suicide boy(s)

Ким Сынмин - сирота, единственный выживший из своей семьи. Хотя по нему этого вообще не скажешь. У него была большая и любящая семья. Он хорошо учился и обожал проводить время с дедушкой за просмотром бейсбольных матчей. Дедушка всегда говорил, что Сынмина ждёт большое будущее в этой сфере. Сынмин выплакал озеро слез, когда тот ушел первым. Успокаивать ребенка было особо некому, ведь вирус быстро скосил всю его семью. Ему было 9, когда он остался совсем один. Также, как и Минхо, под свою опеку его забрало государство. Мальчик был очень сильным. Он знал, что его семья хотела бы, чтобы он продолжал жить как хороший человек. Семейная любовь пропитала ребенка и он всегда незримо чувствовал ее. Он старательно продолжил учиться. К сожалению, о бейсболе пришлось забыть, так как он так и не смог снова начать играть. Он также старался помогать другим таким же детям. Он старался быть веселым и вселять в них надежду на будущее. Своим примером это показывал, но все равно периодически снимал с себя эту броню и плакал, пока его никто не видел. В приюте он познакомился с девочкой, которая, после их выпуска оттуда, стала его девушкой. Они встречались некоторое время, Сынмин даже хотел сделать ей предложение, но, в итоге, их пути разошлись, так как она честно призналась, что ей нравится другой. Сынмин не злился, он был рад за нее. Он искренне желал ей только счастья, поэтому легко отпустил. После этого он еще несколько раз пытался завести отношения. Ему хотелось отдавать себя кому-то еще. Он чувствовал себя без этого неполноценным. Он пробовал ходить на свидания вслепую. Но эти люди казались ему поверхностными: девушки говорили лишь о его статусе или заглядывали слишком глубоко в будущее, а мужчины, казалось, видели в нем только внешнюю оболочку, даже не пытаясь его узнать толком. Однажды в университете на последнем курсе он познакомился с одним приятным парнем, они много разговаривали и даже в итоге переспали. Но, как бы банально это ни звучало, после этого парень не перезвонил. Сынмин почувствовал себя использованной вещью в тот момент. После этого, он больше не пытался найти свою родственную душу. Он закончил университет и устроился психотерапевтом в одну из клиник. Затем, его перевели на более узкую специальность, где он вел травмированных после конца света пациентов. И уже после этого он оказался там, где и познакомился с Минхо. Закон о налогообложении за суицид довольно новый. Его приняли, чтобы урегулировать высокий процент смертности по причине самоубийств. По сути, ему не более двух лет. Сынмин очень хорошо его изучил. Он также ставил себя на место своих клиентов. Обычно, это или были люди, не видевшие смысла в жизни, или богачи, по типу того, которому Минхо дал пиздюлей. Когда Сынмин увидел профайл Минхо, он был поражен красотой парня. Внимательно изучив его данные, как он делает со всеми клиентами, он пришел к выводу, что не сможет отговорить его. Как сирота из-за вируса, он прекрасно понимает его чувства. Но никогда не планировал сделать с собой такое. Но ему стало интересно узнать этого человека. Понять лучше причину его боли и как он живет. Поэтому он и пытался найти повод для общения. И, со временем, это общение каким-то образом стало дарить ему тепло. Он был шокирован, когда впервые смог вызвать улыбку Минхо, тогда, в баре. Она так шла ему, не только внешне, но и внутренне. Сынмин начал влюбляться, но всеми силами скрывал это за дружескими чувствами. Самое важное - он не хотел причинять боль Минхо этим. Ведь исход всего был ясен. Но и отказаться от общения он уже не мог. Каждое прикосновение Минхо пускало табун мурашек по телу Сынмина. Он думал, что умрет от позора, когда предлагал Минхо переночевать у себя. Думал, что старший засмеет его. А он согласился. И сегодня сказал, что встретит его после работы. Интересно, они куда-то пойдут? Или Минхо просто проводит его до дома. Стоит ли снова позвать его в гости? Рабочий день Сынмина проходит за этими мыслями и он буквально летит на крыльях чего-то там вниз, когда он подходит к концу. Но Минхо его не ждёт. В груди неприятно покалывает, но он решает подождать еще немного. Спустя еще какое-то время он достает телефон, не замечая сообщений от хена. Он не хочет ломать себе голову следующие сутки, поэтому набирает его контакт, но не может дозвониться. Телефон словно выключен. К расстройству подключается волнение. Могло ли что-то случится? Минхо ведь не совершил что-то глупое? Сынмин не думает, когда быстрым шагом устремляется в сторону дома Минхо, в итоге переходя на бег. Внутреннее чутье подсказывало, что что-то не так. Да, по сути, старший ему ничего не должен, их общение вообще слишком непонятное, но Сынмину правда показалось, что Минхо смягчился по отношению к нему. И то, как он заботится о нем вчера, перед этим еще и навлек на себя проблемы из-за Сынмина. Сынмин вообще не ожидал, что Минхо так взбесится. Он не казался человеком, который вот так просто может сорваться на другого человека. Обычно скорее казалось, что ему плевать на все и всех. Поэтому сердце Сынмина каждый раз пропускало удар, когда на лице старшего появлялась улыбка. Хотелось думать, что он становится ее причиной. Сынмин знает полный адрес Минхо (конечно, у него же есть его профайл как клиента), поэтому он быстро оказывается напротив квартиры Ли. Немного страшно узнать правду, какой бы она ни была, но волнение перевешивает страх и Ким нажимает на дверной звонок. Раз-два и лишь на третью попытку он слышит копошение за дверью и через несколько минут она открывается, являя взору Сынмина Минхо и, боже… Предчувствие Сынмина его, к сожалению, не подвело. – Хен! Что произошло? Ты весь в крови и… – Тшщ, - пытается успокоить младшего Минхо, отходя от дверного проема, - Не кричи, Сынминни, не нужно пугать соседей. Сынмин принимает безмолвное приглашение войти и закрывает за собой дверь, сразу же возвращая взгляд старшему. Минхо стоит, запрокинув голову вверх и держа салфетки, окрашивающиеся в красный, возле носа. На лице видны и другие ссадины, один глаз едва открывается и к нему явно нужно приложить что-то холодное. Одежда испачкана в земле в некоторых местах, костяшки рук кровоточат. – У тебя есть лед или что-то холодное? Нужно спасти твой глаз, - без лишних вопросов, которые разрывают его сердце, говорит Сынмин. Минхо кивает в сторону кухни. Сынмин быстро разувается, моет руки и роется в морозилке, находя там замороженные овощи в пакете. Он оборачивает находку в полотенце, висящее на крючке возле раковины, и возвращается к Минхо, который так и стоит там, где Сынмин его оставил. Сынмин тогда тянет его за рукав куртки за собой, садится на диван и, предварительно положив на свои коленки одну из маленьких подушек, хлопает свободной рукой по месту рядом с собой. – Давай, хен, нельзя, чтобы твой глаз сильно опух. Минхо, по правде, слабо может обдумывать сейчас свои действия, поэтому просто ложится на свободное место, голова под уклоном из-за подушки устраивается на коленках Сынмина. Тот, недолго думая и совершенно не брезгуя, выкидывает пропитанные кровью салфетки на пол и прикладывает новые к носу Минхо. Ли зажимает их своей рукой, так как Сынмин уже аккуратно прикладывает холод к его глазу. Старший дергается от резкого ощущения прохлады и легкой боли. – Прости. Больно? - тихим нежным голосом спрашивает Сынмин, стараясь передвинуть компресс так, чтобы Минхо было комфортнее. – Нормально. У тебя мягкие руки, - говорит Минхо, голос его искажен из-за салфеток у носа, на что Сынмин легонько улыбается. Сейчас, когда Минхо вот так лежит на его коленях и в его руках, волнение, наконец-то, отступает. Главное, что он ничего не сделал с собой. Сынмин сможет залечить эти раны. Он вплетает свободную руку в спутанные волосы Ли, начиная мягко массировать у корней. – Что с тобой случилось, хен? Минхо прикрывает свой не подбитый глаз то ли от удовольствия от касаний рук Сынмина, то ли от стыда. Тем не менее, он не может не рассказать Сынмину о случившемся, раз тот сам пришел к нему. – Жирдяй решил проучить твоего охранника. Сынмин замирает, глаза его расширяются от шока. – Что? Боже, хен, это он тебя избил? Блять, я не могу поверить, вот же ублюдок… Минхо не сдерживает смешка. – Ким Сынмин, не матерись. Твоим голосом это звучит слишком забавно, - он бы добавил еще и «мило», но оставил это лишь в своих мыслях.

♡♡♡

Минхо старательно, как и всегда, работал в течение дня. Сегодня, как и вчера, он вновь волновался перед концом рабочего дня. Он вновь увидится с Сынмином. Но вчера волнение было неприятным, царапающим когтями по сердцу, ведь до этого они мало виделись с младшим. Но, так как вчера и сегодня они, вроде бы, разрешили немного странную до этого момента атмосферу в их общении, то сейчас он скорее волнуется в приятном ключе. Как будто в животе что-то переворачивается в ожидании. К слову, они, по факту, ничего не разрешали. Просто заночевали в одной квартире что, по логике Минхо, да и Сынмина, похоже, было хорошим знаком. Минхо прощается с Чаном и спешит на улицу. Он заканчивает раньше Сынмина, поэтому может спокойно добраться до его офиса пешком. Но сегодня этому не суждено было сбыться. На полпути к успеху он чувствует, как его резко хватают за локоть, когда он проходил по одной из довольно узких улочек. Его тащат вглубь улицы, где прохожие обычно не ходят, и больно припечатывают к кирпичной стене. Минхо видит перед собой троих довольно крупных мужчин в масках. Он быстро рассчитывает свои силы - провал, если они все умеют драться. Минхо был сильным и крепким, но тут количество и эффект внезапности сыграли свою роль. Один из мужчин заносит свой кулак, чтобы ударить в лицо, но Минхо успевает среагировать и заблокировать удар. Он, все-таки, занимался боксом в качестве хобби. Он даже успевает сам со всей силы ударить мужчину в челюсть, но второй человек резко хватает его за ворот куртки и со всей силы откидывает в сторону. Минхо чувствует, что неудачно упал на руку, но поднимается, злобно смотря на обидчиков. – Вы кто такие, блять? – Те, кто проучит тебя. Наслаждайся, - после этих слов двое хватают Минхо под руки с обеих сторон, а третий начинает бить сначала по лицу, затем в живот. Его руки отпускают, но Минхо пытается дать сдачи, он даже, кажется, ударяет одного из них, так как костяшки пронзает резкая боль, а затем дыхание перехватывает, так как кто-то ударил в живот уже с колена. Ноги уже не держат, и парень падает на колени, задыхаясь. Его тут же начинают пинать ногами, поэтому он через боль весь сгибается и прикрывает голову руками. Это длится еще несколько минут, после чего Минхо слышит: – Господин Чон передавал привет. Далее шаги удаляются. Минхо не знает, что ему делать, как подняться. Сынмин… Он ведь будет ждать его. Минхо тянется за телефоном, но он разбит. Он был в кармане его куртки и, видимо, кто-то неплохо несколько раз прошелся по нему ногой. Еле-еле он все же поднимается, держась за стенку. Минхо оказывается не так далеко от дома. Парень медленно доходит до дома и успевает лишь приложить салфетки к носу, когда слышит дверной звонок.

♡♡♡

Минхо кратко рассказывает все Сынмину. По сути, все подробности написаны на его лице. Сынмин выглядит до боли расстроенным. – Это все из-за меня, - выдыхает он. Кажется, что он готов расплакаться - настолько расстроен. Минхо сквозь боль качает головой. – Не говори глупостей. Я взрослый человек и все осознавал, когда вчера вломил уроду. – Ты же говорил, что в безопасности из-за твоей профессии! – Сынмин звучит слегка истрично или даже отчаянно. – Да, видимо, поэтому меня только слегка помяли, - пытается отшутиться Минхо. – Но… если бы я смог его успокоить, ты бы не стал ввязываться в это, ты бы сейчас был здоров, - Сынмин кусает внутреннюю часть щеки, чтобы не выпустить слезы наружу. – И я бы сделал это снова. И каждый раз делал бы это. Не расстраивайся, Сынминни, хен будет в порядке. Минхо через силу принимает сидячее положение. Сынмин хотел было запротестовать на слова старшего, но Ли поворачивается к нему и притягивает к себе одной рукой, заключая в объятия, довольно крепкие, хотя у него и не было сил. Сынмин утыкается ему лицом в плечо и тихонько всхлипывает. Минхо лишь сильнее захотел защитить его от всех проблем внешнего мира. Он кладет вторую руку ему на макушку, поглаживая. Они просидели так в тишине некоторое время. Сынмин первым поднял голову с плеча Минхо. Глаза его слегка опухшие. – Нужно обработать твои раны. Есть аптечка или что-то такое? – В шкафчике в ванной. Я хочу сначала принять душ, - Минхо встает, слегка пошатнувшись, на что Сынмин тут же подскакивает, придерживая старшего за талию. – Хен, ты точно справишься? Голова не кружится? Может, тебе как-то помочь? – Я не собираюсь раздеваться перед тобой, Ким Сынмин, - уж точно не в таких обстоятельствах, – Или тебе так не терпится увидеть меня голым? - тон Минхо шутливый. Так сразу и не скажешь, что он недавно отхватил отменных пиздюлей. – Кажется, тебе отбили чувство юмора, - ворчит Сынмин, но все равно помогает Минхо дойти до ванной, – Если нужна будет помощь - зови. Я приготовлю тебе что-нибудь поесть. В ванной Минхо раздевается и осматривает себя в зеркало. Да уж, сейчас и правда не стоило бы раздеваться перед младшим, да и вообще перед кем-либо. Кровоподтеки, которые уже начали окрашиваться в синяки, красовались в нескольких местах подтянутого тела. Глаз опух, но могло быть и хуже - спасибо Ким Сынмину за заботу. Нос, к счастью, не сломан. Но в целом зрелище так себе. Ему вновь стало стыдно за свою слабость, за то, что позволил затащить себя в эту ловушку, в которой заведомо проиграл бы. Минхо принимает быстрый прохладный душ, чтобы не распаривать свежие раны. Он вылезает из душевой кабинки, начинает аккуратно вытираться и в этот момент понимает, что забыл взять чистую одежду. Минхо закрывает глаза и произносит какие-то заклинания на успокоение в голове, после чего вздыхает и приоткрывает дверь, высовывая лишь голову. – Йа, Ким Сынмин! - зовёт он довольно громко, чтобы младший услышал его сквозь шум на кухне, который он издаёт. Что он такое готовит, что сковородка так шипит? Впрочем, это сейчас не его первостепенная проблема, – Не иди сюда! Просто отвернись к окну и закрой глаза, пока я не скажу. Сынмин уже стартанул в сторону ванной, но затормозил после команды Минхо. – Хорошо, хен! - он разворачивается обратно и устремляет взгляд в окно, затем прикрывая глаза, – Я не смотрю! Минхо правда надеется на это. Он быстро выскакивает из ванной в одном полотенце, обернутом вокруг бедер, и шлепает влажными ногами в свою комнату. Гостиная и кухня у него объединены, как и в большинстве современных квартир, так что он замечает Сынмина, повернутого к нему спиной, и хмыкает. Какой послушный. Оказавшись в спальне, он вновь высовывает голову в дверной проем. – Хороший мальчик. Можешь открывать глаза. Минхо закрывает дверь спальни, а у Сынмина щеки полыхают от внезапной похвалы. Что за хороший мальчик еще… Этот хен слишком много времени проводит с животными. Он возвращается к готовке. Сынмин, к слову, ненавидит готовить. Порой, он лучше не поест лишний раз, лишь бы не готовить. В основном он питается готовой едой из супермаркетов, либо делает себе сэндвичи или что-то типа того. Ну и готовка отвечает Сынмину взаимностью, поэтому то, что Ким раз в пятилетку готовит, получается так себе. Минхо, когда использовал кухню Сынмина, был, по сути, ее первооткрывателем, так как Сынмин недавно переехал в эту квартиру. В общем, Сынмин сейчас почти что совершает подвиг, когда жарит яичницу. Точнее, он сделал что-то типа омлета. Или что-то между одним и другим. Минхо выходит из спальни через несколько минут, одетый в длинные пижамные штаны и кофту с длинным рукавом. Обычно дома он ходит в шортах и широкой безрукавке, но сейчас ему не хочется пугать младшего ссадинами и синяками на открытых участках тела, хотя дома и довольно жарко. Сам Сынмин уже снял свой пиджак и готовит в белой рубашке, закатив рукава. Стоит ли говорить, что рубашка уже покрыта пятнами масла, отлетающими от сковородки? Он оборачивается с лопаткой для готовки в руке, когда слышит, что Минхо вышел из спальни. – Еда почти готова. Садись, хен. – Кажется, ты спалил что-то, Ким Сынмин, - отмечает Минхо, садясь за небольшой стол. Младший сразу же разворачивается обратно к сковородке, тут же выключая огонь. Похоже, действительно спалил. – Ну нет… - расстроенно произносит Сынмин, вновь оборачиваясь лицом к Минхо, – Хен, кажется, я облажался и… – Все нормально. Накладывай, я очень голодный. Сынмин недоверчиво смотрит не него, но все же вываливает получившееся нечто на тарелку, украшает найденными в холодильнике помидорками черри и огурчиками, вырезанными в форме звёздочек. Лучше бы следил за плитой, а не страдал этим творчеством, думает он, присаживаясь напротив Сынмина. – Ого, Ким Сынмин, да ты шеф-повар, - усмехается Минхо, без злобы, когда цепляет вилкой кривенько вырезанную огуречную звёздочку, демонстрируя ее Сынмину, прежде чем отправить в рот. – Заткнись, хен, - дуется Сынмин в ожидании, когда старший попробует основное блюдо. Хотя, если честно, лучше бы он его не пробовал. Минхо берет кусочек яичницы и сначала нюхает. Пахнет подогревшей едой. Но это не останавливает его от того, чтобы засунуть кусочек в рот. Вау. Сынмин еще и добавил слишком много соли и специй. – Ну как? - неуверенно спрашивает Ким не заметив, как Минхо в начале дернулся от слишком остро-соленого вкуса. – Пойдет, - кивает Ли, проглатывая яичницу. Лицо Сынмина вдруг озаряет улыбка. – Фух, я боялся, что это вообще невозможно есть. Приятного аппетита! – Спасибо, - кивает в ответ Минхо и, боже, он съест все до последнего кусочка, лишь бы этот человек напротив него улыбался. И он действительно доедает все. Да, теперь ему ужасно хочется пить и он пьет уже второй стакан воды, но зато уверенный в своем кулинарном успехе Сынмин заметно взбодрился. – Теперь нужно обработать твои ссадины, - говорит Сынмин, забирая тарелку из рук Минхо, когда тот собирался поставить ее в раковину, - Я помою позже. Садись, - он кивает на столешницу и отвечает на немой вопрос старшего, - Мне так удобнее будет обработать раны на лице и не придется нагибаться. Минхо слегка в недоумении, но все равно запрыгивает, хотя, правильно будет сказать, по-старчески заползает на столешницу, ведь его тело все еще ломит, а синяк на бедре явно отдал бы неприятной болью на его активные движение. Он наклоняет голову набок, когда Сынмин становится перед ним. Ноги Минхо разведены, но недостаточно. Сынмину нужно встать между ними для удобства. Он коротко указывает глазами вниз, лицо его такое, словно он сейчас указал на очевиднейшую вещь. Минхо на это хмыкает, но ноги послушно разводит шире, так, что между ними теперь достаточно место для Сынмина. Минхо сегодня тоже удивительно послушный. Сынмин еле заметно сглатывает и встает между ног Минхо, пока тот опирается на руки за спиной, перенося на них вес своего тела. – Думаю, будет сильно щипать. Потерпи немного, - тихо говорит Сынмин, пока Минхо с интересом наблюдает за ним. Их положение кажется слишком интимным. У Минхо мысли в голове слишком нехорошие. Или наоборот хорошие, тут как посмотреть. Он смотрит, как Сынмин обмакивает ватку в перекиси и прикладывает к царапине на лбу. Один его глаз все же припух, несмотря на помощь Сынмина. – Повезло, что бровь не рассекли, - говорит он, на что Минхо лишь согласно мычит. Кожу щиплет, но терпимо. Сынмин тем временем переходит к ссадине на левой щеке, проделывая те же действия. – Твое лицо выглядит так, будто ты в школе подрался, - хихикает Ким, аккуратно обрабатывая ранку. Минхо хмыкает. – Ты что, в школе дрался? Откуда тебе знать? – Разное бывало в школе, - пожимает плечами младший. – Я думал, в нормальных школах был идеальный мирок где все друг друга любят. Это же не приютская школа, - Минхо наслышан, что отношение к ученикам и между учениками в школах, где учились дети, чьи родственники не погибли, куда более лояльное. В школе от его приюта, конечно, все было иначе и нужно было уметь постоять за себя. Все было не слишком плохо, но эти дети явно были менее счастливыми. Сынмин чуть грустно улыбается, ведь он учился в точно такой же школе, как Минхо. Но все равно решает не говорить об этом. – Подросток всегда останется подростком. Гормоны шалят и все такое. Сынмин заканчивает с щекой и теперь переходит к ранке в уголке губы справа. Кровь на ней запеклась и она оказалась самой глубокой из всех. Когда он касается ее смоченной ваткой, Минхо резко дергается. Вот тут действительно жжется. – Прости, - Сынмин успокаивающе гладит Минхо по плечу, – Я буду аккуратно, хорошо? Минхо чуть тает от поглаживания и кивает. Сынмин вновь касается ранки и это снова жжет, но жжение становится меньше, когда он наклоняется ближе и дует на это место. Минхо считает, что его лицо близко непозволительно. Он может рассмотреть каждую маленькую трещинку на пухлых губах даже одним глазом. Они слегка пересохли, так, что появляется дикое желание коснуться их языком, чтобы смочить. Конечно же, он не делает этого. Тем не менее, внизу живота узел слегка затягивается. Сынмин еще пару раз повторяет движения, а затем отстраняется. Минхо тут же начинает скучать по теплу от его дыхания напротив своего лица. – Добавлю немного мази. Она поможет быстрому заживлению. Минхо кажется, что Сынмин издевается, хотя очевидно, что он просто хочет помочь. Но мазь он наносит мягкими движениями пальцами, и если это более-менее терпимо, когда он касается лба и щеки, то когда он приступает к губе, Ли хочется выть. И укусить Сынмина за палец тоже хочется. И это еще при том, что тот так и стоит меж его разведанных ног, что начинает становиться более неловким, так как узел внизу живота Минхо все сильнее затягивается. К счастью (для сердечного равновесия Минхо) Сынмин отстраняется, улыбаясь. – Готово. Теперь твое симпатичное лицо заживет быстрее. Но я бы на твоем месте отлежался денек. – Сынмин. – Ммм? - Сынмин опускает голову набок. – Спасибо. И прости, что заставил волноваться. – Мы за последние два дня слишком часто попадаем в дурацкие ситуации, да? - мягко смеётся Сынмин, отводя взгляд и отходя в сторону, чтобы дать больше места для старшего, – Все в порядке. Я рад, что додумался сразу пойти к тебе. Хотя, признаться, я просто запаниковал. – Ммм, - только и тянет Минхо. Он не знает, что сказать. Возможно, он вымотался, а возможно чувства, которые его переполняют, уже не могут сформулироваться в слова, а к действиям Минхо боится прибегать. – Ложись спать, хен, я напишу тебе завтра, принесу все, что тебе понадобиться. Не ходи на работу хотя бы день. А лучше два. Просто отдохни, хорошо? С утра помажешь ссадины на лице той же мазью, должно все быстро пройти. Можешь и на свой фингал ее нанести завтра. Я напишу! - тараторит Сынмин, идя к двери. Минхо идет за ним с нескрываемой улыбкой, а потом, уже возле двери, не сдерживает смех. Сынмин замирает, смотря в удивлении, но как же приятно слышать смех старшего. - Что смешного? - скандально спрашивает младший, но сам тоже не сдерживает смешка. Минхо качает головой, а затем все же поддается порыву и, схватив Сынмина за запястье одной рукой, второй убирает его челку назад и быстро целует в лоб. Почти отеческий поцелуй, так ведь? Ну или бабушкинский… Ну точно не поцелуй человека, который уже не знает, куда выплеснуть свои чувства. После этого Минхо быстро выталкивает младшего из своей квартиры, пока его побитое лицо не сгорело от стыда. – Все, пока, я спать! Сынмин еще несколько секунд стоит перед закрытой дверью, глупо моргая. Что с этим хеном не так?

♡♡♡

Минхо и Сынмин стали чаще проводить время за пределами их квартир. Они часто гуляли в парке, где и бегали по утрам, и просто разговаривали. Или просто молчали. Им было комфортно молчать рядом друг с другом. Сынмин любил ощущение тепла под боком, пока шел рядом с Минхо. Минхо любил кидать взгляды на профиль младшего. Каждый раз он находил его лицо еще более красивым. Они ходили в тот бар еще пару раз. Минхо ближе познакомился с Чабином и Чонином, они выпивали вместе, пока были там, уже после закрытия заведения. Они не рассказали о том, что Минхо решил покончить со своей жизнью. Казалось, что это просто встреча друзей и дальше все будет нормально. По возвращении домой у Минхо и Сынмина тянуло в груди от осознания факта, что на самом деле нормально не будет. Но они никогда не поднимали эту тему в разговоре, как и темы их детства. Поэтому Минхо все еще не знал, что у Сынмина никого нет, также, как и у него самого. Минхо не рассказал Чану больше о Сынмине, хотя Чан пару раз его спрашивал. Ему почему-то не хотелось делиться этими моментами счастья. Или умиротворения. Хотелось сохранить это только для себя. Он боялся, что, рассказав, это ускользает из его рук. Смятение в его голове росло. Они не обсуждали тот поцелуй Минхо. Они не стали тактильнее друг с другом. Иногда Минхо трепал младшего по голове, а Сынмин мог коснуться плеча старшего или типа того. Но больше ничего такого. Они больше не обнимались после того дня. Минхо сдерживал себя. Теперь он чувствовал, что ему может захотеться чего-то большего, если они продолжат эту тактильную игру. Сынмин очень скучал по объятиям. Он таял каждый раз, когда Минхо касался его головы, но не показывал виду. Ему казалось странным, что Минхо больше не проявлялся к нему, как в тот день. И как в день до этого. По-дружески ведь можно было, да? Сынмин очень хотел вновь ощутить сильные руки Минхо, обнимающие его. Но он был рад хотя бы тому, что они чаще видятся. Минхо был очень интересным человеком. Сынмин любил слушать, как он выстраивает логику в простых вещах. Он любил его чувство юмора, оно было схожим у них. Они поддразнивали друг друга и кому-то могло показаться, что это жестковато, но их все устраивало. Сынмин обожал слушать истории о любимых котах Минхо. Он очень хотел бы их увидеть. Он очень хотел бы, чтобы Минхо никогда не подписывал этот ужасный договор и они встретились при других обстоятельствах. ♡♡♡ За день до четвертой выплаты Сынмина накрыло. Но все по порядку. Они с Минхо несколько дней не виделись, потому что старший много торчал на работе в эти дни и буквально успевал только поспать дома. Он всегда отдавался этому делу, так что Сынмин не имел права настаивать на встречах. Получилось, что они не виделись 5 дней, хотя две недели до этого они виделись почти каждый день. К хорошему быстро привыкаешь. Сынмин начал сам себе капать не мозги и много думать о всяком. В итоге, когда Чонин позвал его выпить в другой бар, он, не раздумывая, согласился. Очень сильно хотелось напиться и отключить мозги. Именно этим они с Чонином и занялись. Чонин, к слову, не сирота, вся его семья выжила и он один из близких друзей Сынмина и единственный, кто знает, что у Сынмина никого нет. Они действительно близки. Поэтому он и замечал изменение в поведении своего друга - он стал более отстраненным, словно уходил в себя прямо во время разговора. И когда они уже изрядно выпили, а пили они соджу с пивом, Чонин все же решил узнать у старшего, с чем связано его странное поведение. – Хен, - начал Чонин, разливая соджу по стаканам в простеньком, но уютненьком баре в стиле доапокалиптических корейских забегаловок с барбекю. Сынмин, который вновь залип, оперившись на руку и смотря перед собой, но при этом куда-то вдаль, с трудом перевел взгляд на донсэна. – Хен, ты странноватый последнее время. Чонин никогда не ходил вокруг да около, никогда не юлил и не пытался смягчать свои вопросы, поэтому и сейчас зашел сразу с ноги. – О чем ты? - нахмурился Сынмин, беря стакан и делая очередной глоток. Разум уже был затуманен, но недостаточно. – Ты постоянно думаешь о чем-то. И тебя явно что-то беспокоит. Я подчеркну слово постоянно. – Не говори ерунды, малыш, - отмахивается Сынмин, поднося руку к голове младшего и трепля его по непослушным черным волосам. Стоит ли говорить, что он сразу же вспоминает, как те же действия с ним проворачивает Ли Минхо? И снова зависает на несколько секунд, на что Чонин громко кашляет, привлекая к себе внимание. – Ты сделал это прямо сейчас! Хен, - Чонин протягивает руку и кладет ее на плечо старшего, – Расскажи, что случилось? Ты ведь можешь со мной чем угодно поделиться. На работе какие-то проблемы? Чонин знает, насколько стрессовая должность у Сынмина. И, по сути, он даже не ошибся в предположении. Сынмин вздыхает. Возможно, ему будет проще, если он поделиться с кем-то своими чувствами. – Можно и так сказать… - неуверенно начинает он, – Но это не совсем по работе. точнее… - Сынмин набирает в легкие побольше воздуха, – Кажется, я смешал работу с личным. – Чего? Можешь говорить не загадками, блять? – Эй, ты со старшим говоришь, имей побольше уважения! - возмущенно отвечает Сынмин, на что Чонин закатывает глаза, но все же смягчается. – Ладно-ладно, но, правда, ты можешь нормально сказать? Что значит смешал с личным? – Ну… - Сынмин совершенно не знает, как сказать об этом вслух. Он берет стакан и допивает его залпом. Только после этого он вновь открывает рот, чтобы выпалить, – Мне кажется, я испытываю что-то к клиенту. Чонин моргает несколько раз, прежде чем трясет головой, словно отгоняя от себя мысли. – Нет, хен, ты не мог, это же… - но по стеклянному взгляду Сынмина он понимает, что тот не выдумывает. Кажется, слезы в уголках его глаз уже готовы вытечь за их границы. – Я обложался, Йени. Я позволил себе переступить черту и теперь я не представляю, что мне делать, когда он уйдет. И это разрушает меня изнутри. – Сынмин-хен… – Нет, все нормально. Я же справлюсь, наверное, да? - это должно было звучать как утверждение, но звучало скорее как вопрос, а первые слезинки лишь усилили этот эффект. Чонин положил обе своих руки на руку друга. – Хен, ты можешь чуть больше рассказать? Я хочу помочь. И Сынмин рассказывает. Рыдая, он рассказывает о клиенте, который, как и он, лишился всех, который казался человеком, которому на все плевать, но на самом деле это не так. Который обожает животных, вкусно готовит, который ввязался в конфликт с важной шишкой, из-за чего его потом избили, только из-за Сынмина. Он рассказал все, но не назвал имя. Чонин молча слушал, поглаживая руку Сынмина. – Я сделал хуже нам обоим, Йена. Он просто хотел спокойно уйти, а я вмешался со своей дружбой. Я такой ебаный эгоист… На некоторое время воцаряется тишина. Сынмин уже не плачет, а снова пьет. Чонин пытается подобрать слова. В итоге, он все же спрашивает: – Ты хочешь узнать мое мнение? Сынмин молча кивает, не смотря на друга, ожидая, что тот скажет, какой же Сынмин безответственный идиот и как сильно он напортачил со своими никому не нужными чувствами. Но это совсем не то, что собирался сказать Чонин. – Хен. Для начала, это не твоя вина. Это ничья вина. Разве что этой новой ебанутой вселенной, - Чонин отпивает из своего стакана, продолжая, – Ты - человек в первую очередь. Вас обоих в этом мире изрядно потрепало. Никто не виноват в том, что вы… что вы потянулись друг к другу. Судя по твоему рассказу, не только ты что-то почувствовал. – Он видит во мне друга… – Рассказывай. Он съел твою еду до последней крошки, это ли не показатель его симпатии к тебе? – Что не так с моей едой? – Ты отвратительно готовишь, хен. Готов поклясться, он ел через силу, лишь бы ты порадовался. А иначе зачем это нужно было. Сынмин даже хотел возмутиться, но замолк, пытаясь вспомнить, могла ли его еда быть испорчена. Конечно, он чуть не сжег ее, но… Да, могла. – Понимаешь, о чем я? Вам нужно поговорить. А там уже будем смотреть, что делать дальше. Но это нужно сделать обязательно. Без этого ты сойдешь с ума. – Я не смогу… – Нет, хен, тебе придется. Иначе я сам напишу Минхо-хену. – Что? - Сынмин опешил, он точно не называл имя или все же назвал случайно и не заметил? Господи, он только сам себя закапывает глубже и… – Я просто предположил. Но не ошибся, верно? – Как… – Внезапный новый друг, на которого ты пялишься, пока он не видит, а он делает то же самое с тобой. Я работаю барменом, у меня хорошая чуйка, ну и я банально не слепой. Чанбин-хен вообще уверен, что вы трахаетесь. – Чего?! - Сынмин даже забыл о своей истерике от всей информации, которую сейчас слышит от Чонина. Тот усмехается. – Господи, хен, ты порой ведешь себя, словно не я младше, а ты. Ты мало людей к себе подпускаешь, что нам еще думать о твоем новом друге? - он выделил последнее слово, а Сынмин опустошил очередной стакан. – Я ебучий клоун… – Да, но клоун - тоже человек. Поговори с ним. Мы разберемся с этим, чем бы ни закончился ваш разговор. Здесь нет виноватых. Чонин улыбается, похлопывая Сынмина по плечу. Именно после этого разговора Сынмин оказывается напротив квартиры Минхо в 2:30 ночи.