Временная петля Мономы

Гетен пытался подняться на этаж выше. Воины карабкались за ним, замедленные из-за последствий боя с Ястребом. Я пока не мог двигаться дальше. Я споткнулся об воина освобождения, пытающегося проползти к безопасному месту, и распластался рядом с лужей плоти, которая раньше была Ястребом. Вид его трупа вызывал у меня неприятное чувство. Ястреб не должен был лишиться своих перьев так. – Проклятье, Ястреб. Зачем ты вынудил нас убить тебя? Лучше бы присоединился к нам. Ты не должен был понести наказание за преступления Комиссии. Что-то в глубине души подсказывало мне, что у Ястреба были причины биться на стороне КОБГ. Что бы это ни было, я не помнил. Вероятно, это не имело особого значения теперь. Кто-то поднял меня на ноги.  – Монома, вставай! Мне нужно добраться до их серверов, ты понимаешь? Скептик указывал в направлении лестницы. Верно, мы прибыли сюда не из-за Ястреба.  На следующем этаже разворачивалось сражение. Солдаты Комиссии и воины-освободители, похоже, боролись друг с другом. Гетен сдерживался и использовал свой лед только в качестве снарядов, чтобы держаться на расстоянии.  Видимо, даже он уставал. Скептик выкрикнул несколько команд марионеткам и воинам. К счастью, он распознал, что я больше был не в состоянии руководить. Я попытался взять себя в руки, пока продолжал подниматься позади Скептика. Вскоре АРИС контролировала все здание Комиссии. Вражеские солдаты явно уступали по силе нашим. Захват каждого этажа – скорее вопрос времени, чем возможности. Дошло до того, чтобы во мне нашлись силы снова вступить в бой.  Похоже, Хоукс был последним оплотом сопротивления Комиссии. Либо так, либо его смерть оказала деморализующий эффект. Несмотря на это нам по-прежнему нужно было успеть добраться до серверов, пока другие герои не вернулись, завершив атаку на Все За Одного. — Стой, Гетен, кажется, нашел серверы, – сказал Скептик, прижав свой наушник. — Как он это понял? – Он наткнулся на потолок, который не может пробить. Вот как. Мы остановились перед этажом, где расположены серверы. Я прошел мимо дыры, которую Гетен проделал в бетоне. Стандартный потолок рассыпался, а за ним виднелся черный материал без каких-либо признаков повреждений. Похоже, это и защищало серверы. – Послушайте. Любой ценой охраняйте меня, – скомандовал Скептик, обращаясь не только к марионеткам. – Я единственный, кто может взломать их серверы. Если я умру, эта миссия будет провалена. Мы поспешили на следующий этаж. Гетен снова бросился в атаку. Солдаты Комиссии сгрудились друг к другу на одной стороне, прикрывая то место, где была укрепленная комната. Их группа явно была уязвима перед взрывами. Я не сомневался и отправил марионеток в суицидальный расход. Многих из них расстреляли на полпути, но это было бессмысленной тратой пуль, поскольку я продолжал создавать замены из обломков стен и мусора.  Солдаты Комиссии пали, сделав все возможное, чтобы защититься от марионеток и воинов освобождения. Но этого оказалось недостаточно. Входом в серверную комнату служила огромная металлическая дверь. Скептик и я приказали огромному количеству марионеток самоуничтожиться, держась руками за рамы. Спустя слишком долгое время дверь слетела с петель. Из помещения открыли огонь из легкого стрелкового оружия.  – Никто не стреляет! – крикнул Скептик нам. – Мы не хотим повредить серверы! Гетен! Действуй аккуратно! Гетен двинулся в серверную комнату. Я приказал марионеткам зайти вместе с ним, чтобы отвлечь внимание. Выстрелы быстро прекратились. Владельцы пистолетов не имели брони и носили офисные костюмы. Очевидно, они прятались здесь, чтобы спастись. – Я нашел президента! – Не убивай ее! – завопил Скептик. – Она полезна живой! Гетен выволок женщину, которая укрывалась за центральным сервером. Он деактивировал свою причуду и бросил ее перед нашей Армией. Я улыбнулся от осознания, что встретился лицом к лицу с женщиной, ответственной за все это. – Охраняйте ее. Я собираюсь заняться взломом, – отдал приказ Скептик. – Не проблема. Мне просто нужно получить некоторые ответы. Раздраженная президент КОБГ сидела на полу и все еще приходила в себя после того, как Гетен сдавил ее шею мертвой хваткой. – Итак, скажите мне, госпожа президент, что заставило вас остаться в вашей башне из слоновой кости? Ошибочное чувство долга? Почему бы не эвакуироваться и не спасти себя?   — Зачем? Чтобы вы могли уничтожить и мой кортеж? – свирепо посмотрела на меня она. – Было очевидно, что эта атака хорошо подготовлена, учитывая скорость. Кто вы и почему напали на нас? – Госпожа президент, разве вы не знаете, что это грубо задавать вопросы, на которые вы уже знаете ответ? – с самодовольным смехом проговорил я. – Мы здесь, чтобы раскрыть ваши преступления миру. – Замечательно, – закатила она глаза. – Политические экстремисты, понятно. – Армия Равноправного Использования Суперсил борется за освобождение! – прокричал ей в лицо Гетен. – Мы “экстремисты” только по отношению к вашему тираническому командованию! Спасибо, Гетен. Я пытался скрыть это, чтобы вытянуть информацию. – Армия Освобождения? – недоумевала президент. – Зачем атаковать сейчас? Вы молчали годами. – Потому что у нас не было выбора, – сказал я, снова улыбаясь. – Мы не могли упустить возможность. Паззл сложился в голове президента.  – Вы предоставили информацию о Все За Одного. Вы планировали, что герои будут недоступны, чтобы остановить вас. Зачем? Что вы от этого получаете? — Я уже говорил. Чтобы раскрыть миру ваши преступления. – Какое бы “преступление” вы ни приписывали КОБГ, вы заблуждаетесь. КОБГ необходима для защиты Японии. – Необходимо защитить Японию от чего? От собственных граждан? Ты, кажется, вполне довольна тем, как косишь под дурочку, так что, похоже, мне придется сломать этот фасад. Как только мой товарищ закончит взламывать сервер, у тебя не останется другого выбора, кроме как признать, что ты в течение многих лет приказывала Леди Наган убивать людей без суда и следствия. Глаза президента широко распахнулись.  – Вы думаете, это была я? Таким занимался мой предшественник! КОБГ уже давно прекратила действовать тайно! Это на мгновение ошеломило меня. Она лгала? Для этого у нее имелись все основания. Но тогда зачем было вообще признаваться в убийствах? — Я не знаю, как вы получили доступ к этой информации, но не узнали таких нюансов, – продолжала она. – Комиссия - не то зло, каким вы хотели бы нас видеть. – Тогда почему бы не рассказать правду? – повысил я голос. – Почему бы не рассказать людям о произошедшем, чтобы им не пришлось разрывать на части собственное правительство только ради получения правды? Ее глаза чуть ли не вылезали из орбит. – Ты псих? Ты явно не продумал это до конца. Послушай, ты ребенок, тобой явно манипулировала Армия Освобождения. Наши преступления не идут ни в какое сравнение с их! Разглашать данные, связанные с Леди Наган, невозможно! — А как насчет самой Леди Наган? Неужели ей суждено гнить в тюрьме за преступление, которого она никогда не совершала? – Ни одна система не идеальна,  – вздохнула президент. – Некоторые оказываются за бортом. Это не провал КОБГ. Если бы она была освобождена, ее слова могли бы привести к росту популярности злодеев среди граждан или даже попыткам свержения правительства! Гневные слезы лились по моему лицу.  – Ты имеешь в виду то, что творится прямо сейчас? Ваши действия в любом случае приводят к тому, что злодеи становятся все популярнее! Возможно, ты не ответственна за приказы, из-за которых Леди Наган занималась убийствами, но ты все равно виновна в сокрытии этого преступления! В любом случае, КОБГ нужно уничтожить! Она предприняла неудачную попытку изобразить сочувствие.  – Прошу! Подумай о том, что вы делаете! Если КОБГ исчезнет, то злодеи впадут в буйство! – Какие злодеи? Все За Одного - злодей, которого Комиссия приказала захватить в качестве своего последнего приказа? Армия Освобождения — единственная организация, у которой осталось достаточно силы! Я откинул волосы назад. Он промокли от пота. – Ты не понимаешь, – настаивала президент. – АРИС окажется намного хуже, чем Комиссия когда-либо была. Это организация сторонников превосходства причуд. – Сторонники превосходства причуд? – проговорил я, совершенно ошеломленный. – Армия Освобождения верит в равноправное распоряжение причудами, в свободу суперсил для всех, а не только для избранных! – И как ты думаешь, на что будет похож мир со свободным применением причуд? – спросила она, покачав головой. – Люди с самыми сильными причудами будут править теми, у кого самые слабые. С Все За Одного, может, и покончено, но это не значит, что кто-то вроде него не появится снова. Неужели ты не видишь, как ты поддался их пропаганде? – Не думаю, что тебя волнует, как я поддался их пропаганде. Ты просто бесишься, что я не поддался вашей пропаганде. – Ты вообще этого не понимаешь, – сказала президент, теперь глядя на меня с пренебрежением. – Ты не жил в те времена, когда это начиналось. Откуда тебе понять? Когда причуды были впервые обнаружены, в стране воцарился режим военной диктатуры! Все За Одного не был исключением! Он лишь стал тем, кто победил! Вот в какой мир хочет вернуться Армия Освобождения! — Я понимаю достаточно. Ты не видишь ничего плохого в сокрытии преступлений Комиссии. Ты обманываешь и твердишь о защите людей, хотя у тебя на уме только защита себя. Ты говоришь, что ограничение количества людей, которые могут получить лицензии на причуды, предотвращает формирование кастовой системы, основанной на причудливом превосходстве, хотя Комиссия лишь заменила одну форму угнетения на другую.  – Ты считаешь это угнетением? Это убеждения! – наконец сорвалась она на меня. – Да, люди пострадали! Да, некоторые раздавлены! Это неизбежно для любого общества! Мы бы все поубивали друг друга без КОБГ! Хладнокровная власть – это то, что защищает наше государство от погружения в анархию! Ты представляешь, каким был бы мир, которым правили бы эти подверженные эмоциям дети? Почему бы тебе не прочитать файлы с данными, которые у нас есть об Армии Освобождения, как только сервер будет взломан? Вот и узнаешь, что именно ты наделил силой! – Я хорошо осведомлен о психологических профилях лидеров АРИС. – И ты все равно выбрал этот путь? Мальчик, умоляю тебя. Армия Освобождения все развалит! Свободное использование причуд - их единственное убеждение! Они откажутся от всех других гражданских прав, если это как-то помешает достижению того, что они понимают под “свободой”. Кажется, единственный провал, в котором я виновата, – это неспособность показать их угрозу молодежи нашей страны. – В чем ты считаешь себя виновной, теперь не имеет значения. Уничтожение Комиссии гарантировано. После того, как ваши файлы станут достоянием общественности, этот день запомнят как день, когда были уничтожены два тирана и родился один спаситель. – Значит, ты планируешь убить меня? – Нет, ты признаешься в своих преступлениях перед жителями Японии и подтвердишь, что “убеждения” КОБГ заключались в причинении вреда собственному народу. – Ты думаешь, я просто стану твоим трофеем? Ты думаешь, я буду сидеть смирно, пока ты пользуешься мной? – У тебя не будет выбора. В конце концов, разве ты не веришь, что сила – это единственное, что важно для Армии Освобождения? – Хорошо, что ты честен в своих убеждениях. Тогда позволь и мне быть честной в моих. Она бросилась на меня, оттолкнула и схватила что-то в стороне.  — Нет! Черт! Но я опоздал. Она потянулась к телу одного из своих погибших солдат и вырвала пистолет из его рук. Прижав дуло к виску, она нажала на курок. — Что это, блять, было? – закричал Скептик с другого конца комнаты. – Президент покончила с собой. Извини. Я был ошеломлен, и она схватила пистолет. Я не успел ее остановить. – Она не хотела, чтобы мы ее допрашивали! – прорычал Гетен. – Она покончила с собой, чтобы помешать нам! Я сомневался, что дело было в этом. Она сказала, что хочет быть честной в своих убеждениях. – Уже без разницы, – пренебрежительно отозвался Скептик. – В любом случае, она была второстепенной целью. У нас есть все необходимое со взломанного сервера. — Ты закончил? — Почти. Но мы должны быть готовы уйти в любой момент. Все, хватайте оборудование, которое я раздам. Некоторые мелкие герои уже покинули главную больницу Джаку. Прибытие серьезных угроз – лишь вопрос времени. Я подобрал то, что велел мне Скептик, в последний раз бросил взгляд на труп президента, а затем повернулся, чтобы уйти. Она действительно верила в чепуху, которую говорила.