Остров невезения

       Боруто проснулся с бешено колотящимся сердцем. Приснившийся кошмар стоял перед глазами: Коноха была пуста. На улицах, в домах и магазинах — куда бы он не пошёл — ни одной живой души. И самое немыслимое — кабинет Хокаге тоже был пуст. Повторяющийся сон каждый раз пугал, словно в первый. Страшные мысли о времени, текущем иначе, мучили его с того самого дня, как Ишшики рассказал ему о возможной рассинхронизации измерений. Холодные пальцы коснулись его запястья. Он оторвал руки от лица. — Что, опять плохой сон? — сочувственно спросил Момошики, но безразличные глаза выдавали его притворство. — Отвали, — устало выдохнул он и вылез прямо сквозь надоедливого призрака наружу. Обдавший кожу холод взбодрил его. Ночной костёр угасал, дотлевая. Добавив сухих веток, Боруто осторожно подул на оставшиеся угольки, пытаясь раздуть огонь. Но разлетевшиеся искры погасли, едва коснувшись коры. Надо разводить огонь заново. Жаль, что проблемы выживания не могли отвлечь его от гнетущих мыслей. Он научился игнорировать слова паразита, что старательно внушал ему неуверенность в себе и не бросал попыток вернуться домой. Лишь в один из особенно хмурых дней, накрутив себя до предела из-за никак не получавшейся пространственно-временной техники, он был близок к тому, чтобы прекратить тренировку. Но обещание дяди Саске не позволило ему опустить руки. Даже если его воссоединение с семьёй продлится недолго, и Момошики будет близок к возрождению… Дядя Саске не даст ему причинить вред Конохе. Сделав очередную засечку на иссохшей осине, он перечеркнул семь вертикальных линий наискось, отмечая завершающуюся неделю. Ему странно везло, и за прошедшие два месяца он ни разу не столкнулся со своим соседом по острову. Попытавшись однажды разыскать убежище Ооцуцуки, он истратил целый день, но так и не обнаружил никакого видимого укрытия. Тот будто провалился под землю. После второй неудачной попытки он выбросил эту идею из головы. Рассветное солнце осветило его стоянку, и Боруто улыбнулся новому дню. — Доброе утро. Он вздрогнул от неожиданности и недоумённо посмотрел на незваного гостя. — Какое ж оно доброе, если ты здесь, мистер Ооцуцуки. Ишшики ни капли не изменился. Всё та же раскрытая одежда, лёгкие шаровары и никакой обуви. Ни капли грязи или следа изношенности. Его же вещи давно истрепались от жизни в лесу, и на части из них появились пятна, которые не получалось отстирать руками без чистящих средств. А футболка вообще была вся продырявлена сзади. — А тебе удобно так ходить? — он некультурно указал пальцем на его голые ступни. — В смысле, понятно, что ты не мёрзнешь, но так же можно подцепить занозу в пятку. Ты единственный Ооцуцуки без обуви из тех, что я знаю… то есть знал. Они ж померли все. Пришелец шумно вздохнул, и Боруто успел пожалеть о своей неуместной болтливости. — Можешь не волноваться за меня, мальчик, — было непривычно слышать абсолютное спокойствие в его грубом голосе. — Я ещё ни разу в жизни не цеплял занозу. — Везёт же тебе, — сунувшись в запасы, хранящиеся в самодельной корзине из берёзовых веток, он озадаченно посмотрел на яблоки. — Или у всех вас, пришельцев, такое прочное тело? Ооцуцуки насмешливо хмыкнул в ответ. Стоит ли предлагать ему с таким трудом найденные плоды дикой яблони? Или тот опять сморщит нос и не станет есть? А впрочем, скоро он раздобудет ещё, ведь в той же стороне растут пряные травы, запас которых подходит к концу. — Будешь? Они не кислые, — он протянул ему яблоко и надкусил своё. Ооцуцуки принял угощение и даже не выплюнул сразу, попробовав фрукт. Между ними повисла неловкая тишина, как ему показалось. Боруто пытался не пялиться на врага, но любопытство так и свербило его. — А ты… — всё-таки решился спросить он. — Ты не пробовал покидать остров? Может, поблизости есть что-нибудь ещё? — Нет, — тот отрицательно мотнул головой. — В какую сторону не двинься, впереди маячит только этот проклятый остров. — Эм, так это типа… как невидимая граница на игровой карте? Разве так бывает в жизни? — Это измерение — одна сплошная аномалия, — Ооцуцуки внимательно рассматривал его. — До сих пор не могу понять, как тебе удалось затащить нас сюда. — Ну… — он смущённо почесал затылок. — Я, наверное, очень старался. Ишшики невесело и коротко рассмеялся. — Прекращай любезничать с этим выродком, — недовольно забубнил Момошики. — Держись от него подальше, если хочешь вернуться отсюда в здравом уме. Боруто показал ему средний палец, указывая, куда он мог пойти со своими советами. «Надо ждать», «жди» и «просто дождись», — вот и всё, что тот твердил о сложившейся ситуации. Как будто ожидание приведёт к чему-то хорошему!.. Он достал последнюю пару яблок и молча сунул в руку своему гостю одно из них. Ишшики удивлённо моргнул, но взял яблоко. — Разделяешь последнее с врагом, Боруто Узумаки? — Я дофтану ещё. — Сперва прожуй, а потом говори, — сделал замечание Ишшики, и он чуть не подавился. Момошики ругнулся на неизвестном ему языке. Проглотив вставший поперёк горла кусок, Боруто спросил: — А у тебя всё нормально, мистер? Какой-то ты слишком спокойный сегодня. — А у тебя? — вернул он вопрос. — Ещё не соскучился по семье и друзьям? — злорадная усмешка появилась на его лице. — Или их место уже занял кое-кто другой? Чёртов паразит ехидно заржал. — Ну и зачем ты тогда припёрся сюда? Момошики прав. Хватит изображать пай-мальчика. — Я обдумал твою просьбу. Боруто непонимающе нахмурился. — О взаимовыгодном сотрудничестве, — снисходительно улыбнулся Ишшики. — И хоть моё предложение намного превышает то, что ты можешь мне дать, я готов пойти на это исключение из уважения к твоему несгибаемому упрямству. — Не соглашайся, — холодная ладонь повелительно легла на его плечо. — Что бы он не предложил — не вздумай даже помыслить об этом. Он скептически фыркнул. День не задался с самого утра. И почему он уже чувствует себя как между молотом и наковальней? — И что же такого ты можешь мне предложить, если свобода недостаточно хороша? — Не просто жизнь, — в руке Ооцуцуки возникло большое красивое красное яблоко. Совсем не чета тем лесным зелёным, что они съели на завтрак. — Я предлагаю тебе бессмертие. — Нет, — Момошики вцепился в него. — Он же не может!.. — Но мне… — Боруто мрачно взглянул на врага и не притронулся к предложенному яблоку. — Мне это не интересно. Я не собираюсь жить вечно, мистер. Ишшики наклонился к нему и зашептал, обволакивая своим голосом, словно змей-искуситель: — Не спеши отвергать моё предложение! Я могу обучить тебя главному таинству, на которое способны твои гены, а затем… Хватка на плече усилилась так, что казалось, призрак за его спиной вот-вот свалится в обморок. — Я скормлю Момошики Десятихвостому, а ты возродишься при помощи своей кармы. И когда плод чакры полноценно созреет на этой планете… — взяв его за запястье, Ишшики насильно впихнул ему яблоко и накрыл ладонью сверху. — Я разделю его с тобой, Боруто Узумаки. Какого хрена?! Неверяще уставившись на пришельца, он ждал, что тот рассмеётся ему в лицо и ударит за непонятую шутку. Но враг убийственно серьёзно смотрел на него. По спине пробежали мурашки. Боруто сглотнул и уже открыл было рот, чтобы решительно отказаться, как Ооцуцуки продолжил: — Моему бестолковому сыну Каваки на роду суждено сгинуть бесследно. Но ты, унаследовавший силу и гены нашего клана… Мы с тобой вполне можем стать настоящей семьёй. — Чего?! Уничтожишь всю планету, включая мою семью, а потом ты типа чё… — его чуть не разобрал истерический смех, и он с трудом проглотил воздух. — Усыновишь меня?! Карма вдруг активировалась сама по себе, и он ощутил, как его паразит активно полез на разборки. На этот раз он не стал добровольно уступать ему, но правая половина тела всё равно оказалась под чужим контролем. Яблоко полетело в кусты. — Да ты совсем берега потерял, мудила?! — злобно прорычал Момошики и схватился за высокий воротник, дёрнув Ишшики ближе. — Как ты посмел предложить ему такое при мне?! Ну, погоди! Я сотру тебя в порошок, если ты ещё раз заговоришь об этом! — Сколько паники, — довольно оскалился тот. — Неужели ты испугался, Момо-чан? Твоя судьба видна для меня как на ладони. Такому отбросу, как ты, самое место за бортом эволюции!.. Клокочущая ярость пришельца окончательно вытеснила его из собственного тела. Как в замедленной съёмке, Боруто наблюдал со стороны, как тот накинулся на Ишшики. Хаотично бросаясь на превосходящего в физической силе врага, Момошики напоминал разъярённого дворового кота, пытающегося растерзать бойцового пса. Драка продлилась недолго. Огромные расенганы ни разу не задели свою цель. Ведомый эмоциями, а не разумом, паразит не следил за расходом чакры, и та быстро растратилась впустую. Он сделал ему подлянку напоследок, резко оставив тело перед тем, как Ишшики ударил его посохом в солнечное сплетение. Отлетев к порушенному шалашу, Боруто напоролся на раскуроченное крепление. Острый кунай глубоко проткнул предплечье, и он стиснул зубы от боли. Да что ж за гадство!.. Ооцуцуки приблизился к нему. — Извини. Не успел остановиться. Лучше б он ударил его ещё! Боруто поднялся сам, прежде чем пришелец предложил бы ему руку помощи. Но вместо того тот заметил торчащий в нём кунай и безболезненно убрал его, заныкав в своё измерение. — Эй! — он прояснит всё сейчас. — Ты же специально наговорил всю эту чушь, чтобы заставить Момошики понервничать? — Не только… — Ишшики впился в него непроницаемым взглядом. — Моё предложение осталось в силе. Если ты пройдёшь со мной этот путь до конца, то станешь богом. Откажешься — и от тебя не останется даже праха. — Ну, тут не прав, усёк? — Боруто достал повязку дяди Саске из кармана поясной сумки и, огладив кончиками пальцев бесценный символ родного дома, показал её врагу. — Каждый шиноби Деревни Скрытого Листа, даже такой генин, как я, оставляет после себя Волю Огня. А что остаётся после Ооцуцуки? — Воля Ооцуцуки, — саркастично улыбнулся тот. — Можешь больше не тратить слова, мальчик. Дар убеждения отца тебе явно не передался. Я предвидел твой отказ. — Чё?! — возмутился Боруто, едва не выронив повязку. — Тогда какого чёрта ты щас капал мне на мозги?! — Испытание веры, — тяжёлый взгляд Ооцуцуки смягчился, и Боруто почудилась в нём искра веселья. — Я хотел убедиться в твоей решимости, юный шиноби. Облегчение расцвело в груди, и дышать стало легче. Мотив не так важен. Главное, что это была лишь жестокая шутка. Не скрывая своей радости, он улыбнулся: — Фух! А я уж решил, что ты чокнулся, мистер! Ты так жутко смотрел на меня, когда нёс тот бред про семью. Я аж испугался, что ты это всерьёз! — Вообще-то… — Ишшики склонил голову набок и, протянув к нему руку, погладил по волосам. — Я вовсе не прочь прикончить твоего отца и занять его место. У тебя весьма неплохой потенциал для развития, ведь ты унаследовал гены лучших потомков Кагуи. Будет жаль утратить его, использовав всего один раз. Вот же мудак отбитый! Ударив его по руке, Боруто сердито буркнул: — Ну хватит уже издеваться! Он осмотрел всё, что осталось от его стоянки после драки двух ненормальных. Поваленные деревья вокруг полного бардака — не слишком вдохновляющая картина. Придётся обустраивать новую стоянку. Игнорируя присутствие пришельца, Боруто собирал всё оставшееся пригодным для использования. Оружие шиноби — особенно незаменимый инструмент выживания — было у него в ограниченном количестве. Он потерял несколько сюрикенов и кунаев на охоте за местными утками, а практически все нити-проволоки ушли на укрепление шалаша. Временами ему было очень завидно тому, с какой лёгкостью додзюцу Ишшики позволяло доставать и прятать различные предметы в его собственном измерении. Как в бездонный инвентарь из какой-то фэнтези-рпг. Натуральное читерство! Боруто откинул в сторону остатки разорванных нитей и расстроенно вздохнул. Целых накрученных на палки мотков, которые можно ещё размотать, осталось мало. — Ты что-то потерял? Он оглянулся на причину своей головной боли. — Ага. Всего-то место для сна и отдыха. Я потерял его из-за двух великовозрастных козлов, представляешь? — Ну хорошо, паршивец, — Ишшики раздражённо цыкнул. — Я компенсирую тебе доставленные неудобства. Говори, что тебе нужно. Боруто, почти не задумываясь, спросил: — Эм… а лопата у тебя есть? Лопата, появившаяся прямо из воздуха, брякнулась рядом с ним. — Зачем она тебе? — подозрительно сощурился Ооцуцуки. — Да вот пойду выкопаю себе могилу, когда вы оба меня доведёте. — Это всё? — по кислому лицу Боруто понял, что тот опять не оценил его шутку. — Не-а! Мне б ещё котелок походный, если у тебя такой есть. И рюкзак бы побольше. Удочку тоже было б неплохо. А! И ещё… — всё, что он называл, тут же оказывалось перед ним, словно он загадывал желания джину из лампы. В нём проснулся азарт, и Боруто без зазрения совести припомнил все бытовые предметы, которых ему так не хватало на острове. Когда его фантазия иссякла, он с надеждой спросил: — А каких-нибудь бургеров у тебя там случайно не завалялось? Ишшики скривил губы. — Нет. Это последнее, что я тебе дам. На непромокаемом тенте появилась приличная горка из перемешанной одежды. Боруто захотелось треснуть себя по лбу. Вот про самое главное он-то и забыл! Вытянув одну вещь и рассмотрев поближе, он узнал этот стиль. — Это чё, шмотки Каваки? — Его старая одежда. Он её больше не носит. — Эй, а другой у тебя нет? — он тряхнул длинной ветровкой со рваными рукавами. — Это ж полный отстой! — Это вся человеческая одежда, что подходит тебе по размеру, — в его голосе прозвучало раздражение. — Или ты предпочтёшь что-то из моего гардероба? — Нет уж, спасибо! — воскликнул Боруто. — Я и в этом буду выглядеть как придурок! По тяжёлому вздоху он понял, что чужое терпение вот-вот лопнет, и начал торопливо собирать поклажу. Даже с утрамбовкой некоторых вещей у него получилось пять набитых здоровенных походных мешков. Нужно будет сделать несколько заходов, чтобы перенести всё это добро на новое место. Правда, это место надо ещё и найти… Он задумчиво покосился на Ооцуцуки, но не успел ничего спросить. Тот поднялся вверх и, махнув рукой на прощанье, улетел по своим делам. — Ха! Ты погляди-ка, — сбоку повеяло холодом. — Он до сих пор ничего не понял! — Не понял что? — Боруто закатил глаза. Ублюдок и минуты не дал ему побыть в одиночестве. — Что он обречён сдохнуть самой позорной смертью! — Момошики зашёлся в приступе безобразно счастливого смеха и исчез. Чудно. Ему наконец-то вспомнилось одно подходящее место неподалёку.