Остров невезения

       Мальчишка спрятал собранные травы в дупло помеченного дерева и, довольно потянувшись, двинулся в его сторону. Пришлось повторно использовать сукунахикона, чтобы избежать нежелательного столкновения. В сборе информации не было смысла, но наблюдение за Боруто Узумаки развеивало скуку. Подмечая мельчайшие детали, дополняющие психологический портрет сына Хокаге, он напоминал сам себе вечно уткнувшегося в монитор Амадо. Тот постоянно держал руку на пульсе, анализируя состояние и настрой окружающих. И это была одна из примечательных черт характера, за которые он искренне ценил его. Вот только верность оказалась для этого человека пустым звуком… Лишь былые заслуги сдержат его желание содрать с хитрого лиса шкуру живьём при встрече. Скрыв чакру, Боруто побежал вперёд. Ишшики последовал за ним, держа небольшую дистанцию. Каждый день — новое место для бестолковых занятий. Он не видел в этом необходимости, но похоже, что мальчишке просто нравилось менять обстановку. Примчавшись на побережье, он осмотрелся по сторонам и внезапно застыл, пристально уставившись на морские волны. В такие моменты Боруто становился похож на Каваки. Та же холодная отрешённость во взгляде, скрытая боль и подавленное отчаяние. Великолепная картина, которой не хватало одного завершающего мазка… Смирения со своей ужасной судьбой. Встряхнувшись, мальчишка активировал карму и натужно запыхтел. Ишшики продолжал наблюдение за бессмысленной тратой чакры и времени, пока тот не психанул, закричав на всю округу: — Да завались ты уже, ублюдок! Отлично. Теперь можно и поговорить. — Ну здравствуй, Боруто Узумаки, — вернувшись к нормальному размеру, он ступил на берег. — Тебя беспокоит надоедливый сосед? Тот испуганно вздрогнул, но обернулся к нему с совершенно спокойным лицом. — А, это опять ты. Мелкий паршивец! — Прошло пять дней. Ты подумал над моим предложением? — он приблизился, рассчитывая оказать невербальное воздействие. Но мальчишка не отступил назад, а напротив, самоуверенно выпрямился, уперев руки в бока. — Это каким таким предложением? Хоть он не приложил особых усилий к удару ладонью, Боруто рухнул на песок, как подкошенный. — Ты разочаровываешь меня, мальчик. Мне казалось, что мы с тобой уже прошли этот этап. Закрыв рукой пострадавшую щёку, он молча отвернулся от него. — Сколько ещё ты будешь продолжать упрямиться? Тебе не сбежать с этого острова без моей помощи. Тот ссутулился и замер, не издавая ни звука. Неужели заплакал?.. — Это будет повторяться снова и снова, до тех пор, пока ты не поймёшь своё место… — Ишшики обошёл его и наклонился, желая увидеть покрасневшее от слёз лицо. Но Боруто смотрел сквозь него сухим расфокусированным взглядом, и это чуть не вывело его из себя. Чёртов Момошики! Как он смеет вмешиваться в их разговор?! Он треснул мальчишке по уху, и тот наконец-то обратил на него внимание. — Ну чего тебе, козлина? Бессмыслица! Пока мелкий говнюк смотрит на него, подобно своему наглому папашке, с бесстрашным ослиным упрямством, они так и будут топтаться на месте. Сжатые маленькие кубы высыпались из дайкокутена вокруг мальчишки. Тот удивлённо вскрикнул, когда он увеличил два куба и, зажав его между ними, поднял с земли. Нижний куб оказался в нужном положении. Ишшики раздвинул боковые кубы, образуя небольшое пространство, и добавил ещё два куба по сторонам. Воспарив вверх, он заглянул в непонимающие, широко распахнувшиеся глаза Боруто и холодно улыбнулся: — Я выпущу тебя, когда ты будешь готов к серьёзному разговору. Последний куб идеально захлопнул получившуюся ловушку. Ограниченное пространство и темнота — замечательное место для того, чтобы подумать о своём поведении! Тихо рассмеявшись, Ишшики расслабленно откинулся на край верхнего куба. Отчаянные крики мальчишки станут музыкой для его ушей.

***

— Воздуха хватит примерно на четырнадцать часов, если ты не будешь тратить его понапрасну. — Круто, — он отвернулся от инопланетного паразита, решившего побыть для него лампочкой, и лёг головой на согнутую руку. По крайней мере, изнутри это не было похоже на гроб, пусть он и не сможет подняться здесь в полный рост. — Не бойся. Ты — мой драгоценный сосуд, — выделяя каждое слово, шептал Момошики. — Я не оставлю тебя в одиночестве и не дам в обиду. — Угу. Сам обидишь, — фыркнул Боруто и закрыл глаза. Холодный белый свет на матовой тёмной поверхности раздражал его. Он не боялся темноты и замкнутых пространств. И монстр снаружи тоже больше не пугал его, в отличие от монстра внутри… Теперь он был твёрдо уверен в том, что передряга, в которую они угодили, каким-то образом выгодна Момошики. Ооцуцуки не волновала ни остановившаяся распаковка кармы, ни их оторванность от нормального мира. Казалось, пребывание в странном измерении полностью его устраивало… за исключением встреч с другим пришельцем. Что, если все его неудачи с кармой — это намеренный саботаж? И вообще… точно ли это он открыл портал на остров? Боруто приподнялся и развернулся обратно. — Эй, бледный. Тот криво усмехнулся, показывая готовность к разговору. В противном случае Ооцуцуки не утруждался и словом и попросту исчезал. — Как насчёт того, чтобы посвятить меня в свои планы? — тот воодушевлённо просиял, и Боруто поторопился перебить его. — Только не заводи шарманку про мои голубые глаза! Я хочу знать, что ты задумал, перенеся нас сюда. — Хо? — Момошики расплылся в глумливой улыбке. — Спроси это у кое-кого другого, сопляк. Я никак не причастен к этому непредвиденному… инциденту. Ага, конечно! — Но ты ж явно знаешь побольше Ишшики. Да и проницательности тебе не занимать, — увы, убедиться в этом пришлось на собственном опыте. Любое растение, ягода или гриб, вызывающие подозрение у пришельца, непременно оказывались ядовитыми. После нескольких отравлений он начал прислушиваться к его словам. — Может, поделишься со мной своей уверенностью? Кажется, он угадал с комплиментом. Момошики засветился ярче, раздувшись от гордости. — Несмотря на это незначительное ответвление, твоя судьба сложится так, как должно. Вот и всё, что тебе нужно знать. Вот же зараза. — Так значит, мне надо… что? Сидеть и надеяться, что Ишшики не прибьёт меня при случае, ведь он рассчитывает покормить мной чудовище? — Ждать, — Ооцуцуки отвёл от него взгляд, перестав скалиться. — Нам надо просто подождать. — Класс… — уныло выдохнул он и растянулся на жёсткой поверхности. Общество двух врагов изматывало во всех смыслах. Единственной светлой надеждой, державшей его на плаву, стало понимание, что без него и Ишшики Коноха была в безопасности. Но как же ужасно ему не хватало их всех… Сглотнув набегающие слёзы, он заставил себя переключиться на более насущные мысли. Когда Ишшики выпустит его на волю, то главной проблемой будет что-то приготовить себе, чтоб не свалиться от голода. В том, что враг продержит его в заточении максимально долго, он даже и не сомневался. Его щёку обдало покалывающим холодом. Открыв глаза, он увернулся от призрачной ладони. — Какого чёрта ты делаешь?! Момошики скривился от его крика. — Просто хотел проверить, не спишь ли ты. — Проверил?! Может, теперь ты, наконец, отстанешь от меня?! Лавандовые глаза гневно сощурились, и он остался в полной темноте. От внезапного беспокойства его сердце застучало чаще, и Боруто пополз вдоль смыкающихся границ, чтобы удостовериться в том, что пространство внутри не уменьшилось. Через пару минут он успокоился и уселся на место. Если стены и правда начнут сжиматься, то он это заметит. А пока можно не тратить время зря и поупражняться в контроле чакры.

***

Прошло уже двенадцать часов, но сын Хокаге по-прежнему не подавал никаких признаков дискомфорта. Периодически проверяя его состояние при помощи бьякугана, он видел спокойные, постепенно восполняющиеся потоки чакры. Боруто Узумаки переносил насильное заточение чересчур хорошо. Вернув прочитанную книгу и подсвечник с почти истаявшей свечой в дайкокутен, Ишшики поднялся на ноги и повертел затёкшей шеей. Пожалуй, этого достаточно. Он уменьшил верхний куб, и тот упал, стукнув лежащего мальчишку по лбу. Боруто проморгался и вопросительно посмотрел на него. — А уже всё?.. — Всё. Как и с запечатыванием Хокаге, он просчитался. Страх темноты и замкнутых пространств, присущий большинству людей, не относился к слабостям юного шиноби. Вдруг, резко подскочив с места, Боруто выпрыгнул из ловушки и деранул в сторону леса. Решил убежать, пока он не передумал?.. Ишшики рванулся за ним, но тот остановился у первых же кустов. — Ох, чёрт… Ещё немного и мой мочевой лопнул бы! Справив нужду, мальчишка повернулся к нему и тяжко вздохнул. — Так я пойду, мистер Ооцуцуки? — Нет. Сперва ты поужинаешь со мной, — вытаращив глаза, тот замер с приоткрытым ртом. — Считай это поощрением за проявленную стойкость. Пойдём. Место сжатых кубов заняли круглый обеденный стол и пара стульев. Определившись с выбором вина для себя и сытной еды для Боруто, он также достал из карманного измерения большой семисвечник для нормального освещения. Свет здешней Луны с первых дней пребывания на острове действовал ему на нервы, вызывая впечатление наложенного гендзюцу. Однако он сразу убедился в том, что назойливый Учиха непричастен к их заточению. Даже его шарингану была бы не под силу столь мощная иллюзия. И кроме того, все его каналы чакры были в полном порядке. — Приятного аппетита. Мальчишка буркнул благодарность под нос и вытер руки салфеткой перед тем, как приступить к ужину. Хотя компания и не напоминала привычное ему окружение, Ишшики улыбался, потягивая вино. Совместные ужины всех внутренних были очень редким явлением. Каждый занимался своим делом. Но поначалу, ещё когда Каваки был маленьким, они собирались чаще, и это было намного уютнее и душевнее всех формальных клановых встреч. Наблюдать за своими людьми, их склоками и расшаркиванием перед ним и друг другом — незамысловатое, но приятное удовольствие, которое он познал на Земле. Смотря на сына Хокаге, он сравнивал его повадки с Каваки. Изголодавшийся Боруто всё равно ел аккуратно, как и положено послушному домашнему мальчику. Съев рисовый суп, он приступил ко второму блюду и после, доев всё, поднял на него опасливо-ожидающий взгляд. Ишшики поставил бокал к наполовину опустевшей бутылке. — Хочешь добавки? Боруто опустил руки под стол и вежливо ответил: — Спасибо, но я, пожалуй, пойду. Уже поздно, мистер. — Тогда я провожу тебя. — Зачем это? — заартачился мальчишка. — Я и сам могу дойти. — Отказ не принимается. А будешь противиться дальше, и я быстро отучу тебя перечить старшим, — он поднялся, возвращая мебель с посудой в дайкокутен. Боруто ойкнул, шлёпнувшись на песок, и он учтиво подал ему руку. Тот не отверг его жест вежливости и ухватился за предложенную ладонь. Не споря, мальчик молча пошёл за ним, и невольно у него возникло ощущение, словно рядом с ним идёт его дорогой сын. Каваки так же угрюмо молчал на редких дозволяемых прогулках. Проводив Боруто и вернувшись во временное убежище, Ишшики почувствовал иррациональную уверенность в том, что у него всё находится под контролем. И пускай он застрял в какой-то клоаке межмирья вместе с сосудом Момошики… Эта вынужденная передышка ничего не изменит.