Шкатулка Дьявола для Цзян Чэна

      Однажды, когда Ваньинь занимался протиранием зеркала в одной из комнат, расположенной на третьем этаже, его внимание внезапно привлекло собственное отражение. Однако, это отражение обладало некоторыми особенностями, так как рядом с ним, в тенях дверного проема, стоял кто-то еще. Поглощенный любопытством относительно личности этой загадочной новой персоны, ведь, возможно, это был новый работник, Ваньинь резко обернулся, но к своему удивлению, он обнаружил, что никого нет. Его дыхание замедлилось, и сердце пропустило удар, преисполненное неожиданным волнением. Когда он снова взглянул в зеркало, то заметил, что его отражение тоже исчезло. Парадоксально, но он даже не вздрогнул от охватившего его ужаса. Что-то внутри него, словно командуя, велело не поддаваться эмоциям в этот момент. Это напоминало ситуацию, когда ты сталкиваешься со злой собакой и стараешься сохранять спокойствие, не проявляя ни страха, ни растерянности, чтобы не спровоцировать её на нападение. Он оставался на месте еще несколько мгновений, не убирая тряпку из рук, а затем, с легкой неуверенностью, покинул комнату. На его удивление, за прошедшие сутки, как будто с него спала пелена забывчивости, и он отчетливо запомнил каждое мгновение того, что произошло.       Вечером, когда солнце скрывалось за горизонтом, он решил поделиться своим таинственным наблюдением с Усянем.       Его голос даже не дрогнул:       — С этим домом что-то определенно не так.       — Спасибо, Капитан Очевидность, — с нервным смешком ответил Усянь, чистящий свой телефон. — А я думал, что это только мне кажется, когда ночью я слышу, как кто-то шепчет прямо в вентиляции.       — Усянь… ты правда это слышал? — Ваньинь с интересом поинтересовался у своего брата, его голос в этот момент наполнился глубокой серьезностью и настойчивостью, что не могло остаться незамеченным. Он даже выпрямил спину, слегка наклонившись корпусом вперед, и в его взгляде читалась требовательность, как будто он ожидал от Усяня какого-то важного и нужного ответа. Однако, брат, к сожалению, так и не нашел в себе силы произнести ни слова, и его молчание стало для Цзян Чэна настоящим, даже большим сигналом, который вызвал у него гораздо более серьезные ощущения и тревожное понимание всей ситуации, которая складывалась вокруг них.       Усянь, в свою очередь, оказался погружен в мысли не намереваясь поднимать настроение ни шутками, ни легкими разговорами. Это молчание означало лишь одно: то, что происходило в данный момент, абсолютно не было шуткой, это была суровая реальность, требующая внимания и понимания.       Особенно остро это стало ясно потом. На седьмой день исчезла Тётя Мин. Она просто не появилась на утренние сборы. В прачечной царила тишина: помещение было пустым, а белье так и не было развешано, как обычно. Все, кто находился вокруг, вели себя так, будто ничего странного не произошло, продолжая выполнять свои повседневные дела. Словно что-то либо удержало их от вопросов, либо помогло забыть… Снова его охватило липкое чувство дежавю, но почему?       Ваньинь, не удержавшись, тихо спросил у Ли Хуа в конце дня, почти воровато прошептав над ее плечом. Словно боялся, что кто-то услышит:       — Где Мин? Что случилось с ней?       Она даже не удосужилась повернуться в его сторону и, не проявляя никакого интереса к его вопросу, произнесла:       — Кто?       Ноги Ваньиня похолодели, его кулаки сжались от неприязни до побелевших костяшек. Парень молча провожал уходящую по делам девушку темным прожигающим взглядом. Черт возьми. Он понимал, что они все либо действительно забыли или же просто не решались обсуждать эту тему. Но почему? Преследовало ли их то же чувство, настойчивое ощущение, что если они сунут нос куда не надо, то тоже попадут в беду? В его памяти снова всплыл тот день, когда женщина задала свой странный вопрос. Это воспоминание не отпускало его, словно этот жалкий и короткий вопрос сыграл свою роль в происходящих событиях, оставив неизгладимый след, повлиявший на ее пропажу.       Тем же днем, поздним вечером Усянь вдруг прошептал ему, едва они встретились в коридоре:       — Думаешь, с ней действительно что-то случилось? Это же невозможно просто так исчезнуть. Она даже не говорила, что собирается куда-то.       Цзян молча кивнул в ответ, его глаза, полные тревоги и раздражения, выражали глубокие внутренние переживания. В этот момент он даже не удостоил своего брата взглядом, сосредоточившись на окружающей обстановке. С подозрением прищуриваясь, он внимательно осматривал не только стены комнаты, но и картины, которые висели на них, словно все вокруг внезапно стало ему неясным и вызывающим опасения. Не следил ли за ними кто-то? Его горло все туже начинала сдавливать удавка паранойи.       — Я думаю, мы здесь не просто уборщики. Мы стали частью чего-то гораздо большего, чем кажется на первый взгляд.       — Кто тогда мы на самом деле? — спросил Усянь, ведь вопрос витал в воздухе и требовал осмысленного ответа.       Он повернулся и взглянул на своего брата, который, несмотря на все свои закрадывающиеся опасения, всё ещё пытался поддерживать маску легкомыслия. Однако даже в его глазах читались совершенно иные чувства — они были полны тревоги и волнения, что не укрылось от внимания Ваньиня.       — Мы — подопытные, — произнес он с тяжёлым вздохом, пытаясь осознать, что между ними существует какая то эфемерная иная реальность, ставшая обычной частью их жизни в этом странном месте. — Или… свидетели. И меня пугает то, что даже самый глупый преступник никогда не оставит после своего преступления свидетеля…