Система предубеждений

К вечеру все собираются за общим столом. Он ломится от разнообразия закусок и блюд разной степени остроты и сложности приготовления. За день на кухне Чимин немного подустал, но когда его миссия была завершена, его заслуженно отпустили отдохнуть. Омега сходил в душ и повалялся на постели Юнги, чувствуя, как приятно зудит тело в ответ на подвижный и активный день. Во время ужина не стихают разговоры и смех. Намджун с отцом Юнги, Мин Сынгваном, присоединились к ним позже. Те проводили вместе время на заднем дворе, вдали от всеобщего шума. Сынгван показался Чимину очень приятным и добродушным почти что дедушкой. Если мама Юнги выглядит сногсшибательно для своего возраста, то отец Юнги имеет седые волосы и усы на тон темнее. У его глаз паутинкой складываются морщинки от улыбки. И Чимина он принял хорошо, обняв его сразу после формального знакомства. Чимин, сидя за столом и подкладывая время от времени Юнги в тарелку мяса, чувствует себя комфортно. Всё ещё есть на задворках сознания мысль, что не так уж и хорошо он знаком с этими людьми, но несмотря на это, им вместе комфортно. И Чимина все считают за своего, расспрашивая его об увлечениях, о работе и учёбе. Мама, конечно, не стесняется попросить рассказать их историю знакомства. Чимин со смехом рассказывает, как Юнги в раскорячку вытаскивал цветок из дома, а омега просто оказался рядом и вызвался помочь. Родители мягко улыбаются, пока слушают его, что вызывает ещё больше доверия. Когда разговоры становятся не общими, а делятся на дуэты, Чимин прислушивается к тому, о чём говорят Юнги и Джиюн. Девушка рассказывает, что родители Намджуна не смогли приехать, потому что уже полгода живут и работают за границей, но они передают всем пламенный привет и желают счастливого Чусока. Юнги смеётся и признаётся, что скучает по объятиям господина Кима, папы Намджуна, такой он душевный омега. Чимин вспоминает о маме. Сейчас самый разгар Чусока, а она ему не написала. Да и он — тоже. В моменте ему становится тоскливо. Смотря на счастливые лица всех членов семьи, Чимину грустно, что их семейные праздники не были такими. Они с мамой всегда отмечали вдвоём, пока не появился отчим. Но и это было лучше, чем ничего. Честно сказать, Чимин скучает по их вечерам вдвоём, когда он жаловался на одноклассников, а она говорила, что он должен быть выше всех них. — Извините, я выйду подышать воздухом, а то алкоголь в голову дал, — говорит Чимин и встаёт из-за стола. — Юнги, проводи Чимина, — тут же говорит отец семейства, оглядывая омегу с неприкрытым беспокойством. Юнги и без его подсказки собирался пойти с ним, поэтому встаёт следом. Дабы не вызывать подозрений и не портить никому вечер своей внезапной тоской по детству и маме, Чимин приобнимает Юнги. — Хэй, ты как? Перебрал? — Нет-нет, всё хорошо. Просто стало немного душно. — Вот, надень тапки, забей на свои кеды, — альфа подаёт ему обувь, и Чимин благодарно улыбается. На воздухе свежо. Голову чуть кружит от резкой смены температуры и от того, как громкий хохот утих. Ему на смену пришла ночная тишина. Они бредут по дорожке, подсвеченной маленькими лампочками, обняв друг друга. Юнги приводит его под раскидистое дерево с лавочкой. Они садятся на неё вместе. — Я хочу позвонить маме, — говорит Чимин и достаёт телефон из кармана. — Пойду тогда прогуляюсь и вернусь за тобой позже, да? — шепчет Юнги. — Нет, оставайся. Просто… она уже пару дней игнорит меня. Может, хоть на праздник ответит. Чимин вздыхает и нажимает на нужный контакт. Гудки идут один за другим, тянутся долгими мерзкими звуками. Чимин даже отводит телефон от уха. Юнги гладит его колено и сидит рядом, смотря на звёздное небо из-под кроны дерева. Гудки обрываются стандартным «абонент не отвечает, оставьте сообщение после сигнала». Чимин сбрасывает и набирает снова, но история повторяется. Мама не отвечает. — Хэй, ну, может, она празднует? Не слышит из-за этого звонок? — пытается поддержать его Юнги. Но Чимин качает головой. — Вряд ли. — А её альфа? Может, позвонишь ему? — М-м, точно нет. Он наверняка напился и лежит в отключке. Юнги молчит какое-то время. Поглаживания переходят на поясницу. Чимин набирает ещё раз маму, но ответа так и нет. Чимин тяжело вздыхает от бессилия. — Как я могу тебя поддержать, мой хороший? Чимин поглядывает на него, и улыбка появляется на его губах сама по себе. И всякая тревожность притупляется. Да, он не успокоится, пока мама не ответит ему, но если сейчас он ничего не может сделать — то остаётся только ждать. — Поцелуй меня, и пойдём назад. Горячие пальцы касаются подбородка омеги, поворачивают и приподнимают его лицо. Чимин видит, как блестят глаза напротив, несмотря на глубокую ночь. Их губы сталкиваются, жаркое дыхание смешивается. Приоткрыв приглашающе губы, Чимин довольно вздыхает, стоит языку альфы толкнуться глубже. Юнги кладёт ладонь на заднюю сторону его шеи, очерчивая ласково чужой язык. Тягучие и медленные касания набирают обороты и делают обоих ещё более податливыми. Чимин перенимает инициативу и целует напористо, вынуждая альфу принимать его разрозненные, но жаркие поцелуи. — Ты невыносимый, — стонет Чимин, разорвав поцелуй. — У меня на тебя моментальная реакция. — Не забывай, что мы всё ещё на лавочке под деревом во дворе моих родителей, — шепчет Юнги, касаясь губами губ. — Но если поднимемся на второй этаж дома… — То сразу поговорим о твоей демисексуальности, не думай, что я забыл. И вообще, вдруг у нас разное либидо? Надо его как-то измерить, — задумчиво бормочет Чимин и чмокает его в центр губ. — Да, у меня как раз линейка для такого дела завалялась, — говорит Юнги и смеётся. — Не издевайся, — ворчит омега, устало прикрывая глаза. Алкоголь делает своё дело — хорошенько убаюкивает. — Я не хочу доставлять тебе дискомфорт своим… зудом. Юнги тянет его на себя, заставляя пересесть с твёрдой лавочки на мягкие бёдра альфы. Чимин абсолютно не против. Он окольцовывает шею Юнги и трётся кончиком носа о щёку. — Я хочу тебя, Чимин. Я потому и не говорил ранее, чтобы ты не начал сомневаться в моём желании. Но оно правда есть. Может быть, не такое насыщенное и частое, но оно, чёрт возьми, есть. Представляешь, как мне снесло крышу на закате лет? — На каком ещё «закате»? Ты дурак, хён, — смеётся Чимин. — Ты чертовски милый. Я не знаю, может быть, я всю жизнь копил удачу только чтобы однажды встретить тебя? Юнги беззвучно смеётся. Только по подрагивающим плечам Чимин различает смех. — Не волнуйся сегодня ни о чём, ладно? — Юнги касается его щеки костяшками пальцев. — Завтра и до мамы дозвонимся, и либидо измерим, если надо. А сегодня получи максимальное удовольствие от вечера. Тебе же… всё нравится? — Да, твоя семья замечательная. — Мама от тебя в восторге. Она ни над кем из нас так не порхала с целью угодить, как над тобой. Юнги смеётся, вспоминая, как во время готовки ужина, мама угощала Чимина помаленьку то мясом, то сыром, то разносортным кимчи, то наливала свою фирменную рисовую настойку. Омега же всё принимал и за всё благодарил, отчего лицо Мин Сохи благородно сияло. — Я рад быть здесь, с тобой и важными тебе людьми. Пойдём назад? А то потеряют нас. Никто их, как выяснилось, не потерял, потому что на их возвращение никто не реагирует. Только мама Юнги тихо уточнила у Чимина, всё ли хорошо. Остальные же были в разгаре обсуждений, поэтому оба спокойно влились в поток разговоров. Ночью дом погружается в густую тишину. Чимин засыпает быстро, не дождавшись Юнги из душа. Альфа притянул уснувшего к себе, мягко касаясь губами плеча. А утром Чимин просыпается от неясного звука. Он хмуро приоткрывает один глаз и не сразу понимает, что совсем-совсем близко на него кто-то смотрит. Вернее, не «кто-то», а Юнги, конечно же. Альфа лежит близко, подперев щёку, и с улыбкой смотрит на него. — Что ты делаешь? — хрипит омега и прячет лицо в одеяле. — Любуюсь. Эй, мне так не видно, — тихо-тихо ворчит Юнги и пытается оттянуть одеяло назад. Чимин недовольно стонет, потому что а вдруг он сопел? Или спал с открытым ртом? Или он слишком помят? Жгучий стыд топит его в своих объятиях, но смех Юнги всё прерывает. — Ты похож на сладкую маршмэлку, когда спишь. — Я хочу в душ, — вздыхает Чимин и скидывает с себя махом одеяло. Если «маршмэлка» и была комплиментом, Чимину всё равно как-то неловко от этого. Он сползает с постели лениво, но достаточно резво. Спать вдвоём под одеялом, когда за окном палит солнце, довольно смелая идея. Он чувствует, что у него как минимум влажный затылок. — Пойдём вместе? — альфа предлагает это как само собой разумеющееся, будто они каждый день практикуют это. Чимин осоловело моргает. Может быть, он ещё спит? — По-моему, родительский дом странно развращает тебя, Юнги-я. — Никакого разврата. Только помоем головы, почистим зубы и наверно всё-таки поцелуемся, да. Юнги встаёт с постели следом и ныряет в шкаф за их сумками и полотенцами. Чимин глядит на него, на его молочные стройные ноги и всё-таки соглашается с тем, что принять душ вместе это отличная идея. Они выходят из спальни, и Юнги ведёт их в конец коридора. За дверью оказывается просторная ванная комната с душевой кабинкой. Чимин неуверенно мнётся по началу, развешивает их полотенца аккуратно по крючкам, будто за этим стоит сакральное значение. А когда он оборачивается, то Юнги уже снимает белье. «О боже», — думает Чимин, отворачиваясь обратно к красиво развешенным полотенцам. «И это я-то его развратил? Наглый врун». — Как настроишься, присоединяйся. Я пока воду отрегулирую, — Юнги сдвигает стеклянную дверцу и включает воду, касаясь струй пальцами. Чимин смотрит на него, чертит его силуэт взглядом и вздыхает. Ничего страшного в наготе нет, пускай они ещё ни разу и не обнажались друг перед другом. Чимин тянет за ворот футболку и стягивает её через голову. Вешает к полотенцам. Та же участь постигает и нижнее белье, и только оказавшись без одежды, он чувствует некий прилив уверенности. Идёт следом, встаёт позади Юнги и задвигает за ними стеклянную дверцу. Ему и правда моют голову ароматно и непривычно пахнущим шампунем. Целуют в шею и растирают грудь мыльными пальцами. Они говорят о том, что им снилось, и Чимин признаётся, что спал мёртвым сном, никаким сновидениям до него было не достучаться. Юнги в ответ на это улыбается, берёт его щёки в ладони и чмокает в центр губ. Чёрт возьми, если бы кто-то сказал Чимину раньше, что он будет заниматься подобными вещами с альфой и это будет приносить ему огромное удовольствие, он бы сразу умер от стыда. Но сейчас — нет. Сейчас он ни за что от этого не откажется. Завтракать госпожа Мин предлагает на улице под навесом. Они уносят блюда туда и, скрывшись в тени, принимаются за еду. Юнги жарит на мангале рис с овощами и сыром, пока остальные за столом продолжают обсуждение насущных тем. У ног возится Мышь, который поел первее всех, но всё равно ластится к каждому в надежде получить что-то вкусненькое со стола. Намджун держит на руках сына и не садится ко всем. Он бродит с Джебомом по двору, пару раз подходит к Юнги, но Джебому не нравится жар от мангала. После завтрака все разбредаются. Кто-то уезжает в магазин, кто-то собирает посуду и уносит в дом. Юнги зовёт Чимина прогуляться по окрестностям. Они берут с собой Джебома, который радостно перелезает на руки к своему любимому дяде. — Здесь отец любит проводить время. Ещё и Джуна подтянул к себе, — говорит Юнги, когда они оказываются в небольшой оранжерее. Джебом тянется ладошками к широким листьям, и Юнги подводит его к ним. Он гладит листья ладонями, показывает, что с растениями нужно быть осторожным. Затем только берёт ладошку племянника и также ведёт ей по зелёным листьям. Джебом поражённо сопит, смотря в упор на растение. — Это госпожа Фризея, приятно познакомиться, да? Цветок молчит в ответ, а Джебом отрывает руку и деловым шагом идёт дальше по мощёной дорожке. Чимин смотрит с ухмылкой на его уверенную ходьбу. Юнги оборачивается на него буквально на доли секунд, за которые у Чимина в груди уже привычно ёкает от улыбки альфы. Они доходят до скамьи рядом с небольшим ручьём. Джебом уверенно идёт к воде, а Юнги садится и протягивает руку в приглашении Чимину. Но присоединиться Чимин не успевает, потому что телефон в кармане вибрирует из-за звонка. Омега щурится и вглядывается в экран, который бликует из-за солнца. — Алло, мам? — Чимин кивает Юнги с улыбкой, потому что в моменте его догоняет радость от звонка. — Привет, ты куда пропала? Он отходит в сторону, чтобы не нарушать спокойствие этого места. Но от того, каким уставшим кажется голос мамы, у Чимина проскальзывает на лице непонимание. Он хмурится. Юнги смотрит на него со стороны и тоже замечает изменения в лице омеги. От радости не остаётся ничего. Чимин распахивает глаза и оборачивается на Юнги, не отрывая телефон от уха. Альфа заметно напрягается, но не вмешивается, пока разговор не заканчивается. — Я приеду. Подожди меня, хорошо? Нет, мам, это не обсуждается. Держи телефон при себе, я буду до завтра, ладно? Чимин дрожащими руками прячет телефон в карман и растерянно стоит на месте, не зная, куда податься. Юнги подхватывает на руки Джебома и идёт к нему. — Что случилось? Чимин? У омеги дрожит нижняя губа, а взгляд бегает, не задерживаясь ни на чём конкретном. — Он её… — Кто? Отчим? — Он не отчим. Просто альфа. — Хорошо.Он. Тот, с кем мама живёт? — Чимин кивает. — Что он сделал? — Ударил. Точнее, избил. Так будет правильнее? Не знаю? Она боится идти в больницу или полицию. Мне надо домой. Чимин дёргается с места, но снова замирает, как вкопанный, вспоминая, где они находятся. — Тише-тише, не паникуй, ладно? Пойдём к остальным, скажем, что нам пора. Да? — Оставайся. Тут ездят автобусы? Или поезда? Просто отправь меня в город. — Чимин, я не оставлю тебя одного. Даже если моей задачей будет просто посадить тебя на поезд, я не брошу тебя наедине с этим. — Юнги касается большим пальцем его подбородка, вынуждая посмотреть в глаза. Чимин вздыхает, соглашаясь. — Идём. Паника чувствуется всеми и сразу. Каждый член семьи удивлённо косится на них с Юнги, стоит им сказать, что они вынуждены уехать по семейным обстоятельствам Чимина. Мама Юнги будто сразу чует что-то неладное, и от того волнуется сильнее всех. Наён предлагает свою машину, чтобы добраться до города, так как они всё равно приехали к родителям на целую неделю. Юнги благодарит сестру и передаёт в руки Намджуна его сына. Они быстро собирают вещи в тишине. Чимина потряхивает, в голове он прокручивает услышанное от мамы. Вспоминает, как хрипло и тихо она говорила, словно не хотела быть услышанной. Его трясет от малейшего представления, в каком она может быть состоянии. Но больше всего его пугает услышанное«ничего страшного, не волнуйся». Не волноваться? Как будто это что-то в рамках нормы. — Чимин? — Юнги отвлекает его, приобнимая за плечо. Чимин понимает, что смотрел всё это время в одну точку, сидя над своей сумкой. — Пойдём. В пути расскажешь, что произошло. Чимин извиняется перед роднёй Юнги, складываясь в поклоне. Однако мама Юнги обнимает его и вручает сумку с продуктами. Одну на двоих. Говорит, чтобы обязательно не забывали есть несмотря на проблемы. Омега искренне обнимает её в ответ и благодарит всех за понимание. Первое время в машине сохраняется тишина. Юнги ведёт ровно и сосредоточенно, на трассе он уже настраивает обдув кондиционера, потому что за всё время на солнце машина изрядно нагрелась. Чимин перебирает собственные пальцы и ковыряет кутикулу, прогоняя в голове разговор с мамой. Смотрит в экран телефона и ругается про себя, потому что связь пропадает. А если маме нужно будет срочно ему позвонить? — Чимини, так что произошло? — тихо уточняет Юнги. Омега вздыхает и трёт переносицу пальцами. Чёрт, он в самом деле планирует втянуть в это Юнги? — Этот урод периодически бьёт маму. Когда напивается или просто скучает. Но в последнее время он как-то подуспокоился, а сейчас… даже представить не могу, что он с ней сделал после такого затишья. Мама сказала, что всё в порядке, но я ей не верю. Юнги молчит, поджав губы. Его взгляд сосредоточенно направлен на дорогу, но меж бровей собирается складка. — Периодически?— уточняет он. Чимин кивает со вздохом. — Тебя он тоже… бил? — Я пару раз выступил в роли рикошета, ничего серьёзного, — Чимин отмахивается и отворачивается к окну. — Чёрт, Чимин… Ты ругаешься на маму, но звучишь сейчас точь-в-точь как она.«Ничего серьёзного». Он болезненно хмыкает на последней фразе, повторив её за омегой. Чимин поворачивается к нему с недоумением на лице. — А что ты мне, чёрт возьми, предлагаешь делать? Мучиться из-за этого всю жизнь? Может, мне надо было дать ему отпор и получить ещё сильнее? Может, надо было убить его? — Не перегибай, я же просто волнуюсь. Что сложного в том, чтобы уйти? Если вас бьют, так разве это не прямая дорогая к прекращению таких отношений? Чимин смеётся. Он качает головой, широко улыбаясь, потому что Юнги даже представить не может, насколько он наивен. — Ты в каком мире живёшь? Приспусти свои розовые очки. Когда он пришёл, мне было пятнадцать. Едва ли я мог уйти из дома. — А твоя мама? Её, что, вообще ничего не смущало? — Твою же… Юнги, ты что, вообще не понимаешь? Он смотрит, заглядывает в сосредоточенное лицо альфы. Уголки его губы подрагивают, то и дело выражая неудовлетворение. — А что тут надо ещё понимать? Насилие в семье — это то же самое, что и слон в комнате, его невозможно не заметить. — Во-первых, он ударил не на первый день переезда. И даже не через неделю и не месяц. Это началось абсолютно незаметно, когда мы с матерью оба к нему привязались. Когда стали зависимы от него финансово. Во-вторых, сначала он давил психологически, ведь карманные надо было заслужить. А потом раз подзатыльник за плохую оценку. Два оплеуха за неподобающий вид. Три удар по лицу за косые взгляды в сторону мамы на улице от других альф. — Слушай, это отвратительно, но вы не в изоляции жили. Как же родственники? Друзья? Почему бы не обратиться за помощью? Накатать заявление за домашнее насилие — это же тоже выход. Посадили бы ублюдка и дело с концом. — Ты думаешь, мы наслаждались этим? Нет. Но порой уйти очень страшно. Особенно, когда этот человек отобрал у тебя свободу, финансы, друзей, жильё. Уйти не к кому, некуда и не на что. А ещё люди могут любить своих абьюзеров и искренне считать, что заслужили всё это. Юнги недовольно хмурится. — Ну в конце концов, почему бы не уехать в другой город? Ты же уехал. Почему она не может? — Держу в курсе, некоторые абьюзеры сталкерят, находят и пытаются вернуть в семью. Сначала они умоляют на коленях, чтобы ты вернулся в семью. Обещают больше никогда-никогда не обижать. Но на деле, стоит им поверить, и вся твоя жизнь вернётся в прежнее русло с побоями и психологическим издевательством. Ты понимаешь, поверить в то, что любимый человек может сделать больно, очень сложно. Поэтому ты из раза в раз прощаешь. — И мне всё ещё непонятно, почему твоя мама до сих пор с ним. Если это система, Чимин, ну она же не может быть такой глупой и слепой? Выходов — десятки. — Если тебе и теперь непонятно, мне не о чем с тобой разговаривать. Чимина трясёт. Он впервые за очень долгое время смотрит на Юнги и не узнаёт его, видит в нём кого-то другого. Кого-то, кто не понимает, о чём Чимин говорит. Юнги хмурится и сжимает пальцы на руле. Город уже недалеко, буквально с десяток километров осталось, а Чимину хочется прямо тут же выйти и прочистить желудок. — Чимин… — Я не хочу, всё. Просто… довези меня до дома.Пожалуйста. — Я поеду с тобой. Откуда мне знать, что он не убьёт вас там обоих? — голос Юнги звучит агрессивно, озлобленно. И Чимина передёргивает. — Нет. Я поеду один. Тебя это не касается. До дома остаются считанные минуты, и стоит только Юнги припарковаться, Чимин пулей вылетает из машины. Хватает свою сумку с задних сидений и идёт в сторону подъезда. Юнги, едва поспевая за ним, решает оставить пока сумки в авто, лишь бы догнать. — Чимин, да подожди ты. — Я не хочу с тобой разговаривать, — Чимин почти что взлетает на нужный этаж и дрожащими влажными руками едва попадает ключом в замок. Альфа касается его плеча. — Прекрати, давай немного остынем. Чимин скалится и смотрит на него через плечо. — Отойди. Юнги замирает. Таким одновременно злым и напуганным запах омеги не был очень давно. Альфа пристыженно, но не менее ошарашенно, делает шаг назад. Даёт тому пространства. Чимин проворачивает ключ, заходит в квартиру и, скинув сумку на пол, закрывает дверь, успев заметить растерянный взгляд Юнги, оставшегося снаружи.