Пропащие ребята

One pill makes you larger And one pill makes you small And the ones that mother gives you Don't do anything at all Go ask Alice When she's ten feet tall

— «White Rabbit» — Jefferson Airplane.

Холодная вода с плеском ударила в лицо, направляемая его ладонями. Глубоко вдохнув, с шумом выпустил весь воздух. — Ничего, бывало и хуже, — усмехнулся сам себе, опершись ладонями о края раковины в ванной комнате. Глаза в отражении выглядели покрасневшими и воспаленными. Не мудрено после того, как он практически целый час, выйдя из подвала, рыдал в углу комнаты. Сам не понимал, что нашло вдруг. Словно нужно было дать выплакаться тому шестнадцатилетнему мальчишке, который взял на себя безраздельную вину за смерть матери. А может, и тому возродившемуся идиоту, который взвалил на себя непомерную ответственность и уничтожил весь мир. По большей части было просто до ощутимой на языке горечи обидно, что столько лет прожил во лжи, еще и от самых близких людей. Но главное — он, наконец, узнал правду. Он не убивал мать. На этот раз. — Бывало и хуже, — уверенно повторил себе, глядя в понурое заострившееся лицо, словно уже и не совсем его, хотя всего сутки назад все было иначе. Теперь о завершившейся совсем недавно линии жизни напоминали только багровые отметины на шее. Проведя по ним кончиками пальцев, не ощутил даже былого трепета. Только усталость. Несмотря на долгий душ и свежую одежду, от себя и окружающей действительности по-прежнему воротило. Не хотелось ничего решать, ни с кем разговаривать, нестись куда-то и разруливать обрушившуюся на город катастрофу. Хотелось забыться сном на еще одну тысячу лет. Может, тогда, в другой жизни, повезет чуть больше? Шумно выдохнув, поплелся обратно на первый этаж. Прихваченный меч глухо дребезжал в ножнах, пока Эрен тащил его за собой, не отрывая от пола. Пол коридора второго этажа был усеян осколками разбитых предметов. Онрё славно повеселились в поисках добычи. Битое стекло скрипело и хрустело под подошвами ботинок, когда проходил до комнаты родителей, куда впервые мог зайти без удушающего чувства вины. Едва толкнул внутрь приоткрытую дверь, как из угла донеслось хищное шипение. Мгновенно выставленный вбок клинок прижал взвившегося было онрё обратно к стене. Оскаленная морда перекосилась от злости и глухо рыкнула. — Пошипи мне, блять, — незаинтересованно бросил, проходя к белому трюмо. Не особо задумываясь над своими действиями, дернул ящик с материнскими украшениями. Нитка жемчужных бус, все еще слегка испачканная кровью Микасы, сразу попалась на глаза. Эрен шумно выдохнул, вглядываясь в змеистую белую полоску. Прикрыв глаза, ощутил фантомный отзвук родного запаха — персики и цветочные духи, извечный базилик, который мать любила добавлять в еду. Осторожно вытянутая из ящика жемчужная нитка обвилась вокруг запястья ровно два раза, словно только и ждала, что заберет. Теперь он мог быть свободен хотя бы от бесконечного чувства вины и мог, наконец, принять память о матери без боли и желания убить себя. Зависший в углу онрё внимательно наблюдал влажными черными глазами за ним, когда Эрен направился обратно к двери, и оскалился, когда перехватил взгляд зеленых глаз. Открыв дверь шире, выжидательно кивнул в дверной проем, для пущей убедительности указывая направление тускло блестящим клинком. — Пиздуй давай, нечего тут, — тварь без особого энтузиазма подчинилась и выплыла из комнаты в коридор. Окинув комнату взглядом в последний раз, Эрен задержался на лежащей на правой половине кровати подушке матери и все же закрыл дверь. — Что ты за мной таскаешься? — закатил глаза, когда, едва спустившись по лестнице на первый этаж, зашел на кухню, чтобы обнаружить, что прилипчивый онрё так и следовал за ним. — Твои там наверняка еще кого-то не доели, — покосившись на всякий случай на существо, осторожно поставил меч около кухонного гарнитура. — В угол ебаный иди и сиди там, — кивнул на дальний угол комнаты, куда онрё, на удивление, помедлив, проплыл. Эрен покачал головой. Еще не хватало выводок этих тварей за собой таскать. Взяв хлеб и нож, принялся нарезать бутерброды со всем, что смог найти в холодильнике. Как бы ни хотелось отдаленным уголком сознания проломить отцу голову, морить его голодом было бы слишком, да и самому бы поесть не мешало. С момента его пробуждения на кладбище прошло уже по меньше мере пять часов, и на небе над пустынной Синой постепенно проглядывали лиловые оттенки близящегося заката. По дороге перед домом, усеянной фрагментами тел и кровавыми ошметками, безучастно слонялись несколько онрё. Не отрывая взгляд от окна, Эрен открыл прихваченную из холодильника бутылку пива. Теперь понятно, почему Микаса под шумок подарила на окончание Жану, Конни и Саше билеты на серф-фестиваль. Защитить их всех она не смогла бы, не вызвав подозрений. Оставался только Армин, но и в его благополучии не приходилось сомневаться. Дозвониться до Арлертов так и не получилось, решил попробовать позже. Уж в одном, по крайней мере, был уверен: как и в прошлой жизни, Микаса продолжала защищать двоих своих лучших друзей, несмотря ни на что. Однако близилась ночь, а Эрен все еще не понимал, что имела в виду Микаса. Вряд ли же предполагалось, что он в одиночку со старым мечом наперевес пойдет кромсать бесконечные толпы онрё, пока они просто не закончатся. Мозгов Армина сейчас действительно не хватало. Воспоминание о друге кольнуло горечью за ребрами. Он никогда не сможет вспомнить об их прошлой жизни. А он сам, Эрен, будет постоянно глядеть на него и вспоминать, вспоминать, вспоминать. Может, оно и к лучшему. Армину ни к чему нести такой груз на себе. Подхватив тарелку с бутербродами, бутылки с водой и пивом, обернулся на по-прежнему послушно зависшего в «ебаном углу» онрё. Черные глаза изучающе глядели на него с бледного мертвенного лица, прикрытого с обеих сторон всклоченными темными волосами. Подумав, бросил в его сторону кусок колбасы. Та с жалким шорохом шлепнулась на пол. — Ну mi scusi, — пожал плечами, — человеческое мясо не держим. Подхватив оставленный у гарнитура меч, уверенно двинулся обратно к двери подвала, на ходу бросив только «вольно» не смевшему двигаться призраку. Судя по короткому чавкающему звуку, «угощение» все же решил заценить. Качнув головой с тенью усмешки, Эрен с трудом запер свободной рукой дверь подвала. Услышав шаги по лестнице, Гриша встрепенулся. Видимо, успел задремать, свернувшись на пледе. Продрав глаза, затравленно уставился на тарелку с бутербродами, воду и пиво. — Ужин, — коротко бросил Эрен и, нырнув рукой в карман куртки, кинул на его колени обезболивающее, бинты и перекись. Неловко кивнув в знак благодарности, Гриша принялся, морщась и шипя, отдирать от плеча присохшую к ране рубашку. Пролитая перекись с шипением пенилась на ране. Прожевывая бутерброд, показавшийся внезапно самым вкусным блюдом в жизни, Эрен косо наблюдал за манипуляциями отца, но так ничего и не сказал, даже когда тот, кое-как замотав рану, поднял на него неуверенный взгляд. Спустя некоторое время, расправившись со своей частью «ужина», Гриша все же решился нарушить молчание. — Что делать будем? — О, — протянул Эрен глухо, водя кончиком пальца по горлышку бутылки, — столько вариантов, даже не знаю, с чего начать. Голову бы хотелось кому-нибудь проломить, но здесь только ты. Гриша тяжело выдохнул и, потерев слипающиеся глаза, сделал пару глотков воды. — Она тебе ничего не объяснила? — Вы с ней в этой жизни, знаешь ли, в принципе не фанаты объяснений, — хмыкнул Эрен и сделал глоток из бутылки. Положение незавидное, как ни погляди. — Сказала, что якобы только я могу это остановить. И намекнула на меч, — он небрежно ткнул клинок ботинком. Тот глухо звякнул, чуть проехав по полу. — Блядский цирк, — прошипел, прикладываясь к бутылке заново. Как полный идиот, рассказывал ей о своих планах жить вместе, вести быт и прочие глупости, трепеща всем существом от одной только мысли, что реализация этого плана так близка, только руку протяни. А Микаса в тот момент уже знала, что через неделю уничтожит их город. Оттого, видимо, и плакала. Так буднично и просто, без всяких окольных «кто я для тебя», решительно и уверенно. Эрен покосился в сторону, ощутив буравящий его взгляд Гриши сбоку. Тот неотрывно оглядывал сына, нервно сжимая в руках край пледа. — Ну что? — Мне нужно кое-что спросить у тебя. Только не бесись, — сразу поправился Гриша, видя раздражение на лице сына. Эрен, помедлив, кивнул. Отцу потребовалось еще минута, чтобы собраться с мыслями. — Ты спал с ней? Эрен округлил глаза, вздернул брови. Подумал, что ослышался. — Что? — Микаса, — терпеливо, смущаясь собственного вопроса, повторил Гриша. — Ты спал с ней? — В голову мне залез, теперь еще и в штаны хочешь? — Да не в штанах дело! — запротестовал мужчина, проведя рукой по лицу. — Просто ответь. Я не собираюсь читать нотации. Это очень важно. Помедлив, Эрен шумно выдохнул. — Спал, — уверенно кивнул он, отпив из бутылки. — Дважды. И мне понравилось. — Это было накануне? — нервно уточнил отец, подавшись вперед. — Тебе, может, позы еще перечислить? — Эрен закатил глаза, ощутив все же пробившуюся неловкость. Гриша не отставал. — Да, накануне. — О боже, — сокрушенно прошептал Гриша, роняя голову в ладони. — Сколько драмы, — раздраженно протянул, — я с ней переспал просто, а не убил. Гриша отнял усталое лицо от ладоней, вгляделся обреченными глазами в Эрена. — Ты действительно не понимаешь? — Да что, блять, не понимаю? — Эти трое — ведьмы. — Я в курсе, — огрызнулся Эрен, делая последний глоток из слишком быстро закончившейся бутылки. С такими закидонами, неплохо было бы влить в себя фуру и сдохнуть. — Чтобы поднять такую кучу мертвых, они наверняка должны были совершить очень сложный обряд. И участвовать должны именно три полноправные ведьмы, это своего рода оскорбление символа троицы, — продолжал Гриша раздражающе запальчивым тоном, и Эрен едва не морщился от того, как бредово все это звучит. — Я не сомневаюсь, что Идзуми и Кэмеко уже давно этим промышляют, но Микаса… — он нервно провел рукой по лбу. — Если все это ее рук дело, то она должна была раскрыть свою силу полностью, — Эрен устало обернулся на него. — Один из самых древних и действенных способов — соитие с дьяволом. А если ведьма еще и девственница… Последствия могут быть катастрофическими. — Клево, — кивнул Эрен, — а я тут причем? Гриша тупо моргнул, глядя на сына. — Разве это не очевидно? Они признали в тебе своего Дьявола, — Эрен чуть было не поперхнулся воздухом и округлил глаза, не понимая, когда отец успел приложиться головой. — Из очевидного пока только то, что у тебя совсем колпак потек. Я не святой, конечно, — приложив руку к груди, произнес Эрен, — но какой нахуй Дьявол? — Самый обычный, — твердо произнес Гриша без намека на шутку. — Тот самый, который уничтожил восемьдесят процентов человечества, — вопреки недоверию словам отца, ощутил, как внутри что-то нехорошо закололо тревогой. — Ты ж не думаешь, что такое пройдет бесследно для тебя, твоей души и людей вокруг? — Это бред, — неуверенно покачал головой, отмахиваясь от замелькавших в памяти образах объятой пламенем земли, кричащих детей и взрослых, бесконечного количества трупов, которые оставил он сам. — Не бред, — Гриша покачал головой. — Именно поэтому эти твари тебя не трогают, ты вроде как… свой, — Эрен округлил глаза, невидяще пялясь перед собой. — Именно поэтому они погибают от этого меча. Он пропитан дьявольской кровью. — Господи, что за пиздец, — глухо промычал Эрен, зарываясь ладонями в волосы. На мгновение подумал, может ли вообще говорить «господи» при учете открывшихся обстоятельств. — А раз ты помог ей раскрыть эту силу, ты единственный и можешь ее остановить, — упавшим голосом заключил Гриша. — Охуеть ты умный, — рассмеялся Эрен и взглянул на отца, ощущая, что начинает подмывать истерика, — и как же мне это сделать? В костер ее кинуть? Отчего-то Гриша медлил, внимательно глядя на сына, и в этом молчаливом взгляде Эрену померещилось что-то нехорошее. Гриша покосился на меч. Эрена захлестнула щемящая внутренности тревога. — Она не просто так рассказала про этот меч, — Эрен напряженно глядел в глаза отца. Тот, наконец, тяжело сглотнул и продолжил осипшим голосом. — Видимо, единственный способ ее остановить — сделать то же, что она сделала с тобой в прошлой жизни. «Наша новая жизнь не сильно отличается от предыдущей. Вспомни. И ты все поймешь», — отозвалось эхом голоса Микасы в голове. Эрен медленно перевел взгляд на меч. С пробившей тело дрожью осознания фантомной болью затянуло шею. Блять. — Знаешь, — округлив глаза от ужаса, взмахнул ладонью, — иди нахуй, теолог гребаный, — едва слыша посторонние звуки за обрушившейся на его слух стеной собственного частого сердцебиения и шумного дыхания, вскочил на ноги и, пошатнувшись, замер у деревянного стеллажа спиной к отцу. Обессиленно оперся локтем о полку. Ладонь неконтролируемо дернулась к левой половине груди, остервенело дергая за ткань рубашки в бессмысленных попытках добраться до зажатого в тиски сердца. — Эрен… — Нет, иди нахуй! — повторил, обернувшись через плечо. — Я не буду ей голову рубить. — Но это единственный… — Мне плевать, ищи другой, — тяжело сглотнув, зажмурился, морщась от ноющей боли в груди, которую никак не мог разодрать пальцами. — Зачем ей было говорить про меч? — потухшим голосом продолжил Гриша. — Он тебе ни к чему, эти твари тебя не трогают. Эрен медленно прикрыл глаза, тупая ноющая боль жаром расплывалась по груди с каждым новым словом. Казалось одновременно, что его сейчас либо стошнит, либо разорвет от этого ощущения в грудной клетке. И лучше бы так и было, потому что лишь одно осознание, что вся эта гребаная история повторяется заново, только на месте Микасы уже он, доводила до сумасшествия, туманя голову тревогой и ужасом. Неужели она действительно ожидала, что он это сделает? Эрен гулко сглотнул, издав тихий неконтролируемый звук напряженным горлом, отчаянно продолжал тереть ребра с левой стороны, не зная, куда себя день от удушливого раскаленного ужаса внутри. — Эрен, послушай, эти твари могут напасть на кого угодно, каждый хоть какую-то боль принес. Весь город ляжет, если не… — Мне плевать, — охрипло выдохнул, утерев взмокший лоб тыльной стороной ладони, — пусть выкосит хоть всех, я не стану ее убивать, и никому не позволю, — не дожидаясь ответа, нетвердо зашагал в сторону лестницы наверх, цепляясь руками за стены и перила, чтобы не упасть на ватных ногах. — Куда ты? — Подышать.

***

What is this that stands before me? Figure in black which points at me Turn around quick, and start to run Find out I'm the chosen one Oh nooo! Big black shape with eyes of fire Telling people their desire Satan's sitting there, he's smiling Watches those flames get higher and higher Oh no, no, please God help me!

— «Black Sabbath» — Black Sabbath.

В прислоненной к уху трубке раздались долгие монотонные гудки. Как и три раза до этого — без ответа. Но отчего-то продолжал сидеть неподвижно, вслушиваясь в пустоту на другом конце провода. Участившееся биение собственного сердца отдавалось гулкой пульсацией в висках. Она бы не навредила Армину. Кому угодно, но не ему; они оба оберегали его еще в той жизни, ввязывались в драки, когда к нему приставали хулиганы. Пусть теперь Микаса мало была похожа на ту девушку, которую он знал когда-то, она не могла ополчиться даже против Армина. А если так произошло, значит… Эрен прикрыл глаза, стискивая зубы. Рука безвольно с тихим стуком уложила трубку обратно на телефон. Значит, что бы с ним ни случилось — это и вина Эрена тоже, раз именно через него Аккерман смогла раскрыть свои силы. Даже смешно было. Столько времени отказывал ей, избегал секса с ней, будто предчувствовал, что дело кончится чем-то катастрофическим. Глупость, конечно. Просто боялся торопиться, чтобы не навредить ненароком, а когда все случилось, едва не одурел от понимания, что они отныне вместе по-настоящему. И все это время Микаса играла в свою собственную игру, даже если по-настоящему хотела его. Все получилось, как в прошлой жизни. Тогда он уже невольно становился причиной пробуждения ее силы. Это гребаное «борись» сделало из обычной напуганной девочки, невинной, дрожащей, хладнокровного смертоносного солдата. Это гребаное «борись» эхом донеслось до нее и в новой жизни, заставило лишиться покоя от жажды мести, не знать смирения и прощения, вернуться, чтобы уничтожить всех, кто причинил боль. Заставило бороться. Значит, все эти смерти и на его руках. Снова. И их будет еще больше, если Микасу не остановить. Глубокий вдох сжал легкие в жалкие комки. Зажмурившись от заново заколовшей в ребрах боли, уткнулся лбом в колени. Под сомкнутыми веками вспыхивали все ее улыбки, взгляды раскосых серых глаз, самых необычных и выразительных в его жизни, далеким эхом звучал ее смех и ласкающий шепот. Неужели и она в прошлой жизни так же сидела, забившись в угол, глотая удушливые слезы, раздавленная необходимостью занести над ним, кого всегда берегла больше всех, свой клинок? Сквозь крепко сжатые губы донесся тихий всхлип. Замотал головой. Нет. Ничего не выйдет, он не поступит с ней так. Он никогда не был хорошим человеком, значит, не обязан поступать правильно. Пусть хоть весь мир утонет в крови, пусть это снова будет на его совести, он не сможет убить ее ни в какой из множества жизней. А если опасность будет угрожать Армину и остальным их друзьям? Даже тогда? Даже если она, подобно ему в прошлом, переключит свой гнев и на невиновных людей? Даже тогда он будет стоять рядом и смотреть? Позволит ей расправиться со всем живым в этом мире, зная, что уже ничто между ними не будет как прежде, что их дороги все равно так и не сойдутся? Надрывно промычал в колени, сжимаясь от выжигающей все внутренности боли. Господи, даже суток не прошло с момента его пробуждения в этом мире «новым» человеком. Не было ни секунды обдумать что-то, каждое мгновение промедления — все новые смерти. Даже обсудить не с кем — решать все в одиночку. В ответ на его беспомощное мычание сбоку донесся протяжный хриплый вой, словно пытающийся скопировать услышанный звук. — Отвали от меня, — хрипло бросил Эрен, едва оторвав лицо от колен, чтобы бросить взгляд на зависшую около него тварь. Перекошенная синюшная морда перестала хищно скалиться, можно было даже назвать выражение ее лица чем-то сродни любопытству. Тварь повторила звук, внимательно глядя на Эрена черными влажными глазами. Видимо, внутри отозвались эмоции, которые он или она испытывали при жизни, а теперь казались чуждыми. — Чего тебе? — хрипло спросил он, чуть смягчившись. Онрё подплыло ближе к углу, в котором он засел. Повторило надрывное мычание и неловко имитировало его жест — подняло призрачную руку, чтобы утереть мокрые щеки. — Плохо мне, — устало выдохнул Эрен, прижав ладони к лицу и тяжело выдохнув, — я не хочу ее убивать. Это же бред какой-то. Прожить столько дерьма, встретиться спустя тысячу лет, чтобы убить. Я просто хочу… быть рядом с ней, — онрё повторило его глухой всхлип. — Знаю, что даже это слишком много после того, что я натворил, но… — договорить так и не смог из-за очередного судорожного вздоха. Под сомкнутыми веками заалела пасть титана, в которой он смиренно ожидал, когда придет Микаса. А затем, впервые за все время Дрожи, раскрыл глаза, чтобы взглянуть на нее в последний раз. Она улыбалась, а в глазах стояли слезы. И все же она нашла в себе силы оборвать этот кошмар для всех оставшихся в живых и для него в том числе. Он не сможет. Пусть хоть сотню раз принесется отрубить ему голову сама, он не сделает того же для нее. Должен быть другой способ. Онрё глухо и шумно задышало, копируя его участившееся дыхание — предвестник начинающейся панической атаки. Стискивая зубы, стучал себя по груди, пытаясь оставаться в адекватном состоянии, но кровь только сильнее стучала в висках учащенным пульсом, все меньше становилось воздуха в сжавшихся лёгких, все сильнее душили слезы. Разрезавшая тишину гостиной трель телефона заставила вздрогнуть. Едва не навернувшись по пути, Эрен сорвал дрожащими руками трубку телефона. — Эрен? — Армин! — гаркнул так громко, что онрё, сосредоточенно имитировавший звуки его голоса, взвился в угол, забиваясь поглубже и скалясь. В груди учащенно забило от звука родного голоса, прерываемого слабыми помехами. — Господи, слава богу, я вам весь день дозвониться не могу. — Я не дома, — выдохнул Армин далеким эхом. — Дед, дурак, с утра на рыбалку поехал, а как эта пиздорезка началась, я сразу за ним рванул. Ты прикинь, — голос вдруг зазвучал возбужденно радостно, совсем не соответствуя ситуации, — я благодаря этому зомби апокалипсису впервые на тачке проехался. Сам! Никто не останавливал, не запрещал… — Вы в порядке? Никто не ранен? — забеспокоился Эрен, крепче прижимая трубку, словно мог таким образом оказаться ближе к другу. Господи, он же слышал его впервые со своего «пробуждения». — Не-а, — отмахнулся Армин. — Деду только кисть прихватили немного, а меня эти твари вообще не замечают будто. Эрен судорожно вдохнул. Она все-таки защитила их обоих. Значит, не совсем с ума сошла. — Слушай, мы сейчас за городом, я тебе из таксофона звоню. Мы еле вырвались, этих тварей там… — голос Армина перекрыл резкий звук выстрела. — Армин! — сердце ухнуло в пол. — Подожди. Дед! — Эрен дернулся, отодвигаясь от телефона, когда Армин заорал родственнику. — Хорош! Уток пострелять решил, — пояснил Арлерт, вернувшись к разговору. — Так вот, надо валить из города. Я могу заехать за вами и… — Нет, — прикрыв глаза, выдохнул Эрен. — Чего? — Я не могу уехать. — Почему? — после паузы недоверчиво спросил Армин. На фоне снова раздался короткий выстрел и довольный голос деда. Эрен глубоко вдохнул, прикрывая глаза, совсем не готовый делиться с Армином тонкостями происходящего, в которых сам едва разбирался. Но без его мозгов придется совсем туго. — Это Микаса. Она все это устроила. На другом конце провода не доносилось ни звука. Армин наверняка пытался осознать услышанный бред. — Не понял, — наконец, выдохнул он. — Вы не виделись с ней наедине в последнее время? — Армин снова молчал. — Ну… Если только неделю назад, — неуверенно протянул он. — Она вдруг пришла, торт принесла, чай попили. Типа в благодарность за помощь с экзаменами, хотя я не то чтобы помогал… — Ничего необычного не заметил? — напряженно проговорил Эрен. — Ну… — мог легко представить Армина, задумчиво потирающего шею и поднимающего глаза к небу, как в прошлой жизни, когда размышлял о чем-то. — Только какой-то листок с иероглифами под кроватью нашел. Подумал, у нее выпало. Так что ты имел в виду под «это Микаса»? — Приезжай ко мне. Расскажу. Ждать приезда Армина пришлось около часа, нервно меряя гостиную шагами вместе с увязавшимся онрё. На Сину постепенно опускались сумерки, окрашивая небо всполохами розового и рыжего на горизонте, оттеняя лиловый купол с первыми едва различимыми звездами. Мечущиеся по улице фигуры онрё казались тенями, живо вьющимися в поисках добычи, попавшейся в их лапы. Собравшись толпой, они атаковали машину зазевавшегося горожанина, решившего прошмыгнуть на закате. Эрен, холодея, наблюдал за тем, как мужчина на водительском сидении постепенно перестает истошно кричать и начинает хрипеть, рвано дергаясь от жадно жрущих его пастей призраков со всех сторон. Даже засидевшаяся в его доме тварь отлучилась подкрепиться, но затем, однако, вернулась обратно в гостиную. Йегер нервно барабанил пальцами, не уверенный, что стоило звать Армина. Они едва смогли покинуть самый эпицентр и теперь из-за него им ехать обратно. Оставалось только молиться, чтобы по дороге ничего не приключилось. Эрен успел задремать, сидя на краю дивана и упершись лбом в поднятые к лицу кулаки, когда внезапный визг шин донесся снаружи, а затем мужские голоса, сдобренные крепкими ругательствами. Встрепенувшись с ошалелым «Армин» в голове, схватил меч и понесся на улицу, где уже выбравшийся из покоцанного красного понтиака дед Армина материл устремившихся к нему онрё и отстреливался с помощью охотничьего ружья. — Эрен! — Армин хлопнул дверью машины, выскочив наружу с бейсбольной битой наперевес. — В дом! — махнув рукой в сторону двери, обрушил вытащенный клинок на шею, подлетевшего к деду онрё. Арлерт схватил его за локоть и потащил за дверь, но, едва сунувшись внутрь, заверещал, дергаясь обратно. — Бля! У вас тут!.. — Спокойно! — рявкнул Эрен, стоило только «домашнему онрё» дернуться из прихожей в сторону новоприбывших, прижавшихся спинами к входной двери. Зашипев на ткнувшийся в оскаленную пасть клинок, тварь злобно окинула его взглядом черных глаз, но покорно отплыла в сторону. — Это что за хуйня? — дрожащим голосом пролепетал Армин, загораживая деда, пока онрё медленно уплывал в гостиную, повинуясь направленному в его сторону мечу. — Что за меч? Почему ты его не угондошил? — в шаге от истерики зашипел Арлерт, вцепившись в локоть Эрена. — Потом, в подвал, — коротко ответил Йегер, подталкивая Арлертов к двери. Лязгнули петли, закрывая затхлый сырой подвал от внешнего мира. Дед Армина, кряхтя и стуча прикладом ружья, спустился по ступеням, где уже встрепенулся заново проснувшийся Гриша. Увидев ранения старика, тут же принялся причитать и обрабатывать свежие раны. Эрен шумно выдохнул, восстановив, наконец, дыхание, и перевел взгляд на замершего напротив Армина. Тот, пронаблюдав за картиной на дне подвала, обернулся на друга. В носу противно защипало. Эрен небрежно откинул меч в сторону со звонким лязгом и рывком притянул друга к себе, мигом заключая в крепкие объятья. Казалось, будто так с прошлой жизни его и не видел. Армин что-то тихо проурчал, ткнувшись носом в его плечо и так же крепко обняв за пояс. — Ошалеть, че происходит, — выдохнул Армин. Эрен только тихо всхлипнул и сжал руки вокруг его плеч крепче, прижимая ближе. — Ты чего там? — Ничего, — качнул головой, отстраняясь и незаметно вытирая глаза. Армин недоверчиво глянул на него. — Идем, надо все объяснить тебе, — бросив взгляд на оставшихся на дне подвала мужчин, подхватил меч и снова толкнул дверь наружу. Усадить Армина на кровать в своей комнате и убедить слушать без лишних эмоций, просто веря на слово всему бреду, который услышит, было сложнее всего. Арлерт перебивал по началу, чтобы уточнить, когда Эрен, оттягивая самое жуткое на потом, рассказывал про насилие над матерью Микасы и молчание отца, о смерти своей матери и о том, что Армин всю дорогу был прав, а он, идиот, не слушал. Когда, глубоко вдохнув, сбивчиво начал объяснять, что Микаса ведьма, которая раскрыла силу, переспав с ним, Дьяволом, Арлерт совсем потерялся, собрав глаза в кучу. Переспрашивать и уточнять перестал, когда Эрен, будто отматывая все назад, рассказал, внутренне дурея от своих же слов, что они все встречались в прошлой жизни, участвовали в Гуле, который он сам и устроил. Армин сидел раскрыв рот, лицо не выражало ничего, кроме шока. Эрен и сам не понимал, как в этот пиздец можно было поверить, да даже додуматься до такого, не говоря уже о том, чтобы прожить, но никакого другого варианта не оставалось — пришлось рассказать все от и до. Армин нашел в себе силы захлопнуть с тихим стуком зубов рот, когда Эрен, глубоко вдохнув после сорокаминутной лекции о последних событиях, раскрыл окно, чтобы всласть накуриться. Руки ходили ходуном, пока поджигал сигарету в зубах. — Я ебал, — просипел Армин с круглыми огромными глазами. Эрен только нервно усмехнулся. — Что скажешь? — охрипло спросил Йегер, выдыхая дым в форточку. У стены дома клубились голодные онрё, но осмеливались только бросать недовольные взгляды на него. — Что я ебал, — тупо повторил Армин и моргнул остекленевшими глазами. — Первая часть рассказа похожа на антирекламу половых отношений. Переспали, и началось восстание мертвецов, — Эрен нервно хмыкнул, барабаня пальцами свободной руки по подоконнику. Солнце уже село, окрасив горизонт последними яркими прожилками пурпурного цвета. — А вторая… — Арлерт тяжело выдохнул, прижав ладони к лицу и вдруг шлепнул себя по щекам, словно в попытке прийти в чувства. — Не веришь? Армин отнял усталое помятое лицо от ладоней и долго глядел на друга, застывшего у окна. Эрен только тогда обратил внимание, что вечно идеально выглаженная голубая рубашка друга порвана и испачкана в нескольких местах, а на коже расцвели мелкие царапины от лесных кустов, по которым искал деда. Небольшая проблема. Особенно по сравнению с тем, что однажды он видел Армина сгоревшим заживо. Тело неконтролируемо передёрнуло от дурных воспоминаний. — Мне… — Армин сглотнул и снова нажал ладонями на лицо, тихо промычав в них. — Мне больше всего сложно поверить, что я… что мы… Мы не могли убить тебя. Это… Господи, я не мог это одобрить. Эрен прикрыл глаза, тяжело вздыхая. Под ребрами разлилось знакомым чувством горечи. — Я не оставил вам выбора. — Да не может быть, что единственным вариантом… — Может, — отрезал он, стиснув зубы. — Не надо корить себя за это. Был бой, и если бы меня не убили, от человечества осталось бы и того меньше. Армин шумно выдохнул, уронив голову. Скрипнула постель, когда он поднялся на ноги и вяло проплелся к подоконнику, чтобы присесть спиной к окну. Лазурные глаза, потемневшие то ли от ужаса, то ли от недостатка освещения, все еще созерцали невидящим взглядом пол. — Ты все-таки веришь? — уточнил Эрен, затянувшись. — Не знаю… Полагаю, в данный момент у меня нет варианта не верить, как у тебя нет причины врать. А вот все это осознать сложнее, — он снова тяжело вздохнул, сгорбившись. Эрен мгновенно пожалел, что уложил весь этот груз на друга. Ну хотя бы обошелся без подробностей о том, что делал Армин в качестве колоссального титана. Арлерт вдруг вскинул взгляд выше, словно что-то вспомнив. На лице отразилась горечь. — Значит… все те кости и нашивки подразделений — это наши павшие товарищи? Мы были там, когда они погибали? — Скорее всего, — уклончиво ответил Эрен, стряхивая пепел в окно. Он вспомнил слишком много о боях и потерях, которые им пришлось вынести в прошлом, но едва ли было время осознать все самостоятельно. Скорее всего, когда все закончится, он просто отстрелит себе голову от переизбытка жутких образов из собственной памяти. Армин взъерошил волосы, растерев докрасна кожу лица. Ему бы поспать. Лазурные глаза снова воззрились на него, повлажнев. Эрен стиснул зубы, стараясь держать лишние эмоции при себе. Армин даже не прожил заново все то, что только что услышал, но одних слов о том, что он позволил убить лучшего друга было достаточно, чтобы привести его в ужас. — Значит, мы втроем встречались в прошлой жизни и были друзьями, — дрожащим голосом заключил он, и Эрен испугался, слыша сдавленный голос, что Армин расплачется, и тогда он сам уже не сможет сдерживаться. Коротко кивнул. — Что ж… Это объясняет, почему я в вашей компании всегда чувствовал себя как-то… тоскливо, что ли. Сложно объяснить. Будто по кому-то очень скучаешь и, наконец, видишь его перед собой. Эрен прикрыл на мгновение глаза, пряча судорожный вдох за очередной затяжкой. В груди неповоротливо ворочалась горечь, терзая и без того обливающееся кровью нутро. — Я не понимаю, — вздохнув Армин, повесив голову. — Как мы могли… Чтобы Микаса тебя… Боже. Как я мог позволить? — Армин, — устало вздохнул Эрен, но не успел сказать и слова, как Арлерт порывисто обхватил его пояс и ткнулся мокрым лицом в грудь. Едва мог вдохнуть от того, до чего сильно он стискивал его в объятьях. Смог только, тяжело сглотнув, ткнуться носом в светлую взъерошенную макушку и замереть. Возможно, им действительно потребуется больше времени осознать все это. И все же Армин поверил сразу, без сомнений и вопросов. И тут же начал всхлипывать. Шмыгнув носом, Эрен выкинул сигарету в окно и, прижав ладони к мокрым от слез щекам Армина, поднял его лицо на себя, чуть запрокинув голову. — Послушай, — сдавленно выдохнул он, — нам сейчас нельзя раскисать. Мне очень нужны твои рациональные мозги, потому что мы снова в полном дерьме. — Так похоже на эту историю про Гул, — прошептал Армин, глядя во все мокрые глаза на него. — Только теперь… — Да, теперь останавливать Микасу. Мы потом обязательно обсудим все это, но сейчас мне нужно, чтобы ты собрался, потому что… — он глубоко вдохнул, пытаясь усмирить дрожь в руках, лежащих на щеках друга. Машинально стер слезы большими пальцами. — Потому что единственный вариант, который пока есть — сделать то же, что сделала со мной она в прошлой жизни. Она сама указала мне на меч, — Армин непонимающе сдвинул брови и в следующее мгновение побледнел. — Но я не могу так поступить. Армин, дыши, — добавил Эрен, заметив, что друг таращится на него и начинает дрожать. Армин нервно кивнул и глубоко вдохнул, прикрыв глаза. С трудом спрыгнул с подоконника. — Пять минут, — хрипло выдохнул он, — мне в ванную, умыться, — не дожидаясь ответа, ушел в указанном направлении, гулко хлопнув дверью. Заявленные пять минут ожидания показались самыми долгими в жизни Эрена, но, к чести Армина, когда он вернулся обратно в комнату, хоть и выглядел заплаканным, разрумянившимся и помятым, был вполне собран и относительно спокоен. Йегер невольно вспомнил, что в прошлой жизни Арлерт успел стать командующим, а у него даже не было шанса поздравить лучшего друга. — Так, — начал Армин, уставив руки в бедра, — что именно она тебе сказала? Террористы обычно предъявляют условия. — Что все это будет продолжаться, пока каждый в Сине не заплатит за то, что сделал с невинными жертвами и с ее семьей, — воспроизвел Эрен, с надеждой глядя на Армина. Тот выгнул брови и начал мерять его комнату шагами. — Ну… Учитывая вашу общую любовь к излишнему драматизму, тут надо делить на два, — Эрен хотел было уточнить, о какой общей любви идет речь, но Армин продолжил мысль. — Она бы не начала все это просто так, если бы сильно не задели самого близкого. Думаю, основная цель — тот мудак, который изнасиловал ее мать, остальные — до кучи. — Но почему она не убила его сразу? — нахмурился Эрен. — Слишком много работы для одного него. — Не думаю, что убить его должна именно она, — покачал головой Армин, остановившись. — Если к Идзуми что-то прицепилось в лесу, то, значит, и освободиться она может только утолив жажду мести этой демонической падлы. Иными словами, убить его должна именно Идзуми. Эрен замер. В памяти мгновенно всплыл образ заплаканного, осунувшегося лица, в котором словно смешались воедино боль, горечь и отчаянная мольба о помощи, которую он так и не смог разгадать без помощи Армина. Идзуми была в положении, схожим с его: вокруг происходили события, невольным заложником которых она сама стала, явно не желая всех этих смертей и ужасов, но которые без ее участия не смогли бы воплотиться в жизнь. Вероятно, изначально Микаса действительно хотела помочь матери освободиться от засевшей в ней черной дыры, но затем, зверея с каждой новой жертвой в Западном лесу, уверилась, что прощения не заслуживает ни один, а значит, и мстить она будет всем. Даже если это разрушало ее саму изнутри и измучило до смерти ее собственную мать, она уже не могла остановиться, продолжала бороться дальше за их общее освобождение от этого кошмара. — Она вряд ли сможет, — выдохнул Эрен, все еще видя в мыслях обессиленную и обезумевшую женщину, которая таяла на глазах. — Поэтому, думаю, Микаса и делает все это, — отозвался Армин, сев на край кровати. — Она пытается подтолкнуть ее. Пытается оттенить убийство всего одного человека, чтобы на фоне всего, что натворила она сама, это казалось мелочью, которую ее мать может сделать. — Армин… — пораженно выдохнул Эрен. — Какой же ты умный. Арлерт грустно хмыкнул, потерев шею. — Едва ли это поможет, — он вскинул серьезный взгляд на друга. — Прости, Эрен, я не знаю, что тебе делать с Микасой, но, наверное, могу сказать, где они. Идем, — Йегер непонимающе поднялся следом за другом, — хочу поговорить с твоим отцом. Эрен покорно зашагал следом за Армином, растерявшим всякую нервозность и волнение, двигавшимся быстро и уверенно на первый этаж и даже не обратившим внимание на замершего у лестницы онрё. — Господин Йегер! — позвал Армин, едва дверь подвала за ними захлопнулась. Гриша, о чем-то тихо беседовавший с прикладывающимся к фляге господином Арлертом, вздрогнул и перевел взгляд на него. — Тот мудак, который изнасиловал Идзуми Аккерман, все еще работает у вас? Гриша исподлобья покосился на замершего рядом с другом Эрена. — Отвечай, — коротко рыкнул он, сжимая ладони в кулаки. — Да, — прикрыв глаза, выдохнул. — Мы думаем, что он — основная цель происходящего, — пояснил Армин и, не глядя, выдернул флягу у запротестовавшего было деда. — Найдем его — найдем и девчонок. Эрен покосился на Арлерта, который словно не видел ничего чудовищного и жуткого в так называемых «девчонках». Гриша невесело хмыкнул. — Я не знаю, где он живет. — Это и не нужно, — покачал головой Армин. — Раз это своего рода ритуал, то они вернутся на то самое место, где все произошло три года назад. Нам нужно в вашу клинику, и чем быстрее, тем лучше. Йегер снова внутренне восхитился мозгами лучшего друга. Все оказалось так просто. Если бы он всерьез занялся расследованием убийств вместо Эрена, наверняка докопался бы до сути гораздо быстрее. — А дальше? — скрипнул дед Армина, кряхтя. — Найдете их и шо? Разговоры разговаривать или… — кивнул на меч, который Эрен упирал в пол. По телу снова пробежала ледяная дрожь от одной мысли. Армин коротко глянул на Йегера. — Не знаю, мы… — неуверенно начал Армин, потирая шею. — Попытаемся поговорить, наверное. Убедим, что ублюдок получит свое. Теперь, когда все раскрылось, — он поглядел на Эрена, словно ища подтверждения своей мысли, — мы можем убедить полицию открыть дело заново и засадить его надолго. Вы же будете свидетельствовать в случае чего? — обратился уже к Грише. Тот удивленно моргнул. — Будет, — с нажимом ответил за него Эрен. Дед Армина снова крякнул, с трудом поднявшись на ноги. — Дипломат, етить твою мать, — покачал головой, посмеиваясь и направляясь к лестнице наверх. — С ведьмами договариваться. Ну собирайтесь, шо расселись? Армин переглянулся с Эреном и кивнул. Стараясь не думать о том, что всего сорок минут поездки теперь отделяют их от необходимости вести переговоры с Микасой, которая может очень запросто не послушать, Эрен влез в куртку и, проверив на предмет повреждений меч в ножнах в руке, хотел было уже идти к лестнице, по которой поднимались Арлерты, как ухватившая за запястье ладонь удержала его. Резко выдернул, обернувшись на стоящего за спиной отца. — Эрен, — негромко начал Гриша, — а если не выйдет договориться? — Выйдет. — Ты сам в это веришь? — грустно произнес Гриша, потупив взгляд. — Тебя смогли отговорить в той жизни? Эрен попытался не подать вида, но тело ощутимо прошиб холодный пот. План Армина действительно звучал очень хорошо только на словах. Внутри то и дело точил назойливый червь сомнений в его успехе. Не хотел признаваться даже самому себе, но едва верил, что Микаса вдруг, услышав заверения в последующем наказании для ублюдка, одумается и отступит. Она никогда не была из отчаянных, которые действуют с горячей головой, на эмоциях, необдуманно сметая все на пути. Если уж она решилась на что-то подобное, то наверняка взвесилась все «за» и «против» и уже не отступит, пока не добьется своего. А единственным приемлемым для нее вариантом была смерть того мудака. Она действовала методично, вынашивала план как минимум два года и наверняка опиралась на прошлый неудачный опыт, когда все заверения в помощи оказались не более, чем ложью. — Она не такая, как я, — отрезал Эрен, стараясь звучать уверенно. Гриша поднял на него испытующий взгляд. Подошел вдруг ближе, ухватившись за край куртки, чтобы удержать на месте. — Мы все сильно рискуем, — тихо проговорил он почти ему на ухо. Эрен стиснул зубы, невидяще глядя в темный угол подвала. — Этих тварей там толпы, а деда Армина и меня ничто не защищает. Не факт, что сам Армин настолько неприкосновенен, если даже тебя по ошибке укусили, — Эрен машинально убрал за спину прокушенную онрё ладонь. — Если Микаса не согласится, времени на раздумья не останется. Ты должен быть готов принять решение на месте, иначе может быть слишком поздно. Сглотнув пробивший тело озноб, дернулся в сторону, вырываясь из руки отца. — Увещеватель хренов, у меня научился? — тихо процедил ему в лицо. На уставшем лице Гриши отразилась горечь. — Я разберусь, что мне делать, — не дожидаясь ответной реплики отца, развернулся и быстро зашагал по лестнице, на последней ступени которой уже ждали Арлерты. Скрипнув створками двери, изо всех сил старался прогнать навязчивые сомнения из головы. — Ласточка моя! — пораженно выдохнул Армин, когда все четверо покинули дом. И без того видавшая виды машина Арлерта была изрешечена вмятинами и царапинами, словно сборище голодных онрё в их отсутствие вознамерилось проломить корпус автомобиля, соблазняясь человеческим запахом внутри. — Вот падлы! — выругался Армин, сокрушенно оглядывая разбитое стекло со стороны пассажирского сидения, даже не замечая стремительно несущихся тварей. — Причитания на потом! — проскрипел дед, на ходу заряжая ружье новыми патронами. — Отведай-ка, морда! — прицелившись, мгновенно выстрелил. Визжащее лицо самого быстрого онрё с оглушительным грохотом разлетелось кровавыми брызгами и ошметками плоти лишь для того, чтобы затем собраться воедино снова. — Армин, живее! — рявкнул Эрен, закинув отца за локоть на заднее сидение к господину Арлерту, отстреливающему конечности онрё со скрипучим хохотом. — Вот это я понимаю — охота! — Армин, трогай! — Да пытаюсь я! — звеня ключами, крикнул Армин, тщетно пытаясь завести тарахтящий двигатель. — Блять! Что за тупое клише из фильмов ужасов, — взвыл он и от души пнул коленом приборную панель. — Быстрее! — рубанув по шее подлетевшего на опасное расстояние к машине онрё, снова рявкнул Эрен, пытаясь уследить за передвижениями все прибывающих с разных сторон призраков под оглушительные выстрелы господина Арлерта. Хорошо бы ему самому подслеповатый снайпер не отстрелил конечность, без регенерации придется туго. — Не ори на меня! — в тон ему рявкнул Армин, безуспешно проворачивая ключи. — Я был старше по званию! Вылетевший из дома онрё принялся копировать движения Эрена, издавая отдаленно похожие на боевой клич звуки. Недолго думая, Йегер откинул озверевших от жажды тварей в его сторону и с готовностью разбил обоих пополам под словно удивленным взглядом черных глаз. Разогнувшись, смог выдавить только поражённое «блять» — в полутьме улицы со всех углов начались стремительно собираться потревоженные онрё. Сдув волосы со взмокшего лба, покрепче перехватил меч, готовясь отбиваться дальше. Сила титана бы сейчас совсем не помешала. За спиной вдруг раздался треск и рев проснувшегося мотора, перекрывающий восторженный клич Армина. — Заработала Кристина! — завыл Армин. — Охраняй дом! — бросил Эрен «домашнему онрё», с интересом наблюдавшему за разворачивающимся действом. Не дожидаясь дальнейших восторгов друга, он запрыгнул на пассажирское сидение, на ходу срубив голову увязавшемуся призраку. Черная кровь хлынула на его грудь и сидения машины, заботливо убранные в новые чехлы. — Ну ебаный твой… — Жми! — крикнул Эрен, всадив руку с клинком в показавшуюся напротив пробитого окна пасть почти по локоть. По дребезжащему салону раздалось утробное рычание и визги музыкантов из заработавшей магнитолы. — О, моя любимая! — лихо дернув ремень, крикнул Армин и с готовностью вдавил газ в пол. — Держитесь! — машину резко тряхнуло назад, когда Арлерт на полной скорости начал сдавать назад, залихватски крутя руль одной ладонью. Эрен чуть не пробил лбом стекло, едва успев среагировать на резкий маневр подвывающего надрывающимся Deep Purple Армина. Стая онрё, едва успевшая забраться на капот, слетела обратно на землю от резкого движения. Вдруг Арлерт резко остановился и, бешено сверкнув глазами, жадно вцепился в руль двумя руками. Лицо прорезала маниакальная улыбка. — Я вам сейчас покажу, почему меня командующим назначили, — многообещающе прошептал он, рыча двигателем. Эрен, обалдев, во все глаза глядел на друг, ощущая, как у самого по лицу расплывается ошалелая улыбка. — Давай, родная, нас теперь никто не остановит, — издав оглушительный боевой клич, Армин со всей дури вдавил педаль в пол. Свистя шинами по дороге и кряхтя завалившимся на пол дедом, машина с разгона влетела в толпу онрё, раскидывая их в стороны. — Так работает разведкорпус, косорылые бляди! Nobody gonna take my car, I`m gonna race it to the ground, nobody gonna beat my car! — перемежая крик с вторящим голосу Иэна Гиллана срывающимся пением, Армин уверенно выкручивал руль, сбивая в сторону летящих на лобовое стекло онрё. — Ух бля, видела бы меня сейчас Энни! — Теперь понял, почему тебе не разрешали водить, маньяк гребаный! — расхохотался Эрен, вцепившись свободной ладонью в ручку двери. Армин запрокинул голову, оглашая салон заливистым смехом, и снова выкрутил руль в сторону под слившиеся воедино крики и проклятья с задних сидений. — Ooh it`s a killing machine it`s got everything! Like a driwing power big fat tires everything! — Кто тебе права выдал?! — взвизгнул Гриша, едва удержав чуть ли не летающего по салону деда. — Господь-бог! — захохотал Армин. — Давай правее, — Арлерт мгновенно выполнил просьбу друга. Выбив локтем оставшиеся зубцы стекла, Эрен высунулся наружу почти по плечи и, крепко держа рукоять меча, одну за другой срезал попадающиеся по пути оскаленные пасти тварей. — Эрен! — отплевываясь от долетевших до рта капель крови, крикнул Гриша. — Блять, я тебя обожаю! — заорал Армин. Смеясь, Эрен обернулся на друга, ходящего ходуном в попытках пританцовывать под ритм песни. Несмотря на гуляющий по крови безумный адреналин, ощутил слабый укол знакомой теплой тоски в районе ребер при взгляде на разрумянившееся лицо Армина, сверкающего улыбкой и бешеными глазами. — Yeah it`s a wild hurricane! Alright, hold tight, I`m a highway star! — с оглушительным визгом шин, машина под лихим управлением сорвавшегося с цепи Арлерта продолжала рассекаться пустынные улицы ночной Сины, все стремительнее приближаясь к пункту назначения.

***

Hey you, out there in the cold Getting lonely, getting old Can you feel me? Hey you, standing in the aisles With itchy feet and fading smiles Can you feel me? Hey you, don't help them to bury the light! Don't give in without a fight. Hey you, out there on your own Sitting naked by the phone Would you touch me? Hey you, with you ear against the wall Waiting for someone to call out Would you touch me? Hey you, would you help me to carry the stone? Open your heart, I'm coming home.

— «Hey you» — Pink Floyd.

— Будь благословенна, мать сыра земля, — дед Армина, нетвердо вывалившись из салона заглохшего автомобиля, с готовностью припал губами к пыльному асфальту, ежесекундно отплевываясь, но не отрываясь от своего занятия. Гриша, пребывая в не меньшем ужасе, пытался отдышаться, прислонясь к боку машины, наплевав даже на укрывшие ее следы крови онрё и грязь. — Там этих тварей наверняка тьма, так легко не пропустят, — все еще перевозбужденный после первой самостоятельной поездки Армин хлопнул дверью машины, выбравшись наружу следом за Эреном, и сразу обошел ее, становясь напротив друга. — План такой: ты впереди, я замыкаю. Деда и твоего отца в середину, чтобы прикрыть их, — Эрен кивнул, сосредоточено обдумывая план Армина. Тот решительно взялся за ствол брошенного дедом ружья. — Я буду отстреливаться, ты махай палкой. Эрен замер на мгновение, скептически выгнув бровь. — Ты разве умеешь стрелять? Армин моргнул, переведя взгляд на тускло блестящее ружье в ладони, словно впервые видел. — Нет. Но ты научишь, — уверенно кивнул он и, не дожидаясь реакции, потащил друга за локоть к краю темной парковки у клиники. В пустынной полутьме, нарушаемой лишь светом пары фонарных лучей, были едва различимы очертания брошенных машин. Ухватившись за ружье как попало, Армин ожидающе поглядел на друга. Эрен неуверенно окинул его взглядом и раздвинул его ноги ботинком, повернув корпус чуть боком. Чуть сместил опасно размещенный приклад к плечу. — С отдачей аккуратно. — прокряхтел дед, — в зубы даст. Армин закивал и, неуверенно глянув на отошедшего на пару шагов друга, попытался прицелиться, направляя ствол в сторону темной парковки. За оглушительным выстрелом последовала назойливая сигнализация машины, которой Армин пробил фару. — Попал, — удивлённо выдохнул Эрен. — Я вообще в фонарь стрелял, — нервно улыбнулся Армин. — Сойдет для первого раза, — кивнул Эрен, надеясь, что хотя бы физически память пятнадцатого командующего в друге все еще жива. Никто не торопился начинать воплощение безумного плана в жизнь. Косо поглядывая на масштабное пятиэтажное здание клиники, Эрен нервно подвязывал волосы в узел, чтобы невольно потянуть время, и с трудом узнавал с мрачном, едва различимом бетонном прямоугольнике с потухшей вывеской больницу, в которую с матерью, бывало, ходили на выступления отца с докладами. Гриша тогда перезнакомил всех врачей со своим одиннадцатилетним сыном, и каждый прочил ему большое будущее в медицине с такими генами от отца. Теперь здание лишь тускло щерилось едва заметными рядами окон с мигающим рассеянным светом. Под кожей заново зашевелилась забытая на короткий миг тревожная дрожь и холод. Когда со стороны здания вдруг донеслось эхо нестройных заунывных криков и нечеловеческих завываний, вынудивших всех четверых глянуть на «коробок» больницы, вовсе растерял всякую уверенность в происходящем. Еще и отец не забывал одарить многозначительным тяжелым взглядом так, что пришлось отвернуться. Протирая меч от запекшейся черной крови, Эрен изо всех сил пытался убедить себя, что должен доверять Армину и его видению ситуации. Он уже доверился ему однажды, пусть все закончилось не самым приятным образом. Хотя и в тот раз Арлерт предпочитал мирно чесать языками, а не действовать решительно, пока не был вынужден переменить тактику. — Эй, — вздрогнул, когда на плечо легла ладонь. Армин глядел на него посерьезневшими обеспокоенными глазами. — Готов? Шумно вздохнув, Эрен хлопнул его по плечу в ответ, кивнув. Перед смертью не надышишься. Четко следуя плану Армина, двигались одной шеренгой. Эрен, тихо ступая почти боком с занесенным мечом в дрожащим ладонях, первым шагнул за распахнутые двери клиники и замер, ощутив скрип битого стекла под подошвой ботинка. Дыхание участилось. Первый этаж клиники, почти полностью лишенный освещения, встретил гнетущей тишиной с далекими отзвуками истошного воя. Тяжелая пульсация крови в собственных висках и отяжелевшее от волнения дыхание заглушало даже призрачные стоны, то и дело раздававшиеся над головой. Перехватив рукоять меча покрепче, обернулся на замыкающего их колонну Армина. Тот, сам подрагивая от страха, все же кивнул, ободряюще улыбнувшись. Слабая улыбка друга придала толику уверенности. В зловещей тишине их медленные шаги на полусогнутых казались слишком громкими и заметными, но ни одна тварь так и не вылетела навстречу вплоть до самой лестницы. Затянуло тошнотворно густым запахом крови. Эрен сглотнул, окидывая взглядом расползшиеся на белых ступенях темные пятна и изуродованные фигуры того, что еще недавно было людьми. Гриша, неотступно следующий за сыном, придерживаясь рукой за край его куртки, изо всех старался не глядеть на то и дело проглядывающие под мигающим светом ламп лица бывших сотрудников клиники. Преодолев второй лестничный пролет, замерли. Эрен, дрогнув от ужаса, крепче перехватил рукоять меча. В конце тускло освещенного коридора собравшаяся куча бесплотных тварей с омерзительным чавканьем поедала явно свежие трупы пытавшихся сбежать людей. Едва различимо за утробным рычанием, звуками ломающихся костей и влажным хлюпаньем раздавались последние предсмертные стоны не успевшего умереть врача. Эрен покосился на тихо всхлипнувшего отца за спиной и строго покачал головой в ответ на его отчаянный взгляд. Накрыв дрожащие губы ладонями, Гриша кивнул, жмурясь и пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания. В коридоре четвертого этажа его собственные ноги словно парализовало. Снова пришлось остановиться, чтобы перевести дух, когда Гриша указал дрожащей рукой на темнеющие впереди двери кабинета. Эрен до боли прикусил щеку изнутри, прикрыв глаза. Дыхательные упражнения не помогали собраться и побороть подступающую знакомой липкой дрожью паническую атаку. Показалось, что вокруг становилось все меньше света, воздух сгущался, не позволяя насытиться поверхностными вдохами, под кожей разлилась напряженная слабость — словно все тело молча отказывалось делать хоть шаг ближе к нужному кабинету. — Эрен, — донеслось из-за спины едва различимым шепотом. Армин снова ободряюще кивнул. Должен был верить, но все доводы собственного сознания рассыпались, стоило толкнуть вперед тяжелые двери кабинета. Десятки пар черных глаз хищно уставились на новоприбывших, замерших на пороге. Бестелесные призраки взвились, отчаянно шипя, готовые ринуться в сторону свежего мяса в любую секунду, но были остановлены властным движением морщинистой руки, скользнувшей из выреза окровавленного кимоно. — Вы как раз вовремя, — не своим голосом проскрипела Кэмеко, и Эрен едва узнал ее. Старуха, еще более худощавая, чем обычно, с заострившимися чертами лица, испещрённого черными и красными линиями, глядела черными сощуренными глазами, словно гипнотизируя взглядом и неестественно изломанными руками. — Ну же, Идзуми, не заставляй людей ждать. — Я не могу… Эрен замер. От некогда живой и уверенной в себе яркой женщины не осталось и следа. Бледные ввалившиеся щеки укрыты кровавой росой, черные волосы свалялись в беспорядочные колтуны, глаза, тусклые, бесцветные, воспалены до отчетливой красноты, закутанное в красное кимоно истощенное тело крупно дрожало, как и беспомощно вытянутая вперед рука, слабая и безвольная. Вытянута туда, где оплетенный призрачными плетями будто из клубов черного дыма, в самом воздухе висел тот, кто сломал ее жизнь. И держала его эфемерными плетями вовсе не она. Тонкая белая рука, испещренная линиями вздувшихся вен, изрезанная черными и красными ломаными, причудливо изогнутые напряженные пальцы, словно кривые ветки дерева, — первое, что увидел Эрен, поглядев в сторону замершей спиной к ним Микасы. Ее тело вовсе не дрожало, укрытое тонким черным шелком, напротив — излучало силу, уверенное, напряженное, натянутое как струна. Точеные профиль показался на фоне полутьмы, когда она коротко обернулась к двери и только сильнее сжала призрачные путы на засипевшем мужчине. Почерневшие раскосые глаза коротко скользнули по мечу в руке Эрена, опущенному в пол кабинета. Он так и не мог вымолвить ни слова, как бы Армин, первый отошедший от шока, ни глядел на него. Раздался стук ружья, которое Арлерт решительно откинул на пол. — Микаса, — он шагнул вперед, звуча до ужаса тоскливо, — прошу тебя, давай поговорим. Без всего этого. Эрен мне все рассказал… — он глубоко вдохнул, прикрыв глаза. — Может, я и не смогу никогда вспомнить, что было в той жизни, но я точно знаю, что ты не убийца. Ты можешь это остановить. — В прошлой жизни, — голос Микасы зловещим холодом лег на кожу, — я уже делала то, что было лучше для всех, Армин. Мне не понравилось. Эрен тяжело сглотнул, не в силах отвести взгляда от напряженной спины. Слишком явный намек. И в том, что не нашлось другого выхода, в том, что она едва не умерла, сделав правильный выбор, был виноват только он. Но в этот раз она даже не глядела в их сторону, доверчиво подставляя спину, словно только и ждала подобного же решения от него, ведь выбора снова не оставалось. — Микаса, — снова попробовал Армин, делая еще один шаг вперед под хищными взглядами онрё, не обращая внимания на одновременно дернувших его на себя Гришу и деда, — я обещаю тебе, что мы засадим этого ублюдка далеко и надолго. Он будет страдать, поверь. Теперь дело можно будет открыть заново. Он не стоит того, что ты делаешь с собой и своей семьей. — А что сделал с моей семьей он? — хищно зашипела Аккерман, обратив тяжелый взгляд на замершего Армина. Путы на шее мужчины резко пришли в движение, стягивая его еще сильнее до отчетливых надсадных хрипов, но так и не убивая. Эрен никогда не видел этого врача, но, думая о нем после произошедшего с Идзуми, в мыслях рисовал его чистым злом. Зло оказалось ничем не примечательным мужчиной средних лет с намечающимися залысинами и хлипкой полоской усов над тонкими губами. Ни шрамов, ни рогов, ни копыт — ничего, что роднило бы с первородным, истинным ужасом, чистым злом, ведь только такое, казалось, могло нанести столько боли и высосать всю жизнь из некогда ярких серых глаз. Но он был обычным. Он был человеком, который легко мог задохнуться от тяжелых пут на своей шее. Человеком, который вряд ли понимал, с кем столкнулся в лице трех обиженных им женщин. Самый обычный, каким мог быть любой другой. И все же Идзуми не могла его убить. Она плакала, мотала головой, пыталась поднять слабеющую руку снова и снова, но так и не решалась. Словно это бессмысленное, непримечательное животное имело незримую власть над ней, словно она так никогда и не смогла выбраться из кабинета врача три года назад, когда ее мир разрушился до основания. Она все еще оставалась той, кто боролся за свет в других, но кому никто так и не смог помочь в ответ. — Мама, — напряженно выдохнула Микаса. — Я не могу! — надсадно выкрикнула Идзуми и обессиленно упала на колени, заходясь в рыданиях. По прямой спине в черном кимоно незримо прошла дрожь. — Соберись. Вспомни, зачем мы здесь. Вспомни, что он сделал с тобой. Он заслужил это. За тебя, за всех других, кого поломал, — низкий голос Микасы отдавался собственными словами из прошлой жизни. Эрен невольно переглянулся с отцом. Тот, бледный, но вовсе не напуганный происходящим, стоял чуть поодаль с выражением тяжелой горечи и чувства вины. — Нет, я хочу домой, — накрыв мокрое лицо ладонями, зашептала женщина. — Я больше не могу… Пожалуйста… — Микаса, прошу тебя! — снова взмолился Армин и, наплевав на всякую осторожность, зашагал ближе. — Заткнись и не подходи! — рявкнула Микаса, обернувшись. — Ты знаешь, что она не сможет… — Значит, все продолжится, — прорычала она в ответ, стискивая тело корчащегося мужчины сильнее. — Значит, я уничтожу и весь гребаный остров, и весь этот сраный мир! — Ну же, Идзуми, — в голосе Кэмеко проскользнула нервозность, — постарайся. Женщина всхлипнула, дрожа всем телом, и послушно встала, пошатнувшись. Держась одной рукой за живот, с трудом раскрыла слезящиеся глаза и снова вытянула трясущуюся руку. Лицо искажали слезы и рвущиеся из груди надсадные рыдания. Эрен перехватил беспомощный взгляд Армина. Рукоять клинка в собственной руке показалась до одури тяжелой, неподъемной, а ноги словно вросли в землю. Он чувствовал напряженный взгляд отца сбоку. Должен принять решение на месте. Он с самого начала знал, что она не согласится и все уговоры бессмысленны, потому что, оказалось, они слишком похожи. Слишком похожи и с той, что рвалась в бой с превосходящими ее размерами в десятки раз титанами; слишком похожи с той, что дралась бок о бок с ним против школьных хулиганов, не боясь пролить кровь. С той, что не осуждала его за признание в убийстве человека в десять лет, и созналась, что сама бы убила за мать. Ведь она в действительности никогда не лгала ему. А значит, как и он в прошлом, Микаса не сможет остановиться сама. И скорее всего она сама прекрасно это понимала еще с самого начала. Голодные онрё хищно глядели, медленно подплывая из разных углов к застывшим у дверей. Взгляд неконтролируемо дернулся к изломанной, измученной женщине, которая когда-то заставила его задуматься об иной стороне вещей, показала другой мир, показала, каким он сам может быть, если позволит выстроенным вокруг себя стенам пасть. Оказалось, разгадка всем его метаниям была близко с самого начала. Он никогда не был хорошим человеком, в которого его пытался превратить отец. В нем с самого рождения жил Дьявол и монстр, уничтоживший почти весь мир. И он слишком долго обманывался, убеждая себя в обратном. И только Аккерман, будучи не многим лучше, смогла напомнить ему о неприглядной правде. Крепче сжав рукоять меча, Эрен обернулся на отца, глядящего на приближающихся онрё с ужасом в округленных глазах. — Эй, — собственный тихий голос прозвучал на удивление спокойно и ровно. Отец перевел отчаянный взгляд на него. — Не дай ему уйти. Шаг. Зажав локтем клинок, сгруппировался и дернулся в сторону напряженной прямой спины. Рывок. Удар. Потеряв равновесие от со всей силы прилетевшего в бок плеча, Микаса лишь хрипло охнула, отлетев на пол от грубого толчка. Призрачные черные плети рассеялись в воздухе. Упавший на колени мужчина, хрипло вдохнув, со всех ног пустился к двери под звук завизжавших и летящих со всех сторон онрё. «Стой!» — крик бросившегося на врача Гриши разрезал истошный вой призраков. Широкая ладонь крепко схватила узкую и ледяную, дергая безвольное тело за собой. Клинок со свистом разрезал воздух, отразив мелькнувший на мгновение испуганный взгляд прежде, чем одним точным движением рассек крепкую шею. Словно в одном из любимых Эреном с детства хорроров, голова в потоке брызнувшей горячей крови с гулким стуком приземлилась на пол и, прокатившись пару метров, уставилась застывшим лицом в потолок. Истощенное тело Идзуми содрогнулось, и Эрен едва успел поймать ее под руки, все еще крепко держа в своей ладони ее ледяную, сжимающую рукоять окровавленного меча. Выцветшие серые глаза медленно перевели взгляд выше, сталкиваясь с его зелеными, такими же ошалело расширенными. Эрен тяжело дышал, чувствуя, как загнанное биение сердца в слабом теле женщины отдается по всей его коже, залитой свежей кровью. Взгляд неконтролируемо метнулся в сторону мелькнувшего сбоку движения. Микаса, с трудом приняв сидячее положение, неверяще глядела в его сторону, тяжело дыша сквозь пересохшие черные губы. Замершие с перекошенными лицами онрё не смели двигаться. — Эрен… — раздался слабый голос рядом. Идзуми вдруг выгнуло дугой, словно нечто отчаянно рвалось из нее. Ему пришлось изо всех сил обхватить ее за пояс, прижать спиной к себе, чтобы выдержать напор. Зажмурившись, вжался лбом в ее макушку и расслышал только нечеловеческий вой, с которым, объяв резким порывом ветра и запахом гари, что-то отделилось от истощенного тела женщина и с шумом рассеялось в воздухе. Замершие онрё вдруг начали истекать черной жижей, теряя перекошенное выражение синюшных лиц; бестелесные оболочки становились все меньше, таяли, пока полностью не рассеялись в вязком прогорклом воздухе. Растворившиеся до состояния черной сажи они разлетались в разные стороны и теряли очертания, становясь бесформенными клубами темной пыли. Эрен в полной мере ощутил, как повело его собственную голову, когда опустил взгляд на безвольно висящую на его руках Идзуми, а затем дальше — туда, где в растекшейся черной лужей крови лежало обезглавленное тело мужчины. Края его обрубленной шеи обуглились, словно рассекший ее клинок был закален докрасна. Голова с закатившимися глазами, едва различимая в тусклом свете мигающих ламп на потолке, замерла в похожей кровавой луже, застыла с выражением бессмысленного страха на перекошенном сером лице. Всего лишь человек. Эрен обернулся на шорох, когда подошедший Армин остановился рядом, не спуская глаз с развернувшейся перед ними картины. — Надо уходить, — тихо выдохнул он, но, тем не менее, не шелохнулся с места, так и глядел на обезглавленное мертвое тело, еще пару минут назад внушавшее ужас сбывшимся кошмаром из детства. Кошмар, оказавшийся человеком из плоти и крови. Эрен заторможено кивнул. Не задумываясь особо над своими действиями, передал ослабшую, едва стоящую на ногах женщину в руки непонимающему Армину, к которому, сбросив оцепенение подбежала Кэмеко, чтобы поддержать свою дочь, и на ватных ногах прошел к стеллажу. С тихим плеском склянки спирта легли прохладой в горящие огнем ладони. Он избегал оглядываться, четко ощущая направленный в свою спину взгляд, прекрасно зная, кому тот принадлежит, но даже сейчас, будучи едва в сознании после нервного перенапряжения и спугнутого вороха далеких воспоминаний, понимал, что дело необходимо довести до конца, раз взялся. — Уходите, — хрипло выдохнул он. Прозрачная жидкость с тихим плеском разлеталась в сторону от небрежных потряхиваний раскрытой склянкой над полом, столом и стенами. Спирт едва слышно разливался по периметру комнаты, ловя тусклые блики мигающего света, распространяя по кабинету характерный резкий запах. Следовало сделать это еще тогда, три года назад, чтобы выжечь эту заразу даже в форме воспоминания, тревожащего разум каждого, чью жизнь он затронул. Всего лишь человек — ныне кусок мяса, лежащий в собственной крови. Эрен чуть отвлекся на движение сбоку. Гриша, вооружившись двумя другими склянками, принялся заливать стены и пол, щедро расплескивал спирт на неподвижное тело, но избегал смотреть на сына, лишь одаривая короткими взглядами исподлобья. — Теперь верю, — донесся из-за спины благоговейный скрипучий шепот старухи. — Теперь вижу тебя, Дьявол. Рыжий язычок сорвался с фитиля зажигалки на край поднесенной бумаги. Та быстро занявшимся пламенем опустилась на облитый спиртом стол. Тускло блестящая поверхность мгновенно вспыхнула сине-рыжими волнами, охватывая с каждым мгновением все большую площадь. Эрен коротко глянул на нетвердо вставшую на ноги Микасу. Та, словно до сих пор не веря в происходящее, заторможено отошла к остальным. Пламя, переливаясь, облизывало стены и пол, обугливало распадающиеся на обрывки занавески у темного окна, заполняло пространство глухим треском. Замерев у пожираемого огнем обезглавленного трупа, глядел на то, как стремительно нервные языки поглощают голое мясо. Почти так же, как тысячу лет назад, пожары от шествия титанов уничтожали все на пути, превращая кричащих людей в обугленные изваяния, тлеющую бесформенную массу на фоне выжженной истерзанной земли. Нагревшаяся поверхность зажигалки привычно лежала на коже. Эрен раскрыл ладонь, вгляделся в оттиск гор на металлическом боку. Он держал ее при себе все три года как напоминание о том, чего никогда не совершал; как удавку, которая с каждым годом все сильнее сдавливала шею чувством вины, не позволяя вдохнуть полной грудью; как якорь, который держал на месте и напоминал, что он всего лишь мальчишка, который ничего не может изменить, напоминал о правде, которую ему не дано было узнать. Ладонь сжалась в кулак, привычно стискивая гладкий металл, чтобы в следующую секунду откинуть в сторону горящего трупа. Пламя взорвалось вспышкой, занимаясь пуще прежнего. Отец наблюдал за ним все эти долгие мгновения, пока Эрен, наконец, не отвернулся от полыхающего пожаром кабинета. Армин и Микаса, обхватив еле идущую Идзуми за пояс, торопливо, но все же слишком медленно двигались по коридору следом за Кэмеко. Дверь за покинувшим кабинет последним Гришей глухо скрипнула. Совместными усилиями разлили остатки спирта по полу и стенам коридора, и вскоре разбушевавшийся огонь перекинулся наружу, жадно слизывая свежую краску со стен. Сомнамбулические фигуры впереди тусклого коридора казались тенями, до того сливались с окружающим зловеще мрачным и тихим пространством. Точеный профиль родного лица то и дело мелькал в полумраке, оборачиваясь на него, словно проверяя, здесь ли до сих пор. Перехватив взгляд Микасы в очередной раз, Эрен ускорил шаг. За спиной что-то гулко взорвалось, обдав жаром разгорающегося все больше пламени. Не сбавляя шага, Эрен пригнулся, чтобы закинуть ослабшую Идзуми себе на плечо и быстрым шагом двинуться в сторону лестницы, слыша ускорившиеся шаги за спиной. Тонкие ледяные пальцы сильно впились в ноющие мышцы спины, когда женщина издала слабый звук, снова обмякнув в крепкой хватке.

***

But it was only fantasy. The wall was too high, As you can see. No matter how he tried, He could not break free. And the worms ate into his brain…

— «Hey you» — Pink Floyd.

Прикурив сигарету от зажигалки попавшегося на пути офицера полиции, Эрен благодарно кивнул и нетвердой походкой прошел обратно на место. Подтянув колени к груди, уселся на бордюр у двора клиники. Ночной воздух пропитался тяжелым запахом гари и все еще казался горячим, хотя пожар успели потушить еще полчаса назад. Теперь оставалось только ждать своей очереди на допрос прибывшей на пожарище полицией, курить, запрокинув голову к небу, в котором уже не было звезд, и вслушиваться в белым шум разговоров по сторонам. Кожа лица ощущалась маской, стянутой засохшей кровью, которую так и не смог стереть. По огороженному периметру носились медработники в попытках реанимировать найденных в недрах клиники, не сгоревшей ее части, мертвецов; глупо шутили полицейские, обсуждая прошедшую дурную ночку; шумела пожарная машина; голубые отсветы работающих мигалок ложились поверх сомкнутых век. — Они уехали, — тихо проговорил Гриша, присевший рядом на бордюр. Эрен кивнул и выдохнул дым вверх, припоминая, как двадцать минут назад смотрел вслед двум худощавым женщинам, тенями уходящим в сторону леса. Ближайшей пары часов им точно хватит, чтобы убраться куда подальше, пока младшая Аккерман ловко заговаривала зубы полицейским, притворяясь потерянной девочкой, потерявшей при атаке онрё мать и бабушку. Эрен едва сдерживался от усмешки, когда до слуха долетали обрывки ее слов. Взгляд то и дело скользил по ней, стоящей в отдалении с двумя мужчинами в форме. На белой коже не осталось и следа ломаных чудовищных линий, к глазам вернулся прежний цвет, разве что зрачки были расширены да залегли глубокие синяки. Под оборванным кимоно виднелись белые, запачканные в саже ноги и пыльные кеды, на шее, куда так и норовил подняться взгляд, темными пятнами выделялись его следы. «Мои следы, — распробовал едва соображающим мозгом, — мы действительно спали с ней». Хотя в это было сложно поверить спустя события последних суток. Еще меньше стало понятно, кто же тогда так запальчиво шептал его имя в страстном бреду? Изломанная девушка, вынужденная убить свою любовь на благо человечества; потерянная девочка, зазывавшая мужчин в лес; укрытая кровью, сажей и криками ведьма? Вряд ли это имело значение теперь, особенно когда единственным желанием было завалиться спать и не подниматься еще одну тысячу лет. Может, тогда этот мир перестанет быть столь уродливым. — Когда все это закончится, — Эрен снова затянулся, наблюдая, как Армин помогает врачам скорой ухаживать за теми немногими, кого успели найти живыми, — я съеду. — Эрен, — вздохнул отец, потирая переносицу. — Боюсь, после всего, что я узнал, жить как раньше, мы уже не сможем. — Даже не дашь мне шанса? — грустно хмыкнул Гриша. — Нет, — спокойно выдохнул. — Общаться можем, если хочешь. Жить — нет. — И куда ты пойдешь? — поинтересовался Гриша без толики привычной издевки и снисходительности. — Денег же нет. Эрен безразлично пожал плечами. — Зато есть много надежных друзей, и руки с ногами на месте. Придумаю что-нибудь. — А она что? — Гриша кивнул в сторону Микасы, разыгрывавшей несчастную жертву нападения онрё, у которой пропали родные. — Понятия не имею. Мужчина тяжело вздохнул и прикрыл глаза, зарываясь пальцами в волосы. — Старый дурак снова попал впросак, — хмыкнул он невесело. — Если что, я готов оплатить любой колледж, в который ты поступишь. Даже не медицинский. — Не слишком ли много власти даешь тому, кого боялся столько лет? — Эрен криво усмехнулся, вглядываясь в подернутое мигающим синим светом лицо отца, заострившееся, словно постаревшее на десяток лет за прошедшие сутки. Гриша невесело хмыкнул. — Я сильно напортачил с тобой в этой жизни. Да и в прошлой тоже. Так что это самое малое, что я могу сделать. Если хочешь, — тут же поправился он, вздрогнув, словно резко вспомнил о собственном нежелании давить, как привык за столько лет. — Сейчас я хочу спать, — Эрен выдохнул белесый дым в прогорклый душный воздух. — А там видно будет. Мне надо многое обдумать. Гриша кивнул. Йегер покосился на него, не слыша привычных попыток убеждать в своей правоте и навязывать свою волю. Гриша продолжал молчать, созерцая невидящим взглядом потемневший от влажности асфальт парковки. Эрен перевел взгляд на клинику, в которой отец проработал без малого десять лет и от которой осталось только скорбно зияющее черными обгорелыми стенами полуразрушенное пожаром здание. Четвертый и пятый этажи выгорели почти полностью, оставив лишь голые каркасы и зияющие пустотой глазницы окон. Теперь ему придется искать новое место, но отчего-то казалось, что Гриша и сам пытался освободиться от груза прошлого, уверенно заливая свой «второй дом» спиртом, чтобы сжечь его вместе с тяжелыми воспоминаниями и бесконечной чередой кошмаров. Взгляд скользнул на белеющие двумя жемчужными нитями бусы матери, так и оставшиеся на запястье. Эрен мысленно решил не делиться с отцом догадкой, пришедшей ему в голову еще полчаса назад. Тогда, когда от кровожадных онрё остались лишь черные лужи и рассеянный пепел, он вдруг вспомнил, что у засевшего в их доме создания были темные каштановые волосы и тонкие женские руки. Едва ли мать можно было узнать в новом чудовищном обличии, но, даже будучи в теле безмозглого призрака, она тянулась к родному дому, к своей старой комнате и сыну, который угрожал ей окровавленным клинком. Эрен машинально провел кончиками пальцев по тускло светящимся бусинам, что не укрылось от косого взгляда Гриши, промолчавшего тем не менее. Она не пыталась нападать на отца даже в своем новом состоянии. Не винила его, хотя вряд ли помнила что-либо о своей прошлой жизни, движимая чужой жаждой мести. Еще тогда, полчаса назад, Эрен мельком услышал от офицеров, что тюрьма Сины также подверглась нападению бестелесных тварей. Значит, в этой жизни мать могла расправиться с Диной и освободиться от своей боли. Если смогла она, значит, должно и у них получиться жить дальше. Эрен снова затянулся, внутренне понимая, что даже от мыслей от матери внутри ничто не трепещет ни тоской, ни нежностью. Узнал слишком многое о себе и мире вокруг, чтобы продолжать жизнь, как раньше. С кивком офицера, направившего на них взгляд из-под фуражки, Гриша покорно поднялся на ноги и направился в сторону ожидающих его на предварительный допрос полицейских. На слабо различимой меж громадами домов линии горизонта забрезжили первые рассеянные всполохи света. Самая темная ночь постепенно уступала место рассвету на все еще тускло-синем куполе. Рядом неслышно опустилась тень. Эрен обернулся, кинул короткий взгляд из-под полуопущенных век на присевшую на бордюр Микасу. Ее лицо, хоть и до ужаса изможденное и бледное, выглядело снова вполне привычно. Эрен затянулся снова, мысленно воскрешая ее ведьминский образ. И рад был бы сказать, что тот до сих нагонял ужас, но слишком хорошо помнил то, как сам выглядел в прошлой жизни, в каких грехах сам был повинен. — Что наплела им? — затягиваясь второй подряд сигаретой, поинтересовался Эрен. Равнодушие в голосе сквозило против воли, но Микаса лишь пожала плечами. — Сказала, что на наш дом напали, мама с бабушкой пропали, и я не могу их найти. Эрен усмехнулся. — Куда они теперь? — Обратно в Японию, здесь им больше делать нечего. Эрен поглядел на Микасу, выпустив дым через нос. Она снова выглядела как девушка, в которую он влюбился в этой новой жизни: сидела, обняв согнутые в коленях ноги, белые, укрытые пятнами сажи и царапинами; глядела серыми, темными от полумрака глазами в сторону карет скорой помощи; едва заметно дрожала то ли от холода, то ли от волнения; растрепавшиеся черные волосы едва заметно шевелили слабые порывы ветра; кусала губы, хотя сама словно не замечала этого. Едва ли в ней можно было разглядеть ту, что когда-то бросалась наперерез, чтобы защитить от титанов, которая опекала его как неразумного ребенка, жутко этим зля, которая поцеловала его отрубленную голову, едва опустив окровавленный клинок. Но это все же была она, как был тем самым и меч, который увезли с собой Кэмеко и Идзуми, чтобы передавать дальше, чтобы однажды он возник в следующем воплощении, чтобы снова разрубить чью-то жизнь. Значит, их история будет иметь лишь ответвления, но никогда не лишится непроглядной тени прошлых грехов. Они вечно будут расплачиваться, снова и снова встречаясь друг с другом и постоянно помня о прошлом. Микаса, словно прочитав его мысли, обернулась на него, заставив тут же утонуть в темной серости глаз. Почти такие же, как в прошлом, только выражение в них совершенно другое. — Ты расскажешь им? — глухо спросила Микаса, сжимая оборванный край кимоно тонкими пальцами. Эрен отчего-то задержал взгляд на этом жесте, невольно вспоминая ее маленькой потерянной девочкой у горящего лесного костра. Тогда она так же сжимала ледяными пальцами подол домашнего платья и не понимала, что ей делать. — Ага, — кивнул Эрен, выдыхая дым очередной затяжки в сторону, — расскажу, что встретили тебя, пока ты пыталась отыскать родных, что отец ездил по делам в клинику, и нам всем пришлось ехать следом, чтобы вытащить его отсюда. Он смотрел перед собой на смазанные суетливые фигуры людей, но отчетливо ощущал ее долгий взгляд сбоку. «Спасибо», — глухо донеслось, и Эрена хватило только на то, чтобы прикрыть глаза устало. Даже в этой жизни они оказались соучастниками убийств. — И за то, что сделал там… для мамы, — тихо добавила Микаса. — Я не думала, что так сработает… Но ей действительно было нужно это. Кто-то, кто окажется рядом с трудную минуту и подставит плечо. Эрен не ответил. Героем и рыцарем, которым мать с дочерью дружно его нарекли еще в детстве, себя не ощущал. Совершенное, пусть и не полностью своими руками, убийство легло в ладони давно забытым ощущением власти над чужой жизнью. Ощущением липкой крови на коже, ощущением смертельной усталости. — Почему ты молчала столько времени? — вдруг вырвалось само собой. — А ты бы рассказал? — невесело хмыкнула Микаса. — Я едва не лишилась рассудка, когда вспомнила. Хотя, может, и лишилась, — подумав, добавила она. — В любом случае, было бы слишком жестоко заставлять тебя насильно вспоминать все это только, чтобы ты узнал меня. — Как благородно, — тихо протянул Эрен. — Эрен, — узкая ладонь вдруг слабо коснулась плеча, но под его взглядом исчезла вновь, скрываясь в черных складках длинного рукава. Микаса опустила взгляд, невольно сжимаясь. — Я лишь хотела сказать… Я никогда не использовала магию с тобой. Понимаю, что в это сложно поверить. Все действительно вышло бы быстрее и проще, если бы был приворот, но… — Эрен неслышно вздохнул, понимая полусонным мозгом, о чем она. Серые глаза вновь взглянули на него. — Я хотела, чтобы все было по-настоящему. По-настоящему. Взгляд метнулся в сторону темных отметин на коже ее шеи, таких же, как у него самого. На секунду захотелось коснуться пальцами, но вместо этого лишь поднес сигарету к губам. Да, в отличие от той жизни, в этой у них было почти все. Было по-настоящему, а не в гребаной хижине в Путях жалкие четыре года, проскользнувшие как один миг. Он лишь кивнул. — Я думала, ты убьешь меня, — тихо произнесла она, нервно улыбнувшись. — Плохо ты меня знаешь, Микаса, — хмыкнул Эрен и, затянувшись в последний раз, втоптал отброшенный окурок в асфальт. — Так было бы правильно. — Я никогда не делал ничего правильного. Прошлая жизнь должна была тебя научить этому. — А я вот делала, — грустно усмехнулась Микаса, — я убила. — Потому что я хотел этого, — Эрен устало сжал переносицу. Еще пара часов, и он точно свалится от усталости. Долгий взгляд снова едва ли не физически ощущался сбоку, внимательный, проникающий под кожу. — Прости, что использовала тебя, — тихо проговорила она и, наконец, позволила себе касание — уложила ладонь на его локоть. Эрен раскрыл глаза, вглядываясь в фарфоровую белизну кожи поверх черного рукава куртки. — Я могла бы сделать это с кем-нибудь другим, но… хотела только с тобой, — ее голос чуть дрогнул, заставив судорожно сглотнуть. — Я никогда не лгала тебе, — выдавила она, чуть сжав пальцы на коже куртки. — Но я понимаю, — тихо прошелестела, узкая ладонь безвольно соскользнула с его руки. — Наши жизни снова встречаются, но так и не могут переплестись. На этот раз по моей вине. Эрен вскинул на нее хмурый уставший взгляд, когда Аккерман вознамерилась подняться на ноги. Широкая ладонь уверенно обхватила тонкое запястье, останавливаясь под глухой звук звякнувших браслетов. Микаса замерла, вглядываясь в темно-зеленые глаза. — Я разве сказал, что не хочу тебя в своей жизни? Серые глаза чуть округлились, дрогнули губы, когда Микаса, помедлив, села обратно, так и не вытащив руки из его ладони. — Хочешь? — тихо повторила она. Эрен коротко кивнул, снова глядя перед собой. — Но мне понадобится время, — он глубоко вдохнул прогорклый воздух. — Сейчас я вообще никого из вас не хочу видеть. Разве что Армина. Микаса неслышно кивнула, снова обняла согнутые колени, подтянув ближе к груди. Эрен вглядывался в бодро носящуюся из стороны в сторону около карет скорой фигуру лучшего друга, отчетливо ощущая тепло плеча Микасы, прижавшейся сбоку, чуть подрагивающей. Взгляд невольно зацепился за бордовое пятно платка на ее шее, измазанного в саже и крови. Стянув с себя куртку, Эрен молча опустил ее на плечи Микасы и снова вернулся к созерцанию окружающей суеты, в которой каким-то образом вчерашние дети снова нашли друг друга среди бесконечного переплетения жизней.

I want to be alone

I need to touch each stone

Face the grave that I have grown

I want to be alone

Before all the days are gone

And darker walls are bent and torn

To pass the time of those who mourn

I want to be alone…

— «I Want to Be Alone» — Jackson C. Frank.