suicide boy(s)

Сынмин разлепляет глаза из-за солнечных лучей, проникающих сквозь щель в плотных шторах. Противные световые преступники светят прямо в его лицо, поэтому Сынмин недовольно морщится, что сразу отдается неприятным ощущением в голове. Но яркий резкий свет сейчас еще более неприятен, поэтому он поворачивается в другую сторону, утыкаюсь во что-то лицом. Или, правильнее сказать, в кого-то. Он чувствует размеренное дыхание лежащего рядом человека и до боли знакомый запах приторной, но чарующе сладкой ванили. Сынмин замирает, пытаясь начать соображать. Он боится двигаться, потому что не понимает, что происходит и не может сообразить, где он находится. Такое в его жизни впервые. Он вчера пил с Чонином, пил много, очень много. Он вспоминает, как рыдал и все рассказал Чонину про свои переживания. Он с ужасом вспоминает и то, как пьяный сел в такси, но назвал не свой адрес. Он поехал к Минхо. Сынмин сглатывает, чуть приподнимая голову и поднимая глаза. Взгляду предстает спокойное сопящее лицо Ли Минхо. Лицо настолько расслабленное, что Сынмин даже завидует. Ему тоже захотелось провалиться обратно в сон, чтобы не разбираться в том, что он, вероятно, наворотил этой ночью. Он бессильно утыкается обратно лицом, как оказалось, в район груди старшего - можно, он все равно спит и не заметит. Голова не так сильно болит, скорее он все еще видит вертолеты перед глазами после вчерашнего. Итак, усиленно напрягает извилину Сынмин (последнюю, оставшуюся в живых, видимо), вчера он, пьяный в задницу, решил поехать не домой отсыпаться, а к Минхо. Он приехал к нему, и что дальше? Что было? Кажется, он обнимал Минхо. Сынмин нервно сглатывает, вновь поднимая голову и отползая в сторону. Он заглядывает под одеяло и облегчено вздыхает - он не голый. Правда, одежда точно не его, он ведь был в черной футболке и джинсах. Сынмин вновь переводит взгляд на старшего - тот лежит в пижамных штанах и футболке, но не накрыт ничем. Он отдал одеяло Сынмину, а сам спал без него? Получается, они точно ничем таким не занимались. Да и Сынмин бы, вероятно, это почувствовал, хотя некоторая ломота в его теле присутствует. Нервозность вновь накатывает с новой силой. Он принимает сидячее положение, внимательно всматриваясь в лицо Минхо. Этот парень такой невероятно привлекательный. Сынмин не представляет, насколько красивыми должны были быть его родители, чтобы у них получился такой ребенок. Нос идеально ровный, кажется, он мог бы разрезать бумагу - настолько он красиво острый. Губы пухлые, особенно верхняя, сейчас они слегка приоткрыты, так как старший спит. Острые скулы и непозволительно длинные ресницы. Многие убили бы за такие ресницы, стараясь добиться их хотя бы искусственным путем, а у Минхо постаралась природа. Он опускает взгляд ниже, на шею, и натыкается на странные покраснения на ней. У старшего аллергия? На кого, на Сынмина, что ли? Сынмин задумчиво хмурится. Он машинально касается пальцами своих губ, что приносит легкий дискомфорт, словно он сильно прокусил губу в момент стресса или типа того. Парень подозрительно щурит глаза, чуть приближаясь к Минхо, чтобы лучше рассмотреть его шею. – Блять, - тихо произносит он, чтобы не потревожить старшего. Это похоже на засосы. Сынмин шумно откидывается на спину, жмурясь, словно пытаясь отогнать все, что происходило, пока он был в беспамятстве, куда-то в дальний ящик своего сознания. Варианта два: или Минхо развлекался с кем-то (что отдает неприятным покалыванием ревности в сердце младшего) или это сделал Сынмин (что отдает сумасшествием, блять, какого хрена?!). Сынмин тихо стонет, открывая глаза и его взгляд натыкается на электронные часы на комоде. На них мигают цифры 10:11. Тут Сынмин резко садится, жмурясь теперь от этого действия. Он опаздывает на работу! Он уже опоздал больше чем на час. Сынмин быстро поднимается на ноги, но садится обратно, так как его голова сразу же закружилась от такого. Он наклоняется, хватаясь за нее двумя руками и опираясь локтями о коленки. – На твоем месте я бы так резко не прыгал. Сынмин резко расширяет глаза, но не оборачивается к очевидно проснувшемуся Минхо. – Я опоздал на работу… - тихо говорит Сынмин, но Минхо его прекрасно слышит. – У тебя сегодня больничный, - спокойно говорит Минхо, наблюдая за Сынмином, который распрямляется, но не оборачивается на старшего. – Что? Минхо хмыкает. – Я написал Чонину, сказал, что тебе не очень хорошо после вашей с ним вчерашней пьянки. Он, как твой друг, сообщил об этом в твою контору. Так что не переживай, у тебя внеплановый выходной. Сынмин молча и медленно оборачивается-таки к Минхо, в его глазах смесь ужаса и стыда. Минхо находит это милым. – Привет, - мягко говорит Ли. Сынмин стонет, утыкаясь лицом в подушку. Сквозь нее Минхо слышит его голос. – А ты почему дома? – Тоже взял отгул. Сегодня слежу за домашним щенком. Сынмин больше никогда не поднимет голову с этой подушки, срастётся с ней, прилепит к себе и так и будет ходить, лишь бы не встречаться больше с Минхо взглядом. Он так смущен, что хочет провалиться сквозь землю. И, для справки, Минхо не брал отгул даже когда его побили, на что Сынмин был очень зол. А сейчас решил взять выходной из-за Сынмина. Сердце младшего готово выпрыгнуть из груди. Минхо качает головой, после чего поднимается с кровати. – На твоем месте я бы принял душ. Я сделаю завтрак. Тебе нужно поесть, ты блевал полночи. Ментально Сынмин уже провалился под землю и глубже, если это вообще возможно. Как еще он мог опозорится перед Минхо? – Ты что, возился со мной всю ночь? - вновь говорит Сынмин лицом в подушку, но уже совсем ничего непонятно в его речи, так как от сильнее зарылся в нее лицом. Минхо вздыхает, хватая Сынмина за плечо и переворачивая на спину. Тот устремляет ошарашенный взгляд на старшего. – Хен! – Ким Сынмин, я вчера достаточно потрудился, стараясь разбирать твою невнятную речь. Можешь хотя бы сегодня говорить, не препятствуя своему языку и рту? - Минхо звучит слегка раздраженно, но смягчается, когда продолжает, – И не парься, окей? Тебе было плохо, это нормально, ведь ты пиздец как перепил. Конечно, я с тобой возился. Плюс я не хотел, чтобы ты запачкал кровать. А теперь прими душ и приходи есть. Новая зубная щетка на раковине, полотенце висит возле зеркала. С этими словами Минхо поднимается с кровати и шлепает тапочками из спальни. Сынмину хочется плакать. Он сам не знает почему. Он тоже встает и идет в ванную, дверь в которую выходит из спальни. Он раздевается и, зайдя в душевую кабинку, включает воду, прислоняясь лбом к стеклу душевой. Слезы сами начинают идти. Это все слишком. Просто слишком. Он до конца так и не вспомнил, что вчера было, но Минхо очевидно заботился о нем. Что еще он мог сделать под действием алкоголя? И какого хрена Минхо взял выходной ради него, но не брал его ради себя? Что за приоритеты? Сынмин плачет не из-за того, что ему грустно или что-то в этом роде, его просто переполняют эмоции. Дать им название он не в силах, это просто ураган из всего. И что за следы на шее у Минхо он так и не понял. Ему страшно думать об этом. Вдруг он вчера еще и наговорил лишнего? Зачем он вообще попёрся к нему ночью. Сынмин всегда считал себя вполне адекватным, но он, похоже, совершенно сумасшедший. Сынмин поплакал минут 10, после чего все же принял нормально душ, смыв с себя хотя бы запах перегара, а затем почистил зубы. Он особенно благодарен за наличие у Ли зубной щетки, ведь терпеть не может ощущение непочищенных с утра зубов, а с учетом, что его еще и тошнило, становилось лишь хуже. Он выползает из ванной, но боится идти на кухню. Чувство неловкости пожирает его изнутри. Тем не менее, приходится взять себя в руки и Сынмин тихонько открывает дверь, тогда его встречает запах вкусной еды. Он шаркает в сторону кухни, где видит, что Минхо стоит у плиты к нему спиной, в завязанном вокруг талии фартуке. Такой домашний. Услышав шаги младшего, он оборачивается через плечо. – Садись. Твой похмельный суп почти готов. Сынмин послушно садится, а Минхо спустя время ставит перед ним тарелку с хэджангуком и стакан воды с кусочком лимона. – Давай, щеночек, тебе нужно восстановить силы. – Что за кличка… - бурчит себе под нос Сынмин, как будто его сердце не пропускает удар от такого обращения. – А что, не нравится? Предпочитаешь «Ким Сынмин»? – Слишком противоположные варианты, - все также под нос говорит Сынмин, не поднимая глаз. На самом деле, они ему нравятся оба. Ким Сынмин из уст Минхо звучит по-особенному. Щеночек… Что-то новенькое, но сердце, почему-то, трепещет. – Ну ты и зануда, - усмехается Минхо, садясь напротив младшего со стаканом воды и порцией супа для себя. Они едят в тишине, лишь под конец их трапезы Минхо интересуется: – Нормально себя чувствуешь? Сынмин кивает. – Да, спасибо тебе. Не знаю, что я вчера наговорил, но… – Все в порядке. Ты ведь был пьян. Сынмин нервно сглатывает. Так значит он все же наговорил что-то. – А… Ну… Что я… – Не волнуйся так. Все можно списать на алкоголь. Сынмин хмурится. Что можно списать? Он должен узнать. – Что я сказал тебе, хен? Минхо вздыхает, допивая свою воду. Он не уверен, стоит ли говорить младшему правду. – Ты много ерунды наговорил, но ничего такого. – Хен, - Сынмин говорит чуть серьезнее, – Ты можешь просто сказать нормально? Я не хочу ломать голову и… – Ты сказал, что я тебе нравлюсь, - выпаливает Минхо. Он не хотел говорить, но это сидело внутри него всю ночь. Сынмин глупо моргает, смотря на старшего. Хорошо, что он поел, прежде чем узнал эту информацию, потому что внутри у него все сжалось. А чего еще он мог ожидать? После такого разговора с Чонином. Он именно это и хотел сделать, видимо. Сказать, точнее. Он же ничего не сделал, по крайне мере, Минхо ничего не сказал. Но следы на его шее не дают Сынмину покоя. – Ладно, - выдыхает младший, – Ладно… – Ладно, - соглашается Минхо, смотря на Сынмина. Тот же вновь опустил взгляд. – О чем ты думаешь? - спрашивает Минхо. Сынмин отрицательно качает головой, смотря в свою пустую тарелку, но потом все же отвечает: – О том, какой я идиот. Минхо ничего не отвечает. Он думает, что, да, Сынмин идиот. Но сам Минхо еще больший идиот, чем Сынмин. И вляпались в это они оба. Справедливо ли будет бросать Сынмина с этими мыслями в одиночку? Минхо не хотел рассказывать что-либо из того, о чем они вчера говорили. Даже надеялся, что тот не вспомнит ничего. Но в итоге уже ляпнул самое важное. Хотя, нет, самое важное он как раз таки не сказал. Из мыслей его выводит Сынмин, отодвигающий стул и выходящий из-за стола. – Куда ты собрался? - с напряжением в голосе спрашивает Минхо. – Домой. Спасибо за помощь. И за еду. У меня еще дела и… – Ким Сынмин. – …и на работу надо заехать, там тоже есть неотложные дела и… – Йа, Ким Сынмин! - прикрикивает Минхо. Сынмин, который уже был на полпути к входной двери, вздрагивает и поднимает на него взгляд. Минхо поднимается со своего места. – Почему ты решил сбежать? Еще и в моей пижаме, совсем с ума сошел? И у тебя выходной, зачем тебе на работу? - с каждым вопросом Минхо приближается к Сынмину, а тот опускает взгляд вниз - он и правда все еще в пижаме. Очередной признак его идиотизма. Хочется домой и хорошенько прореветься. – Прости, хен, я… – Хватит извиняться! Как будто ты в чем-то виноват. Это не так. – А что мне делать сейчас?! - не выдерживает и повышает тон Сынмин. Он не понимает, чего хочет от него Минхо теперь, после этого позорного пьяного признания. Сам Сынмин хочет спрятаться под камень. Минхо к этому времени уже настигает Сынмина, хватая его за запястье, словно боясь, что тот все же сбежит. – Тебе не интересно, что я тебе ответил? – Ты совсем что ли, хен? – Ты можешь просто спросить об этом. – Ладно! - Сынмину просто хочется скорее уйти, он начинает злится и на себя, и на Минхо, – И что ты ответил, хен? Давай, расскажи, я ведь мало позорился за последние несколько часов! Минхо хмыкает. Это даже забавно - то, как Сынмин повышает на него тон. Но ему нравится такой младший. Совсем не спокойный, как обычно - это интересно. Его лицо напряжено, волосы растрепаны и пушатся, так как после душа он их не высушил. А на губе ранка, оставленная вчера самим Минхо. – Ты спросил меня, хочу ли я тебя. – О господи блять, ты издеваешься? - отчаянно выдыхает Сынмин. – Этот вопрос я проигнорировал. Но мое тело - нет, - усмехается Минхо. Щеки Сынмина заливаются румянцем, а в глазах собираются слезы. – Классно. Тебе нравится издеваться надо мной что ли? Минхо игнорирует эти выпады Сынмина, но крепче сжимает его запястье, так как тот порывается вырвать руку. – Отпусти, хен. – Но потом ты спросил меня, нравишься ли мне. Сынмин вздыхает, смотря Минхо прямо в глаза. По щеке течет слезинка - это все слишком для Сынмина. С учетом, что его похмелье все еще с ним. И с учетом, как он опозорился ночью. Он все испортил. Хотел подружиться, в итоге влюбился, а теперь переехал все это катком своей непробиваемой тупости. Он собирает последние моральные силы и спрашивает: – И что ты ответил? – Ничего, - качает головой Минхо, – Хочешь, отвечу сейчас? – Говори и дай мне уйти уже, - Сынмин действительно уже на грани истерики. – Ты мне нравишься, Ким Сынмин. Сынмин замирает, не в силах ни произнести и слова, ни остановить слезы, которые начинают беспрепятственно катится по щекам. Отвести взгляд от Минхо он тоже не в состоянии. Ему словно вколол что-то, от чего все тело онемело. – Ты опять плачешь из-за меня. Минхо вздыхает, после чего отпускает запястье младшего и прижимает его подрагивающее тело к себе, одной рукой поглаживая макушку. Сынмин сейчас в состоянии безвольной куклы, поэтому просто тихо всхлипывает в чужое плечо. Всего слишком много за последние сутки. Он плачет не из-за Минхо, а из-за совокупности последней ночи, дня, последних нескольких месяцев. Такая нюня. Обычно он никому не показывает такие свои эмоции, а тут сначала Чонину, а теперь и Ли. У Минхо же куча плохих мыслей в голове по поводу этого всего. Но тепло тела младшего, прижатого к нему, очень помогает сейчас. Простые объятия - такая мелочь, но настолько сильно влияет на Ли. Им нужно будет серьезно поговорить про это. Но точно не сегодня - Сынмин морально истощен. – Сынминни, - мягко говорит Минхо, – Сядем на диван, хорошо? Или, может, хочешь еще вздремнуть? Ты ведь не уйдешь теперь? - последний вопрос звучит с ноткой отчаяния в голосе. – Не уйду, - говорит Сынмин в мокрое от его слез плечо Минхо. Ли кивает и решает все же довести их до дивана, садясь и утягивая за собой и Кима. В итоге он оказывается лежащим головой на коленях Минхо на боку, а тот вплетает пальцы в его волосы, массируя голову - самое то с новой волной головной боли после слез. – Ты мог просто сразу все рассказать по-нормальному, - спустя некоторое время говорит Сынмин. Он уже не плачет, что не может не радовать. – Тогда бы я не увидел, как ты злишься и орешь на меня, - пытается отшутиться Минхо, за что получает щепок бедра, – Эй, больно же! – Ты раздражаешь меня сильнее, чем эта боль, - Сынмин разворачивается на спину, поднимая взгляд на Ли, – Ты ведь не рассказал бы, если бы я не спросил? – Не знаю. Скорее всего, нет. Хотя, я и после твоего вопроса не хотел рассказывать. Так получилось. Забавно, что ты реально все забыл. Даже я ни разу не напивался до беспамятства. – Так говоришь, как будто не просыхал раньше, - фыркает Сынмин. – Фактически, так и было, - пожимает плечами Ли, – У меня был так себе образ жизни. Теперь я, можно сказать, святой. – Если сейчас ты святой, то не представляю, что было раньше, - вновь язвит Сынмин. Минхо это нравится, и он совсем не против. – Тебе лучше не знать, щеночек, - Ли кладет ладонь на его щеку, поглаживая. Сынмин льнет к прикосновению, прикрывая глаза. – Есть еще что-то, о чем ты не рассказал, хен? Минхо задумывается. Определенно есть. И что с этой информацией делать он пока не знает. – Возможно, - уклончиво отвечает он. – «Возможно», - передразнивает его Сынмин, резко подскакивая и принимая вертикальное положение. Голова в очередной раз не говорит за это спасибо и Сынмин жмурится. – Я же сказал тебе не скакать так резко. – Плевать! Что еще ты не рассказал? Минхо усмехается. Ну, раз младший так хочет узнать… Любопытство его определенно погубит. Минхо приближается к Сынмину, пока тот в недоумении пятится от него и оказывается зажат между ручкой дивана и Минхо. Старший ставит одну руку на эту самую ручку, тем самым отрезая пути к отступлению. – Ч-что ты делаешь? – Рассказываю. Минхо берет Сынмина за подбородок второй рукой и сокращает расстояние между ними, аккуратно касаясь его губ своими. Это и есть скорее касание, чем поцелуй, однако Минхо успевает пару раз нежно зажать губы Сынмина между своими, прежде чем отстраняется, но не очень далеко. Сынмин забывает, как дышать. Он абсолютно не помнит, чтобы они вчера целовались. Поэтому сейчас это для него - их первый поцелуй. И Сынмину хочется кричать от переполняющих его чувств. – Ты псих, - только и выдает он, после чего вновь тянется к губам Минхо, а тот совсем не против. Сынмин кладет руки на плечи старшего для опоры и сильнее прижимается к нему и его губам, тогда как Минхо кладет руки на его бока, удерживая. Поцелуй все равно получается не таким горячим, каким он был ночью, но Минхо в восторге, ведь сейчас это трезвый и отдающий отчёт в своих действиях Сынмин. Ли лишь ненадолго проникает языком в его рот, словно не пробу, после чего отстраняется и целует щеки младшего, собирая остаток соленых на вкус слез. Сынмин хихикает, когда старший целует его за ушком - щекотно. – Больше ничего ведь не было? - с легкий опаской спрашивает он. – Ты бы знал, - поигрывает бровями Минхо, за что получает тык в плечо, – Да хватит меня бить! Но вообще, ты поерзал на мне и помучил мою шею, после чего я уложил тебя спать. А сам пошел дрочить в ванную - то, чего Минхо не произносит. – Я больше не пью, - стонет Сынмин. – Алкоголь уже сыграл свою роль, - усмехается Минхо, касаясь большим пальцем ранки на губе Сынмина и быстро чмокая того в губы, прежде чем встать с дивана, – Собирайся, тебе нужно проветрится. Могу дать тебе худи - твоя футболка воняет пивом. Сынмин совсем не против надеть толстовку Минхо, также, как он не против идти с ним рядом по их излюбленному парку, вспоминая вкус и ощущение его губ на своих. Возможно, Сынмин и идиот, но оно того стоило. Прямо сейчас он наслаждается этим моментом, не задумываясь о чем-то еще. Они гуляли пару часов - на большее Сынмина не хватило. Прогулка прошла без какой-либо тактильности - они просто шли рядом, купили отстойный автоматный кофе и почти не говорили, скорее, думали оба, размышляли. Но не каждый о своем. Они были в мыслях друг у друга. Им точно не избежать разговора, который будет не из легких. Вернувшись домой, Минхо все же заставил Сынмина еще вздремнуть. Сам же, чтобы занять руки, пошел драить кухню, а затем сделал растяжку. Когда Сынмин проснулся, они вместе решили посмотреть что-нибудь из старого кино. Минхо словно стеснялся вновь проявить тактильность к младшему, как и Сынмин. Да и без разговора непонятны рамки их общения. Они нравятся друг другу, окей, но что дальше? Существуют некоторые обстоятельства, которые мешают просто принять это. К слову, это все еще день выплаты Минхо. Старший сам вспоминает об этом. Сынмин тоже помнил, но игнорировал данный факт. Они решают быстро сделать это, все равно придется, даже несмотря на больничный Сынмина. После проведения оплаты, Сынмин крепко обнимает Минхо, а Ли успокаивающе гладит его по спине. – Останешься сегодня? - с надеждой в голосе спрашивает Минхо. – Останусь, - тихо соглашается младший, вдыхая свой теперь уже любимый сладкий аромат. Они засыпают быстро - день выдался странный и до боли выматывающий в эмоциональном плане. Минхо вновь не снятся кошмары. Прошлой ночью тоже не снились. Словно, когда младший рядом, в его мозгу все выстраивается четко по полочкам и старые раны не беспокоят его. А он столько антидепрессантов и таблеток для сна перепробовал, даже смешно, что нужно было всего лишь найти этого парня с самыми милыми глазами. Сначала они лежат просто рядом в кровати Минхо, но, как только младший поворачивается на бок спиной к старшему, тот прижимается к нему сзади, обнимая за талию. Тепло. Минхо осталось 8 месяцев до самоубийства.