Остров невезения

       Раздавшийся тихий скрип дивана и чужой резкий вздох опять нарушил его дрёму. Вот уже четвёртый день подряд он очень чутко спал, и потому кошмары Ишшики не были для него шокирующим откровением. Встревоженное лицо, которое он смог разглядеть в полутьме, не оставляло сомнений в том, что сон пришельца был ужасающим. Тот встал и направился к выходу из комнаты. Решившись, Боруто поднялся следом и, стянув плед с кресла, зашёл в пещеру. Оглядывая мрачные каменные стены, он искал Ишшики, пропавшего из виду, пока грубый голос не раздался за его спиной: — Не спится? — Да блин! Тебе когда-нибудь надоест подкрадываться ко мне?! — А тебе не надоело поглядывать за мной? — Ну… — Боруто вздохнул и укутался в плед. — Мне ведь тоже кошмары снятся. И я знаю, что просыпаться от них — то ещё «удовольствие». А что тебе?.. — Я умираю, — Ишшики презрительно дёрнул губой. — Бессмысленной и жалкой смертью. — Как и положено неудачнику, — съязвил Момошики. — От судьбы не уйти. — Сгинь! — прошипел он и призрак отступил вглубь пещеры. Ишшики хмыкнул. — И всё же мои сны — это проявление подсознательного, а вот ты видишь свой кошмар наяву. Это началось на острове или он говорил с тобой раньше? — Впервые я видел его после его смерти. А потом, когда мы сражались с Боро, то… — от воспоминаний о безумной силе, которой мог управлять Момошики в его теле, ему стало не по себе. — Я будто наблюдал за ним со стороны. А когда мы попали сюда, то он начал преследовать меня, как неприкаянный дух. — Так вот какова цена беспечности… — Ооцуцуки отвернулся от него и сел на каменный пол. — Возвращайся к себе и спи. — Ещё чего! Если хочешь, чтоб я лёг спать, то и сам ложись! — он потряс его за плечи. — Нечего тебе торчать здесь одному. — Какой же ты надоедливый, несносный мальчишка… — выдохнул Ишшики и не сдвинулся с места. — Я не хочу больше спать. — Ну, тогда и я не буду, — обойдя мужчину, он опустился рядом с ним. — Я ж не усну, пока ты тут. Слабая улыбка показалась на его лице. — Мой заботливый не-сын. Боруто фыркнул. Новое прозвище нравилось Момошики, и он посмеивался вместе с Ишшики над его возмущениями. — Раз ты продолжаешь так обзываться, то я тоже начну, папочка. Тот нахмурился и ущипнул его за щёку. — Чтоб я этого больше не слышал, понятно? — Ладно, — улыбнулся Боруто и щёлкнул Ооцуцуки по твёрдому лбу. — Не загоняйся из-за дурацких снов, усёк? Пошли спать. Ишшики шумно вздохнул и пошёл за ним. Вернув плед на кресло и сев на кровать, Боруто подумал и дал совет: — Знаешь, иногда в детстве мне снились кошмары, и мама приходила ко мне и читала разные сказки. И я хорошо засыпал. — Хочешь, чтобы я почитал тебе? — Нет! — его передёрнуло от подобной мысли. — Но это… может, тебе попробовать почитать перед сном? Ишшики долго не отвечал, и он было решил, что тот снова ушёл в себя. Но свет в комнате всё не гас. Боруто повернулся посмотреть и увидел пришельца у своей кровати. — А?.. — Подвинься. В руках Ишшики появилась толстая книга. — Ты что, сдурел?! — простонал Боруто. — Я уже не маленький, чтоб мне сказки на ночь читали! — Молчи уж, малявка, — раскрыв книгу, Ооцуцуки сощурился, изучая содержание. — Какую бы сказку мне тебе прочесть?.. — Только со счастливым концом, — попросил он, и тут же осознал свою ошибку. Насмешливо оскалившись, Ишшики перелистнул страницы и начал читать одну из самых грустных сказок на свете. История про несчастную Русалочку не нравилась ему в детстве. И в исполнении пришельца она звучала ещё хуже. Того совсем не трогали чужие страдания, и в его голосе звучало надменное осуждение. То, что любовь являлась самым презираемым чувством и для Ишшики, и для Момошики, Боруто понял давно. Несмотря на их склоки, в своём эгоцентричном мировоззрении оба Ооцуцуки были как два сапога пара. — …и, коснувшись воды, она растаяла и обратилась в морскую пену, — оторвав взгляд от книги, Ишшики глумливо усмехнулся. — Даже у вашего примитивного вида есть дельные поучающие истории. Тебе ясна мораль этой сказки? — И знать не хочу, о какой морали ты говоришь, — скривился Боруто. — Это просто грустная история о безответной любви. — Эта глупая девица могла легко убить спящего принца и вернуться в родную стихию. — Русалочка не смогла убить его, потому что любила, балда! — И это её погубило, — отрезал Ооцуцуки и убрал книгу. — Ты ошиба… Он натянул ему одеяло до подбородка. — Спи, маленький дурачок. — Спокойной ночи, большой дурень, — в тон ему сказал Боруто. Смешливо фыркнув, Ишшики вернулся на диван. И вскоре он услышал его едва слышное спокойное дыхание.

***

Они бродили по лесу уже практически час, а чёртов мальчишка никак не мог определиться с выбором. — Ещё пять минут, и я выберу первую попавшуюся ель. Боруто скорчил недовольную рожу и побежал к следующей. Разглядывая окружающие деревья, Ишшики искал «ту самую», что должна была подходить по каким-то странным человеческим параметрам. Жаль, что он не сохранил ту единственную новогоднюю ёлку, которую Ога устанавливала в убежище во имя какого-то эксперимента. Не понадобилось бы тратить время на бесцельные поиски… — Сюда! — закричал мальчишка. — Я, кажется, нашёл её. Оценивающе осмотрев дерево, он не обнаружил значимого отличия от всех остальных елей, предложенных им ранее. — Ну, что думаешь? — взволнованно спросил Боруто. — Она хороша, правда? — Сойдёт. По его помрачневшему взгляду Ишшики понял, что ответил неправильно. — Значит, не она… — разочарованно протянул тот и двинулся к другой. — Ты издеваешься надо мной, паршивец?! Не оглянувшись в его сторону, Боруто отбежал дальше. Ему редко хотелось пообщаться с Момошики, но сейчас он бы не отказался от такой возможности. Сын Хокаге вёл себя так раздражающе непринуждённо, что у него возникали смущающие мысли. Разве может жертва так открыто и бесстрашно смотреть на своего палача?.. — Эй, Ишшики! Смотри! Он подошёл к взбудораженному мальчишке. Найденная им пушистая ель отличалась от предыдущих. Благородный голубой оттенок выгодно выделял её среди зелёных собратьев. — Эта красивее и лучше всех. Боруто радостно улыбнулся: — Круто! Доставай верёвку и топор! — Зачем? Я заберу её… — Нет! — перебил его паршивец. — Никакого бака-кутена! Мы доставим её сами! Он выплеснул свою злость, срубив злосчастное дерево порывом сконцентрированной чакры. Боруто обозвал его лентяем и, подобрав верёвку, принялся обматывать ель. — Если ты считаешь меня грузовым ишаком… — Хватит ныть! — мальчишка смотрел на него, нагло усмехаясь. — Ты что, развалишься от этой небольшой ёлочки? «Небольшую ёлочку» пришлось держать обеими руками. Таща её на плече и терпя колючие ветки, тыкающиеся в лицо, он чувствовал себя последним дураком на свете. Надо было стоять на своём, не поддаваясь слезливым уговорам «устроить маленький праздник»… Интересно, а утруждался ли так Хокаге или это обязанность подчинённых ему людей — выбирать новогоднюю ель? — Это было давно… — грустно выдохнул Боруто, и он осознал, что пробормотал свой вопрос вслух. — До того, как он стал Хокаге. Мне нравилось искать с ним ёлку в лесу. — Понятно, — улыбнулся он. — Так он променял семью на власть. — Неправда, — спокойно возразил мальчишка. — Хотя… долгое время я и сам так думал. Но всё изменилось, когда твои дружки-инопланетяне напали на нас. Я знаю, что мой папа делает всё возможное для Конохи. — Ха! Это лишь удобное оправдание его равнодушию, — Ишшики всмотрелся в него, заметив поджавшиеся губы. — Любопытно… а к Каваки он относится так же, как и к тебе? Он всё понял по мимолётно промелькнувшей эмоции. — Ну и ну… приблудный щенок оказался роднее кровного сына. — Заткнись! — рявкнул Боруто и убежал вперёд. Ишшики злорадно рассмеялся ему в спину. Ища в нём отголоски внимания отца, мальчишка наивно открывал своё сердце, позволяя бить по старой, не до конца затянувшейся ране. И он никогда не упускал шанса показать ему лицемерие Седьмого Хокаге. Боруто перестал обиженно дуться, когда он донёс ель до убежища. Найдя подходящую подставку, они вместе установили её в середине комнаты. Но вся эта суета оказалась началом настоящей пытки. Весь оставшийся день они потратили на изготовление украшений и игрушек. Мальчишка настойчиво требовал от него различные материалы или подходящие замены. И без устали возился с ними, вырезая куски ткани и делая из них фигурки животных. Ему приходилось быть вторыми руками, помогая то с одним, то с другим. Боруто жаловался на свою криворукость, говоря, что у «сестрёнки вышло бы лучше». Ишшики понимающе кивал, слушая его и отмечая не дурно получавшиеся поделки. Когда они нарядили ёлку, Боруто одарил его благодарной улыбкой и, устало посетовав на отсутствующие гирлянды, плюхнулся на кресло и заснул. Рассматривая новогоднее дерево, он тщательно подбирал цвета, собирая чакру в маленькие устойчивые сгустки. Ни один Ооцуцуки не занимался бы такой ерундой, но ради искренних эмоций мальчишки ему было не жалко приложить немного усилий. Боруто проснулся в полночь и, увидев светящуюся ель, поражённо уставился на него. — Тебе нравится? — задал он глупый вопрос. — Да! — счастливо просиял мальчишка. — Спасибо! Теперь он не чувствовал себя вором, крадущим чужое. Ведь прямо сейчас в горящих голубых глазах отражался он, а не тоска по потерянной семье.