Кошачья колыбелька

      Ло Бинхэ проводит свои дни, стоя на коленях в Дисциплинарном Зале с момента нападения.       Шэнь Цинцю снова был прав в своем гневе — разве его несчастный Учитель не всегда был в этом прав? Точно так же, как это была вина Ло Бинхэ в том, что не смог защитить Шэнь Юаня и Нин Инъин во время инцидента с Кожеделом, это снова была его вина, что Шэнь Юань принял на себя удар, который предназначался для Ло Бинхэ. Если бы он не был настолько глуп, чтобы ослабить свою бдительность сразу после окончания боя, чтобы так эгоистично потакать комплиментам и славе, которые раздавали его боевые братья и сестры и А-Юань, то ничего бы не случилось.       Это произошло в мгновение ока, и даже попытка вспомнить что-либо из этой ситуации казалась трудной для Ло Бинхэ. Он помнит, как услышал крик Шэнь Цинцю — или это были другие ученики? — из-за чего и Ло Бинхэ, и Шэнь Юань успели увернуться от атаки в последний момент, и ощущение руки А-Юаня, яростно схватившего его за одежду в попытке оттолкнуть Бинхэ с дороги, которое все еще присутствует, хотя мальчик стоит на коленях, кажется, целую вечность.       Никто не назначал ему такого наказания; Шэнь Цинцю наверняка устроит ему ад, когда бы он ни вернулся, но Ло Бинхэ не может не чувствовать, что он заслуживает этого. Именно по этой причине мальчик часами стоял на коленях во дворе, уходя только в конце дня или всякий раз, когда Нин Инъин удавалось убедить Мин Фаня вытащить Ло Бинхэ оттуда. Даже главный ученик выглядел несколько обеспокоенным, когда он вытаскивал мальчика из двора Дисциплинарного Зала восьмой день подряд, не было проронено ни слова, когда Мин Фань молча вручил Ло Бинхэ его ужин, как только они прибыли в столовую.       Прежде чем Нин Инъин замечает Ло Бинхэ в переполненном зале, Мин Фань несколько секунд озадаченно смотрит на мальчика, прежде чем заговорить.       — По-сообщениям, Шэнь-шиди проснулся. Было бы идеально, если бы Ло-шиди воздержался от самонаказания, чтобы избежать каких-либо недоразумений.       Не дав Ло Бинхэ времени обдумать информацию, достаточного для ответа, Мин Фань быстро уходит от мальчика, не оглядываясь. В сердце мальчика есть много пересекающихся чувств — облегчение, страх, вина; Шэнь Юань проснулся, заменив самый большой страх Ло Бинхэ на что-то новое. Что, если А-Юань больше не хочет быть рядом с Ло Бинхэ? Со всем, что произошло, он не может винить Шэнь Юаня, если тот больше не хочет быть его другом. Вся доброта А-Юаня по отношению к Ло Бинхэ была вознаграждена лишь его неспособностью защитить своего единственного друга.       Обеспокоенные вопросы Нин Инъин были похожи на фоновый шум, пока Ло Бинхэ спокойно ел свой ужин, изо всех сил стараясь не расплакаться на глазах у всех их боевых братьев и сестер, когда он думал о Шэнь Юане. Все эти странные обеспокоенные взгляды в его сторону становились все более и более ошеломляющими, но Ло Бинхэ мог только сглатывать и сдерживать слезы, пока не добрался до дровяного сарая.       Все эмоции, которых Ло Бинхэ пытался избежать, выскользнули из него, как только он вошел в дровяной сарай; хотя теперь у него был удобный спальный мешок и приличные подушки, в дровяном сарае почему-то было холоднее, чем когда-либо, когда Шэнь Юань делил его с ним. Всхлипы вырываются изо рта Ло Бинхэ, когда мальчик укрывается одеялом, подаренным ему его другом — А-Юань подвергал себя риску быть наказанным только для того, чтобы Ло Бинхэ было комфортно, и мальчик отплатил своему другу тем, что так ужасно подвел его.        Той ночью Ло Бинхэ обнаруживает, что даже во сне он не может избежать опасности для Шэнь Юаня.       Сначала Ло Бинхэ только стоит в замешательстве в центре расползающегося месива небытия. Мальчик взволнованно оглядывается по сторонам, задаваясь вопросом, было ли это просто самым странным осознанным сном, который он когда-либо видел, или это что-то другое. Заметив, что это не простой сон, Ло Бинхэ решает осмотреть это пространство, в котором он оказался, уходя все дальше и дальше от первоначального места, с которого он начал.       Чем дольше Ло Бинхэ шел, тем больше он сомневался, есть ли в этом месте вообще что-то. Пространство здесь похоже на белую пустоту, его шаги даже не отдавались эхом в кажущемся огромным пространстве, которое каким-то образом никогда не заканчивалось — Ло Бинхэ казалось, что он шел по крайней мере тридцать минут, прежде чем наконец услышал что-то, кроме своих собственных шагов.       Слабый голос, такой сладкий и манящий, как сирена, зовущая его. Ло Бинхэ знал, что, рассуждая логически, следовать за этим шумом было бы худшим выбором — в конце концов, он все еще понятия не имел, где он находится и что происходит, и такая непреодолимая тяга к источнику вполне может обернуться чем-то опасным; но что еще мог сделать Ло Бинхэ?       Только когда мягкий голос превратился в чистое и знакомое бормотание, Ло Бинхэ, наконец, понял, кто это был.       — А-Юань! — вскрикнул Ло Бинхэ, бросаясь к туманной фигуре, стоящей так далеко от него. Силуэт резко поднимает голову, как будто его напугал зов, и начинает в замешательстве озираться по сторонам, когда туман рассеивается и Ло Бинхэ удается добраться до своего друга.       — Бинхэ! — восклицает Шэнь Юань, широко раскрыв глаза, когда Ло Бинхэ быстро обнимает его так внезапно, что оба мальчика чуть не падают на землю. Словно высвобождая тысячи чувств одновременно, мальчик начинает рыдать, прижимаясь к одежде своего друга, заставляя Шэнь Юаня посмотреть на него с беспокойством — Что-то случилось? Бинхэ ране...       Всхлипывание — это все, что исходит от мальчика, когда он плачет, крепко обнимая друга, и чувство вины переполняет его сердце. Даже если это окажется ловушкой или плодом его воображения, Ло Бинхэ должен выпустить это наружу — в конце концов, это меньшее, что он может сделать для Шэнь Юаня, которому все еще будет трудно после пробуждения из-за яда.       — Я... Мне так жаль!       — За что Бинхэ может извиняться...? Ох, — отвечает Шэнь Юань, его голос затихает, когда он крепко обнимает Ло Бинхэ за плечи и серьезно смотрит на него. На секунду мальчик уверен, что его друг действительно зол на него и собирается обвинить его во всем, что произошло; так было до тех пор, пока Шэнь Юань не продолжил говорить, и яд сочился в его словах. — Шэнь Цинцю сказал тебе какую-нибудь глупость?       Ло Бинхэ открывает и закрывает рот, пытаясь найти правильные слова для ответа. Должен ли он признаться в том что произошло между ним и повелителем пика Цинцзин, или он должен солгать...? По выражению лица А-Юаня, Ло Бинхэ понимает, что это, должно быть, действительно его друг, а не просто плод его разума: всезнающий взгляд, который идеально воспроизведен, вплоть до гнева, кипящего в темно-зеленых глазах его друга — разум Ло Бинхэ никак не мог воспроизвести это так идеально.       Прежде чем мальчику удается найти подходящий ответ, Шэнь Юань усмехается и на мгновение смотрит в сторону.       — Ох, конечно. Клянусь, я буду ругаться на него так сильно, когда проснусь! Держу пари, что это будет выглядеть очень плохо, если он накажет бедного, больного ребенка, так что он ничего не сможет мне сделать!       — А-Юань не должен этого делать, пожалуйста! — восклицает Ло Бинхэ, жалкий всхлип невольно вырывается наружу, когда мальчик пытается вытереть лицо. — Учитель... не сделал ничего плохого. Все будет хорошо, и А-Юань не может напрягаться, когда он болен!       В конце концов, Ло Бинхэ знает, что Шэнь Юань будет действовать в соответствии со своими словами, просто по тому, как его лицо сияет озорным предвкушением, когда он это говорит. Хотя Шэнь Цинцю, возможно, и не накажет его, это не будет означать, что их Учитель не найдет способ заставить А-Юаня заплатить — Ло Бинхэ никогда не купится на слезливые заявления Шэнь Цинцю о братской любви к Шэнь Юаню, на которого он до недавнего времени смотрел только с презрением и отвращением. Если Шэнь Цинцю внезапно потеряет интерес к Шэнь Юаню, то все вернется на круги своя, и если раньше Ло Бинхэ не возражал против этой идеи, то сейчас все иначе.       Несмотря на то, что Ло Бинхэ неприятно об этом думать, Шэнь Цинцю способен защитить Шэнь Юаня гораздо лучше, чем Ло Бинхэ в данный момент — никто не посмеет связываться с любимым братом повелителя пика Цинцзин, и их Учитель достаточно умен, чтобы понимать, что его и без того ужасная репутация будет еще глубже запятнана, если он будет плохо обращаться со своим недавно заявленным братом или пренебрегать им. Даже если это будет из-за беспокойства за свой имидж, Шэнь Цинцю сделает жизнь Шэнь Юаня намного лучше и безопаснее; то, чего Ло Бинхэ вообще не смог сделать.       — …Если Бинхэ так говорит, — нерешительно отвечает Шэнь Юань, явно не веря словам своего друга относительно Шэнь Цинцю. У Ло Бинхэ было мало времени, чтобы переживать из-за того, что другой ввяжется в споры с Учителем, прежде чем Шэнь Юань продолжает говорить, будто ничего не произошло. — О, кстати. Кажется, мы находимся в Царстве Снов?       — Что?! — восклицает Ло Бинхэ, широко раскрыв глаза, и слезы перестают падать от внезапного замечания. Он с паникой оглядывает бесплодное небытие, а затем оглядывается на Шэнь Юаня, который выглядит странно равнодушным — ну, может быть, немного смущенным — ситуацией. — Почему А-Юань так думает?       Шэнь Юань нервно теребит подолы своей мантии, заикаясь.       — Я... я читал об этом раньше! И если ты действительно попытаешься это почувствовать, то по краям будет немного демонической ци...!       Ло Бинхэ хмурится, пытаясь сосредоточиться на том, что их окружало, чего мальчик раньше не делал, так как был слишком взволнован. Как и сказал Шэнь Юань, по краям сновидения текла крошечная частица демонической ци, хотя Ло Бинхэ был уверен, что ничего бы не почувствовал, если бы ему не указали на это. Если демон с такими способностями действительно преследовал его и А-Юаня, то они должны быть очень хороши в своем ремесле, чтобы их присутствие прошло незамеченным.       — Демоны действительно ядовиты в глубине души, — бормочет Ло Бинхэ, с ненавистью выплевывая слова, из-за чего Шэнь Юань несогласно качает головой.       — Было бы неправильно говорить, что все демоны ужасны, — возражает Шэнь Юань, на что Ло Бинхэ в замешательстве хмурит брови. — Значит, ты скажешь, что все люди хорошие? Я почти уверен, что некоторые из наших шисюнов были бы классифицированы как демоны, если бы мы руководствовались просто определениями "добра" и "зла"!       — …Это правда, — отвечает Ло Бинхэ, пытаясь сдержать легкий смешок. Должно быть, А-Юань действительно святой, если он не позволяет обиде взять верх, даже когда на них нападает демон!       — Но не думаю, что этот демон делает это из хороших побуждений, — хнычет Шэнь Юань, оглядываясь по сторонам. — Демоны снов обычно питаются эмоциями своих жертв через пейзажи сновидений, что несколько... Ну, довольно дерьмово.       — Что мы можем сделать, чтобы выбраться? — спрашивает Ло Бинхэ, радуясь тому, что его друг потратил так много времени на просмотр всевозможных книг в библиотеке Цинцзин. Если бы это было не так, то они бы точно никогда не опознали этого демона!       — Ну, похоже, это довольно сильная иллюзия. Я почти уверен, что мы застряли бы здесь навсегда, если бы сломали ее ядро, — бормочет Шэнь Юань, оглядываясь по сторонам без особого беспокойства. Ло Бинхэ в панике распахивает глаза от слов своего друга, но тот быстро продолжает говорить, как только замечает ужас Бинхэ. — Однако...! Если мы прорвемся сквозь чары, мы сможем выбраться — я думаю, мы обнаружим первые атаки, как только немного пройдемся.       Ло Бинхэ нерешительно кивает, следуя за Шэнь Юанем, который нагло хватает его за руку и начинает шагать к группе странных облаков, внезапно появившихся на горизонте. Ло Бинхэ чувствует, как краснеют его уши, когда он изо всех сил пытается поддерживать ровное сердцебиение, в отличие от Шэнь Юаня, который, кажется, совершенно не обращает внимания на то, к чему привело его простое действие. Несмотря на то, что это время от времени раздражает Бинхэ, он не может отрицать, что такая невнимательность А-Юаня может быть отнесена к бесчисленным достоинствам его друга, которые заставили его так легко поселиться в сердце Ло Бинхэ.       По мере приближения к облакам, их формы начинают складываться в более связный и детализированный пейзаж, который показался Ло Бинхэ пугающе знакомым. Они стояли перед теми же городскими воротами, под которыми мальчик бездумно бродил сразу после смерти матери, умоляя о малейшем знаке сострадания и жалости от тех, кто находился в городе. Высокие деревянные ворота открываются даже без охраны, прокладывая путь внутрь улиц, которые принесли столько страданий Ло Бинхэ.       Заметив выражение его лица, Шэнь Юань мягко сжимает руку Ло Бинхэ, одаривая его нежной улыбкой, глубоко вдыхает и проходит дальше в иллюзию. Вокруг ходит бесчисленное множество людей, но ни у кого из них, кажется, нет лиц, а их голоса — не более чем смутная мешанина бессмысленных слов; улицы, однако, выглядят настолько детализированными, что Ло Бинхэ задается вопросом, действительно ли это просто сон.       — Это, должно быть, твое Царство Снов, — говорит Шэнь Юань, и его слова подразумевают это как предположение, но выражение его лица не выдает ни капли удивления. — Бинхэ нужно быть осторожным; демоны снов нападают на самые слабые и уязвимые части сердца. Не волнуйся, я буду рядом с тобой!       Хотя последняя фраза Шэнь Юаня помогла немного согреть сердце Ло Бинхэ, что-то все еще заставляло его путаться.       — Но если это мой сказочный пейзаж, то почему ты здесь?       — Ну, на самом деле, я тоже не знаю, — отвечает Шэнь Юань, бормоча что-то себе под нос о Нин Инъин. — Судя по тому, что я ранее читал, ты, возможно, случайно принес мою душу с собой, когда на тебя напали? Я не знаю, почему именно меня, но, тем не менее, этот Шэнь Юань поможет Бинхэ пройти через это!       Чувство вины снова охватывает Ло Бинхэ, его нос начинает чесаться, а глаза горят; он действительно ничего не может сделать правильно, даже когда спит, из-за чего Шэнь Юань снова оказался в опасной ситуации. Шэнь Цинцю был прав, Ло Бинхэ — бесполезный зверь, который ничего не может сделать правильно и только тянет других вниз с...       Еще одно прикосновение к его руке отвлекает Ло Бинхэ от его мыслей, когда он обнаруживает, что Шэнь Юань смотрит на него обеспокоенным, но всеобъемлющим взглядом. Затем его друг мягко улыбается, не произнося ни слова, чтобы передать все, что Ло Бинхэ хотел услышать в данный момент — А-Юань всегда его так хорошо знает, даже лучше, чем знает Ло Бинхэ себя сам. С новым приливом решимости справиться с этой опасностью, мальчик снова вздыхает и без страха выходит на многолюдные улицы, ни на секунду не отпуская руку Шэнь Юаня, пока они углубляются в город снов.       Пока они продолжают идти без определенного направления, взгляд Ло Бинхэ скользит по толпе, и его тело замирает. Неужели он ошибся? У всех остальных людей в его пространстве снов явно нет лиц, не более чем беспорядочное пятно там, где должны быть их черты; явно не для нескольких человек, идущих и высокомерно смеющихся в нескольких шагах перед ними.       Шэнь Юань быстро замечает беспокойство Ло Бинхэ.       — Что случилось? Ты что-то видел?       — Там есть люди с лицами, — бормочет Ло Бинхэ, его сердце уже знает, кто это может быть. Как он мог забыть лица тех, кто мучил его так, как они?       — Мы должны следовать за ними, — говорит Шэнь Юань. — Это единственный способ покинуть Царство Снов.       Ло Бинхэ кивает, тихо вздыхая, и быстро шагает к подросткам, которые сейчас идут по переулку. Шэнь Юань тихо следует за мальчиком, ни на секунду не отпуская его руку, когда сцена перед ними начала разворачиваться именно так, как ее помнит Ло Бинхэ — их надменный смех, запах гниющего мяса, исходящий от остатков мусора рядом с самым высоким подростком, несколько обеспокоенных шепотов, исходящих от взрослых, проходящих мимо переулка, которые в конечном итоге решают оставить Ло Бинхэ самому отбиваться от людей намного старше его, которые стремились покончить с его страданиями в тот день.       — Ты посмел прийти на мою территорию, чтобы украсть мою работу! — кричит один из них, пиная младшую версию Ло Бинхэ, который уже лежал на земле, защищая голову руками. — На этот раз ты действительно хочешь умереть, жалкая псина?!       Непослушные вьющиеся волосы закрывают большую часть лица младшего Ло Бинхэ, грязь и копоть прилипают к нему, даже когда один из подростков хватает прядь волос рукой и с силой поднимает лицо ребенка, чтобы он посмотрел на остальных. Ло Бинхэ обнаруживает, что в панике тянется к нему, пытаясь помешать воспоминаниям, разворачивающимся перед ним, чтобы Шэнь Юаню больше не нужно было видеть эту жалкую и слабую его сторону. Никто из подростков не замечает приближающейся руки, которая проходит сквозь их тела, как будто это воздух.       — Бинхэ! — кричит Шэнь Юань, крепко держа друга за руку и оттягивая назад. — Не трогай его! Это ловушка Демона Снов! Сильная реакция на это только навредит тебе!       Прежде чем Ло Бинхэ успевает обдумать слова, сказанные его другом, иллюзия вокруг них рассеивается, как текущая вода, и вокруг них начинает материализовываться другой пейзаж, который он также слишком хорошо знает. Воздух холодный, безжалостные порывы ветра проникают в деревянные стены разрушенного коттеджа, как будто они были всего лишь бумагой. Тусклая масляная лампа освещает сцену, освещая кровать рядом с ней, точно такой, какой помнил ее Ло Бинхэ.       — Мама, — шепчет Ло Бинхэ, наблюдая, как женщина, лежащая на кровати, пытается опереться на стол рядом с ней руками, чтобы сесть, но ее слабое тело подводит ее. Страх и чувство вины свободно текут по сердцу Ло Бинхэ, сдерживаемые только постоянным теплом руки Шэнь Юаня, сжимающей его руку, как якорь.       Маленькая фигурка вбегает в коттедж, быстро помогая женщине удержаться настолько, чтобы она могла хотя бы сидеть прямо. Нефритовый кулон на шее младшего мальчика является еще одним напоминанием о том, что Ло Бинхэ подвел свою мать даже после ее смерти, что усиливается видом того, как хрупкая женщина смотрит на него со слабой улыбкой, прежде чем закашляться.       Младший Ло Бинхэ обеспокоенно хмурит брови, глядя на женщину. — Матушка, почему ты хочешь снова встать? Разве ты не говорила, что тебе станет лучше, если ты отдохнешь?       — Лежа ничего не добьешься, — говорит его мать, и тихий вздох срывается с ее губ. — Лучше встать и постирать одежду.       — Я уже закончил мамино дело! — с готовностью отвечает маленький Ло Бинхэ. — Мама, ложись, а я приготовлю твое лекарство. Ешь лекарства, тогда твой организм поправится, и ты сможешь работать!       Мать улыбается его младшей версии, выражение меланхолии видно только в самой глубине ее глаз, когда она заботливо гладит его по голове. На этот раз Ло Бинхэ замечает, что ее глаза немного краснее, чем обычно, так резко контрастируя с мертвенно-бледным оттенком ее кожи.       — Бинхэ действительно послушный.       Младший Ло Бинхэ счастливо улыбается, его глаза складываются в улыбку, когда женщина продолжает гладить его.       — Что мама хочет съесть?       — Сейчас у меня все меньше и меньше аппетита, — тихо отвечает матушка. — Молодой хозяин нашего поместья недавно съел немного белой рисовой каши. Я склоняюсь к тому, чтобы попробовать, но не знаю, есть ли на кухнях какие-нибудь остатки.       — Я пойду спрошу! — нетерпеливо восклицает его младшая версия. Ло Бинхэ хочется ругаться, кричать, плакать — почему он так глупо оставил свою мать, ища что-то, что он мог бы быстро сделать сам? Он знал, что кухонный персонал устроит ему неприятности и задержит его возвращение, но он все равно пошел, как будто в этот раз все будет по-другому.       — Просто спросить — это нормально. Если ничего не осталось, Бинхэ может приготовить любое обычное легкое и водянистое блюдо, — отвечает матушка, слегка кашляя, что, кажется, только пугает маленького Ло Бинхэ еще больше, когда ребенок быстро выбегает из коттеджа, чтобы попросить остатки каши.       Мама достает из-под подушки иголку с ниткой, продолжая вышивать маленький платок, руки у нее дрожат. Свет начинает тускнеть, когда чувства Ло Бинхэ выходят из-под контроля, его руки отпускают Шэнь Юаня и вместо этого тянутся к его умирающей матери, которую он так наивно оставил позади — возможно, на этот раз он сможет спасти ее, он сможет вернуться раньше, он сможет позвать на помощь, сделать хоть что-нибудь...!       Шэнь Юань что-то говорит, но Ло Бинхэ не может понять. Есть только обида, гнев, вина; почему он так бесполезен, всегда причиняет боль другим и слишком поздно их спасает? Если бы мама не взяла его к себе, ей не пришлось бы сокращать питание вдвое, чтобы накормить его, ей не пришлось бы работать сверхурочно, чтобы убедиться, что они оба выживут, она не заболела бы так сильно, что даже самое дорогое лекарство, которое они могли себе позволить, лишь продлевало ее страдания.       Сцена резко меняется. Перед ним стоит Шэнь Цинцю, глядя сверху вниз на его молодую версию с отвращением в глазах, в то время как чайная чашка в его руках направлена на голову Ло Бинхэ, обжигающий чай стекает по его волосам и лицу вместе со слезами — должно быть, достаточно было одного взгляда такого умного и хитрого человека, как Шэнь Цинцю, чтобы заметить, насколько бесполезным является такой зверь, как Ло Бинхэ.       Воспоминания искажаются и меняются, когда Ло Бинхэ чувствует, как обида в его сердце выходит из-под контроля. Мин Фань и его прихвостни смеются, толкая Ло Бинхэ на клочок грязи, мальчик пытается поднять ржавый топор, а спина ноет от ударов плетью, которыми наградил его Шэнь Цинцю за то, что он сломал его любимую флейту, мастера зала смотрят на Ло Бинхэ с легким разочарованием, поскольку он снова не может успеть на занятия из-за своих обязанностей.       Смех эхом отзывается в его голове, Мин Фань с легкостью бросает еще одно оскорбление, Шэнь Цинцю убийственно смотрит на него в последний раз, прежде чем улететь с окровавленным телом Шэнь Юаня. Ло Бинхэ не чувствует, как слезы катятся из его глаз, когда он прижимает руки к ушам, заставляя всех смеяться и кричать только громче, когда он сворачивается калачиком — такой глупый, такой бесполезный, такой зверин...       Тепло обволакивает его тело, руки обхватывают его спину, крепко прижимая его к себе, а спокойный голос эхом отзывается на шум. Гнев в Ло Бинхэ начинает рассеиваться, его разум сосредотачивается на мелодичном шепоте, который в конечном итоге перекрывает смех и оскорбления, не останавливаясь, даже когда по всей сцене раздается громкий грохот, вся предыдущая темнота и дым от нападения демона на Цюндин сменяются тем же ярким ничем, что и раньше.       Ло Бинхэ открывает глаза, смотрит вниз и обнаруживает, что руки обхватывают его грудь и давят на спину. Мальчик жалобно всхлипывает, пытаясь перестать плакать.       — Я... Прости, это все моя вина...!       — Это никогда не было виной Бинхэ, — тихо отвечает Шэнь Юань, и в его словах сквозит оттенок меланхолии. — Ты всегда старался изо всех сил, и тот, кто этого не видит, должно быть, глуп — Бинхэ — самый сильный человек, которого я знаю, тот, кто продолжает идти вперед, даже когда все шансы против него. Этот Шэнь Юань действительно восхищается этим в Бинхэ.       Еще один сдавленный всхлип вырывается изо рта Ло Бинхэ против его воли, все больше и больше слез падает, когда он поворачивается и прижимается к груди Шэнь Юаня. Чья-то рука нежно гладит его по волосам, мягко ободряюще шепчет ему на ухо, пока Ло Бинхэ позволяет себе слушать и успокаиваться, позволяя словам друга свободно просачиваться в его сердце. Что он сделал, чтобы заслужить такой свет в своей жизни, как А-Юань?       Раздраженный голос прорезает пустой пейзаж сновидений.       — Вы, сопляки, наконец-то закончили?       Оба мальчика оборачиваются, чтобы встретиться лицом к лицу с внезапным новым присутствием, и не обнаруживают никого вокруг. Это похоже на то, как если бы воздух заговорил, что могло означать только одно — это, должно быть, тот, кто поймал его и Шэнь Юаня в ловушку во сне Ло Бинхэ. Они уже прорвались сквозь чары, верно? Так почему же демон появился именно сейчас?       — Эй, кудрявый мальчишка, иди сюда. Пусть этот старик посмотрит, какой опытный юноша сумел прорваться сквозь чары этого старейшины, — голос снова заговорил, заставив Ло Бинхэ с неуверенностью посмотреть на Шэнь Юаня.       Шэнь Юань ободряюще кивает, побуждая Ло Бинхэ уйти. Мальчик нерешительно отпускает своего друга и делает несколько шагов вперед, в замешательстве оглядываясь по сторонам, так как никто не появляется, чтобы посмотреть на него. Неужели у этого демона, по крайней мере, нет порядочности, чтобы показать форму при разговоре с другим человеком?       — Преодоление чар старейшины было достижением не только этого человека. Старейшина также должен отдать должное усилиям Шэнь Юаня.       Фырканье эхом разносится по всему пространству снов, а Шэнь Юань кашляет, услышав эти слова, его лицо краснеет от смелости Ло Бинхэ, даже когда они во власти демона снов. Голос снова говорит, на этот раз как будто бормочет что-то себе под нос.       — Дети в наши дни, неуважительно относящиеся к старшим, чтобы произвести впечатление на своих возлюбленных...       Это происходит в одно мгновение. Шэнь Юань вскрикивает от боли и внезапно падает, а Ло Бинхэ едва успевает поймать его вовремя, прежде чем тот упадет на пол небытия. Мальчик с тревогой смотрит на Шэнь Юаня, который, кажется, крепко спит.       — Что ты наделал?!       — Ба, успокойся! Твой возлюбленный детства всего лишь спит, — отвечает демон, наконец материализовавшись перед Ло Бинхэ в форме старика, нижняя часть тела которого была покрыта темным туманом, сочащимся демонической энергией. — Можно сказать, сон во сне.       Это объяснение заставило Ло Бинхэ немного успокоиться, хотя мальчик все еще не отпускает спящее тело Шэнь Юаня, с презрением глядя на демона перед собой.       — Чего старейшина хочет от этого?       — Прямо к делу, — раздраженно бормочет демон снов. — Внутри тебя есть что-то необычное, запечатанное так глубоко внутри тебя, что даже самые сильные совершенствующиеся ничего не замечают; однако печать ослабевает. Этот старейшина Мэнмо может научить тебя, как подавлять демоническую энергию внутри, и научить тебя еще большему количеству вещей.       — Демоническая энергия...? — восклицает Ло Бинхэ, шок пробегает по его телу, как будто его обрызгали ведром ледяной воды. — Ты хочешь сказать, что эта печать внутри меня связана с демонами? И ты хочешь, чтобы я совершенствовался на демоническом пути?       Значит ли это, что... Есть ли что-то демоническое в Ло Бинхэ, что нужно было запечатать, чтобы он мог жить среди людей? Ло Бинхэ уверен, что если бы кто-то обнаружил это — если бы Шэнь Цинцю обнаружил это — он был бы убит на месте, без лишних вопросов, или на него была бы объявлена охота, если бы ему каким-то образом удалось избежать мгновенной смерти. Неужели секта Цанцюн подумает, что он шпион демонов...?       — Совершенно верно, — охотно отвечает старейшина. — Ты сможешь совершенствоваться в тысячу раз быстрее, чем праведные культиваторы, и стоять выше миллиона из них, чтобы стать настолько сильным, что даже твой Учитель не сможет победить тебя!       — Я не могу, — задыхается Ло Бинхэ, боясь того, что может сделать Шэнь Цинцю, если когда-нибудь узнает, что он практикует демоническое совершенствование.       — Паршивец, если ты не хочешь учиться, боюсь, ты не сможешь долго подавлять эту демоническую энергию, — отвечает Мэнмо, заставляя мурашки пробежать по спине мальчика. — Прямо сейчас она спрятана глубоко внутри тебя, и ее нельзя ни увидеть, ни почувствовать. Тем не менее, этот старик чувствует, что печать становится слабее, и она наверняка сломается, если ее не контролировать — что ты предпочтешь: кучку истребителей демонов, чтобы убить тебя, включая этого твоего Учителя, или обладать такой силой, что ты сможешь легко увести и себя, и этого твоего друга от твоего Учителя?       Хотя Ло Бинхэ знает, что демон играет против его самых глубоких страхов сразу после того, как увидел его худшие воспоминания, это не меняет того факта, что Мэнмо прав. В конце концов, Ло Бинхэ с самого начала знал, что Шэнь Цинцю — не добр, и даже такой человек, как Шэнь Юань, не может изменить тот факт, что их Учитель просто жесток по своей природе — что случится с А-Юанем, когда Шэнь Цинцю надоест играть в любящего старшего брата, по каким бы причинам он сейчас этим ни занимался?       Шэнь Юань наверняка будет впечатлен, когда Ло Бинхэ вспомнит об этой встрече! Мысль о друге снова вызывает беспокойство у мальчика, хотя это беспокойство другого рода. Возможно, Шэнь Юань и раньше с добротой отзывался о демонах, но это не значит, что он просто примет скрытое происхождение Ло Бинхэ — возможно, было бы лучше пока держать это в тайне, поскольку люди могут случайно обвинить Шэнь Юаня в связи с демонами, если кто-нибудь в Цанцюне узнает об этом.        — Ба, даже в такой ситуации ты сосредотачиваешься на своем возлюбленном! — Мэнмо вздыхает, его лицо озаряется, когда он улыбается. — Знаешь, при достаточной практике даже такой мальчишка, как ты, мог бы легко просмотреть сны своего дорогого друга — этот старейшина должен сказать, что они одни из самых интересных и запутанных, которые он видел за довольно долгое время...       — Я бы никогда не заглянул в сны А-Юаня без его согласия! — сердито восклицает Ло Бинхэ, глядя на демона так, словно его взгляд может убить его. Мальчику было любопытно, что Мэнмо имел в виду под словами "интересные и запутанные", но он никогда бы не стал так связываться с разумом Шэнь Юаня! — И ты тоже, если хочешь, чтобы я был тебе хозяином и учеником!       Мэнмо несколько секунд смотрит на Ло Бинхэ с испуганным выражением лица, глядя на мальчика с шоком, прежде чем прийти в себя. Ло Бинхэ чувствует гордость за то, что каким-то образом запугал демона, просто взглянув на него — или Мэнмо просто отчаянно пытался найти хозяина? Но мальчик не может долго размышлять об этом чувстве, прежде чем смех внезапно эхом разносится по пустому Царству Снов.       — Ах, дети в наши дни! — восклицает Мэнмо, и Ло Бинхэ чувствует, что его конечности становятся тяжелее, а его окружение внезапно становится размытым. Прежде чем мальчик успевает что-то сказать или сделать, его веки внезапно становятся слишком тяжелыми, чтобы держать их открытыми, и пейзаж сновидений вокруг него внезапно темнеет.       Ло Бинхэ закрывает глаза, и его сознание угасает.