь Цинцю, наблюдая, как ребенок вздыхает с облегчением. Повелитель пика может игнорировать то, почему он был так уверен, что ребенок собирался сказать, что Шэнь Цинцю не должен никого убивать в своем уединении, но, по крайней мере, у Шэнь Юаня хватило здравого смысла не говорить этого. — Этот мастер планирует взять с собой талисманы на случай чрезвычайной ситуации. Возможно, Шэнь Юань слышал о... склонности этого к отклонениям ци. Это не то, что этот мастер обычно носит с собой, но обстоятельства сильно изменились со времен моего последнего похода в пещеры.       Ему было больно говорить вслух о своей слабости, но, возможно, это единственный способ успокоить Шэнь Юаня чтобы он не думал, что у него есть убийца в качестве брата. Кроме того, Шэнь Цинцю пытался как можно яснее объяснить этому ребенку, что он достаточно заботится о том, что у него есть брат, чтобы не рисковать умереть в пещерах из-за своей гордыни, но все, что может сделать повелитель пика, это надеяться, что Шэнь Юань действительно поймет смысл его слов.       Что-то в глазах Шэнь Юаня изменилось, его прежний мрачный взгляд сменился смесью осознания и ожидания. К сожалению, Шэнь Цинцю не может читать мысли ребенка (как бы ему этого ни хотелось), но он не сомневается, что Шэнь Юань только сейчас рассмотрел возможность того, что Шэнь Цинцю не обязательно хочет убить Лю Цингэ. Шэнь Цинцю сдерживает вздох, решая, что лучше сосредоточиться на чем-то, кроме того факта, что его собственный младший брат ожидает от него худшего.       — Тогда этот ученик уверен, что уединение Учителя пройдет хорошо, — отвечает Шэнь Юань, облегчение заметно в его тоне, а скованность в мышцах немного менее ощутима. Это все равно прогресс, пусть и меньший, чем хотел Шэнь Цинцю.       — Есть ли еще что-нибудь, что хотел бы сказать Шэнь Юань? Вопросы? — спрашивает Шэнь Цинцю, ожидая, захочет ли ребенок поделиться какими-либо сомнениями по поводу месяцев, в течение которых Шэнь Цинцю будет отсутствовать на пике.       Шэнь Юань качает головой, открывает рот, чтобы ответить, но останавливается, когда стук эхом разносится по бамбуковому дому. Шэнь Цинцю посмотрел на дверь, чувствуя, как внутри него нарастает гнев, когда он ощущает знакомое присутствие прямо за ней. Сдерживая кислое выражение лица, повелитель пика сам идет ко входу.       Конечно, как только открывается дверь, его встречает лицо Юэ Цинъюаня.       — Цинцю-шиди. Прошу прощения что так поздно, но этот шисюн хотел навестить шиди до его уединения, — говорит Юэ Цинъюань, и его виноватая улыбка заставила руку Шэнь Цинцю дернуться от раздражения, когда глаза лидера ордена заглянули внутрь бамбукового дома. — А, Шэнь-шичжи тоже здесь...       — Чего ты действительно хочешь? — Шэнь Цинцю прерывает речь главы школы, позволяя гневу проявиться на лице, в то время как Юэ Цинъюань на мгновение опускает глаза в нерешительности. — Разве ты не видишь, что мешаешь? Мы с твоим дорогим Шэнь-шичжи прекрасно проводили время до твоего появления.       Шэнь Юань сидит на стуле так неподвижно, что с таким же успехом может быть статуей. Конечно, Юэ Цинъюань появится, как только Шэнь Цинцю наконец добьется некоторого прогресса, и тут же растопчет его своим глупым раскаивающимся взглядом и жалобной улыбкой. Шэнь Цинцю прекрасно понимает, что Шэнь Юань будет немного ошеломлен, увидев, что его Учитель грубо разговаривает с лидером ордена, но Шэнь Цинцю нужно убедиться, что Юэ Цинъюань не будет беспокоить ребенка своим сочувствием, вызванным чувством вины, пока повелитель пика Цинцзин отсутствует.       — Этот просто хотел посмотреть, как Шэнь-шичжи адаптируется, а также убедиться, что Сяо Цзю...       — Не смей произносить это имя! — закричал Шэнь Цинцю с яростью в голосе, глядя в глаза главе школы. — Что, хочешь дать также и своему Сяо Юаню обещание, которое сможешь нарушить?! Тебе не хватило одного брата? Оставь Шэнь Юаня в покое и иди выплакивай свою жалость где-нибудь в другом месте!       И Юэ Цинъюань, и Шэнь Юань спокойно смотрят на повелителя пика Цинцзин, хотя взгляд ребенка выглядел более растерянным и любопытным, чем каким-либо другим. Шэнь Цинцю знает, что Шэнь Юань понял, что между ним и главой школы что-то произошло — в конце концов, ребенок пожаловался своему другу-коту на неловкость, которую он чувствовал рядом с Юэ Цинъюанем — но было ясно, что ребенок не знал, как именно это связано с ним.       Шэнь Юаню не нужно знать, что сделал Юэ Цинъюань — или, лучше сказать, чего не сделал — все, что ему нужно знать, это то, что лидер ордена лжец и клятвопреступник, которому Шэнь Юань не должен доверять ни при каких обстоятельствах. Юэ Цинъюань может сколько угодно пытаться смягчить свою вину за нарушенное обещание, но Шэнь Цинцю не смирится с присутствием лидера ордена рядом с Шэнь Юанем. Шэнь Цинцю предпочитает, чтобы глава школы просто перестал извиняться и уже признал, что ему стыдно за существование Шэнь Цзю, которое угрожает его положению, которое он всегда хотел.       — Сяо... Цинцю-шиди, — бормочет Юэ Цинъюань, открывая рот, чтобы произнести слова, которые никогда не выйдут наружу. Вместо этого Шэнь Цинцю снова разочарован лидером ордена, который просто стыдливо опускает глаза. — Мне очень жаль, Цинцю-шиди.       Эти слова, которые он слышал так много раз, только заставляли пламя гнева в сердце Шэнь Цинцю разгораться сильнее.       — Пошел ты нахуй со своими бесполезными извинениями! Просто оставь нас в покое, неужели это так трудно понять?       Юэ Цинъюань выглядит безжизненным, когда медленно кивает и отворачивается, но Шэнь Цинцю слишком разъярен, чтобы заботиться о печальном лице главы школы и чувствовать что-либо, кроме чистого гнева в своем сердце. Он с грохотом захлопывает дверь, сжимая веер в руках так сильно, будто от него зависит его жизнь. Юэ Цинъюань ушел, Шэнь Юань все еще сидит и выглядит как испуганный ребенок, который впервые в жизни стал свидетелем серьезной ссоры.       Шэнь Цинцю знает себя достаточно хорошо, чтобы понимать, что есть реальная возможность обратить свой гнев на Шэнь Юаня. Итак, повелитель пика делает максимально нейтральное лицо, после того, как испускает дрожащий вздох.       — Любые вопросы, которые у Шэнь Юаня остались, можно задать завтра. Этот мастер уединится на ночь.       Повелитель пика краем глаза видит, как Шэнь Юань нерешительно кивает, и Шэнь Цинцю, не желая тратить еще больше времени, как можно быстрее уходит в свою комнату. Лучше дать волю ярости на бесчисленных глупых и бесполезных безделушках, подаренных этим лжецом, чем дать Шэнь Юаню повод бояться собственного брата, по крайней мере, больше, чем Шэнь Цинцю уже дал ребенку.       За закрытой дверью фарфор падает разбитым на пол: Шэнь Цинцю разбивает вину Юэ Ци и гнев Шэнь Цзю, пока от них ничего не остается.