Быть собой

      Вся подготовка едва не пошла насмарку из-за вчерашней оплошности. Кавех потратил предыдущие пару дней, чтобы завершить требующие личного присутствия дела и позаботиться обо всём необходимом для отлучки из города.       Первым пунктом в списке нужного стояло алиби - его не должны были броситься искать по горячим следам. Остальные моменты были заранее улажены: по проектам назначены временные заместители, подписи на документах проставлены загодя, даже средства, скопившиеся на счетах и ещё не отправившиеся на погашение долгов - тайным завещанием отписаны Хайтаму. Если он провалится, то после обнаружения тела или отсутствия более полугода хотя бы один моральный долг будет выплачен с лихвой.        Около недели назад среди факультетских проектов он нашёл подходящую экспедицию, куда требовался куратор реставрационных работ, и без труда получил одобрение на должность. Дело оставалось за малым - накануне отъезда добиться от администрации разрешения задержаться в городе на пару дней, позволявшего выиграть время. С его нынешней удачей это не представляло сложности.        Для Аль-Хайтама и всех остальных он будет на выездных работах в древнем храме, для главы экспедиции - в городе, в то время как сам отправится решать проблему с непреодолимой тягой некоторых украшений к остаткам его крови.        Чтобы не терять время на блуждание по пустыне, он построил кратчайший маршрут от ближайшей точки телепорта до загадочного подземелья, отыскав его на одной из очень древних и ещё более дорогих карт, продававшихся у Дори.        Торг за кусок полуистлевшего пергамента едва не убил его - противостояние с торговкой не отнимало, жрало удачу в безумных количествах. Он свалился замертво, едва заперев дверь своей комнаты, и очнулся ближе к полуночи. Слышал ворчание Хайтама, но своего присутствия решил не выдавать, на цыпочках пробравшись в кровать. Пусть считает, что он уже спит, или наоборот, ещё где-нибудь картëжничает - разницы никакой. Если всё удастся, уже послезавтра не останется причин избегать друзей, если же его ждёт провал, будет только лучше не видеться сейчас. Так у Аль-Хайтама не будет оснований в чем-либо себя винить. Если, конечно, он вообще стал бы печалиться об исчезновении надоедливого соседа. Если этот учëный сухарь, в принципе, способен раскаиваться и сожалеть о чём бы то ни было...        Кавех выскользнул затемно. Из комнаты на кухню - бросить в дорожную сумку пару закатников и яблоко, наполнить мех водой, ни за что не цепляясь взглядом, оставить записку. Быстро в прихожую, стянуть с крючка накидку, не глядя на чёрно-бирюзовый с золотом плащ, не вдыхая такой знакомый запах. Бежать и не оглядываться, пока нервы окончательно не сдали, запутавшись в бесконечных "если" и "а может..."       В горле стоял противный комок, Кавех тихонько притворил за собой входную дверь, дождавшись, мягкого щелчка, показавшегося оглушительным в утренней тишине. Свой комплект ключей он оставил болтаться на вешалке - будет нехорошо, если ненароком потеряет или...       Пальцы в последний раз ощутили шероховатый холодок двери, огладили бронзовую ручку, которой уже совсем скоро коснутся другие руки, и нехотя расстались с потемневшим от времени металлом. Архитектор сдавленно сглотнул, проталкивая вниз застрявший в гортани воздух, и рвано выдохнул. Он не любил прощания, но уходить вот так, тайно, под покровом ещё не отступившей ночи, оказалось ничуть не легче.       Путь до и от ближайших точек телепортации занял даже меньше предполагаемого, и рассвет Кавех встречал на песчаном возвышении, со спокойствием обречëнного глядя, как поднимающееся солнце режет тени и вычерчивает на горизонте каменный оклад убежища древней магии, а возможно, и его будущей гробницы - в случае неудачи покоиться ему предстояло с пафосом, достойным монархов древности.        Хайтам вчера уснул в кресле за чтением, так и не дождавшись хлопка входной двери и неуверенных, хмельных шагов архитектора, поэтому утро началось с ноющей боли в шее и покалывания в онемевших от неудобной позы ногах. На часах было больше положенного для его собственного пробуждения, но значительно меньше привычного времени подъëма соседа-совы. Аль-Хайтам наскоро привёл себя в порядок и направился на кухню, старательно вспоминая заготовленные фразы, способные показать доброжелательный настрой без подозрительной слащавости и прочих, несвойственных ему, перегибов. Кавех был слишком проницателен, а сам секретарь никогда не отличался мастерством социальных контактов. Если здраво рассудить, в их беседах всегда вёл архитектор - даже когда проигрывал спор или подводил разговор к определенному знаменателю, позволяя Хайтаму насладиться заслуженным триумфом.        Вот и теперь ситуация развивалась явно по его сценарию: на кухне хозяина дома ждала только записка. На обороте старого чертежа изящным каллиграфическим почерком было выведено краткое: "В экспедиции на две недели. Хорошо отдохнуть."       Аль-Хайтам, мысленно выругавшись, отказался от идеи с завтраком, быстрым шагом направившись прочь. У плаща на крючке, немым упрëком в медлительности, висел явно-не-случайно-забытый комплект ключей архитектора. Секретарь автоматически запихал их в карман брюк и выбежал из дома, сам не очень понимая, куда именно направляется.        Никаких вводных, по сути, не было. Вообще ничего, кроме рвущего душу чувства тревоги и болезненно бьющегося в мозгу "опоздал!".       Данные по экспедициям Кхашревара нашлись быстро - в конце концов, он сам подписывал документы на каждую из них вот уже много лет. Практика у студентов даршана началась совсем недавно, и сегодня должны были отправляться к месту проведения работ две группы. Аль-Хайтам быстро пробежал глазами списки приглашенных специалистов и руководителей, обнаружив в самом конце одного искомое имя консультанта-реставратора.        Судя по документам, отбыли около получаса назад. Вдвойне странно, что не отличающийся предусмотрительностью и пунктуальностью сосед вышел из дома настолько заранее...        Будучи не по наслышке знакомым с уровнем организации в учебных экспедициях, секретарь мог поручиться, что группа ещё топчется где-нибудь около конечной точки телепортации.        - Мне нужен Кавех, - резко начал Аль-Хайтам, как только выцепил в толпе руководителя экспедиции из числа не особо знакомых преподавателей Кшахревара.        - Не поверите, господин секретарь, мне - тоже! Ещё как нужен!        - О чём вы, разве он не должен быть в вашей группе?        - Ооо! Он - светоч Кшахревара - гений среди нас, скромных пешек истории, и никому, очевидно, ничего не должен. Я час назад узнал, что отправляюсь в исследовательскую экспедицию к древним дешретским руинам без куратора по реставрации! Звезда прибудет только через два дня! - злость, с самого утра кипевшая в душе преподавателя, нашла свой выход, крайне неразумно изливаясь на секретаря и разбиваясь о его безразличие.        "Кавеха здесь нет - остальное безынтересно." - Аль-Хайтам шагнул к телепорту даже не дослушав.        Ни одной идеи, куда мог отправиться архитектор в голове не возникало. Ни единой зацепки, ни самого крошечного намёка на подсказку. Он на удачу проверил все поднадзорные Кавеху объекты, встречая удивлëнное непонимание в глазах заместителей главного архитектора, свято убеждённых, что шеф отбыл махать кисточкой над древними письменами и вернётся не ранее, чем через пару недель.        Ни в одном, из облюбованных ранее, заведений его не видели, равно как и в стенах Академии. Аль-Хайтам был в шаге от того, чтобы начать опрашивать всех мало-мальски знакомых встречных, не попадался ли им сегодня Кавех, когда взгляд, цепко выискивающий в толпе блондинистую макушку, натолкнулся на вывеску магазина Дори.        - Кавех заходил? - выпалил, ураганом ворвавшись внутрь, секретарь.        - А что стряслось, золотко? Наш сладкий мальчик что-то натворил? - Дори не изменяла своим принципам, стабильно отвечая на вопрос несколькими встречными. - Вы такой взбудораженный, хороший мой, расскажете, что случилось?       - Ничего, я просто ищу Кавеха.        - Ну, ничего - так ничего. Его тут нет, и если вам интересно, сегодня не было.        - А вчера? Он ведь заходил к тебе, верно? Что он взял? - выяснив, что и здесь не найдëт соседа, секретарь не спешил отступать. Дори была шкатулкой со множеством потайных отделений - могло статься, что из ведомой ей одной информации имела шанс родиться вполне жизнеспособная теория о местонахождение их общего знакомого.        - Может и заходил. У меня тут много кто бывает, сами знаете.        - Дори, не юли! Что ты ему продала?        - Какой вы грубый, господин секретарь, - хозяйка лавки притворно надула губки. - только и знаете, что требовать и кричать.        - Госпожа Сангема-бай, если в ближайшее время вы не желаете вежливо принимать у себя в магазине все возможные проверки, то я покорнейше прошу поведать мне, что вчера приобрёл у вас мой друг. - в голосе Аль-Хайтама прорезались металлические нотки подступающего гнева. - И не говорите, что запамятовали.        - Что вы, что вы, господин секретарь, - Дори снизошла до выражающей полную покорность улыбки, - конечно, помню! Как можно забыть?! Наш светоч выбрал редкую вешицу, сказал, что в подарок вам. Очень древнюю, и безусловно, достойную внимания такого выдающегося учёного мужа.        - В подарок? Мне? - на мгновение растерялся Аль-Хайтам, чувствуя себя героем нелепого розыгрыша на День рождения, который, к слову, не так давно миновал. Здравомыслие вернулось скоро, заставляя отбросить всю ненужную шелуху, сосредоточившись на неопровержимых фактах. - Что это было?        - Одна уникальная вещица...        - Дори!        - Карта! Это была древняя карта! Ничего запрещённого!        - Карта чего?        - Какого-то унылого клочка пустыни: наверняка, сплошной песок и камни. - Дори взмахнула рукой, в пренебрежительном жесте. - Ума не приложу, что наш красавчик в этом куске потëртой шкуры нашел, но он полдня копался здесь в бумажках и пергаментах, а потом выудил эту карту. Я клянусь вам, глаза у него горели! Торговался, как безумный, и ушёл с нею, заплатив...        - Я понял, - оборвал Аль-Хайтам, и без продолжения догадавшись, что переплатил архитектор минимум втрое.       - Ну, в общем, счастлив был, словно дитя.        - Что было на карте, Дори? Какой район? Это очень важно!        - Я, по-вашему, член географического общества или председатель кружка любителей древнего барахла?! Для меня она состояла из линий, точек, каких-то каракуль и восьмисот тысяч моры!        - А ты не делаешь копий своих товаров? - осознав всю бесперспективность дальнейших расспросов на тему содержания, секретарь решил зайти с другого конца. - Просто, на всякий случай...        - Иногда де-е-елаю, - манерно протянула Дори, очевидно намекая на необходимость взбодрить её девичью память звонкой монетой, - надо подумать...        - Дори, мне некогда с тобой препираться! - если бы звук мог замораживать, холод голоса Аль-Хайтама превратил бы половину города в район Снежной.        - Только для вас, господин секретарь, только для вас... - в руках Дори возник дубликат карты, выглядящий едва ли не старше оригинала. Впрочем никто бы не взялся утверждать, что прошлый "древний" пергамент в действительности являлся творением картографов былых эпох.        - Благодарю, пришли мне счёт - жадно вцепившись в кусок потемневшей кожи, мужчина выскочил из лавки.        Песок и камни. Дори дала на редкость верное описание изображённого. Помимо скучного ландшафта пустыни и каких-то, одному автору ведомых, пометок, карта содержала всего одну, привлекающую внимание деталь - в правом верхнем углу был обозначен некий комплекс строений, не зафиксированный на более поздних планах этого участка.       Расположившись в кабинете Аль-Хайтам сравнил приобретение архитектора с несколькими наиболее детальными картами этого района и ни следа древних дворцов, храмов, руин, раскопок и прочих объектов исследовательского интереса не заметил.       Имелся шанс, и весьма ощутимый, что кто-то в своё время утаил наличие там строений. Ещё выше была вероятность ошибки при копировании или намеренного подлога со стороны Дори, но эта карта была единственной зацепкой на пути к Кавеху - не оставалось ничего иного, как воспользоваться ею для поисков.       Аль-Хайтам набросал записку для друзей, вложил к ней в конверт одну из современных карт с необходимыми правками, и запечатав письмо, отправил посыльного к Тигнари. Сам же, прихватив минимум необходимого, двинулся в сторону ближайшего телепорта. По его подсчётам от возможной точки выхода было ещё около двух часов пути через пустыню - он бесконечно проигрывал в битве со временем, где ставкой, почти наверняка, была чужая жизнь.