Временная петля Мономы

– Наконец-то ты все сделал правильно. — Получилось? Скептик учил меня, как удаленно взломать серверы КОБГ. — Ага. Долго же ты соображал. Скептику не нравилось “нянчиться” со мной. Именно так он это называл. — Зачем ты вообще просил научить этому? — Хм? – отозвался я, бездумно пролистывая файлы. – В смысле, я уже взломал файлы КОБГ во время атаки. Тебе нет смысла разбираться в том, как взламывать их удаленно.  Я махнул рукой, изобразив бесцельность.  – Ну, Комиссия имела самую сильную защиту среди всех агентств в мире, поэтому, если я научусь взламывать их сервер удаленно, я смогу взломать любой сервер, верно? – Пожалуй. Послышались звуки уведомлений на телефоне, и Скептик вздохнул с облегчением.  – Я должен пойти помочь Паранормальному Освобождению. Он направился к лифту, оставив меня одного в кабинете руководства Детнерат. С момента нападения на здание Комиссии прошло много времени. Почти все в Армии Освобождения над чем-то работали. В том числе поэтому Скептик так стремительно сбежал.  Я задумался над тем, как много изменилось с тех пор. Сразу после того, как мы отступили, к разрушенному зданию комиссии ринулись профессиональные герои, но не нашли ничего, кроме трупов. Даже если бы они могли нас отследить, вскоре их ждали бы проблемы посерьезнее.  Похоже, что арест Все За Одного прошел безупречно. Вместе с ним были схвачены некоторые сотрудники главной больницы Джаку,а также обнаружились Ному, хотя никто еще не знал их названия.  Томура Шигараки не упоминался ни в каких новостных сообщениях. Я подозревал, что его защитили от внимания прессы из-за доклада Всемогущего. Остальные новостные репортажи звучали восторженно, но эфир со Всемогущим отличался. Во время произнесения своей речи герой, казалось, думал о чем-то своем. Он будто смотрел совершенно в другое место, хотя его слова все же оставались вдохновляющими.  Я завидовал его способностям, если честно. Интересно, наделяла ли причуда Один За Всех своего владельца невообразимой харизмой в дополнение к своей силе? Было бы забавно. Но меня веселила эта мысль только наполовину. Если бы только он мог передать Один За Всех ученику класса Б, а не Мидории. Я сжал кулаки от гнева. Изуку Мидория. Сначала я предположил, что у него просто настолько мощная причуда, что она вредила ему самому. Но теперь я понимал, что дело не в этом. Изуку Мидория – преемник Один За Всех, причуды, которая передавалась из поколения в поколение и увеличивала свою силу с каждым новым пользователем. Как будто у класса А не хватало преимуществ в нашем противостоянии. Мне следовало сосредоточиться. Я не собирался позволить своему гневу снова взять верх надо мной. Я должен был все спланировать для следующей линии времени. Класс А, конечно, оставался в приоритете, но Все За Одного нужно было остановить раньше. Профессиональным героям удалось арестовать его без особых хлопот, так что я мог спокойно полагаться на ту же самую стратегию.  А как насчет остальной части Лиги Злодеев? Мне пришлось бы придумать что-то для тех, кто еще не присоединился к преступной организации. Следующим на очереди был Пятно. Его пришлось бы бросить в тюрьму. Возможно, он и помог мне в предыдущем цикле, но ему нельзя было позволить продолжать убивать профессиональных героев. Хотя я понятия не имел, как Пятно отреагировал на информацию о преступлениях КОБГ. Оставалось гадать, поддержал бы он их действия или нет. Учитывая, насколько Пятно был одержим своими убеждениями, он мог больше злиться из-за лицемерия, чем из-за убийств. Кто еще имел значение? Эри. Она нуждалась в спасении. В первоначальной временной линии якудза были арестованы, так что особых проблем могло и не возникнуть, если бы я предварительно раскрыл информацию о них.  Упустил ли я что-нибудь? В голову больше ничего не приходило. Вряд ли я забыл о ком-то, разве что про незначительных врагов.  Уф. За всем так трудно уследить. Одного мужчины недостаточно, чтобы справиться с этим. Мужчины? Я только что понял. В начале мне было 16 лет, но я провел полтора года в этих временных петлях. Интересно, не ослабило ли постоянное повторение событий мою способность замечать течение времени? В любом случае, пора было начать цикл заново. Я направился к лифту. Двери открылись еще до того, как я нажал кнопку. — О, Монома! – вышел мне навстречу Ре-Дестро. – Я уже давно хочу поговорить с тобой. Было трудно выкроить время. Я сел в кресло. Не то чтобы я мог опоздать куда-либо. – Понимаю, Ре-Дестро. У всех в Армии Освобождения последние пару недель полно дел.  – И мы должны поблагодарить тебя за это, – сказал Ре-Дестро с усталой улыбкой. – Комиссия Общественной Безопасности фактически мертва как политический институт. Рупор проделал отличную работу по контролю над общественным мнением. На прошлой неделе политики обсуждали, как нанять новых сотрудников для КОБГ, на этой неделе они спорят, чем заменить КОБГ. Счастье, вызванное арестом Все За Одного, быстро сменилось замешательством, как только стало известно о нападении на Комиссию. А затем пришел страх, когда медиа-связи Армии Освобождения сообщили об убийствах, организованных КОБГ. Такая шокирующая новость застала обычных репортеров и журналистов врасплох. Только те, кто служил в АРИС, писали и публиковали статьи об этих преступлениях. Как будто они заранее знали, что произойдет. Новости назвали новостями не просто так. Всем хотелось свежайших историй. Никто не хотел оказаться последним, кто услышал о какой-нибудь сенсации, приносящей деньги. Таким образом, репортеры присоединились к распространению информации в соответствии с желаниями Армии Освобождения. Каждый принялся просматривать самые ранние статьи, начал копировать и делать все, что не подпадало под юридически закрепленное определение плагиата. Невольно они заявляли о поддержке целей Освободительной Армии. Общество героев пребывало в смятении. Прошлое каждого из них теперь подвергалось сомнению. Знали ли они? Могли они знать? Должны ли они были знать? Всемогущий нигде не появлялся. Незу, вероятно, велел ему держаться подальше от глаз общественности и помалкивать, ведь любые его высказывания могли вызвать еще больше проблем в подобных обстоятельствах. Его отсутствие ощущалось. Общественность требовала, чтобы все герои выступили с заявлениями. Один герой, относительно неизвестный, по имени Скользящий, произвел фурор. Он не входил в топ-50, но постоянно поднимался в рейтинге. По его словам, он первым оказался на месте происшествия при атаке на КОБГ. То, что он обнаружил, ужаснуло его. Его эмоциональные истории о спасении немногих выживших покорили сердца японцев. Он отправился в пресс-тур и давал тщательно подготовленные интервью о трагедии, свидетелем которой он был, и шокирующих открытиях, сделанных в тот день. Судя по его описаниям, можно было предположить, что члены КОБГ атаковали сами себя. Другим героем, который напрямую обратился к духу времени, стал герой номер два, Старатель. Он не любил интервью, его заявление по этому поводу было кратким. – Я не знаю, что происходит. Я буду бороться со злодеями в правительстве и за его пределами. Во времена, когда народ оказался обманут правительством, люди готовы были поверить в единственного человека, достаточно сильного для высказывания правды. Даже если это только потому, что ему было слишком наплевать, чтобы лгать. – Итак, Армия Освобождения наконец-то одержала победу? – Если бы все было так просто, – ответил Ре-Дестро, цокнув языком.  – Освобождение еще далеко от нас, но под твоим руководством удалось сделать большой шаг на нашем пути. – Руководство? Тебе, должно быть, привиделось, командир. – Я читал отчеты, Монома, – покачал он головой. – Ты влез в цепь командования, как в хорошо скроенный костюм. Ты явно занимал руководящую должность на службе у Все За Одного. – Все За Одного принял меня к себе, но он никогда не давал мне чем-либо управлять. Похоже, он был достаточно подозрителен, чтобы ограничить мои полномочия. – Правда? – удивился Ре-Дестро. – Тогда откуда у тебя такие командирские навыки? – Из-за моих одноклассников. Я часто придумывал стратегию для наших соревнований целую жизнь назад. – Понятно. Так вот кому ты предан по-настоящему. – Прости? – Монома, давай отбросим ложные предлоги, – сказал Ре-Дестро, окинув меня почти ласковым взглядом. – Очевидно, ты планируешь покинуть Армию Освобождения и вернуться к своим одноклассникам. Обращение к нам с информацией о КОБГ было удобным альянсом. Меня немного шокировало то, с какой легкостью он прочитал меня.  – Ты…Ты, кажется, не злишься из-за этого? – Как я могу злиться на кого-то за действия, свойственные его природе? – улыбнулся он. – Скажи мне, Монома, ты осознаешь связь между суперспособностями человека и его личностью? – К сожалению, да, – ответил я, вспомнив свои разговоры с Шинсо. – И ты веришь, что ты обязан этой связи. Что ты ей определяешься. – Разве нет? Вся моя жизнь была предопределена моей причудой. – Моя способность, Стресс, дает мне силы, забирая весь мой стресс и превращая его в мощную энергию, – объяснил Ре-Дестро, указав пальцем на свой лоб. – Я всегда скрывал свой стресс глубоко внутри. Но вопрос в том, вынудила ли меня моя суперспособность скрывать стресс или сокрытие стресса стало причиной того, что именно это стало моей суперспособностью? – Ну, в этом и проблема, не так ли? Невозможно узнать причинно-следственную связь. — Нет, не совсем, – сказал Ре-Дестро и встал перед окном, заложив руки за спину. – И то, и другое верно. Мы являемся теми, кто мы есть, благодаря каждому решению, которое мы когда-либо принимали, в дополнение к суперспособностям, с которыми мы родились. Наши суперспособности ограничивают, но не разрушают нас. Я подумал о Тоге, девушке, которая утверждала, что ее основанная на крови причуда заставляет ее убивать. Я подумал о Пятне, человеке, который твердо придерживался строгого морального кодекса, несмотря на свою жажду крови. Я подумал о мистере Владе, человеке, который атаковал с помощью своей крови, и который из всех людей первый сказал мне, что я могу быть героем. Все трое обладали причудами, связанными с кровью. Все трое так сильно отличались друг от друга. Моя причуда сделала меня несчастным. Моя причуда также привела к тому, что я познакомился с классом Б, группой, полной величайших людей, которых я когда-либо знал. Я вырвался из своих мыслей.  – Но какое это имеет значение? – спросил я его. – Если ты несчастен, не важно, что вызвало это. Может, конкретные действия или твоя причуда, но ты в любом случае будешь чувствовать то же самое. – Важно наличие выбора, – ответил Ре-Дестро, обернувшись. – Я завидую тебе в этом, Монома. – Что? Ты мне завидуешь? Почему? Ре-Дестро мгновение задумчиво всматривался в небо.  – Почему ты боролся с КОБГ, Монома? Что заставило тебя решиться на борьбу с их злодеяниями? – Это правильно. Разве этого не достаточно? Он взглянул на меня с доброй, но в то же время самодовольной ухмылкой.  — Да ладно тебе, Монома. Мы оба знаем, что ты никогда не действовал, руководствуясь этическими соображениями.  Я опустил голову.  – Ради моих одноклассников. КОБГ делал мир хуже для них. По этой причине Комиссию нужно было остановить. Он положил руку мне на плечо.  – И поэтому я завидую тебе, Монома. Ты решил покинуть людей, о которых заботился больше всего, чтобы сделать мир лучше для них. У меня никогда не было такого выбора. – Ре-Дестро, ты хочешь сказать, что никогда не хотел быть главой Армии Освобождения? – растерянно проговорил я. На его лице появился горько-сладкая улыбка, когда он отвел глаза.  – Меня с рождения воспитывали, чтобы я возглавлял Армию Освобождения. У меня никогда не было выбора, что делать. Я часто задаюсь вопросом, как бы все сложилось для меня, не будь я сыном Дестро. Я верю в Освобождение, поэтому я все равно вступил бы в АРИС. Но как бы все сложилось, если бы я не был главнокомандующим? Он сел в кресло и снова посмотрел на меня.  – Знаешь, некоторые считают, что из людей, которые не хотят руководить, получаются лучшие лидеры, – сказал он, пожимая плечами. – Но я с этим не согласен. Нужно хотеть руководить, чтобы делать это хорошо. Я мечтал, что однажды кто-то другой возглавит Армию Освобождения. Кто-то, кто хотел бы этого больше, чем я. Я вздрогнул, вспомнив, что происходило в других временных петлях. Ре-Дестро, почему тебе пришлось отдавать правление Шигараки? – Хочешь знать, что самое худшее, Монома? – Что? – Если бы меня с рождения не готовили как главнокомандующего, думаю, я бы желал этих обязанностей. Но поскольку выбор отсутствовал, все, чего я хочу, это чтобы кто-то снял это бремя. Ре-Дестро повернулся, чтобы посмотреть мне в глаза. – Монома, ты вел своих друзей, но никогда не хотел этого делать, не так ли? Я вижу, что у нас есть общая черта. Я собирался не отводить взгляд, но не выдержал.  – Они мне не друзья. Они слишком превосходят меня, чтобы считаться моими друзьями.  – Интересно. Ты возвышаешь их, несмотря на то, что ты являлся их лидером. – Они лучше меня. Я никогда не смогу сравниться с их величием. – Ты планируешь скоро уйти. Позволь мне дать несколько дружеских советов, прежде чем мы расстанемся. Так вот. Между руководителем и его подчиненными никогда не может быть дружбы. – Что ты имеешь в виду? – Скептик и Рупор – не мои друзья, Монома, они мои солдаты. Они относятся ко мне так, будто мое дружелюбие – дар небес. Кажется, что у тебя та же проблема, только перевернутая. Ре-Дестро поднялся и похлопал меня по плечу.  – Я думаю, тебе нужно задать себе важный вопрос, Монома. Ты хочешь вести за собой одноклассников или быть их другом? Стоит определиться с ответом до того, как ты к ним вернешься. Он приблизился к лифту и перед дверьми заговорил со мной в последний раз.  – Монома, у нас много консультантов по причудам в Армии Освобождения. Они будут рады помочь тебе реализовать себя с лучшей стороны. И даже если у тебя что-то не заладится, куда бы ты ни пошел, знай, что Армия Освобождения всегда будет рада твоему возвращению. – Спасибо, Ре-Дестро. Он нажал на кнопку и улыбнулся мне на прощание, а затем двери закрылись. Это, наверное, был самый здоровый разговор за последние месяцы. Я оставался в глубоких раздумьях некоторое время. Дождавшись подъема лифта, я вошел в кабинку и направился на крышу. С крыши штаб-квартиры Детнерат открывался прекрасный вид на весь Дейка-Сити. Я заметил кого-то из гражданских внизу и вспомнил первоначальные рекомендации Скользящего о консультанте по причудам. Смогу ли я действительно принять свою причуду и себя? Интересно, какой была бы моя жизнь, если бы я жил здесь. Стал бы я счастливым? Смог бы найти друзей? Пытался бы построить семью? Я покачал головой. Какая нелепость. Какой бы заманчивой ни казалась жизнь здесь, я уже знал, что мне нужно делать. Может, другой человек, похожий на меня, привязался бы к этому городу. Но я привязан к классу Б. Я переступил через перила. Ветер развевал мои волосы. Я подумал о вопросе Ре-Дестро. – Ты хочешь вести за собой одноклассников или быть их другом? Я отпустил. Я должен был спасти своих друзей.