Остров невезения

       — Ауч! Ишшики оторвался от чтения и вопросительно посмотрел на него. — Я иголку под ноготь случайно загнал, — он показал ему пострадавший палец. — Чуть-чуть поторопился. — Если ты так и продолжишь, то я избавлю тебя от неё. — Только попробуй! — возмутился Боруто. — Это моя куртка, и я её починю, усёк?! — Эта вещь больше ни на что непригодна. Я не понимаю, зачем она тебе. — Это потому, что ты ко всему относишься с пренебрежением! Зачем тебе волноваться о чём-то, если ты тут же достанешь замену из этого своего бака-кутена! Ооцуцуки раздражённо вздохнул. Боруто продолжил зашивать порванный рукав, осторожнее затягивая стежки. Его старая куртка была единственной вещью, которую он забрал из покинутого пристанища. Теперь большую часть времени они проводили в этом, пусть и удобном, но крайне унылом затхлом подземелье. Его предложения по исправлению безобразного «дизайна» Ишшики воспринимал в штыки. Тёмная обезличенная мебель и холодный свет действовали ему на нервы, и порой он уходил в сумрачную пещеру со светящимися грибами, чтобы сменить обстановку. Момошики принимал это на свой счёт, появляясь в такие моменты. Боруто не мог не заметить, что с тех пор, как он перебрался жить сюда, тот стал реже показываться ему на глаза, отчего-то начав избегать другого Ооцуцуки. Это было одним из самых приятных плюсов от его переезда, помимо душевой кабинки. Минусом их совместного проживания были участившиеся конфликты и споры. Ишшики пытался перевоспитать его на свой лад буквально во всём. И он уже в полной мере прочувствовал на себе, почему у Каваки такой неуживчивый и поганый характер. Закончив с последним узелком, Боруто расправил куртку на столе, разглядывая получившийся результат. Конечно же, у него получилось не так аккуратно, как у мамы, но он остался доволен своей работой. — Выглядит жалко, — прокомментировал Ишшики. — И ты собираешься это носить? Осуждающе зыркнув на пришельца, Боруто накинул её поверх футболки. — Достань мне, пожалуйста, зеркало. Увидев на себе свою куртку, он аж прослезился от нахлынувших эмоций. Повседневная одежда остро напоминала о таком желанном и далёком доме. Он достал протектор шиноби из кармана и, повязав его, окончательно расстроился. — Что это? — нависнув над ним сзади, Ооцуцуки коснулся едва заметного шва на плече. — Ты не зашивал здесь. — А это мне Момошики на память оставил, — он слабо улыбнулся, вспоминая чёртов экзамен. — Мама уже зашивала мне её. Но у меня так хорошо не получается. — Вот уж не думал, что сын Хокаге позволяет себе ходить во рванье. — Это потому, что у тебя нет любимых вещей, балда! После той битвы она стала очень значимой для меня, знаешь ли. — Хмф!.. — уставившись на его отражение в зеркале, Ишшики вдруг дёрнул его за ожерелье. — Что означает эта безделушка? Он покрутил подвеску между пальцами и довольно хмыкнул. — Сам-то ты точно не догадаешься. — Ты носишь проколотый болт в честь своего имени? — Эй, я не настолько самовлюблённый! Меня вообще-то назвали в честь дяди Неджи и… — И для тебя это память о нём, — перебил его Ооцуцуки и, схватив его за левое предплечье, отдёрнул рукав и поддел пальцем браслет. — А это что такое? — Ну… — он грустно вздохнул от мысли о друге. — Я ношу его с детства. Это символ нашей дружбы с Шикадаем. Ишшики переключился на правую руку, повернув его ладонь вверх. — Карма. Подарок от Момошики. — Я б с удовольствием избавился бы от этого дерьмового подарочка, — скривился Боруто. — И от долбанного призрака, что ходит за мной по пятам. Белые руки потянулись к повязке шиноби. — Это не твоё, верно? Или у генинов Конохи в моде подражание отступникам? — Одолжил у дяди Саске. Она многое значит для меня, и… — вспомнив тот роковой день, он прошептал: — Я обещал вернуть её. — Ясно. Ни с того ни с сего пришелец склонился к нему и приобнял за шею. — Эй! — Боруто тронул его сцепленные запястья. — Ты чего?.. Тот странно улыбнулся ему в отражении зеркала. — Ничего. Просто осознал один свой просчёт. Ему стало неуютно от этой вкрадчивой интонации. С неё всегда начинались угрозы и гадкие слова. Но Ишшики прикрыл глаза и молча выпустил его из объятий. Возможно, ему стоило забыть это и выкинуть из головы. Однако эта выходка выбивалась из апатичного поведения Ооцуцуки. Может, эти внезапные обнимашки — признак испытываемого им тактильного голода? Боруто шлёпнулся на диван. — Давай колись, что у тебя на уме. — Это сюрприз. Что?.. Он заглянул в довольное лицо пришельца. — Знаешь, я, конечно, люблю сюрпризы… — Но не от своих врагов? — усмехнулся тот. — Не бойся. Это будет приятный сюрприз. — Вот теперь мне становится страшно! — он попытался надавить ещё раз: — Я ж целый день буду голову ломать. Ну расскажи, а? — Нет. — Ну раз так! — он сложил печать, применяя Технику Соблазнения. — Ишшики-сама! На лице мужчины дёрнулся нерв. — Перестань. — Но, Ишшики-сама, — Боруто потянул его за длинный рукав домашнего халата. — Я буду мучиться, пока не узнаю, что это. — Не испытывай моё терпение, паршивец. Страдальчески простонав, он в наглую улёгся головой ему на колени и состроил обиженное лицо. Ооцуцуки старался не подавать виду, но Боруто наверняка знал, насколько сильное воздействие на него оказывала эта техника. — Ишшики-сама… Лёгкий румянец, появившийся на бледных щеках, развеселил его. И, томно улыбнувшись, он провокационно щёлкнул лямкой купальника. — Тебе так нравится дразнить меня этой развратной техникой… — сверкнув додзюцу, Ишшики накрыл его толстым пуховым одеялом. — Порой мне кажется, что ты сознательно пытаешься меня соблазнить, дрянной мальчишка. — Чё?! — настал его черёд краснеть. — Да я и не думал! Но я рад, что тебе так нравится. Ой! Ооцуцуки завернул его в одеяло, как гусеницу в кокон, и отодвинул от себя. — Ты узнаешь, когда придёт время. — Блин! — разочарованно выдохнул он. — Вот отстой! — Не выражайся. Ты и так напоминаешь мне Дельту в этом виде. — И чем я напоминаю эту… — он хотел было выразиться покрепче, но передумал и, развеяв технику, выпутался из одеяла. — Эту взбалмошную женщину? — Прекрасными формами, разумеется, — пришелец пошло ухмыльнулся. — Однажды мы с ней едва не переспали, но подлец Амадо испортил наше свидание. А жаль. Уверен, она была бы очень горячей штучкой в постели… — А-а! Хватит! — он закрыл руками вспыхнувшие щёки. — Не рассказывай мне о таком! — Хах! Ты ведь уже не маленький, чтобы не понимать, что бывает между мужчиной и женщиной. — Замолчи! — Боруто накрылся одеялом с головой, пряча свой стыд. — Не хочу ничего слышать об этом! Ишшики издевательски засмеялся, и он пообещал себе больше никогда не использовать Технику Соблазнения в его присутствии.

***

Выбрать знаковый подарок оказалось не простой задачей. Все самые практичные варианты он сразу же отмёл, поскольку любые, даже незначительные модификации тела со временем будут уничтожены генами Момошики. Множество клановых вещей, хранящихся в его запасах, также пришлось откинуть в сторону. Мальчишка не станет носить символику Ооцуцуки. Идея оставить Боруто что-то на память возникла из ужасающего предположения. Если временная ловушка раскроется слишком поздно, и он ничего не успеет сделать, кроме как умереть, то всё, что произошло на чёртовом острове, бесследно исчезнет. Мальчик вернётся к своему отцу и позабудет о нём, как о страшном сне. Эта мысль почему-то не давала ему покоя, терзая по ночам. Он сожалел о своём решении оставить Хокаге под присмотром Боро. Стоило довести дело до конца и прикончить Наруто Узумаки собственными руками… — О чём задумался? У тебя такое стрёмное лицо, — Боруто отвлёкся от их неторопливой игры в нарды и допытывающее посмотрел на него. — Что ты думаешь об ушных проколах? — Э-э, в смысле? А что я про них должен думать? — Как ты к этому относишься? — он коснулся собственной мочки, припоминая проколы, которые сделал в теле Джигена. — Они тебе нравятся или вызывают неприязнь? — Ну, я как-то и не знаю… — замялся мальчишка. — Шикадай носит серьги, кстати. У его команды это типа традиции. Хм… и у Каваки проколоты уши и бровь. Это случайно не ты ему проколол? Он улыбнулся и, протянув руку, обвёл пальцами его левое ухо. — Я хочу проколоть тебе это ухо. Если ты, конечно, не против. — Что?! — Боруто вздрогнул и отстранился от его руки. — Но зачем?! — Просто на память. Уважишь желание умирающего врага? — Эм… Я чёт не совсем понимаю тебя. — Неважно, — он перевёл взгляд на свои фишки. — Забудь. — Ну ты чего? — Закрыли тему. — Не отвертишься! — Боруто нахально смёл все расставленные ряды с игрового поля. — Что опять на тебя нашло? — Я же сказал: забудь, — он убрал со стола доску, перемешавшиеся фишки и игральные кости. — Оставь меня в покое. Я собираюсь вздремнуть. Мальчишка недовольно надулся и ушёл в пещеру. Раздосадованный неудачей, он и вправду отключился на пару часов, а когда проснулся, то не обнаружил Боруто поблизости. След его чакры почти исчез из пещеры. Верхней одежды не было на месте. Сбежал в лес, да ещё и ночью… Отлупить бы этого паршивца его же длинным ремнём! Сменив одежду с домашней на уличную, Ишшики отправился на поиски. Он нашёл его неподалёку от бывшей тренировочной поляны. Мальчишка увлечённо ковырялся в снегу под ясным и светлым звёздным небом. Затаённо приблизившись к нему, он схватил его за ухо и потянул вверх. — Ай! — Ты почему меня не разбудил и ушёл один, паршивец? — Сам же просил оставить в покое! — Боруто зашипел от боли, пытаясь вывернуться из захвата. — Пусти! Он отпустил покрасневшее ухо и повернулся к нелепым снежным фигурам. Две большие и одна поменьше. Все вместе они кого-то смутно напоминали. — Это ты? — он указал на узнаваемые полоски из веток на щеках круглой физиономии. — Ага, — буркнул Боруто, поправляя шапку. — Я старался. Хмурая рожа с нахлобученными прутиками ивы и торчащей парой кусков коры была до смешного похожа на его соперника. — Момо-чан отлично получился. Перестав обиженно поджимать губы, мальчишка заулыбался от его похвалы. — Ты тоже неплохо вышел, между прочим! Ишшики оценивающе осмотрел представляющую его фигуру. Заострённая толстая ветка, изображающий рог, торчала под нужным углом, но вот лицо снежной копии ему совершенно не понравилось. — У меня не такой огромный нос. — Такой-такой! — рассмеялся паршивец. — Ты просто со стороны себя не видишь! Он увернулся от оплеухи и отбежал к лесу. — А теперь попробуй, догони меня без полёта, балда! Усмехнувшись, Ишшики дал ему фору, сперва уничтожив кривую пародию на себя. Боруто почти успел добежать до убежища, когда он догнал его. Прекратив брыкаться, мальчишка раскинулся на снегу, признавая поражение. — Я так устал, что не могу встать, — заявил он. — Помоги, а? — Поднять тебя? — насмешливо спросил Ишшики, отряхиваясь от прилипшего снега. — Или ты хочешь, чтобы я понёс тебя на руках? — Да! — наглец без малейшего стеснения протянул к нему руки. — Пожалуйста, Ишшики… Ему ничего не оставалось, кроме как исполнить очередной каприз. Он бы так и отнёс его на кровать, если б не промокшая от снега одежда. Снимая пуховик с утомившегося мальчишки, он поймал на себе серьёзный взгляд голубых глаз. — Знаешь, я тут обдумал твои слова… — стянув с себя шарф, Боруто всунул его в рукав пуховика. — И решил, что если это важно для тебя, то валяй. Проколи мне хоть два уха, раз так хочется. — Уверен, что потом не пожалеешь об этом решении? — Не-а, не пожалею. А ты разрешишь мне выбрать серьги? — Нет. Хоть что-то должно остаться сюрпризом. Лицо мальчишки удивлённо вытянулось. — Чего?! Так ты тогда это имел в виду? — Да, — он повёл его к дивану. — Устраивайся. Боруто заметно напрягся, когда он достал иглу для прокола. — Не переживай, я проколю тебе только одно ухо. Это будет быстро и не больно. Приляг на правый бок. Вспомнив, как он прокалывал уши Каваки, Ишшики невольно улыбнулся. Кодо прибежал к нему на следующий день, слёзно умоляя проколоть уши и ему тоже. Детская наивная любовь и экзальтированное преклонение тешили его самолюбие, позволяя игнорировать силу, подавленную ограничителями Амадо. Не прояви мальчишка этих качеств, и он бы безжалостно избавился от него, как и от остальных неудавшихся экспериментов с ДНК Шибая. Обработав ухо кремом-антисептиком, он сделал быстрый прокол и вставил сережку-гвоздику. — Всё. Поднимайся. — Ого! — Боруто подскочил, схватившись за ухо. — Да я ж вообще ничего не почувствовал! Он прибрал всё ненужное и подал ему небольшое зеркало. — Можешь посмотреть. Мальчишка с приоткрытым ртом уставился на вставленную серёжку с огранённым розовым сапфиром. И, покрутившись перед зеркалом в разных ракурсах, тепло улыбнулся ему: — А мне нравится! Спасибо, Ишшики! Он ощутил удовлетворение и душевное спокойствие. Всё же угадать с цветовыми предпочтениями Боруто было не так сложно, как выбрать ненавязчивый и приятный подарок.