Убежище на чужом берегу

В последний раз Питер видел Нила Кэффри на суде. Питер давал показания против него, но, тем не менее, Нил выглядел дружелюбным и спокойным. И даже ухмылялся как мальчишка во время той части перекрестного допроса, когда Питеру пришлось припомнить некоторые инциденты – вроде того, как Нил отправил всем агентам ФБР, занимающимся его делом, приглашения на открытие галереи, которую планировал обчистить, или как послал цветы в офис Питера. Гоняться за Нилом Кэффри одновременно очаровывало и выводило из себя, и неоднократно у Питера возникало ощущение, что он гоняется за десятилеткой – мальчишкой, который занимается этим просто ради забавы, без злого умысла. И если Нил и затаил злобу на Питера за то, что он его поймал и посадил за решетку, на суде он не показывал и намека на это. Вообще-то, когда Питер видел его в самый последний раз, на вынесении приговора, Нил поймал его взгляд и чуть дернул плечом, слегка усмехнувшись, словно говоря: "Ну что тут сделаешь?" Питер сказал себе не чувствовать вину. Нил совершал преступления и должен отсидеть свое. Он получил небольшой срок – четыре года, да? Оставалось надеяться, что в тюрьме у него будет время подумать, а когда он выйдет, будет лучше понимать последствия. А потом Питеру стало не до беспокойства о том, как Нил Кэффри отрабатывает свой долг перед обществом. Вообще-то, опускаясь на колени и проверяя его пульс (учащенный, но сильный, дыхание ровное), ему пришлось проделать в уме быстрый подсчет. Четырех лет еще не прошло… не совсем. Возможно, Нилу скостили пару месяцев за примерное поведение. Или он сбежал. И появился в моей конюшне? подумал Питер, переворачивая Нила на бок. Слишком уж большое совпадение. Лицо Нила было бледным и осунувшимся, во взъерошенных волосах застряли соломинки и кусочки опавшей листвы – судя по этому и заляпанным грязью брюкам, он пробирался по лесу ползком. Питер откинул полу пиджака Нила и втянул воздух: белая рубашка пропиталась кровью по всему боку. Отведя полу дальше, Питер увидел, что оба рукава и часть подола рубашки были оторваны на самодельную повязку, но та уже промокла насквозь. Сложно было точно определить, что случилось, не снимая повязки, но Питер готов был биться об заклад – либо удар ножом, либо пуля. – Во что ты ввязался, Кэффри, черт побери? – пробормотал он, глядя вниз на бледное лицо Нила. – И во что ты пытаешься меня втянуть? Сатчмо, заинтригованный, помахал хвостом и лизнул Нила в нос. – Плохой пес, – сказал Питер. – Прекрати якшаться с преступниками. У Нила задрожали веки. – Ой… – Он оттолкнул пса и прищурился на Питера. – Я не произвожу хорошего впечатления, да? – Тебе нужно в больницу. Глаза Нила расширились. – Нет. Не надо больницы. Что ж, в случае, если оставались сомнения: он сбежал. – Полиции тоже не надо, полагаю? – Нет, – сказал Нил и, показавшись в два раза младше, чем утверждали его документы, добавил: – Пожалуйста. – Хорошо, давай договоримся, – сказал Питер. – Ты расскажешь мне во всех подробностях, что делаешь в моей конюшне и кто ткнул тебя ножом… – Выстрелил. Бинго. – Ну да, – сузил глаза Питер, и Нил постарался выглядеть невинно. – Потом я решу, вызывать полицию или нет. – У меня нет выбора, да? – Ты сам заявился ко мне в конюшню, – напомнил Питер. Нил пару раз вдохнул и спросил: – Можно мне сделать это сидя? – Можешь прислониться к той стене, – сказал Питер, мотнув головой в угол конюшни, где находились полки и торчала труба со шлангом. – Там лекарства. – Лекарства для лошадей, – пожаловался Нил. Его дыхание прервалось, когда Питер обхватил его под мышки и помог встать. – Они лучше тех, что в доме. И в любом случае, я не доверяю тебе в моем доме. Он сгрузил Нила на груду мешков с кормом и пошел доставать нужные припасы. После восстановления после пожара и трех лет работы с лошадьми он весьма наловчился в первой помощи. Ночь была теплой, и Питер не стал надевать куртку поверх футболки, прежде чем направиться в конюшню, так что Нил никак не мог не заметить протеза и удерживающих его ремней. Он не моргнул и при виде шрамов на лице и шее Питера, так что, вероятно, проследил за жизнью Питера со времен их последней встречи в суде. Собственно, то, что он появился здесь, в "Эппл Корнерс", было достаточным доказательством. Что ты натворил, Нил? И, еще важнее, чего ты хочешь от меня? Нил, похоже, задремал, привалившись к стене, но открыл глаза, когда на него упала тень Питера. – Прежде чем я это сделаю, я должен тебя обыскать. – Ты же знаешь, я не люблю оружие, Питер. – Но он не протестовал, когда его обхлопали. Питер не нашел ничего кроме бумажника, в котором оказались лишь два удостоверения на разные имена. Ни одно не принадлежало Нилу, зато обе фотографии были его. – Это личное, – сказал Нил, протягивая руку. Питер конфисковал оба удостоверения и вернул ему пустой бумажник. Нил закатил глаза. – Снимай пиджак. Нил начал было поднимать руку и замер, оставшаяся краска отхлынула с его лица. – Наклонись вперед, – сказал Питер, поддерживая его, пока стаскивал пиджак. Нил с тихим стоном прислонился обратно к стене, опасливо разглядывая баллончик с дезинфектантом с надписью "Только для животных". – Не могу поверить, что ты это делаешь. Не могу поверить, что я позволяю тебе это делать. – По крайней мере, я могу быть практически уверенным, что ты меня не лягнешь, в отличие от большинства моих пациентов, – сказал Питер. – Глаза вперед и вверх; мне не надо еще одного обморока. Теперь, у нас была договоренность. Я не вызвал полицию, так что теперь твоя очередь. Почему ты здесь? Нил сосредоточился на противоположной стене. – Я не знаю, с чего начать. – Хорошая попытка. Выбери точку и вперед. Нил вздохнул. – Ну, если так… ты помнишь Кейт? – Кейт Моро? Причину, по которой мы тебя поймали? Да, я помню Кейт. И что? Нил на миг закрыл глаза, и по его лицу промелькнула гримаса, хотя когда он снова открыл глаза, оно было спокойно. – Она мертва. И человек, убивший ее, охотится за мной. Он произнес это так прозаично, что потребовалась минута, чтобы это осознать. Питер, разрывавший зубами пакет с бинтами, медленно опустил его. Кейт. Любовь всей жизни Нила, насколько он мог судить. Спасибо. Я не нашел бы ее без тебя, – сказал Нил, когда Питер защелкнул на нем наручники четыре года назад. Он казался благодарным, паршивец. – Мне очень жаль. Слова казались ужасно неадекватными по сравнению с величиной потери Нила. Если он говорит правду, сказал циничный голосок в задней части мозга Питера. Нил резко, коротко кивнул, как конь, которому досаждают мухи, и промолчал. – Ты знаешь, кто ее убил? – Да, – Нил секунду помедлил. – За этим стоит Винсент Адлер. Питер снова застыл. – Винсент Адлер? Тот самый Винсент Адлер, который исчез с миллиардом долларов после обвала финансовой пирамиды семь лет назад? Которого так и не поймали? Тот Адлер? Нил чуть дернул здоровым плечом. Следующий вопрос подозрение логически вытекал из предыдущего. – Ты в этом замешан? Ты работал с Адлером? Нил усмехнулся, но усмешка не дошла до глаз. – Заверяю тебя, я не имею ничего общего с кражами или исчезновением Адлера. – Тогда почему он охотится за тобой? – спросил Питер, осторожно отклеивая старую повязку. Нил зашипел сквозь зубы и хрипло ответил: – Веришь или нет, Питер, это недопонимание. – Ну да, я забыл. Ты же совершенно невиновен. И не помню, чтобы разрешал звать себя Питером. – Рана выглядела неопасной; видимо, пуля задела ребра, но не прошла глубже. Одной заботой меньше. Хотя крови было много. – Ну, агент Бёрк больше не подходит, а мистер Бёрк определенно не звучит, так что…ай! – Прости, больно? – мило сказал Питер. – По-моему, ты мне рассказываешь о Винсенте Адлере. Полагаю, он не попытался тебя убить, потому что ты украл у него такси или забыл дать на чай, когда он приносил тебе пиццу. Нил закрыл глаза и прислонился затылком к стене. Под глазами у него залегли тени. Похоже, он уже давно не спал. – Адлер считает, что у меня есть кое-что, что ему нужно. – Еще одна легкая заминка, отчего в голове у Питера предупреждающе завыла сирена. – Музыкальная шкатулка. – Музыкальная шкатулка? – повторил Питер. – Штуковина с крутящимися балеринами, которая играет «Танец феи Драже», такая шкатулка? Нил с усталым смешком приоткрыл один глаз. – Она слегка подороже тех штук, что твоя бабушка купила на распродаже барахла в Скенектади. – Почему она так важна ему? – Понятия не имею, – ответил Нил. – Насколько я знаю, это просто музыкальная шкатулка – красивая, но ничего особенного. – Она у тебя? – Ты только что меня обыскал, – заметил Нил. – Похоже, что она у меня? Я же сказал, это все запутанное недопонимание. – Это недопонимание включает то, что ты сбежал из тюрьмы? Нил вздрогнул. – Я так и подумал. Нил открыл глаза и глянул на Питера. – У меня не было выбора, Питер. Кейт была в беде. Я должен был найти ее. – А теперь? – Теперь… – Нил снова закрыл глаза и съехал по стене, словно оставшиеся силы наконец покинули его. – Теперь Кейт мертва, за мной гонятся федеральные маршалы, за мной охотится Адлер… – И ты в моей конюшне. Нил тихо фыркнул. – Почему я, Кэффри? – тихо спросил Питер. – Я просто агент, который поймал тебя четыре года назад. И, как ты так тактично заметил, я больше даже не работаю в Бюро. Нил медленно выдохнул. – Потому что… – его голос был едва различим. – Потому что мне больше некуда идти. И я подумал, что ты выслушаешь. Или, по крайней мере, не сразу вызовешь полицию. Черт. Черт. Питер закончил накладывать повязку и присел на корточки. – Тебе нужен настоящий доктор, знаешь. Вообще-то, что тебе нужно, так это сдаться. Тебе добавят срок, но Адлер не тронет тебя в тюрьме, а я замолвлю за тебя словечко. Отделаешься еще тремя-четырьмя годами. Он ожидал немедленного отказа, но голос Нила был таким усталым, что Питер едва его узнал: – Я не знаю. Я не могу решать это сейчас. Мне просто нужно было где-то остановиться ненадолго. Питер много чего хотел сказать: Чего еще ты недоговариваешь и Кем ты себя считаешь, приводя проблемы в мой дом? Но он почему-то спросил: – Когда ты ел в последний раз? Нил дернул одним плечом. Потом открыл глаза. – Питер. Ты предлагаешь? – У нас осталось достаточно жареных цыплят, чтобы накормить армию, и я не собираюсь позволять тебе умереть от голода в моей конюшне. – Значит, мне можно в дом? Питер всецело намеревался заставить его остаться в конюшне, но Нил умудрился выглядеть измученным до предела. Питер вздохнул. – Ладно, если только не разбудишь мою жену. Но утром ты расскажешь Элизабет все, что рассказал мне в конюшне, об Адлере и Кейт и музыкальной шкатулке. Это не мой дом и моя ферма, Нил: это наш дом и наша ферма, и если за тобой по пятам следуют проблемы, моя жена должна это знать.