Кошачья колыбелька

      Му Цинфан отложил книгу, тихо вздохнул и подал знак своему ученику, чтобы тот впустил Шэнь Юаня.       У повелителя пика Цяньцао, без сомнения, были гораздо более сложные случаи раньше; как самый квалифицированный врач на вершинах — да даже в мире совершенствования, как утверждают некоторые из его пациентов — Му Цинфан не был новичком в сложных случаях, которые требуют от него некоторого дополнительного времени, чтобы изучить их тонкости с большей тщательностью. В конце концов, знания врача всегда должны идти в ногу со временем, он всегда должен быть в курсе последних исследований и методов других членов сообщества.       Тем не менее, Му Цинфан обнаружил, что ему приходится заказывать все больше и больше книг и статей о сердечных демонах, чего он не делал прежде. С самого начала это была редкая тема, так как большинство оздоровительных практик на эту тему до сих пор считаются несколько табуированными как для мира совершенствования, так и для мира смертных; большинство утверждает, что мужчина не может быть сильным, если он не может бороться со своими собственными демонами в одиночку, а женщин часто называют "истеричными", если они действуют вне социальной нормы.             Учебная программа Цяньцао была в основном сосредоточена на том, как справляться с последствиями любых проблем, вызванных сердечными демонами, а не на том, чтобы действовать до того, как они смогут процветать. Конечно, это не единственное, что Му Цинфан и Шэнь Цинцю пытаются сделать, так как вопрос, поднятый повелителем пика Цинцзин относительно очевидной способности Шэнь Юаня предсказывать будущее, безусловно, считается высокоприоритетным, если речь идет о безопасности школы.       Шэнь Цинцю уже находится в уединении примерно два месяца, а талисман, прикрепленный к рукаву Му Цинфана, еще не активировался. Лю Цингэ уединился за несколько недель до повелителя пика Цинцзин, и Му Цинфан не видел никаких признаков того, что с повелителем пика Байчжань что-то не так, но если предсказание Шэнь Юаня о Кожеделе было верным, то существовала большая вероятность того, что другое его предсказание также окажется правдой.       Однако это оставило несколько вопросов в голове Му Цинфана. Включало ли предсказание Шэнь Юаня об уничтожении Цанцюна смерть Лю Цингэ, также предсказанную им? Если это так, то это сделало бы немного более вероятным (хотя все еще маловероятным) то, что именно это событие приведет к такому разрушительному результату; Байчжань был передовой линией обороны, он защищал Цанцюн от большинства опасностей, прежде чем их можно было классифицировать как таковые. Если бы Лю Цингэ, человека, ведущего всех этих учеников, не было бы, и защита была бы оставлена на остальную часть ордена, это, несомненно, дало бы преимущество тому, кто сражается против Цанцюна.       Му Цинфан еще не поднимал тему провидцев в разговоре с Шэнь Юанем. Ребенку явно нужно было больше времени, чтобы адаптироваться к изменениям в его жизни, прежде чем повелитель пика Цяньцао снова потрясет его основы. Шэнь Цинцю уже был слишком импульсивен в своих откровениях, настолько, что заставил Шэнь Юаня упасть в обморок и заслужил нагоняй от Му Цинфана, как только рассказал о том, что произошло.       Шэнь Цинцю явно не понимал, почему Му Цинфан просит его быть терпеливым с ребенком, по крайней мере, не выходя за рамки логического объяснения, что это может вызвать у Шэнь Юаня отклонение ци, особенно если тот постоянно находится в стрессе и, скорее всего, чувствует себя изолированным от своих сверстников из-за своего нового статуса брата Повелителя Пика. Шэнь Цинцю, похоже, считал такие беспокойства ребяческими и глупыми, по крайней мере, судя по тому, что Му Цинфан смог интерпретировать из слов и языка тела ученого.       Это заставило Му Цинфана одновременно раздражаться и беспокоиться за повелителя пика Цинцзин. В конце концов, Шэнь Цинцю, возможно, никогда не скажет об этом вслух, но ясно, что он прошел через многое, как и Шэнь Юань, и, возможно, именно отсюда взялась странная защита от всего и вся, наряду с постоянными эпизодами отклонения ци, от которых страдает этот человек. Му Цинфана вызывали только тогда, когда ситуация была достаточно тяжелой, чтобы Юэ Цинъюань проигнорировал желания Шэнь Цинцю, но доктор знал, что повелитель пика Цинцзин должен страдать от гораздо большего количества отклонений ци, кроме тех, о которых знает Му Цинфан.       У Шэнь Цинцю были серьезные проблемы с доверием, и Му Цинфан опасался, что это может быть из-за чего-то, связанного с главой школы. Что бы это ни было, повелитель пика Цяньцао не может вмешиваться или спрашивать, только делать дикие догадки; было бы неуважительно по отношению к Юэ Цинъюаню и Шэнь Цинцю, если бы он взял больше, чем ему и его боевым братьям и сестрам дозволено знать.       В кабинете раздается стук, и Му Цинфан разрешает ребенку, стоящему снаружи, войти. Он стряхивает с себя все ненужные мысли, решая сосредоточиться на очень важной задаче, которая ему предстоит сегодня — впервые поднять тему провидца. За последние несколько месяцев Шэнь Юань хорошо адаптировался к своей новой реальности и начал больше открываться попыткам Му Цинфана заставить его рассказать о своих чувствах. Им даже удалось поговорить о Шэнь Цинцю, не меняя тему разговора дольше, чем на несколько жалких минут, что было намного лучше, чем первый отказ ребенка говорить об этом.       — Ученик Шэнь Юань приветствует Му-шишу, — говорит ребенок, склоняя голову и сжимая кулаки, прежде чем повелитель пика Цяньцао кивает со спокойной улыбкой на лице.       — Добро пожаловать, Шэнь-шичжи, — здоровается Му Цинфан, чувствуя легкую гордость, когда замечает, что ребенок выглядит гораздо менее напряженным, чем на первых сессиях. По правде говоря, повелитель пика Цяньцао немного сомневался в том, как он будет применять терапевтические техники, так как он никогда не делал этого раньше, но видеть, как это вызывает улучшения с каждой неделей, приносит повелителю пика чувство облегчения. — Как прошла твоя неделя?       Это простой вопрос, но он идеально подходит для того, чтобы заставить всплыть любые темы, засевшие в голове Шэнь Юаня. Позже Му Цинфан может расспрашивать о незначительных деталях из рассказа ребенка, по крайней мере, до тех пор, пока это не станет слишком личным для Шэнь Юаня, и тот не начнет заметно ерзать, испытывая дискомфорт при мысли об ответе — это будет сигналом для Му Цинфана сменить тему и помочь ребенку чувствовать себя более комфортно.       — Это было... Хорошо, наверное. Я имею в виду, на самом деле произошла одна вещь, — отвечает Шэнь Юань, опустив глаза. Му Цинфан кивает, побуждая ребенка продолжать. — Я рассказывал шишу о коте на Цинцзине, верно?       "О", — думает Му Цинфан. Сохраняя как можно более нейтральный вид, повелитель пика кивает в ответ на вопрос Шэнь Юаня, пытаясь придумать способ утешить ребенка по поводу его кота, который абсолютно не был Шэнь Цинцю, и который отсутствовал в течение последних нескольких недель, что также совершенно не имеет отношения к уединению повелителя пика Цинцзин.       — Да, Шэнь-шичжи рассказывал этому мастеру о коте. С ним что-то случилось?       — Ну, в том-то и дело, я не уверен, — отвечает Шэнь Юань, нахмурившись. — Мин Фа... Мин-шисюн сказал мне, что кот ушел на пик Сяньшу. Я, конечно, не могу пойти туда, чтобы найти его, поэтому я спросил Нин-шицзе, может ли она сделать это для меня, но она сказала, что Мин-шисюн не позволил ей, потому что Учитель не хочет, чтобы она туда ходила.       Му Цинфан не уверен, когда в последний раз он так нервничал, за исключением опасных для жизни или чрезвычайных ситуаций. Шэнь Юань замечает, что что-то не так, и Шэнь Цинцю, безусловно, будет вне себя от ярости, если ребенок узнает, кто его кот, не говоря уже о том, что это наверняка помешает любому прогрессу, достигнутому Му Цинфаном...       — Возможно, твой Учитель не решается отпустить твою шицзе из-за его вражды с Пиковой Леди Ци, — отвечает Му Цинфан, сохраняя свое лицо как можно более спокойным и нормальным. Это правдоподобное объяснение, поэтому у Шэнь Юаня не должно быть проблем с тем, чтобы поверить в него. — Пиковый Лорд Ци была заинтересована в том, чтобы взять твою шицзе в ученицы, но Пиковый Лорд Шэнь забрал ее раньше; твой Учитель никогда не любил позволять Пиковому Лорду Ци находиться рядом с ней дольше, чем это необходимо.       — Ах, это правда, — отвечает Шэнь Юань, спокойно кивая, прежде чем снова нахмуриться. — Но тогда откуда Мин-шисюн знает, что Ванью находится на пике Сяньшу? Он редко бывает там и, конечно, не задерживается там надолго, чтобы что-нибудь увидеть.       "Странно точное восприятие, должно быть, у Шэнь в крови", — сокрушается Му Цинфан в своей голове. Главному ученику Цинцзин разрешено посещать Сяньшу, но только для выполнения официальных обязанностей, которые обычно длятся не так долго; Ци Цинци всегда следит за тем, чтобы прогонять всех мужчин со своего пика после того, как они заканчивают с тем, за чем пришли.       К счастью, есть еще одно оправдание, которым Му Цинфан может воспользоваться.       — Вполне возможно, что твой шисюн услышал это от главной ученицы Сяньшу во время собрания. Их довольно много, так что, возможно, он подслушал что-то о твоем... друге во время посещения одного из них.       Шэнь Юань широко раскрывает глаза и понимающе кивает, в то же время Му Цинфан мысленно вздыхает с облегчением, поскольку он только что увернулся от самого смертоносного удара, который только мог нанести ему Шэнь Цинцю. Тема друга-кота Шэнь Юаня — доктору всегда приходится держать себя в руках, чтобы не рассмеяться при упоминании нового прозвища Шэнь Цинцю, Ванью — обычно не поднимается, ребенок упоминал о кошке лишь вскользь во время первых сессий, а затем все реже по мере того, как проходили месяцы уединения Шэнь Цинцю.       Шэнь Юань был далек от того, чтобы забыть о своем необычном друге. Нет. Он не говорит об этом, потому что это огорчает его.       — В этом есть смысл... Спасибо, что рассказали мне об этом, Му-шишу, — отвечает Шэнь Юань, вежливо улыбаясь, прежде чем на его лице снова появляются беспокойство и грусть. — …Но почему Ванью ушел так внезапно? Неужели он устал от Цинцзин и от меня?       Последняя фраза прозвучала так, будто Шэнь Юань произнес ее случайно, скорее всего, намереваясь оставить ее в глубине своего разума, вместо того, чтобы позволить Му Цинфану услышать ее. Повелитель пика заметил склонность ребенка высказывать свои мысли вслух, что было по-своему полезно и тревожно — хотя эти мысли и несли в себе истинные чувства Шэнь Юаня, доктору все равно было трудно справиться с ребенком; Шэнь Юань мгновенно закрывался при любых попытках поговорить об этих чувствах.       — Иногда даже животным время от времени нужна смена обстановки и новые впечатления, — отвечает Му Цинфан, наблюдая за выражением лица ребенка. Через несколько секунд Шэнь Юань просто тихо кивает, и повелитель пика продолжает. — Это не значит, что твой друг забыл тебя; может быть, ему просто нужно немного времени наедине с собой, прежде чем вернуться к тебе. Если бы Шэнь-шичжи отправился в отпуск без своих друзей, разве он вдруг забыл бы об их существовании?       — Конечно, нет! — восклицает ребенок. — Я имею в виду, не то чтобы я хотел куда-то пойти без Бинхэ, но если бы мне пришлось это сделать, то он был бы тем человеком, о котором я всегда думал! Нин-шицзе, конечно, тоже, — продолжает Шэнь Юань, и его глаза сияют счастьем, когда он говорит об одном из своих самых близких друзей — Ло Бинхэ, ребенок, к которому Шэнь Цинцю, кажется, испытывает кипящую ненависть без видимой причины, но Шэнь Юань так сильно цепляется за своего шисюна, что это может быть половиной того, о чем говорит ребенок.       — Значит, Шэнь-шичжи понимает точку зрения этого мастера, — говорит повелитель пика, и Шэнь Юань быстро кивает с большим энтузиазмом, чем раньше. Что ж, по крайней мере, одного вопроса удалось избежать; Му Цинфан вздыхает с облегчением, что на данный момент избежал гнева Шэнь Цинцю. — В последнее время Шэнь-шичжи наслаждался временем, проведенным рядом со своими шисюн и шицзе?       Будто полностью забыв о предыдущей теме, лицо Шэнь Юаня искажается от раздражения. Му Цинфан использовал эту технику с совершенством с тех пор, как начал замечать странную привязанность ребенка к своему шисюну, это было простым способом отвлечь внимание от любых неудобных или трудных тем для Шэнь Юаня, и ребенок чрезмерно стремился побаловать Му Цинфана длинными диалогами о своем любимом друге.       Честно говоря, Ло Бинхэ может быть самой любимой темой Шэнь Юаня.       Шэнь Юань несколько минут без паузы говорит о другом ученике, в то время как Му Цинфан просто кивает в нужное время и вмешивается простыми вопросами, просто чтобы поддержать тему. Повелителю пика нужно дать Шэнь Юаню возможность спокойно поговорить, прежде чем он поднимет тему, к которой он давно нерешительно раздумывал, как подойти, и которая, несомненно, замедлит некоторый прогресс в зависимости от того, как Шэнь Юань отреагирует на нее.       — …Я хотел посетить фестиваль лунных пряников в городе Байцзян с Бинхэ, но Мин-шисюн дал пропуск только мне и Нин-шицзе! Он сказал, что Бинхэ придется отправиться на ночную охоту и он не будет здесь до окончания фестиваля, — Шэнь Юань вздыхает в конце своей фразы, бормоча себе под нос проклятия в адрес Шэнь Цинцю, которые Му Цинфан делает вид, что не слышит. — Я не хочу идти только с ней, но я также не хочу расстраивать Нин-шицзе...       — Почему Шэнь-шичжи не хочет пойти только со своей шицзе? — спрашивает Му Цинфан, наблюдая, как лицо ребенка становится смущающе красным, что заставляет пикового лорда слегка нахмуриться.       — Не то что бы я не.. Му-шишу, возможно, не часто видит Бинхэ, но шишу должен понимать, что он сильный, умный, обаятельный и красивый мужчина, — бормочет Шэнь Юань, будто ему не нравится поднимать эту тему, но он все равно ее поднимает. Прогресс, вздыхает с облегчением Му Цинфан. — И, конечно же, они с Нин-шицзе когда-нибудь поженятся, потому что они нравятся друг другу! Я не хочу создавать конфликт, находясь слишком близко к его будущей жене...       Му Цинфан не был уверен, чего он ожидал от ребенка, но определенно не этого. Повелитель пика знает, что дети примерно возраста Шэнь Юаня могут иметь искаженные представления о любви, которые оказываются скорее идеалистическими, чем реальными, но Шэнь Юань явно был ребенком со знаниями не по годам и в целом со зрелыми взглядами на жизнь, что, по мнению Му Цинфана и Шэнь Цинцю, может быть связано с их гипотезой о том, что Шэнь Юань мог помнить свою прошлую жизнь.       Почему Шэнь Юань так уверенно говорит о будущем браке своих шисюна и шицзе? Было ли это чем-то, что он тоже предсказал?       — И Шэнь-шичжи тоже нравится его шицзе? — решает спросить Му Цинфан, стараясь как можно лучше понять рассуждения Шэнь Юаня.       — Нет, нет! Фу, я даже подумать не могу о том, что мы с Нин-шицзе вместе, — отчаянно отвечает Шэнь Юань, слегка расширив ноздри от отвращения к этой мысли. — Я просто ценю свою дружбу с Бинхэ и не хочу, чтобы он расстроился из-за того, что я пошел с Нин-шицзе вместо того, чтобы отпустить его с ней, Му-шишу!       "Из того, что я видел и слышал об этом Ло Бинхэ, я думаю, что он был бы больше опечален, что ты не пошел с ним", — думает Му Цинфан, но некоторые вещи лучше не говорить вслух.       — Этот мастер понимает. Тем не менее, Шэнь-шичжи не должен стесняться проводить время со своей шицзе; хотел бы Ло-шичжи, чтобы вы оба повеселились, или он бы предпочел, чтобы вы оба ничего не делали во время фестиваля ради него?       Шэнь Юань на мгновение опускает глаза, размышляя о словах повелителя пика, прежде чем медленно кивнуть.       — …Он предпочел бы, чтобы мы вышли в город и повеселились, даже если он не сможет пойти, — бормочет ребенок, глядя на Му Цинфана c зарождающимся пониманием. — Спасибо за эти слова, шишу, вы действительно хороши в психологии.       Му Цинфан на секунду колеблется, прежде чем ответить; он, конечно, может догадаться, что означает это слово, но он ни разу не слышал, чтобы подобное название напрямую относилось к кому-то, кто специализируется на изучении разума. Было ли это обычным явлением в прошлой жизни Шэнь Юаня? Шэнь Цинцю рассказал ему о том, что он слышал перед тем, как уйти в уединение, о том, что Шэнь Юань, скорее всего, не прожил долго в своей первой жизни, прежде чем умереть, вероятно, из-за какой-то болезни, что также объясняло, насколько странно ребенок привычен к каждой процедуре, проводимой пиковым лордом.       Взятие венозной крови не должно быть чем-то широко доступным для обычного населения. Эта техника в основном используется Цяньцао и очень немногими более мелкими орденами, сосредоточенными на исцелении, и даже в этом случае она используется не часто, только если кому-то не требуется большое количество крови или если нет чего-то, что нужно проанализировать в этой крови. Тем не менее, Шэнь Юань протянул руку к Му Цинфану слишком идеально, это была реакция кого-то, кто делал подобное много раз раньше.       — Этот шишу ценит слова Шэнь-шичжи, — отвечает повелитель пика, бросая быстрый взгляд на водяные часы, расположенные сбоку от него, чтобы проверить, сколько времени у них осталось. Половина ароматической палочки, этого должно хватить. — Этот мастер должен кое-что обсудить с Шэнь-шичжи, прежде чем закончить на сегодня.       Шэнь Юань выпрямляет спину, мгновенно напрягаясь от этих слов, и нервно смотрит на повелителя пика. Конечно, Му Цинфан несколько раз готовил свою речь, прежде чем начать ее, но повелитель пика Цяньцао также не мог не чувствовать себя немного неловко; в конце концов, именно Му Цинфан должен определить, как пройдет этот разговор и как будет продвигаться дело Шэнь Юаня дальше.       — Этот мастер заметил кое-что странное в потоке ци Шэнь-шичжи, — Му Цинфан повторяет слова в уме, идеально следуя оправданию, придуманному им и Шэнь Цинцю. — После дальнейших исследований этот мастер решил рассказать об этом Шэнь-шичжи ради его безопасности и комфорта. Шэнь Юань, ты знаешь, что такое "провидец"?       Краска сходит с лица ребенка, когда Шэнь Юань в панике расширяет глаза. Он открывает рот, но ничего не говорит, только нерешительно кивает, пока Му Цинфан внимательно наблюдает за его реакцией.       — Этот мастер не будет требовать от Шэнь-шичжи каких-либо немедленных ответов, но шичжи должен знать, что этот мастер спрашивает не как повелитель пика Цяньцао, а как врач, который должен заботиться о здоровье других. Каким бы ни был ответ, Шэнь Юаню не грозит никаких неприятностей или опасностей из-за этого.       Шэнь Юань хватается за края рукавов, как будто от этого зависит его жизнь, на мгновение лихорадочно оглядывает комнату, прежде чем опустить взгляд в пол. Му Цинфан видит нерешительность в его глазах: ноги нервно постукивают по деревянному полу, пока ребенок размышляет. По правде говоря, повелитель пика не ожидает, что Шэнь Юань немедленно раскроет то, что должно быть его самым большим секретом, он лишь надеется, что Шэнь Юань теперь будет знать, что никто не причинит вреда и не воспользуется его способностями.       — Это... Это не так, — шепчет Шэнь Юань, его голос едва слышен, но достаточно громкий, чтобы Му Цинфан смог понять.        Му Цинфан знал, что Шэнь Юань не провидец — или, по крайней мере, не только провидец — и услышать какое-то подтверждение уже было большим прогрессом, чем ожидал повелитель пика. Ребенок даже не пытается прямо отрицать, что у него есть способности, но, скорее всего, он не станет уточнять ничего сверх этого.       — Шэнь-шичжи не нужно ничего говорить, если он этого не хочет. Этот мастер только просит, чтобы шичжи подумал о моих словах; к Шэнь-шичжи не будут относиться по-другому или использовать ради каких-либо способностей, которыми он может обладать, и это останется секретом для его боевых братьев и сестер, если это то, чего хочет Шэнь-шичжи, — говорит Му Цинфан, сохраняя свой тон как можно более мягким и добрым. — Шэнь-шичжи свободен и может вернуться на Цинцзин, чтобы подумать, хочет ли он чем-либо поделиться.       Через несколько секунд Шэнь Юань встает и нервно кланяется на прощание, прежде чем в спешке покинуть кабинет повелителя пика Цяньцао. Му Цинфан устало вздыхает, надеясь, что все наладится и Шэнь Юань расскажет что-нибудь до того, как Шэнь Цинцю вернется из своего уединения — к сожалению, у повелителя пика Цинцзин очень слабое терпение, что может только ухудшить ситуацию.       Будто Небеса решили подшутить над Му Цинфаном, не прошло и десяти минут после того, как Шэнь Юань ушел, как аварийный талисман под рукавом пикового лорда начал ярко вспыхивать. Повелитель пика Цяньцао, не колеблясь, распахивает двери своего кабинета и бросается во двор с мечом в руках, пока ученики освобождают пространство для беспрепятственного прохождения повелителя пика. Его ученики знают, что, если их специально не призывают, они не должны вмешиваться; они только смотрят с паникой в глазах, когда Му Цинфан быстро поднимает свой меч и поспешно улетает.       Перелет к духовным пещерам не занимает много времени; несколько учеников Цюндина пытались спросить Му Цинфана о его делах, но никто не следует за повелителем пика Цяньцао, когда он легко проносится сквозь них, торопливо входя в пещеры и срывая сверкающий талисман, который тут же распадается.        Если у Лю Цингэ действительно отклонение ци, как предсказывал Шэнь Юань, то мигающие огни только привлекут его внимание к Му Цинфану раньше, чем он хочет. В конце концов, у Лю Цингэ редко, если вообще когда-либо, были какие-либо отклонения, но было бы логично, что с ним очень опасно иметь дело — даже во время отклонения ци повелитель пика Байчжань был бы ужасающим противником для любого.       Сделав несколько шагов вглубь пещеры, Му Цинфан сталкивается с агрессивной волной ци вместе с сильным убийственным намерением, в направлении которого и следует в спешке доктор, пока не оказывается прямо возле входа в одну из пещер Линси. Глаза Му Цинфана следят за тем, как Шэнь Цинцю уклоняется от атаки за атакой, умело перемещаясь по комнате, в то время как Чэнлуань дико размахивается руками Лю Цингэ.       Шэнь Юань был прав в своем предсказании.       Нет никаких сомнений в том, что повелитель пика Байчжань в данный момент не в себе, его движения опрометчивы и агрессивны, что отличается от его обычных атак. Тем не менее, Лю Цингэ преследует Шэнь Цинцю так же быстро, как и всегда, целясь в жизненно важные точки повелителя пика Цинцзин, когда он убийственно смотрит на другого человека. Чэнлуань мгновенно пролетает через комнату, ударяя Шэнь Цинцю по плечу, и тот издает стон.       Руки Му Цинфана были быстрее, чем убийственное намерение Лю Цингэ; повелитель пика Цяньцао с точностью направляет иглу на повелителя пика Байчжань. Она попадает в точки давления Лю Цингэ как раз перед тем, как он достигнет Шэнь Цинцю, которого Чэнлуань прижал к стене. Когда повелитель пика Байчжань падает на пол, Му Цинфан бросается стабилизировать мужчину, пока ситуация не вышла из-под контроля.       Доктор слышит одиночный стон позади себя, но не поворачивается, чтобы проверить, вместо этого он должен сосредоточиться на Лю Цингэ, чтобы убедиться, что человек перед ним не умрет. Му Цинфан слышит звон меча, когда тот падает на землю, Шэнь Цинцю приближается к ним, его шаг значительно медленнее, чем обычно, когда он молча смотрит на доктора сверху вниз. Му Цинфан осмотрит и вылечит любые травмы Шэнь Цинцю, как только Лю Цингэ станет достаточно стабильным, потому что он знает, что повелитель пика Цинцзин воспользуется любой возможностью, чтобы убежать и исцелиться самостоятельно, если Му Цинфан не вмешается.       Выражение лица Лю Цингэ со временем смягчается от убийственной ярости до более нейтрального состояния, Му Цинфан стабилизировал отклонение, хотя повелителю пика Байчжань потребуется немного больше времени, чтобы по-настоящему прийти в себя. Однако, как только он это делает, его глаза открываются и перемещаются от Му Цинфана к Шэнь Цинцю, его рот на мгновение открывается, и его тошнит кровью, прежде чем он начинает говорить.       — Шэнь... что ты сделал со мной, — говорит повелитель пика Байчжань, на что Шэнь Цинцю усмехается в гневе, и Му Цинфан не может винить его за это.       Повелитель пика Цяньцао вмешивается, прежде чем оба повелителя пика начинут препираться.       — Шэнь-шисюн вызвал этого шиди, так как у Лю-шисюна было отклонение ци. Лю-шисюн должен благодарить Шэнь-шисюна, а не обвинять его. Если бы он не позвал этого шиди, один из вас наверняка к этому моменту был бы мертв.       Выражение лица Лю Цингэ можно было бы посчитать забавным, если бы не ситуация, в которой они оказались; смесь неверия и ужаса при мысли о том, что Шэнь Цинцю спас ему жизнь. Повелитель пика Байчжань в замешательстве смотрит на ученого, несколько раз открывая и закрывая рот, но из него так ничего и не выходит. Сочувствие, которое Му Цинфан испытывал к Шэнь Цинцю из-за того, что его несправедливо обвинили, длилось недолго, потому что, конечно, повелитель пика Цинцзин не мог оставить ситуацию так, как есть.       — Кот проглотил твой язык, Лю-шиди? — усмехается Шэнь Цинцю с гордой улыбкой на лице, а Лю Цингэ широко раскрывает глаза.       — Это был... Это действительно был ты, — в шоке бормочет Лю Цингэ, кашляя кровью, его глаза внезапно вспыхивают от возмущения. У Му Цинфана не было времени, чтобы задаться вопросом, когда повелитель пика Байчжань успел увидеть другую форму ученого, прежде чем тот начал кричать. — Ты...! Что ты делал, ошиваясь возле своего собственного ученика в такой форме, у тебя совсем нет стыда?!       Глаза Шэнь Цинцю прищуриваются в ненависти к другому повелителю пика, слова наполнены яростью, когда он рычит:       — Намекни на что-нибудь еще о моем поведении вокруг моего собственного младшего брата, и я сделаю так, чтобы твоя голова украшала вход в мой дом...!       Му Цинфан знает, что должен вмешаться, чтобы Шэнь Цинцю не убил Лю Цингэ после всех усилий, затраченных на сохранение жизни этому человеку, но повелителю пика Байчжань может быть полезно услышать в ответ хоть немного правды. Честно говоря, Му Цинфан никогда не вмешивался, когда повелитель пика Цинцзин ссорился с их боевыми братьями и сестрами, его это никогда не волновало; но, понаблюдав за этим человеком поближе, Му Цинфан понял, почему Шэнь Цинцю так часто злится на их боевых братьев и сестер.       Может быть довольно неприятно быть приветливыми со всеми, когда их первые мысли о вас всегда негативны — но в то же время Шэнь Цинцю явно не пытается опровергнуть какие-либо слухи или рассказывать о каких-либо хороших поступках, которые он, возможно, совершил ради секты, так что разве это не проблема, в которой виноваты обе стороны?       Лю Цингэ снова широко раскрывает глаза, его пылкий темперамент погашен стыдом, написанным на его лице, когда он смотрит вниз.       — Этот ребенок — твой брат...?       Му Цинфан решает, что сейчас самое подходящее время, чтобы вмешаться.       — Да, Шэнь-шичжи — брат Шэнь-шисюна, и этот шиди подтвердил это с помощью анализа крови. Возможно, Лю-шисюн еще не знал об этом, так как объявление произошло во время его уединения.       Возможно, это первый раз, когда Му Цинфан видит Лю Цингэ таким смущенным своими действиями, настолько, что мужчина бормочет небольшое извинение перед Шэнь Цинцю, который, не сказав ни слова, поворачивается и выходит из комнаты. Му Цинфан не уверен, кто его больше раздражает — Лю Цингэ, который не может перестать провоцировать их шисюна, или Шэнь Цинцю, который ушел, не позволив доктору исцелить его плечо, разорванное Чэнлуанем.       Вздох срывает с губ повелителя пика Цяньцао в сотый раз за день. Он оставит Шэнь Цинцю в покое, зная, что погоня за ученым лишь направит гнев на него самого. В теле Лю Цингэ все еще есть кое-что, что нужно исцелить, поэтому Му Цинфан просто продолжает, в то время как повелитель пика Байчжань смотрит на землю с изумленным выражением лица. Что ж, это, по крайней мере, послужит уроком для Лю Цингэ, чтобы тот думал, прежде чем говорить.       Без чувства срочности, Му Цинфан позволяет своему разуму задуматься о том, что могло бы случиться, если бы он прибыл слишком поздно. Если бы не Шэнь Юань, повелитель пика Цяньцао никогда бы не подумал о том, что такое может случиться — Лю Цингэ не из тех, кто склонен к отклонениям ци, и Му Цинфан даже не мог вспомнить, видел ли он когда-нибудь повелителя пика Байчжань во время одного из них — а у Шэнь Цинцю слишком нестабильная основа, чтобы безопасно справиться с таким отклонением в одиночку.       Либо один из них бы умер, либо оба оказались бы мертвыми, чтобы какой-то несчастный нашел их неизвестно через сколько времени, если бы не ребенок, который, как Шэнь Цинцю тихо намекнул, пытался предупредить ученого в ночь перед тем, как тот вошел в пещеры. Му Цинфан не мог не показать удивление на лице, когда повелитель пика Цинцзин передал это доктору, когда они стояли перед входом в пещеры Линси, поскольку Шэнь Юань до сих пор не пытался предупредить никого из повелителей пиков напрямую. Он и рассказал об этом Шэнь Цинцю, не осознавая этого, благодаря нетрадиционной маскировке пикового лорда.       Шэнь Юань, возможно, никогда не узнает, что только что спас жизнь повелителя вершины, и, возможно, Шэнь Цинцю никогда ему не скажет, но Му Цинфан этого не забудет.