Шкатулка Дьявола для Цзян Чэна

      Когда дверь тихо закрылась за ними, создавая атмосферу удушливого уединения, Лань Сичэнь предлагал Ваньиню занять тот же стул, на котором он ранее сидел. Едва дождавшись выполнения этого действия со стороны парня, Сичэнь, с выражением какой-то хищной серьёзности на лице, протянул Чэну пачку новых, только что напечатанных документов, что, несомненно, означало, что они должны обсудить еще что-то. Цзян, приподняв одну из бровей, собирался задать уместный вопрос, касающийся предстоящего обсуждения, но его вовремя опередил Лань Сичэнь легким, но настойчивым кивком головы.       — На самом деле, у меня есть для вас еще кое что. Я хотел бы обсудить с вами изменения в ваших обязанностях, — сказал Лань Сичэнь, сохраняя спокойный и уверенный тон, хоть в его глазах читалось напряжение и нечто сокровенное, что он старался скрыть. — С завтрашнего дня вы будете работать в одной дополнительной комнате, которая расположена на третьем этаже. Ранее эта комната была в закрытом доступе для всего персонала.       Ваньинь удивлённо поднял взгляд с документов на Сичэня, осознавая, что это здание хранит в себе еще множество скрытых уголков и тайных пространств, в которые, как он знал, практически никто не осмеливался заглянуть. Однако он никогда не думал, что ему предложат трудиться в такой в одной из ранее недоступных комнат. Это навевало сомнения и легкую тревогу.       — А что находится в этой комнате? — с легким оттенком настороженности спросил он, не в силах подавить интерес.       Лань Сичэнь медленно выдержал паузу, а затем ответил, словно подбирая слова:       — В этой комнате проживает мой дядя, Лань Цижэнь. К сожалению, он тяжело болен — у него рак костей. Я нуждаюсь в том, чтобы вы взяли на себя обязанность за уход за помещением и поддержание порядка в комнате, но в то же время прошу вас не беспокоить его. Я настоятельно прошу вас быть предельно внимательными и соблюдать тишину, поскольку это важное требование касается исключительно этой комнаты.       Цзян Чэн сидел в тишине, его разум пытался осознать всю серьезность и вес информации, которую он только что услышал. Он предполагал, что работа в этом поместье будет охарактеризована множеством вызовов и трудностей, но теперь, когда ему открыли такие важные детали, всё стало значительно более серьёзным и тревожным. Хотя, казалось, куда уже больше?       — Кроме того, вам необходимо будет подписать соглашение о неразглашении, — продолжал с нажимом говорить Лань Сичэнь, игнорируя видимое замешательство Ваньиня. — Все аспекты, связанные с состоянием моего дяди и всем, что происходит в этой комнате, должны оставаться под строжайшей конфиденциальностью. Никому не разрешается обсуждать, что происходит в этих пределах. Вы же меня понимаете?       Увидев этот темный, давящий, почти хищный взгляд парня, нависающего над ним, словно удав над кроликом, Ваньинь начал осознавать, что это не просто бюрократическая формальность, а серьезное обязательство, требующее от него полной ответственности за сохранение тайн, касающихся этой части поместья. Он, с напускным вниманием исследуя документы, не спешил ставить свою подпись, поскольку внутренне сомневался, безопасно ли ему будет отказать после столь настоятельной просьбы, которая приобретала смысл возможной угрозы. Хотя, в конце концов, был ли у него действительно выбор?       — Я... Понимаю, — произнес он, облизнув сухие губы и сделав небольшую паузу для того, чтобы собраться с силами. — Я подпишу это соглашение.       Лань Сичэнь, с легким кивком головы, демонстративно просиял обманчиво мягкой и доброй улыбкой, как будто уже знал, какой именно ответ получит на свой прозвучавший вопрос, и, не задерживаясь, продолжил свою мысль:       — Я искренне надеюсь на то, что вы сможете успешно выполнять порученную вам задачу, при этом имея в виду, что необходимо не нарушать покой, тишину и комфорт моего дяди. Это крайне важно. Если у вас возникнут какие-либо вопросы относительно уборки или любых других аспектов вашей работы в этой комнате, то я настоятельно прошу вас не стесняться и смело обращаться ко мне за советом или помощью. Однако, пожалуйста, будьте осторожны и деликатны в своем поведении, чтобы не вызвать лишнего беспокойства.       Ваньинь кивнул почти вынужденно и угрюмо, услышанное заставило его вздохнуть, и он осознал, что на его плечи ложится дополнительная тяжесть ответственности, которую он должен будет нести в полном объеме. Особенное подчеркивание необходимости тишины напрягало его. Наверное, дядя Сичэня невероятно капризный человек, что не редкость для богачей, страдающих такими ужасными болезнями, как рак, когда даже деньги не играют значительной роли.       Со следующего дня в той комнате ему было суждено работать с человеком, чье состояние здоровья было настолько критически важным и неустойчивым, что сам Лань Сичэнь с полной серьезностью просил об абсолютной тишине и соблюдении строгой секретности касательно всего происходящего.       Он с неохотой подписал все необходимые документы, затем, с нервозностью отдав их Ланю, который, глядя на него с хитрым прищуром, кивнул.       — Отлично, — произнес он с удовлетворением, — в таком случае, с завтрашнего дня вы начнёте свою работу именно в этой комнате. Я уверен, что всё пройдет гладко и успешно, — медленно добавил он, на его лице появлялась легкая улыбка, однако в его глазах вновь промелькнула тень чего-то темного. Он как-то оценивающе осмотрел Ваньиня, снова решив напомнить странную просьбу. — Не забывайте, что тишина и аккуратность — это самые важные моменты в нашей работе.       Чэн, нахмурившись, старался игнорировать возникший комок в горле и табуны противных мурашек, которые пробежались по его коже. Покидая комнату в состоянии смятения и неуверенности, он обдумывал всё, что произошло за эти пару минут. К чему приведет эта новая работа?..