suicide boy(s)

Минхо вновь плохо спалось. За последнее время (начиная со смерти всех его близких) единственный раз, когда ему нормально спалось, была та ночь у Сынмина на диване. Сейчас же он вновь лежит, пялясь в потолок в нежелании погружаться снова в этот отвратительной мир грез. Но завтра он увидится с Сынмином, это единственное, что радовало. Увидится на выплате - это уже не так красочно выглядит. Последнее время он все чаще думает о том, что ему не очень-то и хотелось бы теперь умирать. Это не из разряда идеи фикс, но он стал допускать эти мысли. Но мысли эти сами по себе неправильны. У него уже нет другого пути. Он бы хотел уйти и на том свете, если он существует, всегда быть окутанным запахом квартиры Сынмина вперемешку с запахом его самого. Сколько нужно провести времени у него дома, чтобы изнутри этим пропахнуть? Допустим, он пропахнет запахом квартиры, а что делать с Сынмином? Какая-то нерешаемая задача даже для человека с высоким уровнем умственных навыков. Минхо готов признать, что в плане человеческих отношений он - полный тупица. Из мыслей его вырывает стук в дверь. Он дергается от резкого звука, поворачивая голову на циферблат часов. Пол третьего ночи. Кто это? Квартиры ночью - вполне себе безопасное место. Уровень преступности разве что может процветать по ночам за пределами домов, ну или в особенно злачных местах. Стук повторяется и Минхо вынуждает себя встать с кровати, шаркая в тапках в сторону входной двери. А что, если это опять люди от того уебка? Но Минхо думал, что их конфликт, так сказать, разрешен. Остатки следов от синяков служили тому доказательством. Когда Сынмин заносит руку над дверью для третьего постукивания (звонок он просто не нащупал), дверь перед ним распахивается. – Ким Сынмин? - удивлено выпаливает старший, часто моргая, словно пытаясь понять, не стоит ли перед ним результат его больного воображения. – Хени-и, - тянет младший, улыбаясь, пока облокачивается щекой о дверной косяк. Он ужасно пьян, – Я так скучал! Минхо смотрит на него огромными от удивления глазами. – Где ты так нажрался? Господи, - качает головой старший, беря Сынмина под локоть и затаскивая в квартиру, – И какого хрена расхаживаешь один по ночам? С ума сошел? Это же опасно. Сынмин глупо хихикает, позволяя утащить себя вглубь квартиры и усадить на диван в гостиной. – Мне срочно нужно было увидеть моего хени, - он не отпускает от себя Минхо, хватая за руку, когда тот порывается отойти, чтобы налить младшему воды, – И я был с Йени. Мы болтали о вся-я-яком. А ты знал, что Чанбин-хен думает, что мы трахаемся? – Вы с Чонином? – хмурится Минхо, почему-то напрягаясь. – Не-е-ет, - смеется младший, – Мы с тобой, Минхо-хени. Уши Минхо мгновенно загораются красным от последних слов младшего. К счастью, Сынмин этого сейчас разглядеть никак не сможет из-за затуманенного взгляда. – Ты реально сумасшедший, Ким Сынмин, - цедит сквозь зубы старший, пытаясь вырвать руку. На удивление, длинные пальцы Сынмина весьма цепкие, - Дай мне налить тебе воды, пьянчужка. – Нет, я не хочу, чтобы ты уходил, - отрицательно качает головой Сынмин в подтверждение своих слов, – Я не отпущу тебя. И эта фраза в данный момент звучит многозначительно для них обоих, хотя и произнес ее Сынмин заплетающимся языком и явно не вкладывая особого смысла в эти слова. Минхо протяжно вздыхает, сдавшись, и оседает на диван рядом с Сынмином так, что руки его оказываются на спинке дивана, прикрывая глаза. Сынмин довольно хихикает, после чего, недолго думая, прижимается к старшему, обнимая того за шею и утыкаюсь в ее район носом. – Ты вкусно пахнешь, хен. Минхо сглатывает, но не открывает глаз. Хочется куда-то деть собственные руки, поэтому одной, которая ближе к Сынмину, он обнимает того за плечи, прижимая к себе. – Ты идиот. Больше не делай так. Сынмин довольно ведет носом по шее старшего, словно кот. Хотя он, вообще-то, самый настоящий щенок, по мнению Минхо. Эти его действия заставляют старшего сглотнуть. – А что, волнуешься за меня? - мурлычет Сынмин в шею Минхо, касаясь ее губами при каждом слоге. Дыхание Ли слегка учащается. Он ничего не отвечает, но укладывает вторую руку на согнутую коленку Сынмина - тот сидит, поджав ноги под себя. Сынмин хмыкает, перекидывая обе ноги через колени старшего. Рука Минхо все еще располагается на острой коленке, не двигаясь, но чуть сжимая ее. – Хен, можно задать тебе вопрос? - говорит Сынмин, все так же в шею Минхо. – Только если ты не пожалеешь об этом вопросе, Сынминни. Сынмин выдыхает, опаляя шею старшего горячим дыханием. – Хен, ты бы мог чисто теоретически переспать со мной? Боже, ну конечно же он мог бы. Он это понял в первую их встречу. Но что за вопросы такие? – Сынмин. Сынмин мычит в шею Минхо, не поднимая взгляд. Тогда Ли приходится переместить руку с его коленки на подбородок, чтобы приподнять мордашку и заставить посмотреть на себя. Глаза Сынмина такие пьяные, но такие милые. Так красиво блестят, видимо, от количества выпитого. – Этот вопрос как раз и разряда тех, о которых ты можешь пожалеть. – Мне плевать. Я бы сделал это, хен. С тобой. Щеки Сынмина красные, взгляд смело устремлен прямо в глаза Минхо. – Сынм… – И ты мне нравишься, - перебивает его Сынмин. Минхо замирает. Нет, нет, нельзя так. Как он мог довести до такого? Это так неправильно. Как и губы Сынмина, что почти невесомо касаются уголка его губ, того, которого касались его пальцы несколько недель назад, когда обрабатывали ссадины. Нужно оторвать его от себя. Но так не хочется… Сынмин в это время целует щеку, затем оставляет след губ в районе скулы. После этого берёт руку Минхо со своего подбородка и целует костяшки. Они у Минхо всегда покрасневшие от тренировок. Сынмину всегда хотелось коснуться их губами. Затем он переплетает их пальцы, после чего говорит почти в губы Минхо. – А я нравлюсь тебе, хен? Скажи честно. Минхо ничего не говорит, он вообще забыл, что такое «говорить», когда младший так близко. Он лишь слегка кивает. От этого движения их губы соприкасаются. Сынмин не выдерживает первым. Он распрямляется, перекидывает ногу через бедра Минхо, усаживаясь на нем сверху, наклоняется и целует, совсем не мягко, скорее - отчаянно. Минхо машинально переносит руки на талию младшего - ему так давно хотелось сделать это. Он целует в ответ, прижимая того ближе к себе. Прикусывает нижнюю губу, от чего Сынмин размыкает губы, чем быстро пользуется Минхо, проникая языком внутрь. Он чувствует вкус алкоголя на языке младшего, что совершенно не мешает ему углубить поцелуй, проводя своим по ровному ряду зубов. Минхо давно не было так хорошо. Сынмин целуется слегка неловко, но его инициативность перекрывает всю неловкость. Минхо хочется съесть его живьем. Он гладит его бока, порой впиваясь в них короткими ногтями, отчего младший поскуливает в поцелуй. Сынмин кладет одну руку на грудь Минхо, поглаживая, пока другая вцепилась в бицепс старшего для поддержки. Мускулы Минхо напрягаются, а Сынмин ощущает накатывающее на него с каждой секундой возбуждение. Он совершенно забылся, вообще не соображает. Алкоголь и его желания, которые обычно скрыты, сейчас отрабатывают вместе на ура. Он отрывается от чужих губ только когда воздуха совсем не остается в легких, но только для того, чтобы прильнуть к шее Минхо, чей аромат он минутами ранее вдыхал. – Хен, я так тебя хочу, так хочу, чтобы ты трахнул меня сейчас, - голос Сынмина звучит отчаянно и он задыхается после недавнего долгого поцелуя. Мозг и язык вообще не сотрудничают - Ким просто говорит то, что он чувствует. Минхо издает сдержанный стон, когда Сынмин проходится языком по венке на его напряженной шее, после чего чуть втягивает кожу на ней. Он все пытается взять себя в руки, ведь то, что они делают сейчас - неправильно. Хотя бы потому, что Сынмин пиздец какой пьяный. Минхо хочет, очень хочет Сынмина прямо сейчас, напряжение в его штанах нарастает с каждым случайным ерзанием младшего на его бедрах. Минхо чуть крепче сжимает чужую хрупкую талию, поражаясь тому, насколько она изящная для парня. Он поддевает пальцами край черной футболки Сынмина, проскальзывая под нее ладонью и касаясь горячей кожи. Такая же нежная, как и его руки. Он поднимается выше, проходится по ребрам младшего пальцами, Сынмин от этого втягивает живот и Минхо хочется поцеловать и пометить каждый участок тела Сынмина, скрытый под футболкой. Он задерживается на верхних ребрах чуть дольше, после чего опускает руку на плоский живот. Дыхание Сынмина становится чаще, а член Минхо уже полностью твердый. У Минхо точно открылся кинк на фигуру младшего. Он мечтает более подробно изучить его тело. Сынмин тает от прикосновений своего хена. Ему хочется расплавиться прямо на его коленках. Хочется, чтобы Минхо трогал его везде. И самому тоже хочется его касаться во всевозможных местах, скрытых за слоем одежды. Сынмин кусает мочку уха Минхо, переводя одну ладонь на бугорок на его штанах, чуть поглаживая. – Хен, ты уже такой твердый, - хихикает Сынмин, продолжая водить рукой по возбуждению Минхо. Даже несмотря на слои одежды, Ли уже сходит с ума от этих действий. Он буквально готов будет кончить в штаны, если это все продолжится. – Блять, Сынмин, - рычит Минхо, вновь впиваясь в губы младшего. Он весьма жестко сминает его губы еще несколько секунд, кажется, он даже прокусил его губу, после чего отстраняется и убирает ладонь младшего со своего скрытого под одеждой и твердого члена. – Нельзя. Ты пьян, Сынмин. Усилия, которые он прилагает, чтобы отказаться от такого горячего Сынмина на нем, просто колоссальные. Если бы это был кто-то из его прошлых похождений, он бы уже давно разложил этого человека на любой поверхности. Но это Сынмин. И Минхо теперь может думать только о нем. Сынмин хмурится, вновь приближаясь к губам Ли. – Я пьян, но я понимаю, что делаю, я так хочу этого прямо сейчас, - почти хнычет он в чужие губы, стараясь вновь инициировать поцелуй. Он мягко касается губ Минхо несколько раз. Минхо хочется хныкать как подросток, когда он вновь отстраняется, перехватывая шаловливые руки младшего за запястья. – Я не собираюсь делать то, о чем ты на утро пожалеешь. – Я не пожалею! - отчаянно возмущается Сынмин, - Откуда тебе знать, пожалею я или нет? Ты не знаешь, что я чувствую! В воздухе повисает тишина. Сынмин теперь смотрит на Минхо слегка испуганно. Минхо вздыхает. Он прекрасно понимает, что за Сынмина говорит алкоголь, но звучало все равно не очень. Тем не менее, он гладит ладонью младшего по щеке, пытаясь обратить на себя больше фокуса его глаз. – Сынминни, давай ляжем спать, хорошо? Хен подготовит для тебя место. В уголках глаз Сынмина собираются слезинки. Эмоции и чувства его переполняют, а еще кажется, что он обидел Минхо своими словами. Он со всхлипом произносит: – Только если ты будешь спать рядом. – Это можно устроить, - мягко улыбается Минхо, поднимаясь на ноги и перехватывая Сынмина под бедрами. Тот цепляется за шею Минхо, вскрикивая от резкого действия. Ли доносит его до спальни, про себя отмечая, насколько парень легкий. Там он усаживает его на постель, а Сынмин сразу же откидывается назад. Голова уж слишком сильно закружилась. Минхо нацелен поскорее уложить младшего спать. Он роется в шкафу и достает оттуда свои домашние штаны и футболку, кидая на живот Сынмина. – Переоденься, хорошо? Сынмин тяжело вздыхает, слегка приподнимаясь, но снова падает на спину. – Мне что-то хуево… Минхо усмехается - его умиляет, когда Сынмин матерится. Да, алкоголь теперь перешел из стадии смелости в стадию жуткой слабости. Ли качает головой, подходя к кровати. – Нет-нет, я смогу сам это сделать, - лепечет себе под нос Сынмин, тянясь к ширинке джинсов. – Десять минут назад ты бы хотел, чтобы это сделал я, - не сдерживает комментария Минхо, с ухмылкой смотря на младшего, чьи щеки мгновенно загорелись. Минхо хмыкает и уходит в ванную, чтобы принести пэды для умывания - кажется, младший слегка подкрасил глаза на свою пьянку. Ему ужасно идет. И пьяный взбалмошный вид ему идет. Сынмин очарователен, что бы он ни делал. Минхо в ванной включает воду, опуская взгляд вниз. Стояк уже опустился, конечно, но чувство неудовлетворения так и осталось с ним. Сынмин слишком взбудоражил его. То, как он ерзал на нем, сидя сверху… Минхо сглотнул, прикрывая глаза и представляя эту недавнюю картину. Рука машинально потянулась вниз, щупая себя через ткань штанов и белья. Свежие воспоминания предстают перед глазами слишком ярко. Губы Сынмина такие мягкие и пухлые, так идеально прилегающие к его собственным, а эта сумасшедшая талия - Минхо совершенно забыл о приличии и собственном контроле, когда приспустил штаны и ухватил себя правой рукой, упираясь левой о край раковины. Он мастурбирует как сраный школьник в пубертате после дешевой порнушки, вот только его вдохновение куда сильнее, чем любой порнофильм. Минхо старается не шуметь, но тихие стоны периодически срываются с его губ. Он хочет скорее избавиться от этого чувства, поэтому все ускоряет темп. Эта разрядка ему необходима, чтобы не сойти с ума. Когда правая рука устаёт, он заменяет ее на левую - вот тебе и плюс быть амбидекстром. Движения получаются скользящими из-за собственной естественной смазки, которая появилась еще в процессе их с Сынмином контакта. Спустя некоторое время Минхо жмурится, вспоминая маленькие стоны, успевшие вырваться изо рта младшего, и обильно кончает в собственную руку, ноги его трясутся. – Пиздец, - ругается Минхо вслух, открывая глаза и смотря на собственное отражение в зеркале. Он слегка вспотел, а глаза затуманены после оргазма. Минхо чувствует себя максимально жалким. Как можно было не сдержаться и сделать такое только из-за мыслей о человеке? За все его 27 лет такое с ним впервые. Он включает воду, быстро умывается и моет руки, смывая в раковину остатки собственного семени. Вспомнив, зачем он пришел, он возвращается в спальню с пэдами и влажным полотенцем. Сынмин кое-как переоделся за это время, хоть и надел футболку задом наперед, но теперь он сладко посапывал, свернувшись клубочком на краю кровати. Конечно, он быстро вырубился. Минхо подходит к кровати, убирая одеяло в сторону и аккуратно перемещая младшего в горизонтальное положение, после накрывая одеялом. Также аккуратно он смывает легкий слой макияжа с его лица с помощью пэдов, а затем промакивает его влажным полотенцем. Сынмин на это не просыпается, лишь посапывает во сне, пока Минхо все делает. Закончив, Минхо нежно гладит щеку младшего, смотря на него с неприкрытым умилением. – Ты такой глупый, Ким Сынмин, - тихо шепчет он, поднимаясь и обходя кровать с другой стороны. Он укутал Сынмина в одеяло, которое предназначено для одного, поэтому сам просто ложится рядом, смотря в потолок. Он нравится Сынмину. Не как друг. Вряд ли он бы выдумал что-то такое даже будучи пьяным. Его сердце сейчас могло бы трепетать от этой информации, но оно болит. Собственные чувства борются с разумом. Но он хотя бы рад, что смог остановить то, что могло бы зайти сегодня слишком далеко. Конечно, опозорившись потом перед самим собой, но уж лучше подрочить, чем воспользоваться состоянием младшего. Он был так близок чтобы сорваться. Минхо не знает точно, хочет ли он, чтобы младший все вспомнил на утро. С одной стороны, это было какое-то сумасшествие и лучше для морального состояния Сынмина ему об этом не вспоминать. С другой будет немного обидно, если он не вспомнит, ведь они, по сути, признались друг другу в симпатии. И хотя Минхо не планирует что-то делать с этой симпатией, его сердце греет тот факт, что он нравится Сынмину в этом плане. Минхо чувствует шуршание под боком и тихие стоны. – Хен, кажется, меня сейчас стошнит. – Потерпи секунду, малыш. Минхо быстро вскакивает с постели и бежит за ведром в ванную. Сегодняшняя ночь будет длинной, зато без кошмаров и рядом с Сынмином.