Покажи мне Тейват!

      Утреннее солнце ударило в глаза архитектора сквозь щель в плотных белых шторах, вышитых красивым бирюзовым узором по нижнему краю. Кавех тихо застонал, ощущая, как затылок противно ноет с похмелья. Блондин уселся на диване и оглядел себя в зеркале, стоящее около стены - одежда смята, волосы взлохмачены после беспокойного сна, а лицо все бледное и невыспавшееся. Было ещё совсем раннее утро. Кавех сглотнул, ощущая сильную жажду и сухость во рту, и с трудом встал, после чего на дрожащих, нетвердых ногах направился на кухню.       Аль-Хайтам стоял около подоконника, опираясь на него руками и глядя сквозь стекло на улицу, освещенную утренним солнцем. Архитектор тихо кашлянул, стыдливо опуская голову вниз, и секретарь повернулся к нему, глядя на него совершенно спокойным взглядом.       —Что, проснулся, пьяница? — Аль-Хайтам взял со стола кружку, налил в неё прохладной воды и протянул Кавеху. — Выспался?       —Н-не знаю... — Архитектор сделал несколько жадных глотков воды, поставил кружку обратно на стол и взглянул на приятеля. — Хайтам, прости меня. Я обещал, что не напьюсь до такого состояния, а в итоге... Я же ничего странного не натворил вчера вечером?..       Аль-Хайтам вновь повернулся к окну, заложив руки за спиной и слегка щурясь от яркого солнца.       —За исключением того, что поцеловал меня в губы - ничего. — Секретарь слегка повернул голову вбок, краем глаза глядя на неожиданно побледневшего и перепуганного Кавеха. — Больше не смей подходить ко мне ближе, чем на метр. Мне противно с тебя, Кавех. Хоть ты и был пьян, но такого я точно не ожидал.       Аль-Хайтам развернулся и вышел из кухни, по случайности задев архитектора плечом. Блондин, дрожа всем телом, присел на стул, зажимая рот ладонью и глядя в пол круглыми глазами.       Поцеловал? Аль-Хайтама? Да ещё и в губы??       Кавех прерывисто вздохнул, ощущая себя полнейшим позорищем. Пусть и в пьяном состоянии, но он полез к своему коллеге, тем самым оттолкнув его от себя. Уж лучше бы он вырубился прямо в таверне, и то было бы не так стыдно.       На пол с тихим стуком упала пара слезинок с щёк Кавеха, но капли тут же бесследно исчезли, словно архитектор и не думал плакать. ***       Мондштадтская неделя пролетела незаметно, как свежий ветер, развевающий листву на кустах в логове Ужаса Бури. Два товарища покинули город свободы, прошли через винокурню "Рассвет", обошли стороной Драконий Хребет и теперь направлялись к региону камня и контрактов - Ли Юэ.       Если раньше Кавех и аль-Хайтам могли весело болтать о чем-то в дороге, обсуждая работу, жителей Сумеру и их путешествие, то теперь путь проходил в полном молчании. Архитектор вяло плелся позади секретаря, и тот лишь иногда раздражённо покрикивал на него, чтобы заставить слегка ускориться. Путешествие больше было не в радость, и Кавех мечтал, чтобы это все закончилось и он мог вернуться к своей привычной, спокойной жизни в Сумеру, занятый работой и другими делами. Хотя, без аль-Хайтама эта жизнь все равно бы стала совсем другой. Менее насыщенной.       Уже через три дня Ли Юэ встретил своих путников с распростертыми объятиями. Кавех был бы восхищен архитектурой города, если бы все его мысли не занимал аль-Хайтам.       Такой гордый, холодный, неприступный. Не позволяет ошибаться ни себе, ни другим. Такой удивительный, непонятный и интересный человек. Кавеху бы очень хотелось понять, что он сейчас чувствует.       А чувствовал аль-Хайтам что-то неясное, но настолько гнетущее, что в груди сильно давило, перекрывая полноценный доступ к воздуху. Ему было стыдно. За то, что так взял и вывалил всю свою внутреннюю злобу на Кавеха. Но в глубине души он считал, что так будет лучше, если он задвинет все свои эмоции и чувства куда подальше и забудет о них.       Залитый солнцем порт гавани Ли Юэ поражал своей красотой. Огромные корабли неторопливо и величественно отплывали от пристани, удаляясь в синее море в сторону Инадзумы. Кавех и аль-Хайтам встали посреди порта, поставив сумки на землю и наслаждаясь прелестной погодой. Архитектор опустил голову вниз, набрался смелости и набрал побольше воздуха, а после на одном дыхании заговорил:       —Аль-Хайтам, я...       Секретарь метнул на него быстрый взгляд, но ничего ответить не успел - к двум путешественникам подошёл светловолосый паренёк с красной прядью.       —Добрый день, уважаемые. Вы путники из Сумеру, Кавех и аль-Хайтам?       Секретарь вновь яростно глянул на коллегу, будто бы приказывая молчать, а после взглянул на подошедшего незнакомца и хмуро ответил:       —Да, это мы. А вы?..       —Меня зовут Каэдэхара Кадзуха. — Парень лучезарно улыбнулся, чуть склоняя голову влево, прищуривая глаза и внимательно глядя на грустного Кавеха. — Как вы, возможно, уже знаете, вы должны через две недели направиться в Инадзуму на корабле моей приятельницы Бэй Доу.       —Всё верно. Что-то случилось? — Аль-Хайтам тоже глянул на Кавеха, но тут же отвёл взгляд.       —Дело в том, что совсем скоро обещают ужасную погоду и шторма на воде, что может быть небезопасным для вас двоих, а мы обязаны обеспечить вам все условия для комфортного путешествия. — Кадзуха тихо хихикнул, а после продолжил: — Мы предлагаем вам отправиться в Инадзуму уже завтра, чтобы успеть прибыть туда до начала плохой погоды. Как вам такая идея?       Аль-Хайтам взглянул на Кавеха и хотел было спросить его мнение, но почему-то передумал и вместе этого кивнул Кадзухе:       —Да, мы согласны.       Каэдэхара снова лучезарно улыбнулся:       —Прекрасно! В таком случае я передам Бэй Доу это. Приходите завтра сюда в полдень, только не опаздывайте! Здесь буквально за углом есть небольшой постоялый двор, можете там переночевать. До встречи!       Кадзуха развернулся и убежал в сторону одного из самых больших и величественных кораблей, а аль-Хайтам подхватил с земли свою сумку и не спеша направился в сторону того самого постоялого двора. Кавех наконец очнулся, вынырнул из своих мыслей и, взяв свои вещи, побежал за товарищем.       —Хайтам, стой! Подожди, я хочу поговорить!       —И о чем же? — Секретарь развернулся к архитектору, сурово глядя ему прямо в глаза. Кавех немного отдышался, слегка дрожа, а затем набрал воздуха и затараторил:       —Пожалуйста, прости меня за то, что случилось в Мондштадте! Я ужасно раскаиваюсь за то, что напился так сильно, что начал делать что-то совсем уж непристойное... Аль-Хайтам, умоляю, прости меня, я не выдержу, если ты так и будешь продолжать игнорировать меня...       Не выдержав, Кавех опустился на колени прямо на разогретую солнечными лучами землю, ощущая текущие по щекам слезы безысходности. Аль-Хайтам с полминуты молча глядел на товарища спокойными глазами, после чего его рука неожиданно приподнялась вверх и мягко прикоснулась к влажной щечке архитектора. Блондин с непониманием поднял голову, слегка краснея. Его рыжие глазки заблестели на солнце, а растрепавшиеся от ветра волосы красиво обрамляли лицо. Взгляд Кавеха выражал надежду на что-то непонятное.       Аль-Хайтам слегка вздохнул, так и держа руку на щеке архитектора, разглядывая его заплаканное лицо. Кавех попытался улыбнуться, слегка вопросительно глядя на товарища.       —Аль-Хайтам, все хорош-?... Раздался громкий шлепок. Кавех дёрнул головой в сторону, чувствуя боль на щеке, по которой только что пришёлся удар ладонью, которая буквально секунду назад была такой нежной и родной. Архитектор, потирая место пощёчины, с молчаливым изумлением вновь взглянул на секретаря, который стоял, скрестив руки на груди и злобно глядя на него.       Аль-Хайтам чуть склонился к Кавеху, хватая его за подбородок и сильно сжимая его пальцами.       —Не приближайся ко мне больше.       Резко убрав руку, аль-Хайтам развернулся и направился в сторону постоялого двора, оставив коллегу в изумлении сидеть на горячей земле.