Быть собой

      Академия встретила Аль-Хайтама привычной прохладой древних стен и ворохом неотложных дел: его стол, заставленный ровными стопками бумаг и папок с исследованиями, больше напоминал крепость. Аль-Хайтам распахнул окно, впуская свежий аромат дождя и опустился на стул, в прямом смысле погружаясь в скопившиеся за время его отсутствия дела.       На рассмотрение некоторых уходили минуты, к другим он не спешил подступаться, зная, что потратит часы или даже дни. Отсортировав наиболее срочные и не требующие длительного изучения, секретарь достаточно быстро разделался с изрядной частью запросов, и откинулся на спинку стула, давая отдых спине. После утомительной дороги тянуло вздремнуть, но не засыпать же ему посреди работы на бумагах, как некоторые...       Мысли, лениво ворочавшиеся в обременённой административными заботами голове, будто бы встрепенулись от воспоминаний о светловолосом архитекторе. За время командировки они с Кавехом не перекинулись ни строчкой, из чужих разговоров и редких упоминаний в более походящих на доклад письмах Генерала Махаматры он мог сделать вывод, что у соседа всё неплохо, а его собственный дом пока стоит по тому же адресу, что и прежде. Относительно внутреннего убранства были некоторые опасения, но ситуация вряд ли могла оказаться столь уж непоправимой.       В общем, поговаривали, что Кавех проектировал, строил, играл и выпивал в прежнем объёме, разве что, возможно, с большей удачливостью в отдельных аспектах. Со столь непредсказуемой личностью некоторую толику постоянства уже можно было считать большим везением.       Аль-Хайтам вышел из Академии поздно — засиделся, с одной стороны, разбираясь с завалом прошений, с другой — пережидая накрывший город ливень. Звёзды, едва показавшиеся за отступившим пологом туч, всё ярче разгорались на стремительно темнеющем небосводе, редкие прохожие спешили по домам, улицы на глазах пустели, оглашаясь только музыкой ночных заведений и пылкими речами подвыпивших спорщиков.       «Интересно, Кавех тоже сидит в какой-нибудь таверне или...»       Предполагать, что сосед ждёт его возвращения в их временно общем доме, возможно, даже с ужином и бокальчиком вина было совершенно безосновательно, но отчего-то приятно.       У обоих не было привычки встречать друг друга с распростёртыми объятиями, ждать встречи в разлуке или предвкушать приезд из нередких отлучек по работе. Сам Хайтам никогда не готовился к возвращению Кавеха из реставрационных или исследовательских экспедиций, возможно, потому, что уезжал архитектор часто и внезапно, так же без предупреждения возвращался: заявлялся в любое время суток, шумно проходил по дому, разбрасывая запылённые пожитки, сваливался в грязной дорожной одежде на диван, и утомлённо выдыхая, ждал, что ему обрадуются, покормят и начнут засыпать глупыми расспросами «как всё прошло». Из всего перечисленного Хайтам был готов только великодушно игнорировать сопутствующий хаос и грязь. Ну, и поделиться едой. Из воспитанной с детства вежливости, конечно же.       Тем отраднее было увидеть в родных окнах свет. Сдерживая шаг, Аль-Хайтам подошёл к двери, уверенно постучал и не получив ожидаемого ответа, открыл своим ключом. В доме было подозрительно тихо, пахло вином, в коридоре под вешалкой цветастой тряпкой распростёрлась накидка Кавеха.       Секретарь прошёл дальше, бросив беглый взгляд на обстановку гостиной, где на низком столике, рядом с опустевшей фруктовой вазочкой, подсохшей яблочной кожурой и соблазнительно рубиновым кувшином вина, криво стоял явно недешëвый и весьма оригинально оформленный торт.       «Правда готовился?!». - промелькнула в голове короткая догадка, наполняя душу каким-то странным теплом, которому уготовано было истаять, так и не обратив на себя пристального внимания секретаря. В конце коридора его встретил сам виновник волнений и беспорядка. Вернее сказать, его ноги, видимые в просвете распахнутых настежь дверей комнаты.       Хайтам сперва вздрогнул, а подойдя ближе и учуяв винное амбре, разочарованно выдохнул. Он прекрасно знал, что в иные моменты Кавех мог перебрать, но засыпать, не дойдя до кровати — такое на памяти секретаря происходило лишь пару раз за всё время их вынужденного сожительства. И тогда, справедливости ради, это случалось на более пригодных для отдыха поверхностях.       Заботиться о комфорте пьяного соседа не входило в планы утомлённого, и правду сказать, раздосадованного секретаря: проспится, завтра помучается похмельем, покряхтит пару дней от проблем со спиной и в следующий раз будет разумнее.       Ничуть не стесняясь суровости своего решения, Хайтам повернул к собственным покоям, и уже претворяя дверь комнаты, ощутил гуляющий по полу сквозняк — похоже, Кавех снова забыл закрыть у себя окно. Оживший после заката ветер пробирался в дом, медленно выстужая нагревшееся за день строение.       За секунду справившись с моральной дилеммой, мужчина решил таки спасти незадачливого выпивоху от перспективы простудиться: одно дело заслуженно пострадать от собственной неумеренности, и совсем другое — поплатиться здоровьем за обычную рассеянность. Подобное может случиться с любым.       Намеренно игнорируя присутствие на пути безвольного тела, Аль-Хайтам прошёл внутрь, давно забывшей о понятии «уборка», комнаты архитектора и направился прямиком к распахнутому окну. Под ногами шуршало и шелестело - пол был устлан, сброшенными ветром чертежами, часть которых успела намокнуть от недавнего дождя.       «Совсем скатился со своей работой» - с неосознанным намёком на сожаление подумал секретарь, и захлопнул створку.       Выйти, всё так же не глядя на распластавшегося на полу хозяина комнаты, оказалось задачкой потруднее — взгляд сам собой тянулся к неподвижной фигуре, цепляясь за очертания спины, рук, плеч, живописно разметавшиеся волосы. Наконец, Аль-Хайтам сдался и взглянул в лицо оппоненту этого немого противостояния.       Кавех выглядел прескверно: бледный до синевы, с потерявшими цвет губами, заметно похудевший за время их недолгой разлуки. Аль-Хайтам нагнулся и сам не понимая причины, убрал с лица парня непослушную прядь, легко коснувшись щеки. Разум мгновенно опалило тревогой — Кавех был ледяным. Не таким, как вылизанный ночным ветром пол или узорный переплёт окна, но определённо слишком холодным для здорового молодого человека.       - Кавех, эй, слышишь меня, - секретарь легонько встряхнул соседа за плечо, пытаясь разбудить. - Кавех? Кавех! Волнение нарастало. Аль-Хайтам скользнул пальцами по шее парня туда, где под заострившимся углом челюсти едва ощутимо билась пульсирующая жилка. Слишком слабо, слишком медленно, слишком... пугающе. Хайтам одним движением перевернул бессознательного архитектора на спину и склонился к его лицу: Кавех дышал редко и не в полную силу, но умирать явно не собирался. Ран или других последствий возможных травм видно не было, и секретарь осторожно перенёс парня на кровать, подложив под ноги несколько подушек, как следовало делать при обмороке.        - Кавех, - позвал он снова, похлопывая по холодной щеке, - Кавех, очнись, - ответа не последовало и Хайтам, осторожно касаясь нежной кожи, приоткрыл веки архитектора, наблюдая, как медленно, будто через силу, сужаются и без того неестественно маленькие зрачки.       Нужно было послать за Тигнари или сразу тащить Кавеха в Бирмастан? Или всё же попытаться разбудить...       Хайтам ещё раз, теперь уже сильнее, похлопал архитектора по щекам, припоминая другие способы вернуть человека в сознание. Память услужливо сыпала названиями ядов и скоростью умирания от них, не слишком способствуя концентрации внимания.       Расположив ладони с обеих сторон от лица парня, Аль-Хайтам принялся большими пальцами осторожно массировать виски и уши. И похоже, архитектору становилось лучше — сердце Кавеха постепенно ускоряло ритм, и дышать он начал самую малость чаще. Пальцы Аль-Хайтама спустились ниже, аккуратно, но с ощутимо большим нажимом, до румянца на коже, растирая грудь, и принимаясь за кисти рук архитектора. Стоило секретарю перейти к запястьям, Кавех шевельнулся — неловко мотнул головой, вскидываясь в попытке сесть и распахивая глаза.       - Кавех, ты как? Слышишь меня? - Хайтам не позволил архитектору подняться, придержав за плечи. - Кавех, ответь.       - ...там... - невнятно прошептал парень, которому отказывался подчиняться собственный язык, - Хайтам.       - Отлично, ты меня узнаёшь, - выдохнул секретарь, - а теперь скажи, как себя чувствуешь?       - Нормально...       - Мда, видимо, твоя норма далека от общечеловеческой, поэтому давай по пунктам, - постепенно успокаивая тревожность внутри, пробубнил мужчина, - голова кружится?        - Не... много.       - Тошнит? Слабость?       - Да.       - Где-то болит?       - … Нет. Нормально. - Кавех замялся, и это насторожило мужчину.       - Дышать тяжело?       - Я в норме.       - И правда, как же я сразу не заметил, все здоровые люди валяются посреди комнаты без сознания с пульсом 40 ударов и шестью вдохами в минуту. - нервозность, загнанная вглубь сознания начинала давать о себе знать, прорываясь гневом. - Что ты принимал?       - Ничего, - хрипло выдохнул архитектор.       - От ничего такого не бывает. Что, кроме алкоголя, ты принимал?       - Ничего. Мне просто стало нехорошо. Дальше — не помню. - затуманенный слабостью мозг архитектора не смог бы сейчас сочинить более-менее сносной лжи. Любое лукавство, всякое несоответствие слов мгновенно бросилось бы в глаза его оппоненту, но суть состояла в том, что ничего выдумывать и не требовалось. Кавех мог говорить чистую правду, он действительно, ничего кроме пары бокалов вина за игрой, не употреблял — просто израсходовал за вечер недельный запас удачи, а с нею и сил. Просто скорпион, запустивший жало в его предплечье был до отказа напоён кровью, а сам архитектор едва чувствовал собственные конечности и с трудом мог шевелить языком. Чистая правда и ничего, кроме неё. - Пропустил пару бокалов, и всё.       - Хмм... - если Кавех не врал, это настораживало ещё больше, но если врал... Хайтам снова обхватил его лицо руками, и повернув к свету коснулся полуопущенных век, всматриваясь в зрачки. Внезапно ослеплённый, Кавех попытался вырваться. Безуспешно. Но секунду спустя Хайтам всë же опустил руки и поднялся. - Лежи, не вставай. Сделаю тебе чай.       Эта крохотная передышка нужна была прежде всего самому Хайтаму. Липкий ужас и не менее отвратительный гнев требовали выхода: нестерпимо хотелось надавить на Кавеха, забыв, как ему уже плохо, выпытать название этой дряни, приволочь в Бирмастан - пусть врачи разбираются, пусть запрут, поят своими отвратительными отварами... Пусть будет что угодно, но только не медленно затихающее биение этого глупого, эгоистичного сердца и потухший, неживой взгляд янтарно-алых глаз. Повторения этого ужаса он ни за что не мог допустить...       Когда Хайтам толкнул плечом дверь в комнату архитектора, тот безмятежно спал, укутанный одеялом до самого подбородка. Мужчина прошёл к кровати, осторожно пристроив поднос с чаем на тумбочке, и расположившись рядом, взял Кавеха за руку, прижимая пальцы к запястью. Пульс выровнялся, став приемлемым для спящего. Будить соседа не хотелось, но Аль-Хайтам всерьëз опасался, что обезвоживание, переохлаждение или низкий сахар крови нанесут упрямому блондину больше вреда, чем краткое бодрствование.        - Кавех, проснись, я принёс чай. - он легонько коснулся щеки друга, сонный мужчина застонал и поморщился, пытаясь сфокусировать взгляд. - Давай, выпей.         Он помог архитектору приподняться и поднëс крепкий отвар с четырьмя ложками мëда к всё ещё бледным губам. Кавех, не без усилий примирившись со вкусом, выпил большую часть, устало откинувшись на подушки на последних глотках и тяжело переводя дыхание.        - Как себя чувствуешь?        - Спать хочется. Ведёт, если двигаться. - наконец расщедрился на откровения Кавех.        - Завтра провожу тебя к Тигнари, даже, если ты ничего не принимал, - Хайтам выделил эти слова и сделал очевидную паузу, - будет лучше, если он тебя осмотрит.        - Не надо. И я ничего не принимал. Просто стало плохо. Со всеми бывает.        - Спи. Сейчас нет смысла спорить. - никакого рационального зерна в их препирательствах, и впрямь, не наблюдалось, разговор вполне ждал до завтра. Ну, или Аль-Хайтам так думал.        Потому что поутру Кавех испарился, словно не его вчера приводили в чувства и отпаивали чаем. На кухонном столе Хайтама ждала лишь записка - краткие слова благодарности, хорошая бумага, ровный почерк, лёгкий аромат с фруктовыми нотками. И ни единого намёка, где его искать днëм и ждать ли вечером.        Хайтам попытался ткнуть пальцем в небо, но быстро сдался: архитектор вёл четыре проекта одновременно, три из них - в стадии надзора за строительством - и перемещался между объектами по велению неведомых сил, объяснения которому нельзя было найти ни одним известным секретарю способом. Кавех был воплощением хаоса, и вся его деятельность это отражала.        Удалось выяснить, что за день он побывал во всех рабочих точках, позавтракал в "Пуспе" около полудня, успел сыграть партию в карты, отметиться у Дори и разминуться, хотелось бы верить, случайно, с Аль-Хайтамом в Академии. Проще было угнаться за ветром!       Вечером, потеряв всякую надежду поймать соседа, секретарь один направился к дому Тигнари.        - С Кавехом что-то происходит! - начал он с порога, решив не затягивать важный разговор долгими приветствиями.        - Может чаю? - Тигнари отошёл, пропуская Аль-Хайтама внутрь.       Лесной страж только сегодня вернулся из затянувшегося рабочего путешествия. На полу в прихожей лежала неразобранной видавшая лучшие дни дорожная сумка, у стены скромно жались друг к другу запылëнные ботинки, а в углу за ними стояло приметное копьë, означавшее, что ушастого лекаря ждали и встречали.        На кухне действительно обнаружился Сайно. Генерал потягивал горячее из пузатой кружки с яркими грибами на боку, и угрюмо косился на вновь прибывшего сквозь пелену поднимающегося над свежесваренным напитком пара.        - Тебе тоже успокоительный? - мягко поинтересовался Тигнари, доставая гостю чашку побольше.        - Обычный, - хмуро буркнул Аль-Хайтам, - надо поговорить о Кавехе.       - Это я уже понял, - не теряя самообладания продолжил хозяин дома, наливая чай из единственного стоящего на столе чайника и придвигая кружку поближе к секретарю. - И что он успел натворить?        - Обыграл меня!        - Чуть не умер!        - Эмм... - реплики прозвучали одновременно, заставляя самостоятельно расставить вопросы в порядке приоритетности. - Что значит, чуть не умер? Я видел его перед отъездом - он был более-менее в порядке, объясни толком, что случилось?        Хайтам излагал с присущими ему тщательностью и академизмом, уделив внимание всем "тревожным звоночкам", вспомнить которые смог за целый день раздумий и провальных попыток поймать соседа.       - Что это может быть? - сухо поинтересовался секретарь по завершении рассказа.        - Всё, что угодно, на самом деле. - озадаченно  выдохнул Тигнари, - Только в Сумеру растёт не меньше двадцати видов растений и грибов, способных в чистом виде давать подобную симптоматику. Допуская возможность их смешения, плюс сочетание с алкоголем... и конечно, нельзя сбрасывать со счетов контрабанду подобных "зелий" из других регионов Тейтвата... Это сотни, если не тысячи возможных вариантов только среди препаратов природного происхождения.        - Но что...        - На самом деле, это и не важно, - не дав Хайтаму закончить фразу, продолжил лекарь, - важно только прекратить приём, помочь организму вывести эту дрянь и восстановить здоровье. Этот алгоритм работает с любым видом веществ. Хуже, если речь идёт о каком-то заболевании... Можешь припомнить ещё что-то необычное в его состоянии или поведении, что проявило себя в последнее время.        - Он. Меня. О-бы-грал! - вклинился в диалог Сайно, переводя взгляд с одного собеседника на другого.        - Не думаю, что это симптом. - мягко заметил Тигнари, без спроса доливая генералу успокоительного чая.        - Да, вы просто этого не видели! - ничуть не поддаваясь эффекту напитка, продолжил пустынник. - Ему карты сами шли в руки! Такого везения просто так не случается. Точно не с Кавехом!        - Может быть, что-то ещё подозрительное? Не знаю, кашель там, лихорадочный блеск глаз?  - лис постарался вернуть разговор в изначальное русло.        - Нет, - Сайно покачал головой, - он меня обыграл, выглядя вполне здоровым и полным сил. Разве что, поначалу немного бледным казался, но там был плохой свет.        - И что нам теперь делать? - перешёл к самому насущному Аль-Хайтам.        - Пока - ничего. В веществах дело или в недомогании, самое опасное сейчас - потерять контакт. - вновь заговорил Тигнари.        - Ясно. - секретарь опустил голову, на лбу крупным шрифтом светилось: "с этим я уже отлично справился".       - Тебе нужно присматривать за ним и постараться сблизиться. Важно, чтобы Кавех тебе доверял, открылся...