Кошачья колыбелька

      Когда Шэнь Цинцю спускается с каменного ложа, он чувствует себя отдохнувшим. Его тело легкое, как перышко, когда он направляется к выходу из пещер.       Он не предупреждает Лю Цингэ; этот варвар может пойти получить еще одно отклонение ци после того, как Шэнь Цинцю уйдет, хотя повелитель пика Цинцзин предпочел бы, чтобы этот человек избежал смерти из-за количества проблем, через которые ему и Му Цинфану пришлось пройти, чтобы сохранить Лю Цингэ жизнь. Несмотря на то, что рана его на плече давно прошла, в сердце Шэнь Цинцю все еще живет раздражение.       Все эти усилия, чтобы случайно не убить зверя, и мужчина обвинил Шэнь Цинцю в чем-то гнусном, как только открыл глаза! Конечно, повелитель пика Цинцзин знал, что большинство (если не все) его боевых братьев и сестер скорее заподозрят его в преступлениях, чем будут иметь дело с реальностью, что их видение Шэнь Цинцю может быть не таким точным, но видеть, как это происходит перед ним, еще и в такой ужасной ситуации, вызвало такое чувство разочарования, какое повелитель пика Цинцзин никогда не ощущал.       Это только подтвердило точку зрения Шэнь Цинцю — никому нельзя доверять, даже его боевым братьям и сестрам. Му Цинфан может сколько угодно притворяться нейтральным, но Шэнь Цинцю никогда не окажет другому пиковому лорду ничего, кроме частички доверия, чтобы тот разобрался с делом Шэнь Юаня; первый же неверный шаг повелителя пика Цяньцао будет и последним, хотя у повелителя пика Цинцзин сложилось впечатление, что Му Цинфан уже держится на грани, едва допустимой, чтобы избежать его гнева.       Если гнев Шэнь Цинцю сдерживает других, то он должен продолжать его демонстрировать.       По прибытии на Цинцзин он должен сделать так много вещей, и на этот раз проверка прогресса учеников будет наименьшей проблемой для Шэнь Цинцю — теперь он должен убедиться, что Шэнь Юаня уважают не только его боевые братья и сестры, но и весь остальной мир совершенствования. Шэнь Цинцю уже знает, что Старый Дворцовый Мастер, должно быть, постоянно копает любую грязь, которую может найти.       По правде говоря, если бы не предсказание о смерти Лю Цингэ, Шэнь Цинцю не провел бы все эти месяцы в уединении, по крайней мере, до того, как закрепил статус Шэнь Юаня как своего брата, и ему бы не пришлось доверять Юэ Цинъюаню решение любых вопросов, которые могут возникнуть. К сожалению, Шэнь Юань действительно был прав в своем предсказании и неосознанно спас жизнь пикового лорда, а вдобавок к этому и без того ужасную репутацию Шэнь Цинцю.       Теперь, за исключением инцидента с Кожеделом, было ясное подтверждение того, что Шэнь Юань может предсказывать будущее, хотя и с помощью сфокусированного взгляда, а не всеведущего — в конце концов, Шэнь Цинцю действительно обратил внимание на то, как легко было бы случайно убить варвара во время его отклонения ци. Изменится ли видение Шэнь Юаня вместе с настоящим?       Шэнь Цинцю планировал отправиться прямо на Цяньцао после выхода, но он не ожидал, что его встретит запах дыма и видимый огонь, исходящий с Цюндина. Любые планы вернуться были немедленно отброшены, когда повелитель пика услышал слабые крики. Шэнь Цинцю осторожно схватил рукоять Сюя, почти выпустив ее, когда приблизилось присутствие, в котором он быстро опознал ученика Цюндина.       — Шэнь-шишу...! Наконец-то вы вышли! Пожалуйста, помогите нам, твари из царства демонов поднялись на Цюндин, тяжело ранив множество учеников! — прокричал ученик, его руки дрожали, когда он с надеждой смотрел на Шэнь Цинцю. Повелитель пика Цинцзин чувствует, как его внутренности переворачиваются от серьезности ситуации перед ним, но он сохраняет спокойствие и собранность снаружи.       — Где лидер ордена? — резким тоном спрашивает Шэнь Цинцю, глядя на огонь вдалеке и пытаясь оценить его размер.       — Учитель спустился с пика, чтобы что-то сделать, — отвечает ученик, на что Шэнь Цинцю тихо закипает от ярости. Он почти уверен, что Юэ Цинъюань не позаботился о том, чтобы сохранить минимальное количество пиковых лордов в школе во время его отсутствия, потому что иначе как бы это произошло? — Если бы не это, эти твари из царства демонов не осмелились бы напасть на нас!       — Сколько их здесь? Сколько времени прошло с тех пор, как они прибыли? — прерывает его Шэнь Цинцю, не удосуживаясь выслушать скрытую похвалу ученика в адрес Юэ Цинъюаня, а вместо этого сосредоточившись на практических вещах.       — Это... этот ученик не знает, сколько, но они прибыли не так давно, — задыхается ученик, на что повелитель пика Цинцзин усмехается и начинает идти ко входу на Цюндин. — Подождите! Шишу, они также пытаются сломать Радужный мост!       Это все, что нужно знать Шэнь Цинцю, чтобы ускорить свой шаг навстречу суматохе — конечно, они нацелились бы на Радужный мост, чтобы отрезать большую часть помощи от других вершин и сделать Цюндин полностью уязвимым. Ученик следует за Шэнь Цинцю, как муха, но повелитель пика не обращает внимания на дрожащего ученика и вместо этого начинает размышлять о том, как эффективно справиться с ситуацией.       Наконец, прибыв ко входу, Шэнь Цинцю обнаруживает вокруг себя хаотичную сцену — ученики Цюндина окружают и подавляют любых демонов, пытающихся пройти, только для того, чтобы их шеренга разорвалась, когда кто-то упал на землю и замер, а демоны начали ликовать от победы и бежать к пику, высвобождая свою ярость. Крики эхом разносятся по вершине, ученики бегают повсюду, пытаясь обезопасить себя, некоторые прячутся в залах, пока сильнейшие из них сражаются. Шэнь Цинцю должен действовать прямо сейчас, убить того, кто ведет этих демонов, и прогнать их...       — Учитель! — кричит знакомый голос. Шэнь Цинцю поворачивается и видит, что Мин Фань ведет учеников Цинцзин в зал для аудиенций. Что он делает здесь... — Девушка-демон! Мой Учитель уже здесь, иди и осмелься быть высокомерной перед ним!       Заткнув Мин Фаня взглядом, Шэнь Цинцю выходит на всеобщее обозрение, обхватив руками рукоять Сюя, чтобы оценить, кем может быть эта девушка-демон. Есть вероятность, что его присутствия будет достаточно, чтобы отпугнуть ее, в зависимости от того, будут ли ее мозги сильнее ее эго — однако есть также вероятность, что она может продолжить атаку в надежде получить славу победы над пиковым лордом.       В поле зрения появляется молодая девушка, и из-за ее стиля Шэнь Цинцю почти уверен, что она происходит из южных племен демонов, с тем, как эти красные вуали обвивают ее тело, не оставляя места для скромности, и как серебряные кольца свисают с ее запястий и лодыжек, а ее ноги обнажены без какой-либо обуви и вместо этого лишь обвешаны украшениями. Шэнь Цинцю не требуется много времени, чтобы понять, кем может быть эта молодая девушка-демон — кто еще может быть достаточно смелым, чтобы вторгнуться в самый известный орден совершенствования в человеческом царстве, если не молодая демоница, желающая укрепить свое положение и популярность в качестве демонической святой?       Девушка поднимает руку, чтобы подать демонам знак, и Шэнь Цинцю смотрит на нее сверху вниз. Битва тут же прекращается, когда юная демоница кротко машет ресницами в сторону пикового лорда.       — Моя цель восхождения на вершину состояла не в том, чтобы сражаться, а в том, чтобы сравнить навыки и посоревноваться с многочисленными талантами школы Цанцюн. Видите ли, моей семье было любопытно, и они просто хотели обменяться опытом, чтобы посмотреть, что произойдет.       "Ах, теперь ты притворяешься застенчивой, когда ситуация выглядит не очень хорошо для тебя", — усмехается Шэнь Цинцю, открывая веер со щелчком. Если бы молодая девушка нашла кого-то другого, например этого безмозглого зверя, вместо Шэнь Цинцю, она, возможно, сумела бы склонить ситуацию в свою пользу. Тем не менее, повелитель пика Цинцзин привык к такого рода играм, и он ни разу не вышел из спора побежденным.       Некоторые ученики начинают выглядывать из зала для аудиенций, чтобы взглянуть на ситуацию, и Шэнь Цинцю изо всех сил старается не закричать от ярости, когда видит знакомое лицо среди учеников Цинцзин, которые были пойманы во время нападения. Что Шэнь Юань вообще здесь делает? Почему Мин Фань позволил ему приблизиться к такой опасной ситуации, и почему маленький зверь рядом с ним обеспокоенно смотрит на Шэнь Юаня?       Шэнь Цинцю снова смотрит на демоническую святую.       — Ты говоришь, что вы прибыли сюда, чтобы испытать бесчисленные таланты Цанцюна, но вы решаете войти, пока глава нашей школы отсутствует. Как именно наши Радужные мосты прервали вашу цель? Какой смысл ранить и убивать людей, если ты хочешь лишь обменяться навыками? — демоница закусывает губу, раздумывая, что сказать, а Шэнь Цинцю продолжает. — Этот мастер никогда раньше не видел такого способа обмена опытом, поэтому, возможно, демоническая святая Ша Хуалин хотела бы объясниться?       Гордость от того, что ее узнали, недолго остается на лице Ша Хуалин. Демоница смягчает выражение лица и опускает плечи, создавая образ невинной девушки, которая не может принести никаких неприятностей — техника, к которой Шэнь Цинцю очень привык, так как она часто использовалась во время его дней на улице.       — Этот мастер, должно быть, Старейшина меча Сюя, Шэнь Цинцю, который известен во всем королевстве, — кротко говорит Ша Хуалин, на что пиковый лорд коротко кивает. — Эта Лин-эр молода и не смогла проконтролировать своих подчиненных. Если она обидела вас, пусть этот бессмертный мастер будет сострадательным и снисходительным к этой Лин-эр.       "Тогда просто собирай свои вещи и уходи", — хочет сказать Шэнь Цинцю, но он знает, что это был бы неудачный тактический выбор. В конце концов, на данный момент у Ша Хуалин действительно есть преимущество — ее демонам удалось ранить и убить достаточно, чтобы напугать учеников; и даже если Шэнь Цинцю здесь, их дух уже пошатнулся, и повелитель пика не хочет рисковать настоящим сражением.       Повелитель пика Цинцзин бросает еще один быстрый взгляд на Шэнь Юаня, замечая, каким странным выглядит выражение лица ребенка. Ребенок не просто напуган боевыми действиями, нет, он выглядит абсолютно обезумевшим от разрушений и смерти вокруг, его глаза не отрываются от трупов, разбросанных по двору.       Что-то не так. Только по выражению лиц его боевых братьев и сестер, не требуется много времени, чтобы заметить, что Шэнь Юань пострадал от атаки гораздо больше, чем остальные. Конечно, нет лица, которое не выглядело бы мрачным, но никто не выглядит опустошенным так, как ребенок. Неужели Шэнь Юань предвидел это, но не смог остановить?       Шэнь Цинцю должен избавиться от этих демонов, и быстро.       — Может ли святая теперь высказать свое суждение?       Шэнь Цинцю требуется вся сила, чтобы не отрубить Ша Хуалину голову, когда он слышит ее следующие слова.       — Хотя моя семья сейчас слаба, это только потому, что у вас так много людей. Вот почему Лин-эр не осмеливается выносить несправедливое суждение.       Веер в его руках изящно распахивается, и повелитель пика равнодушно машет им, глядя на девушку-демона, пытаясь дать ей последнее предупреждение. "Убирайся отсюда, немедленно".       — О? Что же тогда требуется святой, чтобы вынести свое суждение?       Ша Хуалин улыбается, накручивая на пальцы прядь волос.       — Почему бы нам не выбрать по три представителя и не провести три матча здесь прямо сейчас?       Оглядываясь по сторонам в поисках подходящих представителей, Шэнь Цинцю внутренне чертыхается, замечая, что он либо не знает боевого мастерства многих учеников Цюндина, либо что его собственные ученики Цинцзин в основном молодые, менее опытные, а не те, кто обладает достаточными знаниями и техниками, полезными против демонов, которых привела Ша Хуалин. Однако он должен заставить это сработать, поэтому пиковый лорд кивает, принимая вызов святой.       Ша Хуалин подходит к нескольким своим подчиненным — высокопоставленным, насколько может судить Шэнь Цинцю — и выбирает старейшину, которого большинство недооценило бы, если бы решило сражаться против него. Хотя у демона нет руки, очевидно, что его стиль боя приспособлен к его инвалидности, и он сражается так в течение долгого времени; культя на теле старейшины уже давно зажила, и демон достаточно умен, чтобы сбалансировать лишний вес своего оружия, чтобы не дать противнику легкого преимущества.       Шэнь Цинцю поворачивается к Мин Фаню, который стоит в нескольких метрах от него. Подозвав главного ученика ближе, повелитель пика наклоняется, чтобы прошептать:       — Возьми самого быстрого ученика, который у нас есть, пусть они позовут Лю Цингэ, он в пещерах. Прикажи им сначала постучать несколько раз в стену и объяснить ему ситуацию.       Мин Фань кивает, быстро отворачиваясь, чтобы найти лучшего кандидата для этой задачи. Шэнь Цинцю чувствует, что немного расслабляется, зная, что в худшем случае ему придется просто ждать, пока не прибудет скотина и не отпугнет святую. Есть три матча, поэтому, если он пойдет первый и будет продолжать так долго, как сможет...       — Этот мастер примет участие в первом раунде, — объявляет Шэнь Цинцю, наблюдая, как ученики, разбросанные по всей округе, начинают насмехаться над демонами, угрожая им, что повелитель пика покончит с их лучшими воинами. Конечно, это заставило его эго немного раздуться от гордости, но пиковый лорд сохраняет бесстрастное выражение лица, в отличие от демона, который смело смотрит на него.       В конце концов, драка начинается еще до того, как оружие извлечено.        Ша Хуалин кивает и толкает старейшину на открытое место на земле. Шэнь Цинцю подходит без опаски, оглядывая старейшину с головы до ног:       — У тебя только одна рука. Будет ли это действительно честной победой, если этот мастер победит вот так?       Старейшина поднимает бровь:       — О? Тогда что ты хочешь сделать? Я могу отрезать твою, если этого хочет бессмертный мастер!       Шэнь Цинцю фыркает, со щелчком раскрывает веер в руках и спокойно обмахивается им:       — Нет нужды. Этому мастеру не понадобится ни одна рука.       Повелитель пика Цинцзин видит широко раскрытые глаза учеников, которые смотрят на него так, будто у него только что выросла еще одна голова. По правде говоря, Шэнь Цинцю не мог бы выбрать тактику, предназначенную не только для того, чтобы похвастаться, но в нем говорило не только его эго; это должно было стать заявлением. Демонам, ученикам, всем, кто удосужился посмотреть — Шэнь Цинцю не из тех, с кем можно шутить.       Пусть это прокатится волнами по миру совершенствования. В конце концов, его репутация в основном связана с его навыками в четырех искусствах и со скандальными слухами, а не с тем, что он может легко выиграть бой, не пошевелив пальцем. Даже будучи стратегом ордена Цанцюн, его мастерство подорвано его собственными боевыми братьями и сестрами, которые предпочитают присвоить победу себе, а не признавать, что именно Шэнь Цинцю тот, кто передвинул фигуры, чтобы сделать это возможным. Раньше было нормально, что его недооценивали — пусть дураки остаются дураками — потому что у него не было ни нужды, ни желания никого защищать; даже если бы он каким-то образом захотел, все его боевые братья и сестры по-своему очень способные.        Однако теперь Шэнь Юань здесь. Даже если ребенок станет способным бойцом, когда вырастет, проблема Шэнь Юаня заключается в том, что он слишком мягкосердечный дурак, чтобы по-настоящему решать серьезные проблемы. Иногда достаточно одного ножа в спину — один неверный шаг, и все, что вы любите, исчезнет. Шэнь Цинцю уже усвоил урок о том, что будет, если будешь доверять людям, но у него есть чувство, что Шэнь Юань из тех, кто никогда не сдается в этом аспекте, позволяя людям топтаться по нему снова и снова, пока кто-то другой не вмешается.       Тогда Шэнь Цинцю может выполнить основную часть работы.       Ша Хуалин фыркает, услышав комментарий повелителя пика, обращенный к старшему демону:       — Поскольку таково желание Старейшины Шэня, то давайте начнем!       Свист эхом разносится по пику, когда ученики замечают снобистское отношение Ша Хуалин, но Шэнь Цинцю не обращает внимания ни на одну из сторон. Он играет с бумажным веером в руках, спокойно обмахиваясь им, пока однорукий демон бросает свое дао в пикового лорда. Клинок со свистом пролетает мимо Шэнь Цинцю, который с легкостью уклоняется от него и грациозно прыгает в другое место, фыркая на попытку старейшины.       Сюя с легкостью покидает ножны, танцуя в воздухе, в то время как Шэнь Цинцю продолжает обмахиваться веером, тайно формируя печать для манипуляции мечом в своих руках. Для неопытного глаза, Шэнь Цинцю действительно не нужны руки, чтобы сражаться, хотя повелитель пика замечает, что несколько учеников взволнованно анализируют его технику, чтобы попытаться повторить ее — если это послужит уроком для этих молодых мастеров Цюндина, то пусть так и будет.       Меч ярко сияет, заставляя старейшину демонов прищурить глаза от боли. Чтобы компенсировать недостаток зрения, демон наносит удары своим дао несколькими атаками, образуя неорганизованную последовательность, что позволяет Шэнь Цинцю до смешного легко увернуться, когда он манипулирует Сюя, чтобы тот столкнулся с дао старейшины. Прежде всего, это представление: блеск и красота Сюя ударяется о ржавый клинок старейшины, в то время как одежды Шэнь Цинцю танцуют на ветру, следуя за своим хозяином, когда он быстро меняет позу.       Несмотря на то, что Шэнь Цинцю хочет продолжать театральность, он знает лучше, чем кто-либо другой, что он должен одержать легкую победу сейчас, а не позже. Лю Цингэ должен скоро прибыть — в конце концов, пещеры не так уж далеко, а этот дикарь может быть раздражающе быстрым, так что все будет в порядке, если Шэнь Цинцю закончит шараду и заберет свою победу сейчас.       Старейшина терпит поражение, и Шэнь Цинцю манипулирует Сюя, возвращая его в ножны.       Краем глаза повелитель пика может видеть, как Шэнь Юань и звереныш с благоговением смотрят на него, их глаза расширились от мастерства Шэнь Цинцю, которое, по правде говоря, его ученики едва ли могли видеть раньше. В конце концов, спарринги в Цинцзин обычно не включают в себя участие Шэнь Цинцю — его пик не Байчжань! — так что, пусть это будет демонстрацией как для его младшего брата, так и для этого подлого маленького зверя того, на что способен Пиковый Лорд.       Ша Хуалин нервно приближается к Шэнь Цинцю, ее глаза следят за тем, как повелитель пика не двигается с места боя.       — Старейшина Шэнь, если сражается только один человек, то нет смысла обмениваться опытом, верно? Эта Лин-эр будет представителем во втором матче.       Если бы он мог, повелитель пика Цинцзин просто сразился бы с демонической святой сам, но пока он будет потакать ее желаниям. В конце концов, Лю Цингэ должен прибыть в ближайшее время. Шэнь Цинцю поворачивается к толпе учеников.       — Вы все ее слышали. Кто готов взять на себя ответственность?       На несколько секунд воцаряется тишина. Шэнь Цинцю осматривает толпу, анализируя, кто может быть лучшим выбором для битвы с Ша Хуалин. Как святая, она должна была быть грозным противником — в конце концов, даже куртизанки в Теплом Красном Павильоне слышали шепот о девушке-демоне и ее подвигах, что, несомненно, является демонстрацией ее навыков, если это распространилось даже на Царство Людей. На мгновение Шэнь Цинцю кажется, что никто не выйдет вперед; до тех пор, пока из толпы не появилась фигура в вуали.       — Эта ученица желает участвовать, — говорит Лю Минъянь, почтительно склонив голову перед Шэнь Цинцю, который быстро кивает. Сестра грубияна должна быть хорошим выбором — в конце концов, она главная ученица Сяньшу.       Ша Хуалин невинно улыбается, приветствуя ученицу в вуали, когда Шэнь Цинцю отходит от места боя и вместо этого направляется к ученикам Цинцзин, наблюдая, как Шэнь Юань напрягается и бледнеет при его приближении. Вместо того, чтобы пробраться к ребенку, Шэнь Цинцю встает рядом с Мин Фанем — в конце концов, не нужно быть гением, чтобы понять, что он и ребенок, который странно похож на него, могут быть родственниками, и поэтому Шэнь Юань — отличный материал для заложников.        Бой начинается без задержек. Обе молодые девушки танцуют по полю со своими мечами, атаки сведены к минимуму, поскольку они лишь уклоняются и внимательно следят за движениями друг друга. Несмотря на то, что Шэнь Цинцю ненавидит Ци Цинци, он не может отрицать, что его боевая сестра знает, как обучать своих учеников; даже такая юная Лю Минъянь с отсутствием личного духовного меча способна не только в бою, но и в стратегии, в отличие от своего брата.        Эта битва очень красива, но разум Шэнь Цинцю не мог ничего делать, кроме как гадать, где, во всех королевствах, находится Лю Цингэ. Прошла по меньшей мере половина палочки благовоний времени с тех пор, как Шэнь Цинцю послал ученика, почему повелитель пика Байчжань так долго? Неужели этот дикарь не мог поспешить, когда в его секту вторгаются?       В какой-то момент Лю Минъянь падает на землю в знак поражения. Демоны Ша Хуалин ликуют на заднем плане, выкрикивая проклятия и насмешки ученикам Цанцюн, которые нервно смотрят на Шэнь Цинцю, что находится в состоянии стресса от того, что просто не отрубил голову Ша Хуалин раньше. Лю Минъянь, прихрамывая, направляется к повелителю пика Цинцзин, стыдливо опустив голову, когда он смотрит на нее сверху вниз.       — Эта ученица проиграла и опозорила Цанцюн, прошу Шэнь-шибо наказать эту ученицу, — говорит Лю Минъянь, демонстрируя смирение, которое, несомненно, получило бы похвалу от его боевых братьев и сестер. Как будто Шэнь Цинцю вообще может что-то сделать, не навлекая на себя гнев Лю Цингэ и Ци Цинци!       — Позора поражения достаточно, — не задумываясь, отвечает повелитель пика Цинцзин, отводя взгляд от главной ученицы Сяньшу и оглядывая толпу в поисках хорошего кандидата для третьего раунда. Победа уже была бы трудной, хотя и возможной; Шэнь Цинцю нужен кто-то, кто сможет тянуть время как можно дольше, пока этот грубиян, наконец, не прибудет...!       Ша Хуалин накручивает на палец прядь волос, уверенно смотря на пикового лорда:       — Третье испытание определит победителя! Старейшина Шэнь должен выбирать тщательно.       Шэнь Цинцю не обращает внимания на демоническую святую, глядя сквозь толпу и пытаясь вспомнить, у кого лучшая выносливость на пике. О Мин Фане не может быть и речи, так как он наверняка слишком перенервничает из-за давления, Нин Инъин слишком дерзка и небрежна в своих подходах, Цзи Пэнси — избалованный идиот, который даже не умеет нормально рисовать, Чэнь Цзяи находится на пике только потому, что его родители платят, чтобы его не исключили, о Шэнь Юане не может быть и речи...       Повелитель пика чувствует, что его взгляд останавливается на звереныше рядом с Шэнь Юанем. Ло Бинхэ, как ни странно, был бы отличным выбором — возможно, все эти пробежки вокруг пика и часы, проведенные на коленях во дворе, наконец-то окупятся. Маленький зверек — это определение настойчивости и выносливости, поэтому он должен продержаться хотя бы половину палочки благовоний...       Шэнь Цинцю знает, что Шэнь Юань разозлится, но это в буквальном смысле лучший вариант на данный момент — пока демон Ша Хуалин будет сбивать с ног Ло Бинхэ, Шэнь Цинцю разработает план, как прогнать этих негодяев с Цюндин, даже если Лю Цингэ не появится. Раньше он работал и с гораздо меньшим количеством времени, так что это должно быть выполнимо.       — Этот мастер уже выбрал человека, — говорит Шэнь Цинцю, отворачиваясь, чтобы не увидеть панику, что обязательно появится на лице Шэнь Юаня. "Это на благо школы", — напоминает он себе. Ша Хуалин приподнимает бровь, с любопытством глядя на учеников.       — Если Старейшина Шэнь уже сделал выбор, то эта Лин-эр сначала сделает предупреждение, — с восторгом говорит демоническая святая, когда гигантский демон топает к месту боя, одетый в колючие доспехи и вооруженный железной кувалдой. — Шипы на доспехах Старейшины Небесного Молота покрыты сильным ядом моей семьи. Этот вид яда не действует на демонов, но если пронзить человека, то лекарства нет.       Толпа учеников мгновенно свистит, крича о несправедливых преимуществах со стороны демонов. Шэнь Цинцю скрывает любую нервозность, которая может проявиться на его лице и просто смотрит сверху вниз на покрытую ядом броню старейшины, как будто это ему не очень интересно — если он притворится уверенным, это может заставить Старейшину Небесного Молота нервничать из-за того, что у Шэнь Цинцю есть какой-то козырь в рукаве, хотя на самом деле повелитель пика лишь тихо молится небесам и проклинает Лю Цингэ всем своим существом.       Прежде чем ученики успеют возмутиться, Шэнь Цинцю говорит:       — Очень хорошо. Ло Бинхэ, иди сюда.       Ученики Цинцзин внезапно начинают кричать, подняв шум из-за очевидно ужасного выбора их Учителя. Шэнь Цинцю даже не может их винить — после того, как они увидели этого гигантского демона, пронизанного ядом, как они могут поверить, что Ло Бинхэ способен победить этой битве? В конце концов, только Шэнь Цинцю знает, что Ло Бинхэ и не нужно побеждать. Этому маленькому зверю нужно лишь продержаться достаточно долго, чтобы прибыл Лю Цингэ или чтобы новый план Шэнь Цинцю начал работать.       Мин Фань с беспокойством подходит к нему:       — Учитель... Может быть, Ло-шиди — не самый лучший выбор?       — Ты не доверяешь выбору этого мастера? — отвечает Шэнь Цинцю, закрывая нижнюю часть лица веером и шепча Мин Фаню. — Начинайте как можно тише выстраивать всех в боевой порядок. Мы должны быть в состоянии вывезти людей, если ситуация станет ужасной.       Мин Фань кивает, тихо отступая с надеждой в глазах... Шэнь Цинцю знает, что существует очень высокая вероятность того, что ему придется сражаться с демонами тем, что у него есть. Если Ло Бинхэ проиграет, Шэнь Цинцю нападет, прибудет Лю Цингэ или нет. Повелитель пика наблюдает, как зверек утешает истерически плачущую Нин Инъин, что заставляет сердце Шэнь Цинцю немного разрываться на части.       Однако, к его удивлению, Шэнь Юань не плачет от отчаяния и не кричит от гнева на пикового лорда. Нет, выражение его лица выражает уверенность в том, что его друг победит. Это зажигает огонек надежды в сердце Шэнь Цинцю — неужели Шэнь Юань предсказал победу маленького зверя?       Ло Бинхэ направляется к Шэнь Цинцю, словно ожидая смертного приговора. Взгляд в глазах зверька — смесь страха и ненависти. Он впервые показывает свое истинное лицо. Шэнь Цинцю тихо фыркает, положив руку на плечо зверька, прежде чем направиться к месту боя.       — Уклоняйся и избегай атак как можно дольше. У меня будут неприятности с Шэнь Юанем, если ты умрешь.       Когда Шэнь Цинцю говорит это, что-то вспыхивает в глазах Ло Бинхэ. Несмотря на то, что в его взгляде все еще сквозит негодование, кажется, что что-то наконец-то щелкнуло в мозгах маленького зверя — Шэнь Цинцю не посылает его туда бездумно умирать, что само по себе было бы смехотворной идеей. Это принесло бы Цанцюну невыразимый позор, если бы один из их собственных пиковых лордов сделал что-то настолько варварское, и, что еще хуже, это вызвало бы такой разочарованный взгляд Юэ Цинъюаня, который заставил Шэнь Цинцю вздрогнуть от одной мысли о нем.       Старейшина Небесный Молот смотрит на зверька сверху вниз, явно недооценивая любые навыки, которыми может обладать Ло Бинхэ из-за его тощей внешности и худощавой фигуры. Черные сгустки демонической энергии заискрились по телу старейшины, усиливая его устрашающий образ и давая последнее предупреждение зверьку, прежде чем старейшина ударил своим молотом, не дав Ло Бинхэ времени даже пошевелиться.       Ло Бинхэ обладает хорошей ловкостью, это Шэнь Цинцю готов признать. Зверек прыгает с места на место, не имея времени остановиться, пот стекает по его лицу, но его тело не проявляет никаких признаков переутомления; даже если он не нанесет ни одного удара, Шэнь Цинцю уже может видеть, как медленно формируется боевой порядок, пока Мин Фань инструктирует людей по обе стороны от этого места. Ша Хуалин еще не поняла, что к чему, поэтому Шэнь Цинцю уверен, что его план увенчается успехом.       Его собственное положение также очень удачно; один рывок, и он может, по крайней мере, оторвать руку у святой. Это все вызовет повышение боевого духа и, возможно, отступление демонов, если Ша Хуалин не дура. Лю Цингэ может идти к черту, даже если он не прибудет вовремя, одного Шэнь Цинцю достаточно, чтобы привести их всех к победе.       Кто-то шепотом произносит рядом с учениками Цинцзин:       — Разве это не верный проигрыш... С чем тут соревноваться?       Знакомый голос уверенно говорит:       — Бинхэ победит!       Шэнь Цинцю не уверен, хочет ли он убить того, кто это прошептал, или он хочет сначала убить Шэнь Юаня. Ша Хуалин смотрит на источник голоса, нахмурив брови, когда ее глаза переводятся с Шэнь Юаня на Шэнь Цинцю, прежде чем они расширяются в понимании — Небеса, теперь она, вероятно, знает, что между ними есть какая-то связь, если она еще не слышала о потерянном брате повелителя пика Цинцзин до того, как пришла сюда. По крайней мере, Ло Бинхэ, кажется, услышал ответ своего друга, в его глазах вспыхивает огонь храбрости, когда он внимательно наблюдает за тем, как старейшина собирается нанести еще один удар.        Случается немыслимое. Как раз в тот момент, когда кувалда падает, Ло Бинхэ уклоняется, направляя свою ладонь в единственное место, не прикрытое доспехами, кроме кулаков Старейшины Небесного Молота — в лицо старейшины. Визг эхом разносится по пику, когда кувалда выпадает из руки старейшины, и он опускается на колени от боли; и Ло Бинхэ широко раскрывает глаза от осознания.       Ло Бинхэ победил.       Толпа учеников разразилась радостными возгласами от победы, наконец-то им удалось изгнать демонов без дополнительного кровопролития. Шэнь Цинцю чувствует себя несколько ошеломленным внезапным поворотом событий. Он не думал, что Ло Бинхэ может победить, но теперь, когда зверек это сделал, все стало намного проще. Лю Цингэ даже не понадобился, что было еще одним бонусом — как все прошло так хорошо?       Ша Хуалин молчит несколько секунд, прежде чем заговорить.       — Горный орден Цанцюн действительно полон талантов. Как и ожидалось, здесь есть такие молодые герои. Лин-эр действительно восхищена.       В голосе демонической святой нет восхищения, это ясно. Шэнь Цинцю снова обмахивается веером и смотрит в сторону святой.       — На самом деле — большинство. Теперь, когда святая получила, что хотела, может ли она любезно забрать свою семью?       Ясно, что Ша Хуалин вне себя от гнева, ее руки сжимают красную вуаль, а выражение ее лица колеблется между чистым гневом и смущением. Вместо того, чтобы немедленно ответить Шэнь Цинцю и забрать свою банду хулиганов, демоническая святая поворачивается к Старейшине Небесному Молоту и злобно бьет его рукой по лицу.       — Проиграть такому юному ученику таким уродливым образом! Ты опозорил всех демонов!       Старейшина Небесный Молот выглядит несколько жалко для демона, хотя Шэнь Цинцю не имеет ни капли сочувствия к старейшине. В конце концов, было ясно, что произойдет после того, как Ша Хуалин уйдет — старейшина наверняка будет убит за такой позор, который он навлек на них.       — Этот некомпетентен! Прошу святую о наказании!       — Наказывай своих подчиненных где-нибудь в другом месте; пик Цюндин — не место для этого, — замечает Шэнь Цинцю, глядя сверху на демоницу, которая еще раз бьет старейшину, прежде чем повернуться к повелителю пика с улыбкой на лице.       — Слова Старейшины Шэня верны. Эта Лин-эр просто была разочарована, увидев такое расточительство под ее командованием, в отличие от талантливых учеников Старейшины Шэня, — отвечает Ша Хуалин, невинно моргая глазами в сторону пикового лорда, который мысленно закатывает глаза. Затем святая снова поворачивается к старейшине. — Одно дело, когда Старейшина Ду Би проиграл Старейшине Шэню. Чтобы ты тоже проиграл бой... Неужели тебе нужно, чтобы я это говорила? Ты можешь позаботиться об этом сам.       Краска быстро сходит с лица Шэнь Цинцю, когда он видит, как взгляд старейшины устремляется к кругу учеников, с которыми разговаривал Ло Бинхэ. Прошло меньше секунды, за которую Старейшина Небесный Молот побежал к группе, его кувалда поднялась в небо, готовая нанести удар, когда он яростно нацеливается на Ло Бинхэ. "Нет, нет, Шэнь Юань там...!"       Шэнь Цинцю чувствует, как его тело движется без его ведома. К счастью, ученики кричат на быстро приближающегося старейшину, дав Шэнь Юаню и Ло Бинхэ достаточно времени, чтобы успеть увернуться от атаки. Они откатились в сторону в тот момент, когда кувалда ударилась о землю с тошнотворным стуком. Старейшина Небесный Молот снова бросается на Ло Бинхэ, Шэнь Юань протягивает руку, чтобы оттолкнуть маленького зверя.       Меч пронзает шею старейшины демонов, мгновенно обезглавливая его. Область наполнена убийственным намерением, и Лю Цингэ пинает голову Старейшины Небесного Молота, позволяя ей подкатиться к Ша Хуалин, которая бледнеет при виде Бога Войны Байчжань. Шэнь Цинцю не уверен, сердится он или радуется (или и то, и другое) на этого варвара, но он может разобраться с этими чувствами позже.       Ша Хуалин громко кричит своим подчиненным:       — Отступайте! Сегодня я просчиталась, уходим!       Лю Цингэ взлетает обратно в небо, координируя атаку энергий мечей, которые обрушиваются на демонов и пронзают их кожу. К ужасу Шэнь Цинцю, Ша Хуалин показала себя бесстыдной и находчивой, используя вуали, которые ранее прикрывали ее тело, чтобы защитить себя от нападения, когда она бежала вниз с горы.       Шэнь Цинцю поворачивается, чтобы наконец посмотреть на Шэнь Юаня и маленького зверя. Повелитель пика чувствует, как его сердце сжимается, когда он видит быстро бледнеющее лицо ребенка, когда тот пытается утешить зверька, который плачет рядом с ним. Шэнь Цинцю не может оторвать глаз от разорванных рукавов одежды Шэнь Юаня, на ткани образуется небольшая лужица крови, а из раны сочится с едва заметная струйка демонической энергии.       Возможно, это судьба в очередной раз издевается над Шэнь Цзю, поскольку он обнаруживает, что бросается к ребенку в тот самый момент, когда колени Шэнь Юаня подкашиваются и он падает. Шэнь Цинцю удается поймать ребенка всего за несколько секунд до его падения на землю. Он забывает обо всех своих прежних желаниях накричать на ребенка за его глупость, когда видит выражение отчаяния и страха в глазах Шэнь Юаня.       — Я не хочу умирать, — задыхается тот, обращаясь скорее к себе, чем к Шэнь Цинцю. — Только не так снова...       Шэнь Цинцю не плачет. Он может сделать это позже, когда будет уверен, что с Шэнь Юанем все будет в порядке. Ему нужно сосредоточиться на том, чтобы убедиться, что ребенок сможет продержаться весь путь до Цяньцао.       — Ты не умрешь, я тебе это обещаю.       Шэнь Цзю хотел бы, чтобы его голос звучал более уверенно в тот момент.       Цюндин зловеще молчит, когда Шэнь Цинцю кладет ладонь на спину Шэнь Юаня, пытаясь послать как можно больше ци, но обнаруживает, что задыхается, когда изо рта ребенка вытекает полный рот крови. Нет времени ни о чем размышлять, но повелитель пика не может не прислушаться к бормотанию ребенка:       — Может быть, я этого заслуживаю... Я должен был сказать...       Шэнь Юань закрывает глаза, и Шэнь Цинцю отчаянно пытается уловить хоть какие-то признаки жизни. Повелитель пика вздыхает с облегчением, когда замечает, что ребенок всего лишь без сознания, блокада яда все еще формируется по мере того, как он распространяется по телу ребенка. Демоны, должно быть, блефовали, должно быть лекарство, а если нет, то Му Цинфан обязательно найдет его...!       "Этого не может быть", — мысленно кричит Шэнь Цинцю. Нет, судьба не может быть настолько безжалостной, чтобы, наконец, дать то, о чем Шэнь Цинцю мечтал все это время, просто отнять это у него вот так...! Неужели предательства Юэ Ци было недостаточно? Жестокость Цю Цзяньло, злоба У Яньцзы, отвращение его боевых братьев и сестер, неужели всего этого было недостаточно...?       Лю Цингэ летит на землю, нахмурив брови, но воздерживаясь от того, чтобы что-либо сказать или спросить, увидев дикий взгляд повелителя пика Цинцзин. "Если бы скотина приехала раньше, этого бы не произошло...!" — Шэнь Цинцю бросает взгляд чистой ненависти на повелителя пика Байчжань и звереныша, прежде чем взять ребенка на руки и снова обнажить Сюя.       Шэнь Цинцю летит на Цяньцао с лежащим без сознания Шэнь Юанем на руках, ни разу не оглядываясь.