suicide boy(s)

Минхо понимает, что сейчас самое важное - действовать по плану и делать все, о чем скажет Хван Хенджин. Он поначалу показался Ли слегка сомнительным персонажем, ведь он так молод, но в ходе разговора он все же убедился в том, что Хенджин - хороший специалист и неплохой человек. Теперь перед Минхо стоят несколько проблем. Первая из них - ему и правда нужно поговорить с Чаном и запросить у него все нужные документы. Это давит. Да, ему хочется порадовать друга тем, как серьезно он решил за все это взяться (спасибо Ким Сынмин), но ведь это он (Ли мать его Минхо) все это заварил, так долго трепал нервы человека, который заботился о нем. Чувство вины оседает толстым слоем осадка на дне его души. Сынмин, что идет сейчас рядом, замечает задумчивость хена. Он кладет ладонь на его плечо. – Эй, хени. Все нормально?  Минхо смотрит во внимательные обеспокоенные глаза своего теперь уже официального парня. Он - его самая важная поддержка и Ли не хочет скрывать свои переживания перед ним. С кем же ему еще делиться теперь? Они отныне в одной лодке, до самого конца, каким бы он ни был.  – Меня беспокоит разговор с хеном. Ты не представляешь, сколько раз он отговаривал меня. В последний разговор я рыдал в его плечо. Мне кажется, я так заебал его. Поэтому мне стыдно сейчас подходить к нему с просьбой.  Сынмин искренне удивленно смотрит на старшего. – Чего стыдиться? Я не понимаю. – Того, что я заставлял его ужасно переживать, стоял на своем, а сейчас как будто решил все это отмотать обратно, - неуверенно объясняет Минхо.  – Ты такой глупый порой, у меня нет слов, - качает головой Сынмин, – Тебе нужна его помощь, чтобы спасти себя. Ты серьезно думаешь, что он как-то плохо на это отреагирует или что? – Ты не понимаешь, - качает головой Ли, – Мне стыдно перед ним, Сынмин-а. Я делюсь с тобой, чтобы ты понял, почему я выпадаю из реальности сейчас. Сынмин качает головой, беря Минхо за руки.  – Спасибо, что делишься, хени. Я так ценю каждый момент, когда ты открываешься мне. Но сейчас тебе совершенно не о чем беспокоиться. Уверен, Чан-хену будет плевать на все на свете и он будет счастлив услышать о твоем решении также, как я. Потом подарим ему что-то очень крутое, когда спасем тебя, в знак благодарности. Можешь стать его слугой на месяц или типа того. – Я? Ты ничего не перепутал, Ким Сынмин? - возмущается Минхо, пытаясь вырвать руки, но не очень старается, а Сынмин держит крепко, поднимая их и целуя костяшки пальцев каждой.  – Ну моим слугой тебе точно придется стать, - подмигивает младший, на что Минхо закатывает глаза. Но тут он, вообще-то, не против.  – Ясно, у нас абьюзивные отношения. Но это пока ты не лежишь подо мной, Ким Сынмин, - подмигивает уже Минхо, на что Сынмин издаёт протестующий звук, отпуская руки старшего. Но он, вообще-то, тоже не против.   Минхо, оказавшись перед кабинетом Бана, тяжело вздыхает, после стучась в дверь. – Войдите! - слышится из кабинета и Ли, вновь набрав спасательного воздуха в легкие, переступать порог, – Минхо-я? С каких пор ты стучишься? – Эй, я приличный сотрудник, вообще-то. – А еще мой друг, - мягко улыбается Чан, выходя из-за стола, – И ты обычно просто залетаешь ко мне без стука. Что-то стряслось?  – Н-нет. Точнее, да. И то и то, в общем. Чан непонимающе изгибает бровь, всматриваясь в лицо Ли. – Ты пил? – Что? Нет конечно! - Минхо вновь делает глубокий вдох, – Хен, в общем, такое дело… Сынмини нашел адвоката, который возьмется за мой контракт, мы с ним встречались утром. Он попросил все подтверждения моей успешной работы, вообще как бумаги, а этим всем ты владеешь, так что… не мог бы ты помочь с этим? Прости, он сказал, что без этого никак. Лицо Чана пропускает через себя разные эмоции: непонимание, шок, а вот, кажется, облегчение, а глаза предательски блестят. Он резко захватывает Ли в крепкие объятия. – Ты… Господи, я так рад, что ты решился, Минхо. – Это все Сынмини. Без него я бы ни на что не решился, - говорит он в плечо друга. – Я так хочу познакомиться с этим волшебным человеком лично!  – Я вас познакомлю, если ты не задушишь меня сейчас, хен… – Прости-прости, – Чан ослабляет хватку, но не отстраняется полностью, смотря на лицо друга, – Я так счастлив. Уверен, у вас все получится. Я найду все нужные бумаги. – Спасибо, - кивает Минхо, добавляя тихое «Прости». Банчан качает головой. Он так счастлив за Минхо, хочется скорее поделиться этой новостью с Феликсом, который был его главным слушателем переживаний о Ли. Одновременно с этим волнение поселяется в сердце Бана. Только бы все получилось… Со своей стороны он поможет всем, чем может.  Сынмин что-то искал в компьютере, когда его коллега зашел в кабинет. – Эй! Стучаться не учили? - возмущается Ким, испугавшийся такого внезапного появления человека на пороге.  – Прости, чувак, не хотел напугать, всегда же так захожу, - улыбается вошедший парень в костюме, прикрывая дверь и садясь напротив Кима, – Чего ты такой дерганный? Сынмин выставляет указательный палец вверх, еще несколько минут сканируя взглядом экран. Парень напротив терпеливо ждёт. Когда Сынмин заканчивает с копиркой всей информации по контракту с Минхо, он закрывает вкладку и поднимает свой взгляд. – Джисон, мне нужно кое-что тебе рассказать. Только не ори и не шуми, окей? Просто выслушай меня. – Начало так себе, Сынмо, - нервно смеется брюнет, – Валяй, рассказывай, что там у тебя. – Я собираюсь выступать на стороне своего клиента в борьбе за расторжение контракта с нашей компанией и сделаю все, чтобы его спасти, а еще я связал работу с личным и это мой парень, - на одном дыхании произносит Сынмин, наблюдая, как у Джисона, его коллеги и самого близкого человека в компании, округляются глаза с каждой секундой осознания сказанного. Сынмин не может винить его за это.  – Ты ебанулся? - спрашивает он спустя несколько минут. – Я думаю, да, - кивает Сынмин, – Но мне плевать, Хани. И я жду не советов сейчас. Я знаю, что это опасно, поэтому мне нужен здесь человек, который, если что, прикроет или, если меня выкинут отсюда, поможет достать нужные бумаги. И я надеюсь на тебя. – Сынмин, ты… Ты же знаешь, если клиент передумал, мы не должны… – Я же сказал, что понимаю все! - повышает голос Сынмин. Он один из лучших сотрудников, конечно он знает о том, как должен был бы действовать в случае попытки клиента отказаться от суицида. Мозг понимает, но сердце уже в руках Ли Минхо. Он добавляет уже более спокойно, – Джисон, если ты не сможешь, я пойму, но не нужно пытаться учить меня. Я все решил и этого не изменить. – Ну и пиздец, - качает головой Хан, забираясь рукой в волосы и ероша их, – Ты думаешь, у тебя получится?  – Мы нашли адвоката, который не послал нас. Это уже что-то хорошее.  – Вдруг он просто высосет все ваши деньги, ничего не добившись?  – Мне не нужны деньги, если он умрет. И вообще ничего не нужно. Я сам себе не нужен. – Что ты такое говоришь, Сынмо? - с опаской спрашивает Джисон. – Ты будешь помогать мне или нет?  – Я… Конечно, я помогу тебе, черт. Просто, блять… Если твой парень не самый сексуальный человек этого мира, то я не знаю, что так мотивирует тебя, - вздыхает Джисон, смотря в глаза Сынмина. Он видит, что сомнений в нем нет. И он верит ему. Сынмин всегда был наиболее спокойным человеком на работе и это именно он помогал Джисону в моменты стресса, тогда, когда его клиенты пытались отказаться всеми способами. Он всегда был тем, кто отвечал за холодное здравомыслие, а Хан был паникером. Без Сынмина он бы уже точно покинул эту должность. А теперь вот как все обернулось. Но, раз Сынмин просит его, Джисон сделает все от себя зависящее, чтобы помочь.  – Он - самый сексуальный человек этого мира, - кивает Ким с облегченной улыбкой на губах, – Но я не за это его полюбил. – Все, давай без этих соплей. Мне достаточно информации о том, что он секси, - Джисон, конечно, шутит, – Хотя бы познакомь нас, блин.  Сынмин задумывается. Возможно, стоит встретиться компанией людей, которые в курсе всего. Нужно ли спросить об этом Хенджина? Они встречаются с ним сегодня, Сынмин обязательно уточнит.  – Спасибо, Джисон. Я знал, что могу на тебя положиться.  – Будете должны мне, оба, - щурится Хан, вставая и заключая Сынмина в объятия.  «Я за тобой заеду. И будь готов избавить меня от стресса перед съемкой🐱» Сынмин улыбается, читая сообщение своего парня. До сих пор непривычно так думать о Минхо, но ужасно приятно.  Сынмин бежит к лифту с кипой документов, которые он на всякий случай распечатал. На улице он видит знакомый автомобиль и запрыгивает на переднее сиденье, тут же прижимаясь губами к не успевшему сказать хоть слово Минхо. Он тормозит лишь секунду, после тут же по-собственнически укладывая ладони на талию младшего, и забирает инициативу в поцелуе на себя, прикусывая нижнюю губу и проникая языком в рот Сынмина. Когда тот уже чуть ли не перелезает на колени Минхо, приходится пошлепать его по заднице, немного отстраняясь. – Я тоже скучал, детка, но нам нельзя опаздывать.  Сынмин кивает, очаровательно дуя губы, и садится ровно на свое место. Минхо напоследок еще раз чмокает припухшие от поцелуя губы, также устраиваясь ровно.  – Я снял хоть немного твой стресс? - улыбается Ким, беря свободную руку Минхо. – Немного, - кивает Ли, видя боковым зрением, что Сынмин готов вновь возмутиться, – Чтобы мне полноценно снять стресс, нужно хотя бы отсосать тебе.  Сынмин смеется, крепче сжимая ладонь старшего. – Ты такой нуждающийся во мне, хени.  Минхо ничего не отвечает на это. А что тут скажешь, если Сынмин прав? Сынмин решает перевести тему, – Поговорил с Чаном?  – Да. Он был так рад, хотелось хорошенько его потрясти, - с наигранным раздражением отвечает Ли, – А еще он хочет познакомиться с тобой. Мне кажется, он влюбился. Надо рассказать об этом его парню. Сынмин мягко улыбается, продолжая смотреть на красивый профиль Минхо, сосредоточенного на дороге. – И как ты это понял?  – Он меня за всю жизнь столько не хвалил, сколько тебя сегодня.  – А он красивый? - игриво двигая бровями спрашивает Сынмин. Минхо тут же переводит на него хмурый взгляд. – А тебе какая разница, Ким Сынмин? Страх потерял?  – Ой, ты что, ревнуешь? - невинно хлопает глазками Сынмин, перемещая руку на бедро хена, – Я просто дразню тебя. – Жди, когда мы откажемся дома наедине, Сынмин-а. – Я буду, - подмигивает Ким, проводя рукой по напряженному бедру. Минхо быстро кидает взгляд на его ладонь и хмыкает.  Они поднимаются в кабинет Хенджина с кипами бумаг и это забавляет Минхо. Словно студенты с кучей конспектов. Правда, от этих конспектов зависит одна жизнь. Хотя, по сути, уже две. Минхо начинает нервничать, ведь сейчас придется рассказывать о своем прошлом на камеру. Но, ничего. Ради Сынмина он вскроет все это. К тому же, их прошлое похоже, разве что младший оказался сильнее духом и не пошел не крайние меры. Ли вдруг захотелось узнать, как он проживал все это: потерю, жизнь в одиночестве, взросление. Хочется лежать рядом и разговаривать наедине, а не открываться всему миру.  – Ты в порядке? - мягкий голос вырывает из мыслей, а ладонь на спине успокаивает нервы, – Я рядом.  – Я знаю, - кивает Минхо. И он так благодарен.  Хенджин ждёт, настраивая камеру, когда они заходят в кабинет.  – Ну что, не передумали?  Минхо переглядывается с Сынмином. Тот пожимает плечами, зная, что хен сейчас бесится на такие шуточки, но сдерживается. Сынмин обязательно поощрит его за сегодняшний визит к адвокату. – Вы посмотрели то, что мы вам скидывали? - Минхо нервно теребит шнурки на своей худи. – Да. У вас отличный послужной список, Минхо-щи. Я правда надеюсь выйти на суд присяжных, так что это все нам на руку. Что же касается вас, Сынмин-щи, - Хенджин поворачивается к Сынмину, – Ваша компания - монополист в этой сфере. Нужно понимать, что они могут начать судиться с вами по поводу разглашения информации. И вас могут отстранить от работы. – Что? - Минхо переводит удивленный взгляд на Сынмина, который остался спокойно сидеть, смотря на адвоката. Ли даже не задумывался об этом. – Я знаю, если что, у меня останется человек, который будет помогать в поиске нужной информации. Если меня отстранят. Минхо корит себя за свою эгоистичность. Сынмин, ввязавшись в это, может столько потерять, и все из-за него. А он даже не задумывался об этом. Вдруг к горлу начинает подступать комок, не слез, но паники. А что если ничего не получится? Минхо умрет, а Сынмин останется один, с этими судами или что еще может произойти? Видимо, эмоции читались на лице Ли, потому что Хенджин наливает ему стакан воды. – Выпейте, пожалуйста, и успокойтесь. Мы здесь собрались, чтобы максимально возможно избежать урон для вас обоих. Минхо осушает стакан под обеспокоенный взгляд Сынмина. – Простите, - тихо говорит он. – Все в порядке. Итак, сегодня тестово попробуем заснять материал для суда. Если готовы, можете садиться перед камерой. Я буду задавать вопросы, вам просто нужно будет отвечать. Если присутствие вашего парня вас смущает, то- – Нет, - тут же отвечает Минхо. Если Сынмина здесь не будет, то у него точно случится паническая атака. Он занимает стул перед камерой.  – Тогда, я включаю запись. Нам нужна только искренность, ничего более, так что волноваться не о чем. Итак, - Хенджин нажимает на кнопочку записи и дожидается, пока камера сфокусируется на Минхо, – Представьтесь, пожалуйста.  – Ли Минхо, 27 лет.  – Кем вы работаете? – Я развожу вымирающие виды животных в клинике Грин Нейшн.  – Почему вы здесь?  – Я… - Минхо тушуется. Он не смотрит в камеру, все это время наблюдая за руками на своих коленках, но сейчас поднял взгляд, чтобы увидеть Сынмина. Тот коротко кивает и только тогда Минхо продолжает, – Я воспользовался законом о суициде. Подписал контракт. Но я понял, что не хочу умирать.  – Ваши родители погибли в начале эпидемии, верно? – И Мэччу. – Мэччу? - Хенджин выгибает бровь. В профайле, видимо, не уделяется особое внимание домашнему питомцу. – Моя собака, - поясняет Минхо. Воспоминания начинают царапать грудную клетку. – Собака, я понял… – Он был как член семьи. – Хорошо, я вас понял. Можете рассказать, как это произошло?  – Я не знаю, просто… Я однажды ушел гулять с Мэччу, вернувшись домой увидел, что родители чувствуют себя неважно. Я спросил, сбегать ли в аптеку, но они сказали, что им просто нужно отоспаться, сказали поесть рис с кимчи и ложиться спать.  – И что случилось дальше? Минхо отвечает не сразу, пытаясь подобрать слова. – Они не проснулись. Минхо помнит этот момент: он заходит в спальню родителей с утра, чтобы спросить, не нужно ли им чего, но не получает ответа. Его отец всегда храпел во сне, но в спальне стояла гробовая тишина. Кругом вообще словно стало тише. Маленький Минхо боялся подойти ближе. Он просто сел возле двери, обняв колени, и ждал, что сейчас его родители спрыгнут с постели и скажут, что все это был розыгрыш. Мэччу прибежал спустя время, прислонившись головой к бедру мальчика. Минхо тогда не сразу заметил, что пес казался более вялым, чем обычно. Он обнял его, они так просидели почти весь день, с трупами родителей в кровати рядом. Когда Мэччу стал подвывать, Минхо пошел на кухню, наложил ему еды. Пес не несся за ним привычно бодрым.  – Как вы поняли, что они умерли? - раздается голос Хенджина в реальности. – Они не дышали. Сынмин, наблюдающий со стороны, чувствует, как внутри него все тяжелеет.  – И что вы сделали? Позвонили в больницу, полицию? – Я просто сидел там, я не знаю. Мне кажется, я начал все осознавать, только когда увидел, что Мэччу… что ему тоже плохо.  Минхо сжимает кулаки на коленках слишком сильно, короткие ногти больно впиваются в кожу. – Мэччу умер в тот же день? – Нет, - качает головой Минхо, – Я почти неделю выхаживал его. Я… Для меня было так важно, чтобы хотя бы он не бросил меня. Я делал все, цепляясь за эту мысль, как будто поместил себя в шар, который ограждал от реальности.  – Вы так спасались от мысли о смерти родителей?  – Я просто хотел спасти Мэччу. Ему становилось все хуже и хуже с каждым днем. Но вирус убивал людей быстрее, чем животных, поэтому любимец не бросал Минхо так долго, старался держаться. По вечерам они лежали в обнимку на диване в гостиной - Минхо больше не поднимался на второй этаж, где спальня родителей, а собаке стало трудно преодолевать лестницу. Маленький Минхо не плакал все это время.  – Когда вы поняли, что Мэччу умер? - Хенджин старается говорить спокойно и сдержанно, но, на самом деле, это давалось не так уж и просто. Однако, он понимал, что должен выжать из него эти слова, чтобы тот смог выжить.  Минхо молчит. Вдруг говорить стало настолько сложно, кажется, что любое слово, любой сошедший с губ звук ранит тысячей иголок под кожу. В голове прокручиваются кадры его кошмаров, что мучили его днями, годами. Его голова опущена, глаза скрывает челка.  – Минхо-щи?  – Он умер у меня на руках. Я пытался дать ему воды. Он… Просто… Слова предательски застревали в горле, а стены давили со всех сторон.  – Какой он был породы? – Золотистый ретривер, - слишком быстро отвечает Ли, а потом чувствует, что больше не сможет проронить и слова об этом сегодня. Золотистый ретривер, что всегда встречал его из школы, был его верным спутником на долгих прогулках, лаял на хулиганов, которым досаждало существование Минхо, его первый, но настоящий друг. Больше всего на свете в тот момент он боялся потерять собаку. Это правда может показаться странным, ведь его родители уже, блять, были мертвы. Но именно из-за этого страх ребенка лишь увеличивался. А каждый прожитый за ту неделю день медленно отбирал у него его любимого четвероногого друга.  Минхо чувствует, что его всего трясет. Последний вопрос стал спусковым крючком и из глаз неконтролируемо пошли слезы. Не истеричные, но те, которые он не в силах остановить, просто сказав себе «хватит». Он не знает, что сделать, совершенно забыв, что его снимают. Воспоминания о том, как самое близкое ему существо умерло у него на руках, оставив его совсем одного, показались слишком свежими. Он так долго старался забыться и игнорировать это, но сейчас ощущает себя тем одиннадцатилетним мальчиком в пустом холодном доме, в звенящей тишине, с тельцем похудевшего пса, которое покидало тепло жизни. – Пожалуйста, хватит на сегодня. Минхо слышит голос, его любимый голос. И это уже не воспоминания, это реальность.  Хенджин прервал запись, когда Сынмин оказался сидящим на коленях возле Ли, крепко держа за руки.  – Хен, ты такой молодец. Поедем домой? – Если мы закончили, - хрипло отвечает Минхо. Из-за Сынмина он вспомнил, ради чего они здесь, а это важнее его прошлых травм. Он обращается к Хенджину, – Нормально получилось?  Вопрос звучит так, словно Минхо играл на камеру, но это совершенно не так. Он просто не понимает, как должен был себя вести, правильно ли он все делал. Хенджин качает головой. – Я сожалею о вашем прошлом, Минхо-щи. Я не эксперт, но вы, похоже, так и не смогли побороть это травмирующее событие. Психотерапевт, который с вами работал, вы сумели его обмануть?  Сынмин переводит на него взгляд, так и не отпуская рук Минхо.  – О чем вы? – В документах, которые прислали вы, Сынмин-щи, сказано, что Ли Минхо эмоционально стабилен. На мой взгляд, это очевидно не так. Поэтому я и спрашиваю.  – Я не пытался обманывать, - качает головой Минхо, – Просто вел себя, как обычный человек.  – Я хочу направить вас к специалисту. Вы не против? Нам не помешает лишняя бумажка для аннулирования контракта.  – Не против.  – Хорошо. Тогда я скину вам контакты, нужно будет записаться. Скажете, что вы мой клиент. Готовы продолжить завтра съемку? - Минхо молча кивает, – Тогда не смею вас больше задерживать.  Минхо и Сынмин покидают кабинет молча, идя плечом к плечу. Старший, на самом деле, ощущал стыд за свои эмоции. Столько лет прошло, а он переживает это, словно ребенок.  – Хочешь, я поведу? - осторожно спрашивает Сынмин, видя, что руки Минхо все еще потрясывает. Старший кивает, занимая пассажирское кресло. Сынмин заводит авто. – Хочешь к себе или ко мне? – К тебе. У тебя пахнет вкуснее.  Домом. Теплом. Тобой. – Надо потом найти жилье побольше для двоих, - Сынмин выезжает с парковки, пока Минхо смотрит в окно отсутствующим взглядом. – И забрать СунДунДо. Если не разрешат, я их выкраду.  Сынмин смеется. – Не терпится познакомиться с твоими малышами.  Строить планы приятно и одновременно страшно. Вероятность сбычи этих мечт 50/50. Но Минхо все чаще думает об этом. Это немного успокаивает, хоть и на некоторое время. Также, как и запах Сынмина. Также, как и тяжесть его тела под боком.  Дома Сынмин настоял на том, что им обоим нужно поесть, поэтому они заказали доставку, так как Минхо готовить сегодня не в состоянии, а Сынмину он просто не дал этого сделать, завалив не диван и прицепившись к нему как коала за ветку, ногами и руками.  – Хееен, ты задушишь меня, - хнычет младший, пока Минхо покрывает легкими поцелуями каждый миллиметр его шеи сзади.  – Удав, чем сильнее дергается его жертва, тем крепче захватывает ее в свою хватку. – Ты кот, а не удав.  – Сейчас я удав, поэтому не дергайся, Ким Сынмин, а то задушу.  Сынмин фыркает, но лишь размещает свои ладони на сцепленных на его талии ладонях Минхо. Он, по правде, сам для себя сейчас находится в лучшем положении, ощущая сильные руки старшего на себе. Но беспокойство не покидает его после сегодняшнего визита к Хенджину. – Хен. – Ммм? - мычат в ответ в шею, вызывая табун приятных мурашек. Ким ежится. – А ты правда обманул психотерапевта?  – Я правда не обманывал его, Сынмин. Я имею в виду, что не пытался специально это сделать. Просто подстроился и делал так, как ведут себя обычные люди. В мою голову не так уж и просто залезть, - он кусает мочку уха младшего, – А ты смог, кстати.  – Я должен был сделать это сразу, - тихо говорит Сынмин, – Если бы я лучше изучил всю информацию, ты бы не… – Так, - Минхо отпускает Сынмина но только для того, чтобы развернуть его к себе лицом и затащить на свои колени. Младший не сопротивляется, наоборот, сразу же обнимает за шею, – Что за хрень ты себе надумать успел? – Если бы я отправил тебя на дополнительный тест у специалиста, а я могу так делать, если сомневаюсь, то сейчас все было бы по-другому.  – Думаешь, другой бы раскусил меня? Я не хотел этого. Я хотел только одного, Сынмин.  – Я мог попытаться… – Сынмини, - старший цепляет подбородок Кима, заставляя взглянуть в свои глаза, – Ты столько сделал для меня и продолжаешь делать. Ты даже не представляешь. И я пытаюсь только благодаря тебе. Так что даже, блять, не пытайся в чем-то обвинить себя.  – Ты горячий, когда злишься, - глаза Сынмина по-прежнему грустные, но он улыбается, утыкаясь лицом в изгиб шеи старшего.  Они ужинают пиццей, что, по мнению Сынмина, супер-нездоровая пища. Минхо же отметил, что у Сынмина никогда нет здоровой или вообще хоть какой-то еды в холодильнике. С этим не поспоришь. Сынмин предложил Минхо кормить его, раз тот так беспокоится. И это звучит слишком хорошо. Минхо планирует готовить все самое вкусное, если у них все получится.  – Нужно будет купить кровать побольше, - Минхо залезает в постель к уже укутавшимуся в одеяло Сынмину, притягивая этот милый щенячий кокон к себе, – Ты замерз? – Да, потому что ты принимаешь душ тысячу лет, - недовольно бурчит Сынмин. – Я же предложил принять душ вместе, - хмыкает Минхо, – Мог бы меня контролировать. Давай, Сынмо, распутывайся, я же теплее дурацкого одеяла. – Оно греет меня дольше, чем ты, - Сынмин не предпринимает попыток выбраться, но не протестует, когда Минхо выпутывает его из тепла, только чтобы самому послужить его грелкой. Сынмин все же и сам удобно устраивается на его груди и лишь после этого старший укрывает их сверху одеялом.  – Ты такой милашка, когда капризничаешь.  – Ты просто влюбился в меня, хен, поэтому тебе все кажется милым.  – Ооо, - тянет Минхо, смеясь, – Думаешь, я влюбился в тебя? - Сынмин вместо ответа сильно кусает его плечо, – Айщ, Сынмин-а! Нельзя кусать того, кто кормит тебя. Я же платил за пиццу.  – Я тебя сожру когда-нибудь, - Сынмин целует место укуса, скрытое под футболкой, и успокаивается, прекращая дергаться, – А у меня дедушка первым умер. Ого. Сынмин не знает, почему, но ему захотелось поделиться этим в ответ на откровения Минхо. Ведь он никогда сам не ворошил это прошлое Кима, за что тот был ему благодарен. Ли гладит Сынмина по пояснице, молча позволяя продолжить, или же прекратить свой рассказ. – Потом умер папа. Я остался одним девятилетним мужчиной в семье, - усмехается младший, выводя пальцем круги на груди Минхо, – Мама с сестрой почти одновременно ушли. Мне сказали, что делать в таком случае, поэтому я сразу же обратился в полицию.  Минхо знает, что тут не требуется много слов. Важнее слушать. Важнее быть рядом.  – Мне жаль, Сынмини. Спасибо, что рассказал.  – Ты рассказал и мне тоже захотелось, - Сынмин поднимает голову с улыбкой на лице. Обычно он не любит все это вспоминать и в одиночестве может даже поплакать, но здесь, в объятиях Минхо, он чувствует себя спокойно. Сынмин подтягивается повыше и оставляет нежный поцелуй на чужих губах, а Минхо улыбается в ответ, осознавая, что вместе они смогут залечить их старые травмы. Человеку нужен человек. Минхо отрицал это всю жизнь, но понял, что это правда, когда нашел нужного человека.  – Ты прав. Я влюбился в тебя, Ким Сынмин.  – Я итак знаю это, хени. Но можешь говорить об этом почаще. – Еще чего, - хмыкает Минхо, а сам знает, что будет говорить это часто. Всю свою жизнь, независимо от того, сколько дней ему осталось.  Засыпая, Минхо думает о том, насколько же сильно Сынмин перевернул все его существование. Такой маленький человек смог изменить такого черствого сухаря, как Ли Минхо. Раньше Ли никогда бы не подумал, что будет произносить то, что рассказал сегодня, вслух. Это - его кошмар, что был наяву, а затем преследовал его годами во сне. Сынмин был рядом, пока он говорил, и только это позволило Минхо рассказать о тех днях. Минхо не влюблен в Сынмина, он любит его. Он обязательно скажет ему и об этом, но пока что он утыкается носом в макушку уже сладко сопящего младшего, после чего засыпает и сам. И ему снится то, как они выбирают большую и удобную кровать в их общий дом. И это один из лучших снов за всю его жизнь.