suicide boy(s)

На утро они расходятся каждый по своим делам. Сынмину еще нужно забежать домой и переодеться, чтобы пойти на работу. Минхо тоже спешит в лабораторию, так как сейчас занят особенно важным проектом по выведению немецких овчарок, которых на земле осталась пара штук. Полиции необходимы собаки-ищейки, а эта порода славилась тем, что хорошо обучается данному собачьему ремеслу. Они больше не целовались и не обнимались. Можно даже подумать, что вчерашние признания и поцелуи являются результатом воображения их коллективного разума, но они оба прекрасно понимают, что это не так. Проблема кроется в том, что в воздухе витает неловкость и недоговоренность. Им бы не помешало обсудить статус своих отношений, но кажется, что никто не собирается делать этого. Вчера они оба явно поддались эмоциям, не думая о последствиях. Теперь же оба думают о них. Минхо размышляет, есть ли шанс сейчас оборвать все с концами, чтобы избавить младшего от будущих страданий, или он уже окончательно в этом погряз и остается пустить все на самотек и, возможно, наслаждаться этим, пока они могут. Минхо думал об этом тоже. Просто забить на все и окунуться в эти чувства с головой. Ему очень хочется снова поцеловать Сынмина и ощутить его запах. Ему хочется и большего. Ему хочется просыпаться рядом с Сынмином, избавляясь от ночных кошмаров из-за хрупкого тельца, которое он сможет обнимать, пока спит. Но ведь Сынмину придется дальше жить с этими травмирующими воспоминаниями, даже если в моменте он и будет наслаждаться их взаимоотношениями. Сынмин не глупый, очень даже наоборот. Он все понимает. Холодный разум говорит остановиться. Горячее сердце уже не может. Сынмин решает, что ему нужно вновь поговорить об этом с Чонином. Сейчас он - единственный, кто знает всю историю и может дать совет. К тому же, он явно будет мыслить адекватнее самого Кима. За того сейчас говорят его чувства. Больше всего на свете ему сейчас, пока он бежит на работу, хочется броситься в объятия Минхо, чтобы он снова крепко обнял и прижал к себе, поглаживая по голове. Минхо, впрочем, хочется того же. После работы Сынмин договаривается встретиться с Чонином, однако, Чонин не бездействует и без Сынмина. Он долго думал об их разговоре и о том, что Минхо написал ему следующим утром с просьбой сообщить на работу Сынмина о его плохом самочувствии. Чонин может не казаться таким внешне, но он очень заботливый друг и слишком переживает за Сынмина. Поэтому Минхо и получает сообщение от Йены с просьбой встретиться. Они договариваются вместе перекусить в обеденный перерыв Минхо. Чонин уже ждёт его на лавочке возле клиники, а Ли чувствует себя максимально некомфортно, совершенно не понимая, чего от него хочет Ян. Да, они неплохо общаются, но только в общей компании. Минхо подходит к лавочке, махая рукой в знак приветствия. – Привет, Йена. – Приветик, хен, как жизнь? Минхо ощущает всю неловкость ситуации, когда садится рядом. Они правда никогда так не общались с Чонином. Здесь что-то не так. – Нормально, тружусь во благо остатков человечества, - говорит Минхо, доставая свой кимпаб, купленный в супермаркете по пути на работу. Чонин понимающе мычит, отпивая свой энергетик. – Стараешься все успеть, да? Прежде чем убить себя. – Да-да… Стоп, что? - до Минхо не сразу доходит смысл второго предложения и он давится кусочком кимпаба, когда все же осознает сказанное Чонином, – Откуда ты..? Чонин хмыкает, стуча по спине старшего. Когда он перестает давиться едой, Чонин устремляет на него свои лисьи глаза. – Хен, я хочу поговорить с тобой серьезно. О Сынмин-хене. Минхо слишком шокирован, поэтому только глупо кивает. Он мог бы разозлиться, но у Чонина слишком серьёзный вид. – Да, я знаю, что ты не просто друг хена, но и его клиент. Это он мне рассказал. Пока рыдал о том, что влюбился в своего клиента. В человека, который не проживет с ним долго и счастливо, - Чонин режет без ножа - одними словами. Минхо нервно сглатывает, – И, я так полагаю, что вы поговорили, раз и вчера целый день провели вместе. Поговорили? Ну, не совсем. Скорее просто признали чувства. Минхо вздыхает. – Он признался мне, когда был пьяный, - отрешенно говорит он, переводя взгляд с Чонина перед собой, – Я тоже признался, на следующий день. – И? - нетерпеливо спрашивает Ян. – И ничего. Чонин хмурится. – Что значит «ничего»? Вы что, больше ничего не делали? – Мы погуляли и посмотрели фильм. – Чего?! - не выдерживает Чонин, повышая тон не старшего, – Вы не фильм должны были смотреть, а разобраться в своих чувствах! – Там все понятно, Йена, - тянет Минхо, чувствуя, как начинает болеть его голова от этого разговора, – Мы нравимся друг другу. – И что вы будете делать с этим, Минхо-хен? Вот о чем вам нужно было поговорить. – Сынмини и так настрадался в тот день и ночь до этого, - мягко произносит Минхо. Чонин смягчается, слыша, каким тоном старший произнес имя его друга. Похоже, он и правда ему нравится. – Хен. Минхо-хен, - Чонин дожидается, когда старший переведет на него взгляд. В его глазах читается печаль и понимание. Чонин вздыхает, – Я просто волнуюсь за него. Я не хочу, чтобы ему было больно. – Ты же понимаешь, что ему в любом случае будет больно, Йена? - горько усмехается Минхо. – Понимаю. Но я сам посоветовал ему признаться тебе. Минхо это очень удивляет и он вопросительно смотрит на Чонина. – Зачем? Если… – Потому что он бы сошел с ума, если бы не попробовал. Я знал, что он тоже нравится тебе. Сейчас я не к этому веду. Когда ты должен..? - Чонин замялся. Несмотря на их недолгое общение с Минхо, ему ужасно жаль, что тот выбрал себе такую судьбу. – Восемь месяцев. Чонин медленно кивает. Это так ужасно, если задуматься об этом. Никто из его знакомых или их знакомых не решался на такое. Он не знает, что двигало Минхо, когда он счел, что это - его единственный выход. Но он предполагает, что его душа изранена. Как и душа Сынмина. Его Сынмин-хен такой сильный, раз выбрал себе такую профессию с учетом собственного прошлого. Чонину захотелось его обнять, хотя он совсем не тактильный. – Восемь месяцев - это мало. Но, хен, - тон Чонина серьезен, – Сынмин-хен, он… Ты можешь… В общем. Либо ты ставишь на этом точку, и я не подпущу тебя к хену на пушечный выстрел и сам буду принимать твои идиотские выплаты, либо, - взгляд его смягчается, – Либо подари ему немного счастья перед своим уходом. Он всегда хотел этого. Ты прав, ему будет больно теперь уже в любом случае. Но эта боль может наступить после хотя бы какого-то времени счастья. Тебе это тоже не помешает. Минхо вновь отводит взгляд, теперь смотря под ноги. Он понимает, что первый вариант был бы лучше для них обоих. Но его глупое сердце… Он чувствует, как в уголках глаз скапливаются слезы, а в горле застревает мерзкий ком. Приходится сильнее опустить голову, чтобы чёлка закрывала глаза. – Я… - начинает Минхо, но голос срывается, и он замолкает. Чонин смотрит на него с пониманием, кладя руку на плечо. – Хен, прости. Я не хотел доводить до этого, но Сынмин-хен, он… Я очень люблю его. И я должен был… – Я знаю, Йена, - кое-как выдавливает из себя Минхо, но не предпринимает попытки повернуться к младшему. Он очень рад, что у Сынмина есть такой друг. Что он позаботится о Сынмине, когда Минхо не станет. Ему приходится собрать всю волю в кулак, чтобы все же произнести, – Я хочу попробовать. Я хочу… Пусть даже это продлится недолго. Сынмин чудесный. Я впервые встретил такого человека, как он. Чонин сжимает плечо Минхо. Он понимает, что это ужасная идея. Но эти двое - они уже вляпались. И они будут сидеть в головах друг у друга и пожирать мыслями изнутри. Попробуют они или нет, это, в любом случае, трагично. Но его друг, хотя бы не надолго, но ощутит это тепло. – Тогда скажи ему, хен. Вы должны поговорить. Пожалуйста. Минхо несколько раз кивает, так и не глядя на Чонина. По правде, ему просто хочется вырвать свое сердце, чтобы оно не болело так сильно. И подарить его Сынмину. Пусть он делает с ним что хочет. В его руках оно все равно будет целее, чем среди темноты, обитающей внутри самого Минхо. Сынмин такой светлый и чистый по сравнению с самим Ли. Противоположности притягиваются, видимо. Чонин напоследок хлопает Минхо по плечу, поднимаясь со своего места. – Прости, если задел тебя, хен. Это все ради Сынмина. – Ты хороший друг, Чонин-а, - тихо говорит Минхо, – Будь всегда рядом с ним. – Я буду, - уверенно кивает младший, – Приходите в бар - угощу вас хорошим пивом за счет заведения. С мягкой улыбкой, Чонин удаляется. Минхо заворачивает остатки кимпаба - аппетит полностью пропал. Минхо так и остается сидеть на лавочке вместе со своим недоеденным обедом. Хотел бы он, чтобы его наставником стал какой-нибудь тупой придурок, тогда он бы спокойно все оплатил и ушел. Хотя, кого он обманывает. Он не хотел бы этого. Впервые за долгое время, наверное, с момента последней их прогулки с Мэччу, он почувствовал себя живым. Не просто куском плоти и крови, а человеком, с чувствами и слабостями. И это Сынмин вызвал в нем все это. Дурацкая длинная челка, дурацкая плюшевая игрушка на стуле, дурацкая светлая улыбка и этот мягкий голос. Минхо скорее убьет себя прямо сейчас, чем лишит себя Сынмина. Это может казаться эгоистичным, но Минхо надеется, что он потеряется в чувствах и забудет об этом. Пусть у него есть всего несколько месяцев, но он хотя бы проведет их рядом с ним. Только если он согласится, конечно. Минхо поймёт, если Сынмин пошлет его куда подальше. Из мыслей его вырывает звук уведомления на телефоне - обед закончился. Минхо идет обратно в здание - его работа сейчас и правда ведется с пометкой особо важная. То, что хотя бы несколько немецких овчарок осталось в живых само по себе необычайная удача, но вывести потомство не удавалось уже нескольким его коллегам. Минхо сейчас придумывает подробно, как это можно сделать без физического скрещивания, так как животные от стресса совершенно не способны на эту функцию. Он надеется придумать что-то до своего дня икс. Сынмин встречается с Чонином в его баре - тот работает сегодня. – Как дела, хен? - спрашивает Чонин, когда Ким садится в уголок барной стойки, где они сидели с Минхо. Сынмин вздыхает и как на духу рассказывает Чонину все, ничего не утаивая. То, как, по словам Минхо, он терся об него и как они чуть не занялись сексом на диване старшего; то, как они провели следующее утро, сначала разругавшись, а затем поцеловавшись уже на его трезвую голову; то, как они уснули в объятиях друг друга, а затем разошлись как будто ничего и не было. Чонин внимательно его выслушал, после чего с серьезном видом обхватил за плечи, заставляя посмотреть ему а глаза. – Хен, чего ты хочешь? Только честно. – Хочу к нему, - честно и отвечает Сынмин, смотря в глаза Чонину, – Но он мне даже не написал сегодня. – Возможно, был занят. Вам стоит встретиться и поговорить. На самом деле, Минхо написал Чонину, когда не дождался младшего возле его офиса. Причина в том, что тот сегодня ушел пораньше, чтобы встретится с Чонином. И Ян сказал Минхо об этом, но более никаких советов не давал. С Минхо он разговор в этом плане закончил. Сынмин же в любой момент может рассказать Чонину все. – Я не буду навязываться, он мог бы хоть что-то написать или позвонить, - Сынмину, вообще-то, обидно и он думает, что Минхо решил отстраниться. Хотя казалось, что возникшая между ними химия совсем не шуточная. Сам он не писал, потому что и так заявился к старшему посреди ночи и вынудил взять выходной на следующий день (за что ему все еще стыдно). – Значит, если он сегодня не объявится - пошел он. Я не подпущу тебя к нему, - раздраженно говорит Чонин, – Серьезно, хен, если хочешь мой совет - пусть все зависит от сегодняшнего его решения. Звучит вполне резонно, верно? Он не мог просто так засосать тебя, а потом отмалчиваться. – Он не засосал меня, - бурчит под нос Сынмин. Так, совсем чуть-чуть. А мог бы и не чуть-чуть. Сынмин бы точно не был против. Он просидел у Чонина еще некоторое время, попивая безалкогольный коктейль - кажется, что недавнее похмелье все еще его не отпустило и он решил не рисковать. Минхо так и не подал признаков жизни и, кажется, Чонин разочарован даже сильнее Сынмина. Он уже составляет план, как вытащить своего хена из этой депрессии, когда Сынмин собирается уходить. Лучше скорее оказаться дома и лечь спать и пусть все это окажется дурацким сном. На часах 23:20 когда он прощается с Чанбином на выходе из бара и плетется по лестнице вверх, чтобы вновь оказаться в бездушной круглосуточной кофейне с автоматами. Он смотрит себе под ноги, когда оказывается в светлом помещении, а проход в бар за его спиной вновь маскируется под обычный автомат с напитками. Сделав пару шагов Сынмин слышит покашливание справа от себя, словно его внимание пытаются привлечь. – Почему так долго? Опять напивался? Предупреждаю, больше никаких поцелуев, пока ты бухой, а я трезвый. Сынмин сглатывает, медленно оборачиваясь к источнику звука. Ли Минхо сидит за столиком, перед ним на столе несколько стаканчиков из-под напитков, выглядит он растрепанным, но все равно остается таким красивым, что сердце Сынмина вновь пропускает удар. – Что ты здесь делаешь? - глупо моргает Сынмин, не двигаясь с места. Его ноги словно прибили гвоздями к поверхности под ним. – Жду тебя, что бы еще я по своей воле мог делать в этой уродливой кофейне в пол 12 ночи. Мне пришлось выпить пять отстойных кофе и бегать в туалет столько же раз из-за тебя, Ким Сынмин, - ворчливо говорит Минхо, поднимаясь со своего места и направляясь к младшему. – Какие жертвы, - тихо фыркает Сынмин, – И зачем ты пришел? – Ужасно захотелось вновь попробовать тебя на вкус, - ухмыляется Минхо, настигнув к этому времени младшего и встав напротив него. Он аккуратно цепляет его за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза, – Не против, щеночек? Сынмин может только отрицательно покачать головой, после чего старший нежно касается его губ своими, боясь спугнуть резкостью. Однако, Сынмин почти сразу пропускает язык Минхо в свой рот, окольцовывая его шею и придвигаясь ближе. Ноги его словно ватные и он пошатывается, но крепкие руки удерживают его за талию, возвращая устойчивость. Сынмин сейчас на вкус как сладкая мята - видимо, что-то такое он пил, пока находился в баре. Его губы такие мягкие, что Минхо сходит с ума от этого. Сам он сегодня нервно искусал свои, поэтому, когда они отстраняется, Сынмин еще несколько раз нежно целует губы старшего обычными поцелуями, видя, что тот успел их слегка истерзать за день. После этого он утыкается лицом в район шеи старшего, вдыхая знакомый сладкий аромат. – Я думал, ты будешь избегать меня, - тихо произносит он. – Я не могу, Сынмин-а, даже если бы хотел. Ты в моей голове, я думаю только о тебе, - совершенно искренне говорит Минхо. Он задолжал эту честность Сынмину, – Пойдем домой? Меня уже тошнит от вида этого помещения. Сынмин хихикает, поднимая голову. – Пойдем. «Домой» - это не какое-то конкретное место, квартира Минхо или квартира Сынмина. Сейчас для них это слово означает просто нахождение вместе. Но, все же, они решают пойти сегодня к Сынмину, так до его апартаментов от бара идти чуть ближе. Они шли плечом к плечу, но, в какой-то момент, Минхо захватывает руку Сынмина в свою и прячет обе в карман своей куртки. Младший на это тепло улыбается. – Вау, хен, я действительно нравлюсь тебе, - хихикает он, но лишь удобнее обхватывает своими пальцами ладонь Минхо под тканью. Минхо легонько толкает его бедром. – Не будь так самоуверен, Ким Сынмин, и скажи спасибо, что я грею твою руку, как и должен поступать хороший хен. – Спасибо, - смеется Сынмин, но потом хитро улыбается, косясь на Минхо, – Получается, Чанбин-хен тоже может так делать? Он хороший хен. Минхо бросает молнию взглядом в сторону Сынмина, на что тот вновь смеётся. – Если ты сидел на коленках Чанбина, пока обсасывал его шею, то у меня вопросы к статусу наших с тобой отношений, - злобно, но не искренне, а лишь наигранно, говорит старший. Сынмин задумывается. А какой статус у их отношений? – Хен, мы… – Мы это обсудим. Дома. Сначала я накормлю тебя - наверняка сегодня не ел нормально. Ты такой худой, айщ, - наигранно громко вздыхает Минхо, пока что заглаживая поднятую ранее тему. Но он и правда планировал этот разговор сегодня. – Ты уже говорил, что мне идет, так что меня все устраивает, - улыбается Сынмин. – Тебе все идет, Ким Сынмин, даже твои дурацкие очки, - когда Сынмин открывает рот, чтобы, то ли возразить, то ли снова подколоть старшего (Минхо так нравится его острый язык, хотя он и не признает этого), Ли цыкает на него, – Хватит болтать! Мне нужно обдумать, что купить в твой пустой холодильник, чтобы мы смогли поужинать. Ты такой безответственный в плане еды, я в полном ужасе. Сынмин тепло улыбается, пока Минхо ворчит на отсутствие у Кима в доме нормальной пищи. Он в очередной раз отмечает цундерешность этого хена. Эти перепалки ощущаются как что-то настолько привычное, словно они знают друг друга не несколько месяцев, а вот уже много лет. Так неудачно, что они воспитывались в разных приютах и не пересеклись раньше. Сейчас все могло бы быть по-другому. Сынмин представляет, как они бы росли вместе, как были бы опорой друг друга, возможно, не сразу - Минхо наверняка был той еще колючкой, но Сынмин нашел бы к нему подход, он со всеми находил общий язык, пусть и не становился друзьями. Сынмин бы прогонял глупые мысли из головы своего друга Ли Минхо, в его фантазиях они бы точно стали чувствовать друг к другу что-то помимо дружеской симпатии. Они могли бы быть соседями по квартире после выпуска из приюта - Минхо бы дождался Сынмина, так как он старше и выпустился раньше. Они жили бы вместе, открывая новые чувства друг к другу. В конце концов признались бы, как вчера, но только более адекватно и планомерно. И Минхо бы не запланировал покончить с собой. Последняя мысль залетает метеоритом сквозь небесное пространство прямо в голову и Сынмину приходится сглотнуть ком в горле. Они быстро справляются в магазине: Сынмин толкает тележку, а Минхо с экспертным видом закидывает в нее нужные продукты. Младший сегодня выпросил свое любимое блюдо - кимчичиге, на что Минхо мгновенно согласился. Дома у Сынмина Минхо сразу занялся готовкой, но только после того, как Сынмин вручил ему домашнюю одежду. Запах кондиционера для белья Кима слишком хорошо влияет на душевное состояние Минхо, поэтому он готовит в прекрасном настроении, еще и с учетом, что рядышком за столом сидит Сынмин, копаясь в телефоне и периодически перебрасываясь фразами с Ли. Это так комфортно что Минхо хочется прокричаться в подушку. – Хен, - нарушает тишину Сынмин после того, как доедает последнюю ложку острого супа, – То, как ты готовишь, это просто… Серьезно, это самая вкусная еда, которую я только ел. Минхо краснеет ушами от этой похвалы, отмахиваясь. – Прекрати. Наверняка у тебя в семье кто-то точно не хуже. Мама? Или, сестра, может? Сынмин мягко улыбается, протягивая руку чтобы коснуться мило покрасневшее ушка Минхо. Когда-нибудь он расскажет, что все его родные погибли. Но точно не сегодня. Минхо на это перехватывает запястье младшего и тянет его на себя, заставляя встать и переместиться его на свои колени. Сынмин издаёт короткое «ой», но кладет руки на плечи старшего, смотря ему в глаза. Минхо обнимает его за талию, прижимая к себе. Их разговор неизбежен, поэтому Ли решил не оттягивать. – Теперь, когда ты наелся, мы должны обсудить… нас. – Ты прав, хени, - соглашается Сынмин, опуская лицо и мажа губами по скуле Минхо. На самом деле, ему не особо хочется портить момент идиллии прямо сейчас, поэтому он ведет дальше, касаясь губами линии подбородка. Ему хочется зацеловать каждый участок этого прекрасного лица. Минхо сдержанно выдыхает, переводя ладони с талии на его разведанные из-за положения на коленях Ли бедра. – Сынмин. – Ммм? - вопросительно мычит Сынмин, целуя уголок губ. Терпение Минхо не железное и Сынмин, конечно, сбивает его настроение на разговор, вместо этого поселяя в нем иное настроение. Ему приходится собрать всю свою волю в кулак, чтобы сопротивляться желанию сидеть вот так и бесконечно целовать Сынмина, куда только он дотянется. – Сынмини, - он сжимает лицо младшего ладонями, так, что у того забавно сжимаются губы. Ли не может отказать себе в том, чтобы быстро их чмокнуть, но быстро отстраняется, – Пожалуйста, давай поговорим. Сынмин недовольно фыркает, поднимаясь с колен старшего и возвращаясь на свое место. – Мне неудобно так разговаривать. Минхо уже грустит от потери веса младшего. Там не менее, это шанс начать разговор. – Сынмин, я хочу, чтобы ты честно ответил на мой вопрос, - младший выжидательно приподнимает бровь после ненадолго повисшего молчания, тогда Минхо продолжает, – Ты понимаешь все последствия продолжения такого нашего общения? – Я же не идиот. Я все понимаю, - голос Сынмина раздраженный просто потому, что хочется скорее избавиться от этого разговора. Как пластырь содрать. – И ты все равно хочешь? Я пойму, если мы закончим прямо сейчас. Это даже будет правильнее по отношению к тебе. – Хен, ты хочешь слиться или что? - не выдерживает Сынмин, – Я, кажется, уже достаточно показал свои намерения. И как никто все осознаю. Мне плевать. Я хочу этого. Минхо нравится то, как легко может смениться настроение Сынмина от мягкого ластящегося щеночка до такого резкого и твердого, что даже возразить сложно. – А ты? - спрашивает Сынмин. – Я? - не совсем понимает его Минхо. – Ты. Ты хочешь этого? Проводить это время со мной. – Я ничего в жизни так не хотел, как этого, - вновь честен Минхо, что вызывает смущение у Сынмина. Он хмурится, но его щеки окрашиваются алым. Минхо ничего не может с собой поделать, когда привстает и через стол дотягивается до Сынмина, оставляя звучный чмок на одной щечке. – Хен! - возмущается он этому внезапному порыву. Старший лишь смеется. – Ты такой милый, Ким Сынмин, что мне хочется тебя съесть. Сынмину, по правде, хочется того же - чтобы Минхо съел его. Если быть до конца честным, у него давно не было близости, вообще никакой, даже поцелуев. После разочарований в поиске партнера он просто забил на это, в том числе на физические контакты. Пока Минхо менял людей в интимном плане как перчатки, Сынмин вел высоконравственную жизнь викторианского мужчины. Хотя, по сути, его и не привлекал никто. Он даже уже подумал, что за это время успел стать асексуалом или типа того. Однако, с Минхо он сразу убедился, что это не так. Красота, поразившая его с первого взгляда на фото в профайле, являлась лишь началом. Сынмин с ума сходит от его крепких бедер и сильных жилистых рук - размер ладоней компенсируется тем, как просто Минхо может таскать Сынмина туда-сюда. Это словно какой-то его новооткрывшийся фетиш. Ему нравится тот факт, что Минхо может схватить его под бедрами и закинуть на кровать. Запах Минхо тоже плохо (хорошо) влияет на Сынмина: эта приторно-сладкая ваниль так вкусно ложится на его натуральный запах, что действует как феромон на младшего. А когда еще и смешивается с ароматом кофе, который он сам и варит с утра, получается что-то невероятное. А его такая крепкая грудь - боже, он точно не просто так ходит в спортзал. Покрасневшие от занятий боксом и слегка поврежденные костяшки пальцев вызывают желание целовать каждую, пересчитывая губами. Нет, совершенно точно Сынмин не асексуал. Ему хочется изучить Минхо вдоль и поперек и позволить ему сделать то же самое с собой. – Тогда давай просто дадим друг другу возможность насладиться этим, - тихо говорит Сынмин, чуть неуверенно смотря на Минхо. Он улыбается в ответ, поднимаясь со своего места. – Я помою виноград, а ты пока выбери, что нам посмотреть. Сынмин послушно кивает, поднимаясь и уходя в спальню к планшету, изображение из которого проектируется на стену. Он выбирает какую-то старенькую дораму о любви, достаточно сопливую и легкую, чтобы можно было отвлечься на своего хена. Когда Минхо приходит с помытыми фруктами, Сынмин перекатываться на другую сторону кровати. – Хочешь смотреть тут? - на всякий случай уточняет Минхо. – Я могу вырубиться, так что это удобнее, - пожимает плечами Сынмин. Минхо кивает, ложась на спину и упираясь ею о спинку кровати. Тарелка с виноградом оказывается между ними. Какое-то время они залипают в экран, пытаясь уловить суть дорамы, но Сынмин постоянно поглядывает на Минхо и замечает, что тот почти не ест. – Почему ты не ешь? - спрашивает он, двигаясь поближе к старшему. – Винограда не так много, а я должен убедиться, что ты съешь достаточно, - говорит Минхо, смотря в экран. Младший хмыкает, отрывая пару ягод, после чего подносит их к губами Минхо. – Ешь. Не хочу чувствовать за собой вину, если съем все. Минхо переводит взгляд на Сынмина, ненадолго задумываясь, после чего все же открывает рот и съедает предложенные виноградинки, случайно или не совсем касаясь губами пальцев Сынмина, по чьей спине это вызывает табун мурашек. Они продолжают смотреть дораму, а Сынмин продолжает кормить Минхо, пока тот, в свою очередь, не упускает возможность поддразнить Кима. В какой-то момент он перехватывает его запястье и засасывает виноградинку себе в рот, после чего слегка обхватывает палец Сынмина, сейчас такой же сладкий, как и виноград, и мягко посасывает его кончик. Сынмини громко выдыхает на это внезапное действие. – Что ты делаешь, хен? – Ем, - просто отвечает Минхо, после чего слизывает остатки сока винограда с пальцев Сынмина. Тарелка оказывается где-то на полу, а Минхо нависает над Сынмином, опираясь на локти по обе стороны от него. – Ты вкуснее любых ягод, Ким Сынмин, - после этих слов он целует сладкие губы Сынмина, но в этот раз почти сразу же прикусывает губу, чтобы проникнуть языком в его рот. Сынмин стонет в поцелуй, но позволяет Минхо взять управление на себя - это отдается приятной тяжестью внизу живота. Из-за долгого отсутствия подобного рода контакта, Сынмин стесняется, что может сделать что-то не так. Он словно ощущает себя неопытным школьником. Но для Минхо все идеально и он не планирует давить на младшего. Он лениво сминает его губы, наслаждаясь этим тягучим удовольствием и тихими постанываниями Сынмина. Младший же переносит руки на спину Минхо, поглаживая ее сквозь ткань домашней футболки. Сейчас для них обоих существует только этот момент - нет ничего до и нет ничего после. И это так восхитительно. Именно поэтому они и приняли это тяжелое решение дать шанс друг другу, в надежде что это компенсирует то, что будет после. Минхо отрывается от губ Сынмина, ведя дорожку из поцелуев к его шее. Он ощущает сильное желание оставить на теле Сынмина свой след, поэтому младший ощущает внезапную боль от укуса Минхо, который слегка перестарался. – Хен! - на выдохе возмущается младший, смотря огромными от удивления глазами на Минхо, – Ты что, вампир, что ли? Можно и понежнее, вообще-то… - заканчивает он уже скорее мурчанием, потому что Ли начал заглаживать свою вину, зализав укус и теперь покрывая шею нежными поцелуями. – Не любишь, когда жестко, Ким Сынмин? - усмехается Минхо, не отвлекаясь от своего занятия. – Я не сказал этого. Вернее… Я не знаю точно, - Сынмин тушуется, так как Минхо поднимает на него заинтересованный взгляд. Сынмин, на самом деле, не кажется человеком, который любит что-то жесткое, у него скорее вайб консервативного парня. Минхо заинтригован. – Мы можем поэкспериментировать, - подмигивает ему Ли. Сынмин бьет его ладошкой по плечу, краснея непонятно от чего - то ли от слов Минхо, то ли от того, что он бы, и правда, поэкспериментировал. Минхо смеётся, напоследок звучно чмокая щеку Сынмина, и откатывается, ложась рядом. – Давай спать, Ким Сынмин. Скоро уже утро, а нам рано вставать. Сынмин переводит взгляд на часы и ахает - уже три ночи. Он и не заметил, совсем не обращает внимания на время рядом с Минхо. Он продвигается ближе к нему, ложась под бок. Минхо притягивает его еще ближе за плечи. Минутами спустя Сынмин подает голос. – Хен? – Ммм? - сонно мычит Минхо. – А ты теперь мой парень? Минхо смеется, закидывая ногу на Сынмина. – А ты хочешь, чтобы я им был? На самом деле, Сынмин не знает точно, нужно ли как-то обозначать их отношениями словами. Боится. Это словно приземляет его в этой их эйфории, так как парень - что-то более официальное. Сынмину пока кажется, что их отношения должны быть чем-то воздушным и не имеющим названия. С другой стороны, ему хочется называть себя парнем Минхо. Хочется отметить это принадлежность друг другу таким статусом. – Не знаю, - тихо говорит Сынмин, утыкаясь лицом в грудь старшего. Минхо совершенно не обидно от этого. Парень или нет - он просто рад лежать сейчас рядом, обнимая Сынмина. – Когда узнаешь - оповести меня. – Ладно. Спокойной ночи, Минхо-хен. – Спокойной ночи, Ким Сынмин. Спустя десять минут, когда Минхо только начал засыпать, Сынмин резко садится, откидывав этим руку Минхо. – Я забыл почистить зубы! - с ужасом восклицает Сынмин. Минхо делает вид, что мученически стонет, но на самом деле он очарован. Ему сейчас так хорошо. Хочется забрать это воспоминание и все остальные, связанные с Сынмином, вместе с собой.