Остров невезения

       Он делал вид, что не заметил, скрывая своё удивление. Но ему точно не почудилось! Ещё ни разу Ишшики не поддавался ему в игре. Отводя глаза в сторону, тот словно и не видел опасного положения для своего короля. Может, за этим стоит какой-то подвох? Сейчас-то он и узнает. — Молодец. Ты победил. — Какая ж это победа, если ты поддался, сенсей? — Думал, что ты не заметишь, — криво усмехнулся Ишшики. — Но это, в общем-то, ничего не меняет. Загадывай желание. — У тебя что, закончились идеи, и ты решил всё свалить на меня? — шутливо спросил Боруто. — Может, и так, — устало вздохнул тот. — Ну, тогда… — ему пришлось серьёзно задуматься над этой задачей. Он мог бы пожелать любую нужную вещь или же безделушку, но апатичное состояние Ооцуцуки день за днём продолжало усугубляться. Неделю назад тот вдруг сорвался и упился вусмерть. Потратив полдня на поиски, Боруто нашёл его на побережье перепачканным в засохшей блевотине и с истощённой чакрой. Подобное не снилось ему и в страшном сне: он тащил с помощью клонов беспомощного врага под ехидные комментарии Момошики и проклинал всё на свете. Ближе к ночи тот кое-как оклемался и попытался улететь к себе, но Боруто убедил его остаться на ночёвку. С того дня на его тумбе так и стояла миниатюрная кровать. — Я хочу завтра выходной, — в разномастных глазах промелькнуло разочарование. — Но мы проведём его вместе, усёк? — Целый день в компании капризного мальчишки? Это так ты решил отомстить мне? — А поздно теперь жаловаться! — он радостно улыбнулся. — Правила одинаковые для всех, Ишшики-сенсей! — Ну хорошо, — на его лице появилась пародия на ответную улыбку. — Тогда удиви меня, Боруто Узумаки. — Но у меня одно условие! — спохватился он. — Сегодня вечером и завтра ты не пьёшь никакого алкоголя или чего-то подобного, ясно? Пришелец озлобленно оскалился: — На что это ты намекаешь, паршивец? — Ты за дурачка меня держишь? Уж я-то знаю, как ты расслабляешься перед сном! — Боруто уверенно напирал на него, отстаивая свою правоту. Он уже достаточно нагляделся на его повадки, чтобы понять: от безделья и скуки тот приближается к самому настоящему алкоголизму. — Да ты хоть один день проводишь без спиртного? Ишшики нахмурился и отвернулся, но он успел уловить поразительную эмоцию на его лице. Мужчине стало стыдно перед ним. Это воодушевило его. Значит, не всё так запущенно, как ему показалось. Пора браться за новую миссию: «Вытяни врага из депрессивного болота, в которое тот сам же и залез». — Что это ты затеял, молокосос? — холодные пальцы коснулись его шеи. — Зачем вмешиваешься в естественный процесс? Тебе же будет лучше, если этот утырок пропьёт свои последние мозги. — Отвали! — он отмахнулся от призрака и поспешил остановить собравшегося уходить Ооцуцуки. — Сенсей, погоди! Тот обернулся к нему со сдержанным любопытством. — Не хочешь пойти со мной на ночную рыбалку? Я собираюсь ловить сома на большом озере. Я как-то видел его однажды. Он просто огромный! К его странной радости, Ишшики согласно кивнул, и Боруто кинулся собирать всё необходимое, пока тот не передумал. Он молчал всю дорогу, но внимательно слушал его болтовню. Когда они дошли до озера, Боруто неожиданно сообразил. — А лодки у тебя, случайно нет? Небольшая, но добротная лодка плюхнулась на поверхность воды неподалёку от берега, и он не удержался от сарказма: — Вау! А есть что-то такое, чего у тебя нет, сенсей? — Я прожил долгую жизнь на Земле, мальчик, — Ооцуцуки подхватил его на руки и подлетел с ним к лодке. — И она научила меня запасать все возможные ресурсы. Или ты думаешь, что «Кара» была первой организацией, которую я создал? — Хм, — он опустился на сидение и снял рюкзак. — Так значит, ты не только руководил, но ещё и отвечал за снабжение подчинённых? — Пока не находился подходящий и ответственный человек, которому я мог бы перепоручить это, — сев напротив, Ишшики склонил голову набок и пытливо сощурился. — Признавайся, зачем ты позвал меня с собой? Хочешь выведать какую-то информацию, чтобы потом передать своему отцу? Наклонившись, Боруто подобрал вёсла и ткнул ими в каменный живот пришельца. — Я позвал тебя, чтобы ты занялся делом и грёб! — Нахальный мальчишка, — проворчал тот, но взялся за вёсла. Он полез было за заранее подготовленной наживкой, но откинул рюкзак в сторону, отбиваясь от стай мелких мошек и здоровенных комаров. Про обилие проклятых кровососов на озере он совершенно забыл. — Зараза! Вот налетели! Простенькое ниндзюцу стихии ветра помогло ненадолго. Комары и мошкара снова ринулись в атаку, окружая его. Бросив случайный взгляд на пришельца, Боруто приоткрыл рот от удивления. Назойливые насекомые даже не приближались к нему, избегая настолько, что казалось, будто его тело защищено каким-то силовым полем. — Ишшики-сенсей, — протянул он. — А чего к тебе комарьё не пристаёт? Я тоже так хочу… Ооцуцуки надменно хмыкнул. — Потому что, в отличие от тебя, незавершённый сосуд, я — совершенный Ооцуцуки. Мой организм воплощает в себе самые лучшие плоды эволюции, существующей от зарождения вселенной. — А попроще объяснить нельзя? — он прибил трёх комаров за раз, но на их место сразу слетелись другие. — Иди сюда, — Ишшики перестал грести и хлопнул ладонью по скамье возле себя. Боруто послушно пересел и с изумлением увидел, как потянувшиеся за ним насекомые отпрянули прочь. — Ого! — Наш вид использует весь доступный потенциал из поглощённой генетической информации. И потому моё тело способно вырабатывать феромоны, отпугивающие большинство насекомых. Теперь он понял. Инопланетные паразиты использовали все приемлемые методы, чтобы обеспечить себе комфорт. — Было бы здорово, если б вы не убивали всё живое при этом. — Таков путь клана Ооцуцуки, — улыбнулся Ишшики. — Только сильнейший сможет превзойти остальных и достигнуть божественности. — Ага, — скептично буркнул он. — Но какой в этом смысл? Чем вы занимаетесь, достигая этой своей «божественности»? Раздуваетесь от чувства собственной важности? Его вопрос, кажется, озадачил Ишшики. Он взял паузу и уставился на Луну. На краю лодки появился Момошики, несомненно, желая подслушать их разговор и вставить свои пять копеек. — На самом деле, мне это неизвестно. Для Ооцуцуки такого ранга обмен информации с нами так же бессмыслен и смехотворен, как если б мы общались на равных с низшими формами жизни. — И по-вашему, это круто — отгородиться от тех, кто менее удачлив и силён? Это же верный путь к одиночеству. — Одиночество — ничтожная цена за совершенство. — Ты шутишь, что ли? — он машинально ткнул его локтем в бок, но Ишшики не обратил на это внимание и спокойно посмотрел на него. — Один из нас когда-то достиг этого состояния… Но в конце концов, его душа покинула этот мир, оставив здесь тело. — Так он чё, умер? — Боги не умирают, мальчик. Он просто перешёл в иную форму существования. — Это как-то стрёмно звучит, знаешь ли, — Боруто подтянул к себе рюкзак, вспомнив про дело. — Как будто он разочаровался от такой жизни и свалил подальше. Оба Ооцуцуки нахмурились и никак не прокомментировали его предположение. Он нанизал дохлую лягушку на крючок, игнорируя противный запах. — Сом, конечно, больше любит ещё живых лягушек, но может и на тухлятину клюнуть, — пояснил он, заметив отвращение Ишшики. — Однако его не так-то легко поймать. Мы с папой однажды три дня потратили на поимку одного сома. Он весил почти сто килограмм, прикинь? Закинув удочку, Боруто уселся на своё место и лишь через несколько минут обнаружил, что и комары, и мошкара исчезли. Должно быть, Ишшики пораспугал их всех своими феромонами. Он благодарно улыбнулся ему: — Спасибо, сенсей. Тот и бровью не повёл, но Боруто знал, что ему приятно получать признательность и за сущий пустяк. Между ними воцарилась уютная тишина. Даже Момошики отвернулся от них и опустил свои призрачные стопы в воду. Спустя продолжительное время Ишшики перевёл на него взгляд и возобновил прерванный разговор. — Ооцуцуки, ставший богом, овладевает множеством невероятных сил. Всемогущество буквально позволяет ему переписывать реальность. Ты хоть можешь представить, каково это — иметь безграничную власть над всем миром? — Но что в этом хорошего? Такая власть быстро наскучит. — Обоснуй свою позицию, — он насмешливо оскалился и расслабленно закинул ногу за ногу. — Или прекрати рассуждать о том, чего не можешь понять своим ограниченным умом. Боруто закатил глаза. Ну началось! Почти что любые обсуждения с Ооцуцуки скатывались в беспощадную и бессмысленную полемику, ведь каждый из них всё равно оставался при своём мнении. — И чего тут непонятного? Вот смотри: я обожал залипать в одну клёвую онлайн-игру, но!.. — он взмахнул свободной рукой. — Как только у меня появились чит-коды к ней, у меня пропало всё удовольствие от процесса! Да, поначалу это было весело и затягивало. Я запросто мог победить любого соперника, не напрягаясь. Но потом это напрочь убило моё желание играть! Так что эта ваша «божественность» — не что иное, как натуральное читерство! — И вот опять, — презрительно фыркнул Ишшики. — Все твои доводы вечно сводятся к тому, что всего надо достигать своими силами и трудом. Но ты не учитываешь один важный фактор: ни одной, даже очень долгой жизни не хватит на то, чтобы приблизиться к покорению и познанию всей необъятной вселенной. Выйти за рамки низменных инстинктов, ведущих к бесконечному размножению, и достигнуть вершины эволюции — вот единственное, что имеет значение! Он тяжко вздохнул. Этот спор никогда не окончится. — А ты не думал о том, что и без этого можно стать счастливым? — Я стану счастливым, когда достигну своей цели, — отрезал тот, и упрямо наклонил голову. — Я собираюсь стать настоящим богом. — Не станет, — Момошики тихо рассмеялся за его спиной. — Вот же бедолага! Вместо быстрой и лёгкой смерти угодить в ловушку. Во истину, хуже самой смерти может быть только её долгое и мучительное ожидание! Внезапно удочка дрогнула. Он сжал рукоятку покрепче и взволнованно воскликнул: — Клюёт! Леску хорошенько задёргало. Боруто ухватился за удочку обеими руками, удерживая её. — Это другой сом! И я чувствую, что он намного крупнее того, что я видел! — Тогда тяни поживее, а иначе уйдёт, — Ишшики вырвал удочку у него из рук, но он вцепился в его запястья. — Не спеши! Он так сорвётся! Их лодку закачало на поднявшихся волнах. Сом активно пытался уйти на глубину. — Мерзкая тварь, — злобно прошипел Ооцуцуки и поднял левую ладонь. Боруто резво ударил его по руке, не позволив использовать штыри. — Не смей жульничать! — Я сэкономлю нам время, тупица! — Но ты должен сделать это сам! А иначе в этом не будет никакого смысла! Пока они спорили, сом разошёлся ещё сильнее. Пришелец громко выругался на незнакомом ему языке и, наконец, начал вытягивать рыбу. — Вот так… осторожней! — он убрал руки от удочки, чтобы не мешаться. Момошики наблюдал за их суетой с неприкрытым интересом. Ишшики отмотал обратно большую часть катушки, и сом с новой силой рванулся на дно. Удочка согнулась дугой, и он опустил её на скамью, перехватив леску голыми руками. Боруто взялся за неё, помогая тянуть. — Вытаскивай его, сенсей! Когда голова сома показалась на поверхности, Ишшики стремительно склонился и сдавил рукой здоровенную нижнюю губу рыбьей морды. Сом продолжил сопротивляться, и их лодка едва не перевернулась, но Ооцуцуки поднялся в воздух, таща за собой гигантскую тушу. Боруто не сдержал удивлённого и радостного возгласа. Он бы точно не смог его вытянуть, ведь сом оказался размером больше самого Ишшики. Извившись всем телом, тот лупанул хвостом его по ногам. Вторая свободная рука Ооцуцуки вспыхнула алой чакрой, и он пробил рыбьи жабры насквозь. Конвульсивно дёрнувшись ещё несколько раз, сом затих, истекая кровью. Ишшики выпустил его из рук, и Боруто еле успел отскочить к краю лодки от свалившейся сверху туши. — Фух! — облегчённо выдохнул он и улыбнулся спустившемуся Ооцуцуки. Его белая одежда намокла и испачкалась в рыбьей крови, но тот выглядел довольным. Боруто стал разглядывать пойманный трофей. Здешний сом отличался от виденных им ранее более жуткой мордой с двумя парами дополнительных усов. Заглянув внутрь огромного рта, он нервно сглотнул, увидев чудовищную глотку. Жуткие истории о сомах-людоедах всплыли в его памяти. Такой гигант вполне мог бы проглотить его целиком. — Ты поранился, — Ишшики указал на его руки, и Боруто заметил кровь на своих ладонях. В возбуждённом состоянии он и не почувствовал боли, а прочная леска глубоко порезала кожу. Он вопросительно посмотрел на Момошики, но тот отрицательно мотнул головой. — Я не буду исцелять это. Ты сам виноват в своей глупости. Пускай твой новый папочка Ишшики позаботится о тебе. — Ну и ладно, — буркнул Боруто. — Без тебя обойдусь, ублюдок. Кажется, в рюкзаке у него есть чем перебинтовать раны, но его ещё надо вытащить из-под рыбьей туши… — Иди ко мне, мальчик. — Эм? — Я помогу тебе с этим. Обойдя сома по краю, он приблизился к Ооцуцуки. Тот взял его за правое запястье и нанёс на иссечённую ладонь и пальцы клейкий гель из красного тюбика. Раны защипало, но не слишком болезненно. Кожа моментально стянулась и покрылась прозрачной плёнкой. — А это тоже сделал дядька Амадо? — Да, — лаконично ответил Ишшики. Пока он занимался его левой ладонью, Боруто смотрел на свои ногти. Отскрести бы их от остатков чёрного лака… — Всё. — Спасибо, сенсей! — поддавшись эмоциям, он обнял застывшего пришельца. — И за рыбалку спасибо! Я не знаю, как бы справился без тебя! Ишшики хмыкнул и приобнял его, но тут же оттолкнул от себя. — И что ты теперь будешь делать с этим пресноводным чудовищем? Тебе и за неделю его не съесть. — Ну… — он смутился и закинул руки за голову. — Ты же поможешь мне, правда, сенсей? У тебя там, в безвременье не пропадёт ничего. И раз мы вместе ловили его, то вместе и съедим. — Наглый паршивец, — беззлобно выдохнул тот. — Мало того, что заставил меня ловить эту тварь, так ещё и хочешь, чтобы я её ел. — Ну уж извини! — преувеличенно возмутился Боруто. — Фруктов чакры у меня в карманах не завалялось! Ишшики странно взглянул на него и слегка улыбнулся. Он поймал себя на мысли, что ощущает спокойствие рядом с врагом. Было очень тяжело заметить это раньше, но под толстой скорлупой эгоцентризма скрывался какой-то изначальный и, вероятно, неосознанный самим Ооцуцуки инстинкт. Момошики — проницательный ублюдок, и в его оскорблениях и злых словах всегда была определённая доля истины. И складывая во едино все косвенные и прямые «улики» Боруто приходил к крайне абсурдному выводу. Похоже, что, несмотря на извращённую мораль, исказившую понятия о предназначении и смысле жизни, Ишшики Ооцуцуки действительно мог быть не ужасным отцом.