suicide boy(s)

Спустя несколько дней после лучшего свидания в жизни Минхо и Сынмина произошла следующая выплата, которая означала, что жить Минхо осталось полгода. Шесть месяцев. Всего лишь. Если в прошлом шесть месяцев было для Минхо «еще целых шесть месяцев», то сейчас это «всего лишь». И причина этому - один единственный человек, который смог вселить жизнь в его казалось бы умершую много лет назад душу. Это банально, но ощущается так, словно он был слеп, а сейчас вновь стал видеть. С каждым днем в нем укоренилось нежелание умирать. Но он сам подписался на это, будучи в здравом уме, а теперь он сходит с ума. Минхо стало это беспокоить. Он изо всех сил абстрагировался, но становилось все тяжелее. Все чаще он стал думать, как, как он сможет теперь оставить Сынмина? Неужели, когда он уйдет, все его воспоминания о нем и об их счастливых моментах провалятся во тьму вместе с ним самим и превратятся в ничто? Так не должно быть. Может, он сможет воссоединиться с Сынмином после смерти или типа того, но только после того, как младший проживет долгую и счастливую жизнь. Но будет ли он помнить о нем после его смерти? Ему ведь нужно будет идти дальше, Минхо это понимает. Почему в груди так колет от этих мыслей. Его сон стал вновь беспокойным. Но теперь ему снится не прошлое. Теперь в его кошмарах - будущее. Будущее, где его нет. Он не просыпается в истерике, как раньше, но не отдыхает во сне из-за этого. И слава богу, что не просыпается, ведь он почти каждую ночь засыпает с Сынмином под боком. Ему точно не следует видеть Минхо в таком состоянии. Сынмин замечает, что его хен стал более нервным, особенно, когда дело идет ко сну. Он не хочет лезть в его голову, боясь задеть. Вместо этого он дарит ему все свое тепло и внимание, которое у него есть. После свидания прошла неделя, время летит ужасно быстро. То, что они оба работают, не помогает, ведь это время они проводят порознь. У Минхо его важный проект на работе, а у Сынмина - обреченные на смерть клиенты. Сынмин теперь замечает, что они отличаются от Минхо. Его взгляд, раньше он был точно такой же, как у всех его клиентов, даже хуже. А теперь Сынмин видит в его взгляде жизнь, желание продолжать идти, желание бороться. Это стало особенно заметно после их ночи под звездным небом. Сынмин не знает, повлияло на это его признание или их близость, а может то, что они оказались вдали от всех совершенно одни. Сынмин не знает, повлиял ли на это он сам. А если повлиял, то хорошо ли это? Ведь Минхо мог спокойно уйти, без лишней суеты, а Сынмин просто нагло в это влез. Но он чувствует искренность от Минхо и сам он максимально искренен и честен в своих чувствах. И что, блять, с этим со всем теперь делать Сынмин не имеет понятия.  У него повявилось новое маниакальное хобби - он всю неделю штудирует закон о суициде по несколько раз. Кажется, он уже выучил весь текст и все небольшое количество правок в нем. Он имеет доступ к документам по решениям, пришедшим в исполнение, поэтому он постоянно их просматривает. Но у него не получается найти лазейки, он не юрист, ему это дается сложно. Сынмину нужен юрист, хороший юрист. Ему нужно хотя бы попытаться понять, возможно ли… А вдруг есть шанс…  Он дергается от звука сообщения на телефон. Контакт «глупый хени» прислал сообщение с фотографией щенка и подписью «это ты». Сынмин не может сдержать улыбки и машинально нажимает на кнопку вызова. Минхо отвечает на звонок почти мгновенно. – Держал телефон в руке, ожидая от меня звонка, хени? - не сдерживается от подкола Сынмин, улыбаясь во все 32 зуба. – Я сейчас брошу трубку, Ким Сынмин, – предостерегает Минхо. Ни за что не бросит. – Где ты нашел такого милашку? – Сынмин откидывается на спинку стула, прокручиваясь на нем. – В твоем офисе, идиот.  До Сынмина не сразу доходит смысл сказанного, но как только доходит, он тут же краснеет.  – Ты… – А щенка на фото мы вывели недавно, он тоже милашка. Это был важный проект, но он еще не закончен.  – Тот самый, для полиции? Минхо утвердительно мычит и повисает короткая тишина, но он же ее нарушает. – Ты поел? Нет, Сынмин не поел, он весь перерыв опять изучал этот ебаный закон. Минхо будет ругаться. Младший пытается придумать ответ, но Минхо прерывает его. – Нет, ты не поел. Я убью тебя при встрече, Ким Сынмин. Но сначала накормлю. – Прости, я заработался, – Сынмин специально говорит милым плаксивым голосом, знает, что Минхо легко победить этим грязным методом. Старший вздыхает. – Я все равно убью тебя. Сегодня, у тебя дома. Окей? – Окей, – улыбается Сынмин, – После работы буду у тебя.  – Хорошо. Только не плачь, если я буду слишком жесток. – Не буду, хени. Я приму от тебя любое наказание. Сынмин слышит, как Минхо хмыкает на другом конце провода. – Я кладу трубку, до вечера, щеночек. Сынмин не успевает ничего ответить, как уже слышит короткие гудки. Он кладет телефон на стол, а его сердце так бешено колотится. Хочется оказаться рядом с Минхо прямо сейчас, без промедлений. Но ему нужно найти юриста. Где? По объявлению? Хотя, возможно, ему могут помочь связи Чанбина.  Он вновь берет телефон и быстро строчит сообщение другу. Не так давно он что-то говорил о гениальном и сексуальном выпускнике с юридического, который пытался попасть в их заведение, но пришел слишком пьяным и много кричал. В бар Чанбин его не пустил, но разговорился за жизнь на входе, а потом вызывал бедолаге такси. У Сынмина других вариантов в голове не было, поэтому он решает воспользоваться этим, хоть он и сомнительный. Может, у этого парня будут какие-то еще связи в этой сфере? Кто-то же должен ему что-то подсказать. Он пишет Чанбину с просьбой дать контакты его пьяного юриста, с которым он провел ночь за интересной беседой. На вопрос Бина, зачем ему, он врет, говоря, что на работе возникли кое-какие вопросы. Чанбин лишних вопросов не задаёт и просто кидает ему номер этого человека. Хван Хенджин.  Сынмин в итоге договаривается встретиться с ним после работы. Он врет Минхо, что чуть задержится в офисе. Минхо, к счастью, верит, хоть и ворчит. Хорошо, что Сынмин сам по себе трудоголик, а Минхо об этом знает. Тем не менее, он говорит, что пойдет домой готовить ужин и ждать Сынмина, что весьма удачно, потому что он решил не встречать сегодня младшего после работы. Не очень приятно было лгать Минхо, но у него нет другого выбора.  Когда Сынмин подходит в условленное место, он видит красивого высокого парня с внешностью знаменитости, облокотившегося на автомобиль. Сынмин отмечает, как шикарно тот выглядит, но также отмечает и то, что Минхо, по его мнению, еще привлекательнее. Впрочем, для Сынмина просто нет никого красивее Минхо. – Добрый вечер. Хван Хенджин? - слегка кланяется Сынмин в знак приветствия. – Да-да. А вы друг Чанбина, я так полагаю. Ким Сынмин. – Да, это я. Эм… Где мы можем поговорить?  – Можем сделать это в моей машине. Сынмин кивает и садится в салон автомобиля Хван Хенджина. Стоит сказать, что класс у авто высокий. Кажется, Хенджин даже на фоне почти полного отсутствия бедности в новом мире довольно богат. Он правда так хорош в своем деле, раз столько зарабатывает? – У вас какое-то срочное дело, Ким Сынмин-щи? Чанбин сказал, что у вас проблемы на работе. – Частично, так и есть… – Сынмин слегка мнется, не зная, как описать свой вопрос более правильно. В итоге решает просто говорить прямо, – Скажите, как хорошо вы знакомы с законом о налоге за суицид?  Хенджин наклоняет голову вбок, словно изучая лицо Сынмина. Он задумался о чем-то, Сынмин в это время тишину не нарушает, не отводя взгляда. Он мог засмущаться от такого внимания, но сейчас перед ним лишь одна задача - разобраться в этом дерьмозаконе. Он готов пойти на все ради этого. Хенджин в итоге нарушает воцарившееся молчание.  – Я не работал с ним, но знаю достаточно. Я был лучшим на курсе. Что именно вас интересует? – Пути обхода. – О, это… Что? - лицо Хенджина приобретает удивленный вид. Сынмину это не нравится. – Возможно ли обойти закон, отменить, отсрочить решение? Сделать что-то, чтобы человек, подписавший документ о налогообложении, не совершал самоубийство? Я сам миллион раз перечитал текст закона, но лазейки не нашел. Но я не профессионал. А вы, судя по всему, да.  В воздухе вновь повисает тишина. Хенджин теперь словно ушел в себя в поиске ответа на запрос Сынмина. Сынмин же терпеливо ждёт. – Насколько мне известно, – вновь нарушает тишину Хенджин, – Не было случаев, когда решение отменялось. Вы и сами это знаете, вероятно. Чанбин, видимо, успел сказать, кем работает Сынмин. – Да, знаю. Меня не это интересует, а то, можно ли как-то на это повлиять?  Хенджин качает головой. – На самом деле, были случаи, когда обеспеченные люди передумывали и пытались оспорить собственное решение. Но у них ничего не получилось.  – Почему? – Закон довольно строг и четок. Шанс передумать перед подписанием дается много раз, но после путь один. Это как смертный приговор преступнику. Даже если рассматривать это со стороны преступления, подписавший договор, можно сказать, свидетельствует против себя.  – Но даже преступники могут подать апелляцию. – Верно. Но они не сами приняли решение о своей смерти. Мир изменился, раньше такого закона никогда бы не смогло существовать. Сейчас, когда людей итак недостаток, наш демократичный мир устраивает публичную порку таким образом. Его прописали так, чтобы нельзя было его обойти. Я не могу помочь вам, Ким Сынмин-щи. Сынмин смотрит на Хенджина почти не мигая. Что за бред, как так? Такого не может быть. Что-то точно должно быть.  – Я вам заплачу. – Тут дело не в деньгах… – А в чем? Как я могу вам отплатить? Скажите, я сделаю это. Если я возьму на себя ответственность? Если признать человека, подписавшего договор, невменяемым? Что-то должно быть! – Сынмин срывается на крик в конце, сам того не замечая.  Хенджин тихо вздыхает, беря руку Сынмина в свою. – Ким Сынмин-щи. От вас тут ничего не зависит. Это не тот закон, который так просто можно оспорить.  Сынмин резко выдергивает руку. Он не должен злиться на человека, которого видит впервые в жизни, но обида сжирает его изнутри. Он надеялся услышать, что есть хоть малейший шанс. В итоге он услышал совсем не то, что ожидал. – Прошу прощения, что отнял ваше время, - Сынмин кланяется и быстро покидает автомобиль Хенджина. Он слышит, как тот окликнул его, но не останавливается, быстрым шагом удаляясь от машины. Лишь оказавшись в паре кварталов от места их встречи, он заходит за угол и, скрытый от глаз прохожих, оседает вниз по кирпичной стене, не сдерживая больше слез. Он рыдает от безысходности. Он хочет прийти к Минхо и ударить его, спросить, какого хрена он все это сделал, зачем подписал этот контракт. Хочет прижать к себе и не отпускать никогда в жизни, хочет сам сброситься с крыши. Сынмин сам загнал себя в эту ловушку, но смысл его жизни сейчас готовит ужин у себя дома и ждёт его. И Сынмин не знает, как ему теперь поступать.  Минхо был на финишной прямой приготовления ужина, когда Сынмин пришел к нему, не звоня в дверь. Он знает пароль от замка, поэтому тихо пробрался домой, подкравшись к Минхо со спины и чмокнув в шею. Тот подскочил на месте, оборачиваясь с поварешкой. Сынмин не сдержался и рассмеялась этому зрелищу. – Тебе реально жить надоело?! - повышает тон Минхо, замахиваясь кухонным прибором на Сынмина. Тот игриво отскакивает в сторону, продолжая смеяться. Он вдоволь выплакался там, в темном переулке, выпил воды и пришел к Минхо в маске нормального настроения. Ему нельзя, категорически нельзя знать о нервном срыве младшего.  – Ты такой пугливый котик, – хихикает Сынмин, без страха подходя к Минхо и обнимая за шею.  – Тупица, я мог и ударить от внезапности, – шипит Ли, чмокая Сынмина в губы. – Потом бы долго извинялся, так что я все равно в плюсе, – подмигивает Сынмин, поглаживая Минхо по голове. – Что ты за человек такой, Ким Сынмин, – Минхо качает головой и машет на младшего поварешкой, – Иди переоденься, ужин почти готов.  – А что на ужин? - Сынмин с любопытством ведет носом, пытаясь понять по запаху. Он так мило это делает, что Минхо не сдерживает мягкой улыбки. – Карри.  – Ооо, хени, ты лучший! - он чмокает Минхо в щеку и убегает к нему в спальню переодеться в его одежду. И пахнуть он тоже будет как Минхо. Ли получает от этого осознания маниакальное удовольствие, пока раскладывает еду по тарелкам.  Сынмин возвращается, одетый в футболку и шорты Минхо и сразу занимает свое место за столом.  Минхо ставит тарелки и закуски на стол, садясь напротив младшего. Это ощущается так умиротворяюще, когда они вот так сидят и ужинают дома в домашней одежде, им не перед кем скрываться или надевать какие-то маски, здесь есть лишь они двое и чувства, которые их скрепляют. Для Минхо это по-прежнему кажется таким удивительным. Он так долго пытался забыться, стараясь вызвать в душе хоть какую-то эмоцию, кроме ненависти к себе и абсолютного уныния, но ничего не получалось. Он вставал на автомате, ел на автомате, занимался спортом на автомате и прочее. Единственное, что вызывало в нем хоть что-то хорошее - это животные на работе. Но это не сравнится с тем, что происходит с ним сейчас. Он действительно чувствует. Чувствует радость, чувствует веселье, чувствует тепло и настоящее влечение. Хочет заботиться, защищать, да даже готовить для Сынмина. Минхо так и завис, наблюдая за тем, как младший черпает в ложку еду и с довольным видом жует, прикрывая глаза. Открыв их, он замечает на себе взгляд Минхо. – Пялишься как маньяк, - усмехается Сынмин, глядя на старшего. Его слова выводят Минхо из транса, он несколько раз быстро моргает. Любимая его привычка для Сынмина. Он лукаво улыбается,  – Так тебе нравлюсь?  Минхо улыбается, осматривая каждую черту лица младшего. Пухлые губы, родинка на щеке, карамельно-медовый цвет кожи, большие глаза, в которых сейчас отображается некоторая хитрость. Кажется, будто они немного покрасневшие. Тем не менее, он после минуты задумчивости отвечает.  – Безумно нравишься.  Сынмин ожидал поддразнивания, а получил признание. Его щеки мгновенно загораются красным и он отводит взгляд, утыкаясь в тарелку. Если так подумать, то они давно не говорили друг другу подобного. И то, каким тоном Минхо это сказал, спокойным, но совершенно честным, даже без шутливости в голосе. Сердце Сынмина так быстро бьется. Если оно сейчас вырвется наружу из его грудной клетки, он надеется, что Минхо позаботится о нем. Если он выкинет его в помойку, Сынмин не будет против. Но он так никогда не сделает. Ведь то, как он сказал это сейчас… Сынмин старался найти взаимности в прошлом, но у него ничего не получалось. Сейчас он чувствует ее каждой клеточкой тела. Это заставляет голову кружиться.  Они так и просидели до конца ужина в тишине, что не раздражало никого из них. Сынмин всегда считал, что если тебе комфортно молчать с человеком и тишина не кажется гнетущей или неловкой, то это хороший знак, так и должно быть. Во всяком случае, он хотел, чтобы в его отношениях было так, еще до того, как разочаровался в этом всем. А Минхо просто рад, что Сынмин даёт ему это время, чтобы он мог помолчать, подумать. Конечно, существует опасная грань, когда Минхо может начать не просто думать, а надумывать, загоняться. Сынмин словно волшебным образом это чувствует, нарушая тишину. – Это было очень вкусно, хен, спасибо тебе. И ты мне тоже безумно нравишься, - добавляет он, пока убирает посуду со стола. Минхо не сдерживает ухмылки, хватая младшего за запястье. – Вот значит как?  – Отстань, хен, мне нужно убраться. – А я смотрел тебе в глаза, когда признавался, - наигранно дует губы Минхо, дергая Сынмина так, что он оказывается на его коленках, свесив ноги, и чуть не роняет тарелки из рук. – Хен! – Что? Я так люблю, когда ты так возмущаешься, - улыбается Минхо, устраивая ладонь на голой коленке младшего, поглаживая. – Поэтому ты любишь меня бесить? - тон Сынмина раздраженный, но он не порывается встать или стряхнуть с себя руку, которая уже слегка забралась под подол шорт.  – Да, поэтому я обожаю это делать, - кивает Минхо, утыкаясь в место между шеей и воротом футболки. Сынмин сейчас и правда пахнет как он вперемешку со своим запахом. Это так приятно осознавать и ощущать. Он делает глубокий вдох. – Ого, действительно маньяк, - цокает язычком Сынмин, запуская свободную руку в волосы Минхо. – Я знаю. И мне плевать, - улыбается Минхо, целуя шею и чувствуя, как под губами пульсирует артерия Сынмина. Как отдается стук его сердца, которое реагирует на Минхо. Тот ежится, пока Минхо продолжает оставлять легкие поцелуи на открытом участке кожи. Он никогда не был так нежен с партнерами в прошлом. Обычно это было больше похоже на что-то животное: страсть, секс, все быстро, грубо, резко. Он не причинял боли, если его об этом не просили, конечно, но в первую очередь заботился о своем физическом удовольствии. С Сынмином все совсем иначе. Минхо хочет, чтобы приятно было именно ему, хочет дарить чувство удовольствия, собирая его по крупицам из каких-либо маленьких действий. Он прикусывает его кожу, отчего Сынмин слегка дергается. Рука Минхо уже пробралась довольно высоко под шорты, поглаживая обнаженную кожу бедра. Она кажется такой приятной и мягкой на ощупь, что хочется почувствовать ее губами, прикусить, оставить свой след. Сынмин совсем размяк под этими ласками, поэтому отставил тарелки на стол, не доверяя уже крепкости своих рук. Освободившуюся руку он переносит на бок Минхо, сжимая ткань его футболки.   – Сильно устал сегодня, Сынмини? - спрашивает Минхо, ведя поцелуями к линии челюсти младшего.  – Д-да, - запинается Сынмин, когда Минхо ощутимо сжимает его бедро, – Работы было очень много. Хотя сегодня Сынмин половину дня снова пытался нарыть информацию об этом долбанном законе, но это выматывает еще сильнее. Плюс разговор с Хенджином, который закончился истерикой. День и правда был максимально хуевый, до момента, пока он не оказался рядом с Минхо. – Тебе нужно расслабиться, щеночек, - Минхо за подбородок поворачивает лицо Сынмина к себе, нежно и коротко целуя в губы, – Хочешь, сделаю тебе массаж?  Внутри Сынмина вихрем пронеслось приятное волнение. Это звучит слишком хорошо, ведь он так любит ощущать сильные руки Минхо на своем теле. Но что за массаж? В этом есть какой-то подтекст, или речь идет о нормальном массаже? – Какой массаж? - с ноткой подозрения спрашивает Сынмин в самые губы Минхо.  – Спины. А ты о каком подумал? - ухмыляется Минхо, прикусывая нижнюю губу младшего. Сынмин краснеет, пойманный за свои грязные мысли. Он нервно сглатывает.   – О таком и подумал. Да, можно, если только ты сам не устал. – Все в порядке, если я смогу помочь тебе… снять стресс, - Минхо кивает сам себе, перемещая руку под коленки младшего, а вторую - на его талию, и поднимаясь вместе с ним на руках.  Сынмин охает, но хватается за шею Минхо. Серьезно, почему ему так нравится, когда он таскает его на руках? Ему вообще не было до такого дела в прошлом. Если брать его прошлые недоотношения с парнем, там он был в позиции снизу, но в остальном они словно были наравне. А сейчас же он ощущает, что Минхо будто ведущий в отношениях, хотя он никогда не давит на Сынмина и ничего не навязывает. Но это ощущение силы в нем кружит Сынмину голову, а главное, что ему это жутко нравится. Ему нравится чувствовать себя слабее физически. Именно с Минхо. Возможно, это связано с тем, что Сынмин слишком сильный человек в моральном плане. Он возвращается в настоящий мир, когда Минхо кидает его на кровать, пока сам тянется к тумбочке и выуживает оттуда небольшой тюбик. Сынмин уже успел подумать, что это лубрикант, но Минхо объясняет. – Это масло. Оно не для массажа, но разогревает кожу. Я мажусь им после тренировок, когда мышцы забиваются.  – Ах, вот как, а я уж подумал… Сынмин затыкает себя, но Минхо уже усмехается, глядя на него. – Мелкий извращенец. Я же сказал, что будет массаж спины. Или другие части твоего тела тоже требуют внимания? - он опускает взгляд на паховую область Сынмина, на что в него летит подушка. – Ты дурной, - дуется Сынмин, краснея.  – Как скажешь, - улыбается Минхо, – Снимай футболку и переворачивайся на живот. – Футболку? - восклицает Сынмин, машинально хватаясь за подол этой вещи на нем. Минхо закатывает глаза. – Ты думал, я буду делать это через ткань? К тому же, я не хочу запачкать маслом свою футболку. И вообще, Ким Сынмин, тебя не смущало, когда ты терся об меня, а потом вытащил мой член и стал мне надрачивать, а футболку снять боиш— – Хватит! - Сынмин весь покраснел, садясь и хватаясь за низ футболки, – Там было темно, поэтому… Отвернись. – Серьезно? - Минхо приподнимает бровь, но Сынмин сверлит его взглядом, – Ладно-ладно, как скажешь. Он отворачивается, слыша шорох за своей спиной, а затем звук слегка прогнувшегося матраса. – Можешь поворачиваться. Минхо послушно возвращает взгляд младшему и, о боже. Его взору открывается поистине восхитительный вид: гладкая кожа, плечи, такие широкие, но из-за общей стройности парня кажущиеся все равно хрупкими, красиво выделяющиеся лопатки и позвоночник, по которому хочется провести пальцами как можно скорее, но главное, главное - эта талия. Сколько раз Минхо думал о ней, мечтал прикоснуться к ней, чтобы слои одежды этому не мешали. Она такая тонкая для парня, особенно в контрасте с его плечами. Минхо так хочется зажать ее, пока Сынмин будет сидеть сверху и— – Хен, ты живой?  Голос Сынмина вырывает его из очередного транса. Он крутит головой несколько раз, после чего двигается по кровати к младшему и без лишних слов седлает его бедра. На возмущенное цоканье, он лишь отмахивается.  – Мне так будет удобнее. А еще перед ним открывается вид на округлую задницу Сынмина. Он честно пытался сдержаться, но все же звучно хлопает по одной из половинок. Впечатления от этого потрясающие. – Да блять, хен! - возмущается Сынмин, ерзая под Минхо, что никак не сдвигает его с места. – Прости, не удержался. Не дергайся. Но Сынмин слегка дергается, когда его спины касаются теплые ладони Минхо, размазывая по ней масло.  На самом деле, Минхо без понятия, как правильно делать массаж. Ему его однажды делала одна из подружек на ночь и в целом это было довольно-таки приятно, но ничего особенного. Сам он сейчас действует интуитивно, медленно ведя руками вдоль всей спины вниз, а затем возвращаясь обратно к широким плечам. Он знает анатомию человеческого тела, поэтому понимает, на какие точки можно надавить, чтобы расслабить ту или иную мышцу. Когда Минхо давит на нужные точки в районе плеч, Сынмин не сдерживает громкого выдоха облегчения.  – Все нормально? - Минхо нагибается чуть ниже корпусом, тихо произнося это на ушко младшему. – Не ожидал, что это будет так приятно, - признается Сынмин, а по его телу пробегают мурашки, когда Минхо кусает за мочку уха, после чего вновь распрямляеться.  Он продолжает медленно массировать спину Сынмина, теперь переходя к ее нижней части, особое внимание уделяя бокам, ведь и здесь он знает, куда нужно нажать. У него сложилось ощущение, что он получает не меньшее удовольствие от этого процесса. Чувствовать кожу Сынмина под своими пальцами слишком приятно, также, как и любоваться ей, как чем-то новым. Это та часть тела, которая обычно скрыта за одеждой. Минхо хочется покрыть ее поцелуями, начиная с острых плеч, но младший сейчас в масле, что будет не очень приятно. Когда Минхо надавливает в нужных местах у позвоночника, Сынмин расслабленно стонет.  – Какой ты громкий, Сынмини, мне нравится, - мурлычет Минхо, касаясь большими пальцами впадинок Аппалона младшего. Их наличие у него заставляет Минхо сглотнуть скопившуюся слюну. На его взгляд, тело Сынмина идеально, хотя он еще не видел всего, что лишь сильнее интригует. Сынмин не сдерживает нового стона.  – Я правда не думал, что будет так классно, - искренне говорит он. Ему никогда не делали массаж, а сейчас он словно ощущает, как напряжение за день покидает его тело. Ну и, конечно, немаловажным фактором является то, что это делает Минхо.  Сынмина неслабо разморило и расслабило, когда Минхо отстранился, мягко шлепая его по попе. – Перевернись. – Зачем? - Сынмин разволновался бы сильнее, если бы Минхо до этого уже не расслабил его путем массажа. Хотя нотка беспокойства в вопросе все равно проскальзывает, ведь Минхо увидит еще некоторые части его обнаженного тела.  – Хочу видеть твое лицо, - Минхо мягко гладит его по пояснице.  – Я испачкаю покрывало, - предпринимает последнюю попытку Сынмин.  – Насрать на это. Других аргументов не делать этого у Сынмина нет. Он медленно переворачивается, оказываясь теперь лежать на спине перед острым взглядом Минхо, который встречает его улыбкой, смотря в глаза, но после Сынмин замечает, как его взгляд опускается вниз, изучая. Сынмин чувствует себя полностью голым, это в любом случае очень смущает, к тому же из них двоих только он полураздет сейчас. Нечестно. Он не успевает ничего сказать, когда Минхо разводит его ноги и оказывается между ними, нависая над младшим. – Ты такой красивый, Ким Сынмин. Минхо планирует воплотить свой план о поцелуях хотя бы с этой стороной тела Сынмина. Он припадает губами к шее, ведя дорожку мягких касаний вниз, целуя адамово яблоко и спускаясь ниже к так красиво выделяющимся ключицам. Он целует, а затем ведет языком вдоль одной из них, в конце засасывая кожу. Сынмин громко вздыхает, сжимая покрывало одной рукой, а вторую поднося к губам, чтобы сдержать стоны. Минхо замечает это периферийным зрением, но ничего не говорит, хотя он и хочет слышать младшего. Он знает, что еще услышит. В голове созрел план, который необходимо воплотить в жизнь, а именно - сделать Сынмину хорошо.  Он двигается ниже, переходя к груди младшего. Одной рукой он касается одного из сосков, зажимая его между двумя пальцами. Он слышит, как Сынмин скулит, пока языком касается второго, по-кошачьи начиная вылизывать его.  Бывший партнер Сынмина так никогда не делал и он немножко в шоке, когда его тело активно реагирует на эти действия, а руку приходится больно прикусить, из последних сил сдерживая вырывающиеся звуки. Минхо прикусывает сосок, после чего переходит ко второму, повторяя то же самое и с ним. Его ладонь теперь поглаживает живот Сынмина, такой плоский и приятный на ощупь, на котором совсем чуть-чуть выделяются очертания пресса. Сынмин чувствует, что в его нижнем белье стало влажно.  Минхо ведет языком вдоль живота Сынмина, останавливаясь чуть выше пупка и вновь кусая, но в этот раз более ощутимо, что вызывает отчетливый стон, вызванный неожиданностью, болью и удовольствием, когда Минхо старательно зализывает место укуса.  Минхо после этого приподнимается, смотря сверху вниз на младшего.  – Какой же ты красивый, - повторяет он, выдыхая. Сынмин смотри на него затуманенным взглядом, он весь вспотел, чёлка прилипает к лицу, щеки красные. Он по-прежнему прикрывает свой рот одной рукой, но убирает ее, чтобы сказать: – Это уже не массаж, хен… – Это бонус, - Минхо кладет ладонь на возбуждение Сынмина, просто чтобы убедиться, что там все стоит, после чего чуть отодвигается и стягивает шорты вместе с бельем так, чтобы высвободить болезненно напряженный член, – Для меня. – Хен, что ты— Сынмин не может договорить и громко стонет, потому что Минхо, дьявол во плоти, опускается и берет головку в рот, посасывая. Сынмин выгибается в спине, второй рукой тоже хватаясь за покрывало, которое уже все смято от его метаний по постели. Минхо продолжает брать в рот с каждым разом все глубже, пальцами впиваясь в бедра младшего. Он отстраняется только для того, чтобы побыть засранцем и довести Сынмина окончательно. – Ты еще и вкусный, Ким Сынмин. – Умоляю, заткнись! - на глаза Сынмина наворачиваются слезы, он чувствует сейчас так много физического удовольствия, что не выдерживает этого эмоционально. – Ну, раз уж ты умоляешь, - хмыкает Минхо, беря в рот полностью, задерживаясь на секунду и начиная двигать головой вверх-вниз, слушая прекрасные мелодичные стоны Сынмина. У него самого уже давно стоит, но он сейчас не думает о себе. Ему ужасно хочется делать хорошо Сынмину. На самом деле, он готов кончить в штаны только от этих звуков и от того, как Сынмин извивается под ним.  Он отстраняется, проводя языком по всей длине и смотря на младшего, который прикрыл глаза, его грудь часто вздымается. Минхо опускается ниже, чтобы провести языком по яичкам парня, аккуратно всасывая сначала одно, затем второе, чувствуя, как дрожит тело младшего, а изо рта вперемешку со стонами льется нецензурная лексика. Этот спокойный в обычное время Сынмин сейчас превратился в стонущего, беспорядочного, желающего. И автор этого творения - сам Минхо. Его берет гордость, пока он хватает член Сынмина у основания, сдерживая его порыв кончить прямо сейчас.   – Блять, хен, я не могу больше! - всхлипывает Сынмин, напрягаясь всем телом.  – Хочешь кончить? - вопрос звучит почти невинно, если бы не рука Минхо не члене Сынмина, удерживающая его от оргазма. – А т-ты как думаешь? - хнычет Сынмин, еле выговаривая слова.  – Нужно всего лишь попросить, щеночек, - тон Минхо такой мягкий, что кажется диссонансом с тем, что он вытворяет с Сынмином. Он пару раз двигает рукой вдоль ствола, затем вновь останавливаясь.  – Ты, блять— Ладно, просто сделай это уже, - жмурится Сынмин, краснея не только лицом, но и шеей. Хотя он и до этого был весь покрасневший от возбуждения. – Нет, так не пойдет, Сынмини, - Минхо слегка дует на головку, вызывая новую волну дрожи в теле Сынмина, – Попроси нормально. И смотри на меня. Сынмин - гордый человек, но сейчас слишком возбуждённый, слишком желающий достичь пика, чтобы думать о своей гордости. Минхо так сильно раздразнил его, это невыносимо. Он открывает глаза и встречается глазами с Минхо, в темных зрачках которого пляшут то ли огоньки, то ли маленькие дьяволята. Сынмин собирает остатки сил и все же выдавливает. – П-позволь мне кончить, хен. – С удовольствием, Сынмини, - сладко улыбается Минхо, отпуская член младшего и вместо этого вновь погружая его себе в рот, доводя его до оргазма за несколько движений головой. Сынмин даже не успевает сообразить, что кончает прямо в рот Минхо, а тот даже не думает отодвинуться. Как же ему будет стыдно потом. А сейчас Минхо проглатывает все, после чего отстраняется от подрагивающего тела, но только для того, чтобы приподняться и запечатать наконец-то губы младшего в глубоком поцелуе. Сынмин чувствует собственный вкус на языке Минхо.  Минхо заваливается на спину рядом с младшим, прикрываясь глаза. Сынмин первым нарушает тишину, придя немного в себя. – Хен… Ты ведь не… – Не думай об этом, Сынмини. Считай, что сегодня твой день, - усмехается Минхо, поворачивая голову к младшему, – Я получил не меньше удовольствия, чем ты, к слову. – Изврвщеннц… - бурчит Сынмин. Он бы сейчас мог настоять и помочь Минхо добиться разрядки, но у него абсолютно не осталось никаких сил. Сегодняшний день был ужасен, а вечер слишком прекрасен, но он полностью вымотался.  – Сможешь сходить в душ? Я пока сменю постельное белье. – Это последнее, что я смогу сделать сегодня, - вздыхает Сынмин, кое-как принимая сидячее положение.  – Это всего лишь минет, в ты уже так вымотан. Представь, что будет, когда я— – Все! Я в душ, - Сынмин чуть ли не несется туда под смех старшего. Он успевает отметить про себя, что звук его смеха - лучшее, что он когда-либо слышал, прежде чем закрыться в ванной.