Убежище на чужом берегу

Полдень и влажная июльская жара накрыли Эппл Корнерс как покрывалом. Центр города, все его два квартала, почти вымер. Пекарня «Пальчики оближешь» ждала посетителей уже больше часа. За переездом, у Уол-Марта и торгового квартала, стояла пара машин, как всегда. Сетевые магазины, переехавшие вместе с Уол-Мартом – "Автозапчасти NAPA", "Тако Белл" и другие – выстроились ровной линией на границе парка рядом с крошечной городской библиотекой Эппл Корнерс. Джессика Миллер сидела на ограждении фонтана, посвященного жертвам второй мировой в парке, ее скейт свисал с руки и бил по ногам. Брайан устроился в тени фонтана, прислонившись спиной к бетонному ограждению. Периодически кроссовок Джесс попадал брату по плечу, уху или голове. Брайан не обращал внимания. Жизнь с младшими сестрами придала ему чрезвычайно высокую терпимость к подобным мелким неудобствам. Кроме того, он шел на рекорд в «<em>Метеор Блитц</em>». – Думаешь, он правда кузен дяди Питера? – Я даже не знаю, действительно ли ты моя сестра, – пробормотал Брайан. Джесс пнула его в голову, на этот раз специально. – Ой! Не знаю я! Прекрати пинаться! – Брайан кашлянул. – Если папа скоро нас не подберет, я пойду ждать в библиотеку. Там кондиционер и нет пыльцы. – Он сказал ждать в парке. Брайан вздохнул и набрал смску: ПАП, ТЫ ГДЕ? ЗАДЕРЖАЛСЯ НА СКЛАДЕ, ПРОСТИ, ДВЕ МИНУТЫ, пришел ответ. Он молча развернул экран к сестре. Джесс подавила тяжелейший драматический вздох, уронила скейт на тротуар и сама спрыгнула следом. – Не уходи никуда, – крикнул ей вслед Брайан. – Куда я пойду? Тут некуда пойти! Брайан проследил, как она катится к парковке Уол-Марта, на ходу проделывая какие-то трюки, прежде чем вернуться к игре. Если в сонный июльский полдень и можно было вляпаться в какие-то проблемы, его сестра их найдет. Брайан, напротив, предпочитал по максимуму избегать проблем. Джесс невероятно заинтересовал таинственный незнакомец, остановившийся у тети Эл и дяди Питера, но Брайану лишь хотелось, чтобы он убрался откуда пришел. Что, если он окажется каким-нибудь убийцей с топором? Дядя Питер никогда раньше не говорил, что у него есть кузен, а Джесс все утро сыпала дикими теориями (Защита свидетелей! Мафия! Инопланетяне!) С каждой новой, более ужасной идеей Брайан все больше желал никогда не слышать о кузене Ниле Бёрке. На него упала тень, и Брайан изумленно поднял глаза от игры. Над ним стоял высокий широкоплечий мужчина в помятом костюме. Он определенно был из города, наверное, из большого. Здесь так никто не одевался. – Привет, парень, – сказал незнакомец. – Здравствуйте, – настороженно отозвался Брайан. Он вскочил на ноги, остро осознавая, каким тощим и маленьким выглядит рядом с плотным мужчиной. – Не бойся, все хорошо. – Незнакомец вытащил бумажник и раскрыл его. Брайан и удивлением увидел значок, такой, как показывали в телевизоре. Гаррет Фаулер, было там написано. – Я из ФБР. – Вы за моей сестрой? – спросил Брайан. Он судорожно огляделся в поисках Джесс. Если кто и мог вляпаться в проблемы с ФБР, то это она. – Нет, – изумленно отозвался Фаулер. – Что натворила твоя сестра? – Ничего, о чем мне известно, – сказал Брайан, покосившись на продолжавшую рассекать на скейте Джесс. – Пока. Фаулер проследил за его взглядом и улыбнулся. – Нет, я не за твоей сестрой. Я ищу очень опасного преступника, который сбежал из тюрьмы. И если я что и знаю, так это то, что дети замечают то, что не видят взрослые, так? Как только Фаулер сказал "очень опасный преступник», у Брайана в животе появилось ужасное ощущение, и его желудок провалился в пятки, когда Фаулер развернул распечатку с зернистой фотографией кузена Нила. Он уже готов был выпалить полное признание, как ему в голову пришла еще более ужасная мысль: а что, если дядю Питера и тетю Эл посадят в тюрьму? Это будет ужасно. Может, сначала нужно поговорить с родителями. Или с дядей Питером, и понять, что на самом деле происходит. – Что он сделал? – спросил Брайан. Собственный голос показался ему немного шатким. И ладони вспотели. – Он кого-то убил? – Мне нельзя об этом говорить, – сказал Фаулер. – Знаешь что, приятель, почему бы тебе не поспрашивать своих друзей, вдруг его кто-то видел в городе? И попроси их позвонить мне, если видели. Он протянул Брайану визитку с логотипом ФБР. – Э, спасибо, – кашлянул Брайан и указал на распечатку. – Можно я это возьму, пожалуйста? Ну, чтобы показать своим друзьям и все такое. – Конечно, – Фаулер протянул ему распечатку. – Большое спасибо, парень. Брайан сполз вниз по бетонному ограждению, развернув снимок на костлявых коленках. Во рту ужасно пересохло. Он слышал, как Фаулер уходит, но не смел поднять глаза из страха, что его лицо выдаст ужасную, всепоглощающую вину. Я только что соврал агенту ФБР. Да, конечно, ничего из сказанного им не было прямой ложью, но разве дядя Питер не говорил, что умалчивание ничем не лучше просто лжи? Меня могут посадить в тюрьму, подумал Брайан и затрясся еще сильнее. По асфальту зашуршали колеса скейта Джесс, и Брайан поспешно скомкал распечатку и сунул в карман шортов. Ему нужно было подумать, а если Джесс ее увидит, у него никогда не будет шанса. Он просто застрянет в одной из диких придумок сестры, как всегда. – Эй, кто это только вошел в библиотеку? – спросила Джесс. – Из города кто-то, да? – Понятия не имею, – сказал Брайан. Вот блин, теперь он врет и своей сестре. Джесс нахмурилась. – У тебя что, тепловой удар? Может, тебе воды выпить? Вывернувший из-за поворота пикап отца избавил его от очередной лжи. Джесс подвинулась на середину скамьи, а Брайан, будучи старшим, сел с краю. Кондиционер обдал волной прохладного воздуха, что слегка помогло успокоиться. Папа жаловался на последние цены на корма, а Джесс рассказывала, как у нее наконец получился какой-то там прыжок. Брайан глядел в окно и тоскливо думал, сажают ли в тюрьму детей и почему, ради всего святого, такие законопослушные люди, как тетя Эл и дядя Питер, прячут у себя в конюшне опасного разыскиваемого преступника. Может, нужно просто позвонить в полицию. Или этому ФБРовцу, Фаулеру. Он хотел спросить отца, но под стрекотню Джесс не мог вставить ни слова. И чем больше он думал, тем страшнее ему становилось, что если он скажет отцу, у них всех будут большие проблемы. Как он в это вляпался? Он всего лишь занимался своими делами. Он не был магнитом для неприятностей вроде Джесс. – Эй, смотрите, автостопщик! – воскликнула Джесс, навалившись на Брайана, чтобы выглянуть в окно. – Не повезло, – пробормотал Брайан. Подростки постарше частенько путешествовали на попутках, обычно их подбрасывали друзья. Но это оказался еще один незнакомец: невысокий парень в очках в роговой оправе и плоской кепке, словно с экрана старого фильма. Отлично. Еще загадки. Когда они миновали его, Джесс подпрыгнула. – Пап! Ты его не подберешь? – Нет места, детка. Кто-нибудь его подвезет, не волнуйся. Джесс подавила вздох и снова стала болтать про трюки. Брайан повернулся и глянул в заднее окно. Разумеется, на обочине притормозил большой грузовик для животных. Автостопщик направился к нему, но по языку его тела ясно было, что он далеко не в восторге. Мужик попадет куда ему надо, большое дело, и Брайан снова притих у окна. Когда он вернется домой, поищет в гугле того сбежавшего преступника, пока не поймет, что на самом деле происходит. В интернете есть все. Просто нужно уметь найти. *** Нил медленно выплыл из глубокого, тяжелого сна, преследуемый отголосками кошмаров, которых не мог ясно вспомнить. Бок привычно ныл, но боль была гораздо меньше, если не шевелиться. И еще дневной сон всегда оставлял его с мутной головой, так что какое-то время он просто лежал на кровати поверх покрывала, глядя, как освещенные солнцем ветви деревьев покачиваются на ветру и бросают пятнистые тени на пол. Здесь было невероятно мирно и идиллически спокойно, скорее как в фильме, чем в месте, где на самом деле жили люди. Он посчитал, что в подобном месте меньше чем за неделю полезет от скуки на стенку – удивительно, как Питер не сошел с ума за три года – но как временное убежище, не могло быть ничего лучше. Периодически он слышал скрип половиц в гостиной, хлопанье кухонной двери, тихое бормотанье телевизора. Питер все еще был здесь. Почему-то от этого ему стало только спокойнее, а не наоборот. Что я здесь делаю? Это было не место для Нила Кэффри, ведущего высококлассный стиль жизни афериста и мошенника, по такому множеству причин. Он не должен был подставлять Бёрков под удар Адлера. Он не принадлежал этому месту. Но он так давно не мог остановиться без того, чтобы не оглядываться постоянно через плечо. Фактически, с тех пор, как попал в тюрьму. А с тех пор, как сбежал… что ж. Всё это стало одним длинным кошмаром: поиски Кейт, попытки ускользнуть от Фаулера и маршалов, пока он прорывался ближе к правде вокруг исчезновения Кейт… и потом… Но он не был готов об этом думать. Не уверен, что когда-нибудь будет. Что было важно, что здесь он чувствовал себя в безопасности. И он не хотел рассматривать эту эмоцию слишком внимательно, боясь, что ее огрехи, увеличенные, заставят иллюзию рассыпаться, как с подобными вещами обычно случалось. С Кейт он тоже когда-то чувствовал себя в безопасности. За окном что-то прошуршало. Нил замер. Загородные звуки были ему незнакомы; может, это совершенно обычный звук. Но он казался… каким-то скрытным. Он прислушался. Снова шорох. Потом за окном появилась и снова исчезла тень. Она была освещена солнцем сзади, и он успел увидеть только контур, но это определенно была чья-то голова, и вряд ли она принадлежала Питеру. Нил скатился с кровати – или попытался; помешала сразу давшая о себе знать заживающая рана. Более медленно он соскользнул с кровати и прижался к стене. Он тихо подобрался к окну, как раз когда там снова появилась голова. Это был последний человек, кого он ожидал здесь увидеть, и мгновение Нил мог только таращиться через окно, раскрыв рот. Моззи уставился на него в ответ, после чего начал яростно жестикулировать. – Шшш! – прошипел Нил и начал войну с окном, пытаясь его открыть. Смахнув сухие листья и согнав парочку раздраженных пауков, ему удалось приоткрыть окно где-то на полметра. – Слава богу! Я думал, мне придется заглянуть в каждое окно на первом этаже, а это непросто, поверь мне, чтобы не заметил федерал или его боевой пес. И это при условии, что тебя не держат на втором этаже или в подвале… – Я не пленник, Моз, – прошептал в ответ Нил. – Что ты здесь делаешь? – А ты как думаешь? Получил твое письмо и на попутках отправился в эту глушь. – Я не говорил тебе приходить! Моз… – Что еще? Теперь хочешь отослать меня обратно? Я упоминал грузовик для животных? Это не метафора, между прочим. – Нет, я хочу, чтобы ты был в безопасности, – прошептал Нил, но было ясно, что без толку. Он вздохнул. – Подожди, я не хочу вести весь разговор через окно. Чувствую себя Джульеттой на балконе. Залезай. Вдвоем им удалось поднять окно достаточно высоко, чтобы Моззи, хотя и с большим трудом – Моззи не был самым спортивным человеком в мире, особенно когда тащил большую, набитую чем-то матерчатую сумку – кое-как перевалился через подоконник. Кончилось тем, что он вместе с сумкой плюхнулся на пол. Нилу удалось отскочить как раз вовремя, чтобы не упасть вместе с ним. В гостиной залаял Сатчмо. – Ну замечательно, – прошептал Нил, услышав быстро приближающиеся шаги. – В шкаф! Моззи молча исчез за дверцей, когда Питер постучал в дверь. – Нил? – Кошмар приснился! – крикнул в ответ Нил. – Попробую снова заснуть. – Только не слишком долго, – сказал Питер через дверь. – Эл скоро вернется, а у меня в духовке жаркое. Нил попытался осознать мысль, что Питер Бёрк, крутой федеральный агент, готовит для него. Мозг просто не мог это воспринять, так что он сдался. – Да, дай мне пару минут проснуться. Шаги Питера удалились, за ними процокали когти Сатчмо. Мгновение Нил прислушался, потом открыл шкаф, выпустив Моззи вместе с волной запахов пыли, розовой воды и нафталина. Моззи отряхнулся и с ужасающим отвращением оглядел комнату, оформленную как настоящее клише фермерского обиталища, начиная с образцов вышивки на стенах и заканчивая креслом-качалкой в углу. – Что, ради всего святого, ты забыл на Счастливой Ферме? Я думал, что пригород – твой криптонит. – У нас не всегда есть выбор, где приземлиться, Моз, – Нил присел на край кровати. – Что в сумке? – Мое оборудование, – сказал Моззи. – Никуда не хожу без него. – Особенно когда за тобой гонятся продажные федералы и еще кто похуже? – риторически спросил Нил. – Только не за тобой, Моз, и я сказал тебе не соваться. Я не думаю, что Адлер знает о тебе, и предпочел бы, чтобы так и осталось. Я не всё тебе сказал в письме: Фаулер знает, что я направился сюда. Он где-то рядом. – Кейт? – тихо спросил Моззи. – На улицах говорят… Нил лишь покачал головой, отмахиваясь от любого нежеланного сочувствия. – Черт, – прошептал Моззи. Он сел на другую кровать, сминая клетчатый плед. – Когда? – Две ночи назад. Когда я сбежал. – Ты сбежал к Бёрку. Нил мог только пожать плечами. Он и сам этого не понимал. – Ты мог прийти ко мне. – Нет, – сказал Нил. – Нет, Моз. Я даже не хочу, чтобы ты был здесь. Адлер был на шаг вперед меня все время. Помимо всего прочего, ему удалось заставить меня истратить большинство моих запасов и отрезать от остального. Он пытается изолировать меня и убедиться, что мне некуда идти. Я чувствовал, как в Нью-Йорке вокруг меня смыкается ловушка. – Что насчет музы… Нил вскинул руку. – В безопасном месте. Это все, что я скажу. И даже это больше того, что тебе стоит знать. – Наверное, ты мог бы обменять… – Я не заключаю сделок с Адлером, – категорически сказал Нил. – Не теперь. Не после… Нет. Никаких сделок. Моззи снял очки и потер глаза. – Куда направишься дальше? – тихо спросил он. – Не знаю. Наверное, в Канаду. Если я доберусь до другого города – Торонто, Монреаля, – смогу начать заново, накопить достаточно денег, чтобы совершить прыжок в Европу или Азию. Затеряться на другом континенте. Адлер никогда меня не найдет. Моззи снова нацепил очки и внимательно посмотрел на Нила. – Значит, ты убегаешь. – Или это, или остаться и умереть, Моз. Но за этими словами стояла правда, которой он не мог заставить себя признать: что ему оставалось нечего терять. Кейт была мертва, а другие друзья и знакомые, которые были у него до тюрьмы, или исчезли, или Адлеру удалось отрезать его от них. Кроме того, последнее, что он хотел – затащить и их в эту заварушку. Может, именно поэтому он и сбежал на ферму Бёрков вместо того, чтобы искать старых друзей: потому что он уже был потрясен смертью Кейт и не мог рисковать еще кем-то близким ему. Но ему нужно было где-то залечь на дно, а потом, потом... Ненависть к Адлеру и Фаулеру стала осязаемой вещью, сосредоточившейся где-то в затылке. И он не смел поддаваться ей, потому что скорбь тоже лежала там. Оно всё переплелось вместе, черный монстр, только и ждущий, чтобы налететь и поглотить его. Нечего терять. Кроме Моззи. И чем дольше он оставался с Бёрками – чем больше сталкивался с их готовностью помочь ему, их милыми племянниками, даже их чертовой собакой, – тем важнее они становились. Он не мог позволить себе к ним привязаться. Он должен был уйти. – Нил? – постучал в дверь Питер. Нил подскочил. – Эл вернулась. Готов поужинать? – Через минуту! – крикнул Нил. Убедившись, что Питер не слушает у двери, он тихо сказал: – Можешь остаться здесь. Я попробую припрятать для тебя остатки ужина. – Ну нет, – Моззи встал и натянул на голову кепку. – Я не останусь в доме Закона. Поищу пристанища в другом месте. – Где? – сухо осведомился Нил, махнув на окно, за которым закат бросал красные отблески на листья тенистого дерева. – Это тебе не оживленный метрополис. Но у Бёрков неплохая конюшня. Удобная. Моззи застонал, бросая сумку через окно. – Конюшня. Конюшня. Что я только ради тебя не делаю. – Моз? Моззи повернулся. – Спасибо, – сказал Нил, и если его голос чуть дрогнул, это только потому, что он все еще был вымотан после последних дней. – Спасибо, что пришел. Моззи протянул руку. Нил стиснул пальцы друга. Потом Моззи исчез через окно в вечерних тенях. Нил вздохнул и пошел ужинать с Законом. *** За ужином Нил был тихим и рассеянным. Питер посчитал, что это неудивительно, учитывая, через что парень недавно прошел, но атмосфера вышла угнетенная. – Патти говорит, что этот Фаулер разговаривал со всеми в городе, – сказала Эл. – Нил не сможет появиться на публике, чтобы его кто-нибудь не заметил. – Эл, он чужак в Эппл Корнерс. Его бы и так заметили. Эл согласно поджала губы. Питер поглядел на Нила. – Это смехотворно. Мы просто реагируем, позволяем Адлеру и Фаулеру наносить удар первыми. – Он прав. Нам нужен план, Нил, – сказала Эл, рассеяно постукивая вилкой по краю тарелки. Это наконец заставило Нила поднять глаза от тарелки. – Нам? – он выглядел ошеломленным, но в остальном в прищуренных глазах было тяжело что-то прочитать. – Мы, нет, это не… слушайте, я не буду вам мешать через… – День или два, да, точно, – Питер встал и начал убирать со стола. Он сказал когда-то Эл, что хочет, чтобы это было его обязанностью – ничего так не помогало учиться координировать настоящую и искусственную руки, как угроза разбить тарелку. В начале они лишились пары тарелок и кружек. Сейчас – не особо. – Нил, послушай. Я был терпелив, потому что понимаю, через что ты недавно прошел. Но чтобы тебе помочь, я должен знать больше, чем голый остов случившегося. Мне нужна вся история. Ты, Адлер, Кейт, Фаулер. Всё. – Я не просил… – Помощи? Ну да. Словно Фаулер и Адлер просто прекратят искать тебя и беспокоить нас, если мы позволим тебе уйти. – Скорее всего, прекратят, – запротестовал Нил. – Они ничего не получат, вовлекая других, но могут все потерять. Просто держитесь от них подальше, и с вами ничего не случится. – Ага, потому что я сделал карьеру, не вмешиваясь в дела плохих парней. – Это больше не твоя карьера! – сказал Нил ему в спину. — В этот раз ты можешь уйти, Питер. Я не хотел тебя впутывать. – Ну да, – Питер повернулся и прижал Нила взглядом. – Прошлой ночью ты выдал мне набор отобранных фактов. Сегодня я хочу всю историю, Нил. Без утайки. После долгого молчания Нил сказал: – Давай поговорим. Питер достал из холодильника пиво, а из шкафчика над раковиной – бутылку вина с завинчивающейся крышкой. – Эй, милая? Вина? – Почему у меня ощущение, что оно мне понадобится? – вздохнула Эл, доставая два бокала. Чуть подумав, Питер достал всю упаковку из шести бутылок пива – он посчитал, что ему оно тоже понадобится. Эл и Питер уселись на одном из гигантских диванов в гостиной, а Нил осторожно примостился на противоположном, с сомнением рассматривая стакан вина. Сатч тоскующими глазами уставился на пустое место рядом с Нилом, пока Нил слегка не усмехнулся ему и не похлопал рядом. Пес счастливо запрыгнул на диван. – Давай начнем сначала, – сказал Питер. – И в этот раз мне нужна полная история. Как ты познакомился с Адлером? Улыбка Нила вышла кривой и немного странной. – Он сделал меня тем, кто я есть. – Что-что? – Питер выпрямился, едва не толкнув Эл. – Я думал, ты сказал, что с ним не работал. – Нет. Я работал на него. – При виде затвердевшего лица Питера Нил сказал: – Питер, ты должен мне поверить, я понятия не имел, чем он занимался. Я правда думал, что обвожу его вокруг пальца. А оказалось… – он помедлил, выглядя слегка смущенным, – …оказалось, что он обвел меня. – Он тебя обдурил? – Питер попробовал на слух. – Необязательно быть таким довольным. – Он тебя обдурил. – Можно мы продолжим, пожалуйста? – Нил крутанул бокал между пальцами. – Главное то, что он знал меня, но я не знал его. Не так, как мне казалось. И он не возвращался в мою жизнь до прошлого месяца. – Когда ты сбежал из тюрьмы, – сказал Питер. Он чувствовал, как напряглась внимательно слушавшая Эл. – Да, – сказал Нил. – Когда я сбежал из тюрьмы. *** – Кейт приходила ко мне, пока я был в тюрьме. Каждую неделю. Говорить об этом оказалось на удивление просто. Трюк, помогавший ему добиться правильной эмоциональной реакции во множестве афер, заключался в том, чтобы притвориться, что это всё происходит с кем-то еще. Словно это просто кино, а вовсе не его жизнь. – А потом она перестала приходить. И я сбежал, чтобы ее найти. – Из тюрьмы строгого режима, – Питер не казался удивленным. – Понадобилось полтора месяца, – указал Нил. Питер тихо фыркнул и открыл еще одну банку. Он снял протез и удерживающие его ремни – видимо, так удобнее, предположил Нил – и бросил на диван. Зажал бутылку под локтем и скрутил крышку, легко и непринужденно, очевидно, сказывалась богатая практика. – Как ты сбежал? – Это правда имеет отношение к делу? – Наверное, нет, – признал Питер. – Просто… – Ты назойливый? – Я хотел сказать, "мне любопытно". – Мальчики, – сморщила носик Эл. – Мы можем вернуться к этому позже, правда? Значит, Нил, ты сбежал из тюрьмы, чтобы найти Кейт, да? И ты ее нашел. Питер глянул на нее. – Ты говоришь так, словно это хорошо. – Я думаю, это мило, – он откинула голову и чмокнула его в нос. – Словно ты бы не пришел искать меня. Нил отвел взгляд, снова тщательно подавляя эмоции. – Да, я ее нашел. В конце концов. Она не упростила мне задачу. Она была в бегах, и заставила и меня за ней побегать. То, что одновременно мне пришлось оглядываться на маршалов, не помогало. – Он слабо улыбнулся. – Не то чтобы хоть кто-то из них приблизился. Ты до сих пор единственный, кто меня поймал, Питер. Питер чуть заметно улыбнулся в ответ. – Она убегала от тебя? – спросил он. – Или от Фаулера и Адлера? – Она из кожи вон лезла, чтобы заставить меня поверить, что это меня она не хочет видеть. Но это неправда. Они угрожали ей, пытались использовать ее, чтобы выйти на меня. Ну, в основном Фаулер, он – пешка Адлера. Кейт пыталась защитить меня. По крайней мере, так он восстановил это в голове. Точно теперь никогда не узнать. Если Кейт вела собственную игру… ну, беспокойство о нем было частью ее. Большей частью. Должно было быть. – И они искали тебя, потому что считали, что у тебя музыкальная шкатулка, – сказал Питер. – Но у меня ее нет. Мгновение Питер скептически рассматривал его, прежде чем глотнуть пива. – О да. Совершенно невиновен, не сомневаюсь. – Питер, честное слово, что бы они не думали, у меня никогда не было музыкальной шкатулки. Просто на улицах считали, что она у меня, а я никогда не поправлял. Это имеет смысл? – Дает тебе репутацию без необходимости ее зарабатывать. Конечно. Много смысла. Но Питер по-прежнему смотрел на него внимательным взглядом – взглядом Специального Агента ФБР. Питер чересчур умен, а учитывая местонахождение шкатулки в данный момент, Нил не мог позволить продолжить допрос в этом направлении. Пока что ему удавалось придерживаться правды – не всей правды, но достаточной, чтобы иметь правдоподобное отрицание для того, что он не говорил. Теперь разговор колебался на грани чего-то, от чего не удастся оправиться, так что он вывернул его к неизбежному завершению. Это просто кино. Это происходит с кем-то другим. – Чтобы не тянуть кота за хвост, – сказал Нил, – я и Кейт не доверяли Фаулеру выполнить свою часть сделки, которую он с нами заключил. Все пошло не по плану. Фаулер убил ее, выстрелил в меня, и так я оказался в твоей конюшне. – О, милый, – прошептала Эл. – Возможно, ты мог бы слегка удлинить столь короткий рассказ, – сказал Питер. Эл повернула голову и нахмурилась. – Питер Бёрк, это не допрос. Он только что потерял близкого человека. Не дави на него. Питер открыл рот, закрыл, и Нил увидел, как он стиснул зубы. – Прости, – к удивлению Нила сказал он, – но ты должен понимать, мне нужно знать, что случилось, чтобы что-нибудь сделать. Я знаю, что тебе сейчас непросто. Но мы не можем обходить на цыпочках все острые углы. – Я знаю. – Нил подлил себе вина. Оно было дрянным и дешевым, но он чувствовал разлившееся по телу тепло, предлагавшее ложное обещание избавления от боли как физической, так и душевной. Он заставил себя не увлекаться. Нельзя позволить себе залезть в бутылку прямо сейчас; по крайней мере, пока он не останется один. Поскорее бы. Поддержание самоконтроля высасывало силы, которых у него и так не было. – Фаулер попытался заключить с нами сделку. Музыкальная шкатулка в обмен на новые личности где-то еще. Он заявил, что сделка одобрена ФБР, хотя потом я осознал, что скорее всего это была ложь. Мы с Кейт понимали, что если согласимся, у Фаулера всегда будет рычаг воздействия на нас. За недели кошек-мышек с маршалами он представил, что это была бы за жизнь. Фаулер предложил им не свободу, а другой вид тюрьмы. Он помедлил, пытаясь решить, скольким с ними делиться. Сколько безопасно рассказывать. Определенно им нельзя было знать полную историю того, что случилось в ангаре. Но то, что он скажет, должно быть правдоподобно. И он не хотел откровенно врать – их доверие было слишком ценной картой, чтобы им разбрасываться. – И вы сказали Фаулеру, что не согласны на его сделку, – сказал Питер. Нил кивнул. – И он… – он замолчал. Сглотнул. – Убил Кейт. И выстрелил в тебя. – Голос Питера оказался неожиданно мягким, несмотря на жестокую правду слов. – Да. – Плюс-минус пара ключевых деталей. – И я сбежал. Взял за наличные билет на автобус, доехал на нем до Сиракузы и досюда – на попутке. – Есть идеи, как Фаулеру удалось так быстро тебя выследить? Нил покачал головой. – Должно быть, он начал с автобуса. Мне не стоило этого делать, но я не смог придумать лучшего способа быстро выбраться из города. Компании проката автомобилей больше не принимают наличные, а я не мог быстро достать столько денег, чтобы хватило на такси за город. Украсть машину было бы… незаконно и поэтому не рассматривалось, – быстро закончил он под взглядом Питера. На самом деле это было слишком заметно в городе, где его разыскивали несколько правительственных служб. В ретроспективе, наверное, так ему бы удалось добраться дальше и оставить меньше следов. Просто тогда он не думал ясно. И до самой Сиракузы он тоже ехать не собирался. Он задремал, отключился, – потерял какое-то время, определенно. Он собирался сойти, как только чуть отъедет от города, и попытаться угнать машину, которой никто не хватится день или два. Вместо этого он доехал прямо до терминала в Сиракузе, дав Фаулеру и маршалам отличную отправную точку. Глупо, глупо. Теперь было гораздо проще продумывать варианты, когда ему больше не было страшно, больно и – можно признаться хотя бы себе, если никому другому – он не был так потрясен смертью Кейт, что не мог думать трезво. В голове колотилось только бежать, бежать, скрыться в безопасном месте. И почему-то ферма Бёрков стала единственным, что пришло ему в голову. – У него есть причины связать тебя с нами? – спросил Питер. – Не представляю, почему? – Вроде открыток на день рождения, что ты посылал мне каждый год, например. – …ну, да. Но я их посылал на твой старый адрес. Я даже не знал, что вы переехали, пока не вышел из тюрьмы. – Сбежал из тюрьмы, – поправил Питер, взмахнув бутылкой. – Семантика. – Нет, не семантика, Нил. Это значит, что ты не можешь обратиться с этим в полицию, даже если бы у тебя были улики – у тебя есть улики? – приподнял он брови. Нил покачал головой. – Да. Я так и подумал. Но даже так, раз Фаулер в кармане у Адлера – вот почему ты так не хочешь сдаваться, да? Фаулер заберет дело у местных копов… и ты никогда не доберешься до суда. Эл втянула воздух. – Одна из многих причин. Питер вздохнул, поставил полупустую бутылку на стол и прижал пальцы к глазам. – Хорошо, – сказал он. – Полагаю, в нашу пользу играет то, что Фаулер еще не вызвал маршалов. Он мог это сделать, и до сих пор может – если он считает, что ты где-то здесь, он мог бы выставить заграждения и послать объявление в шестичасовые новости. Он этого не сделал. Что, вероятно, означает, что он планирует разобраться с тобой лично, не вмешивая власти… – Спасибо за поддержку, Питер. – Но также это означает, что его возможности крайне ограничены. Поэтому тебе – и нам – проще его избегать. Утром я позвоню Диане и узнаю, что она на него нарыла. Возможно, нам удастся начать внутреннее расследование, переключить на что-то его внимание. – Питер помедлил. – Нил, я считаю, тебе стоит хотя бы подумать о том, чтобы заключить сделку. У меня остались друзья в Бюро. Я могу связать тебя с кем-то выше Фаулера. – Нет. Питер вздохнул. Он выглядел старше, чем помнил Нил. И, конечно, он и стал старше, но дело было не только во времени. Особенно в свете лампы он выглядел совсем другим человеком, чем самоуверенный агент, раскрасневшийся от успеха, который арестовал Нила три с половиной года назад. – Нил, по сравнению с Адлером ты – мелкая рыбешка. Если они смогут заключить сделку с тобой, чтобы взять Адлера, они согласятся во мгновение ока. Ты выйдешь через год или два. – Нет, – снова сказал Нил. – Да что с тобой такое? Это лучшее, что ты сможешь получить, и ты это знаешь. Ты защищаешь Адлера? Или собираешься отправиться за ним сам? Нил лег на диване, закрыл локтем лицо. – Я не знаю, Питер. Я знаю только, что если я сдамся в руки Фаулера, я с тем же успехом могу взять твой пистолет и засунуть в рот. Помолчав минуту, Питер сказал: – Хорошо, пока что поступим по-твоему. Никаких сделок. Пока. Но утром, помимо Дианы, я позвоню старым друзьям в ФБР и начну свое расследование. Если он правда продажный, как ты говоришь, должен быть след, и если повезет, он приведет к Адлеру. *** До отхода ко сну Питер хотел совершить последний обход фермы, убедиться, что все в порядке. Если он посчитал странным то, что Нил напросился пойти с ним, он этого не упомянул. Он взял свой пистолет. Нил приготовился увиливать, если придется, но, похоже, Моззи ушел на дно так тщательно, что Нил никогда бы не догадался, что он вообще здесь. Если он вообще остался; может, все-таки ушел искать какую-нибудь гостиницу. Нил надеялся оставить в конюшне немного еды, но Питер, похоже, наблюдал за ним не менее внимательно, чем за темным двором, так что ему оставалось только выглядеть услужливым и бдительным. Сатчмо необычайно заинтересовала конюшня, но когда Питер включил свет и заглянул внутрь, Нил не заметил ничего необычного. Не то чтобы он распознал в конюшне что-нибудь необычное, если бы оно откровенно не бросалось в глаза. Но, скажем, никаких подозрительных тапочек из-под соломы не торчало. Питер закрыл дверь. Пара лошадей, медленных и сонных во тьме, подбрели к краю загона посмотреть, что они делают. – Привет, девочка, – сказал Питер, погладив шею ближайшей лошади, а затем оттолкнув ее нос. – Сегодня для тебя ничего нет. Иди спать. Другая лошадь была черной, и в темноте Нил ее не заметил, пока она не потянулась через забор и не лизнула его руку. Он отпрянул. Лошадь тоже. – Будь я проклят, – сказал Питер. – Вытяни руку. Пальцы вместе, чтобы он не смог укусить. – Укусить? – замер на середине движения Нил. – Несс хороший конь, глубоко внутри, но он не доверяет никому, даже Эл едва позволяет подойти, – сказал Питер. – Никогда не видел, чтобы он так себя вел. Дай ему тебя обнюхать. Это было вовсе неутешительно, но Нил чувствовал, что нельзя отказаться, не смутив себя, так что последовал инструкции и протянул руку. Черный конь отошел от изгороди. Теперь он вернулся и осторожно вытянул шею, чтобы обнюхать руку Нила. Его нос оказался мягким, как вельвет, и чуть влажным. – Жаль, я не принес ему угощения, – тихо сказал Питер. – Никогда не видел, чтобы он так себя вел с незнакомыми. Да и с большинством знакомых, если уж на то пошло. Слегка осмелев, Нил попытался поднять руку, медленно и осторожно, и погладил коня по плечу. Тот потерпел пару секунд и отбежал. – Ну, – сказал Нил, – по крайней мере, не укусил. Питер похлопал другую лошадь по шее и направился обратно к дому. – Ты назвал коня в честь Элиота Несса? – спросил Нил. – Почему это меня не удивляет? Питер нехарактерно помедлил, прежде чем ответить: – Никто не знает, как его звали раньше. Он из спасенных. Он помедлил на ступенях веранды, оглядываясь на темные силуэты загона и конюшни. – Когда мы только сюда переехали, мы с Эл с самого начала знали, что хотим выхаживать спасенных лошадей. Несс был первым, кого мы взяли. Мы не собирались его оставлять, просто было в нем что-то такое… – он покачал головой. – Что-то?.. – подстегнул Нил, когда Питер не продолжил, потому что будь он проклят, если упустит возможность узнать чуть больше о Питере Бёрке. – Я не знаю, можно ли это действительно понять, не испытав самому, – сказал Питер. – Когда он сюда попал, он боялся всего на свете, умирал от голода и никого к себе не подпускал. И постепенно, со временем, он начал доверять нам. День, когда он впервые позволил мне себя оседлать… просто нет слов для этого ощущения, видеть, как животное, которое так боялось людей, учится снова доверять им. Впервые с тех пор, как я ушел из ФБР, я чувствовал себя... Он резко замолчал. Нил вдруг порадовался, что на улице было слишком темно, чтобы разглядеть лицо Питера. Мгновение они стояли молча. Потом Нил сказал: – Это была бомба. Он не видел лица Питера, но видел по сдвигу в его позе, что он слушает. – Это бомба убила Кейт, – сказал Нил и тяжело сглотнул. – Там был частный самолет, который должен был увезти нас из страны. Фаулер это организовал. То есть, Адлер через Фаулера. Мы оба должны были… но там была только она. Я видел, как это случилось. Питер тихо выругался. – В неразберихе я сбежал. Фаулер выстрелил в меня. Задел. – Его рука автоматически коснулась бока, все еще чувствительного, но заживающего. – Я даже не заметил сразу. – Иногда ты не сразу чувствуешь, – проговорил Питер, будто испытав это на собственном опыте. А иногда сразу. Он почувствовал смерть Кейт, почувствовал скальпель, аккуратно вырезавший ее из его жизни, словно кусок собственной плоти. Через мгновение Питер потянулся и тронул его за руку. Нил подскочил, ожидая – и готовясь отмахнуться от – неловкого сочувствия, но Питер указал куда-то во двор. Когда Нил открыл рот, Питер настойчиво потребовал жестами тишины и положил руку на голову Сатчмо, держа пса неподвижно. Нил не знал точно, на что ему предполагается смотреть и следует ли насторожиться. Потом он заметил движение в тени за конюшней. Он напрягся, но это было маленькое существо, явно не человек. Зверек легко и грациозно скользнул в луч лунного света, и Нил увидел, что это лисица: маленькая, грациозная, изящная. Она вообще не издавала шума. Широкий, пушистый хвост был почти такой же длины, как и кошачье гибкое тело лисы. Она была не более чем в шести метрах от них. Сатчмо задрожал и глухо разочарованно рыкнул. Питер сунул пальцы за ошейник пса, удерживая его. Лиса замерла, вскинула голову и огляделась. Нил мог поклясться что ее глаза, блестящие в лунном свете, на миг встретились с их. Потом она направилась прочь, не тревожно, но целенаправленно, как собака, бегущая по своим делам, и исчезла за домом. Чары развеялись. Они снова могли двигаться. Питер тихо сказал: – Она приходит сюда уже пару лет. Эл зовет ее Сью. – Откуда ты знаешь, что это самка? – спросил Нил. – Видел ее с лисятами прошлым летом. Может, это и не она, а кто-то из ее выводка. Не могу их различить. В любом случае, лисы не беспокоят лошадей, а у нас нет кур или еще чего, так что нам нравится, что они рядом. Они по-прежнему говорили приглушенно. Почему-то громкий голос казался неуважением. Нил не мог прогнать из головы воспоминание о спокойной уверенности в глазах лисы. В этих глазах таился разум, хотя и нечеловеческий. Хотя он никогда не видел их в естественной среде, он всегда чувствовал родство с лисами и другими подобными животными. Мошенники частенько бывали суеверными. Нил никогда не считал себя таковым, но задумался, что бы сказал об этом Моззи. – Так или иначе, – сказал Питер. Его голос звучал легче и жизнерадостнее, чем раньше. Он открыл кухонную дверь и загнал Сатчмо внутрь; пес все еще порывался преследовать. – Долгая ночь. Рано вставать. Можешь поспать в гостевой комнате. Эл в пушистом халате появилась на пороге кухни. – Она там, – тихо сказала ее, ее глаза блестели от восторга. – Я только что ее видела. Питер кивнул и усмехнулся, показавшись на десять лет моложе. – Мы видели ее с крыльца. – И Сатч был с вами? Я удивлена. – Он привык, – Питер почесал пса за ушами. Сатчмо все еще сосредоточенно принюхивался. – Хотя, наверное, считает нас худшими в мире охотниками. – Ну, насчет этого он прав, – рассмеялась Эл. – Нил, я оставила в гостевой спальне сменный комплект одежды моего мужа и чистые полотенца. И запасную зубную щетку – она новая и неиспользованная, честное слово. Если хочешь, я попробую завтра подобрать тебе какие-нибудь вещи в городе. Муж моей сестры еще выше Питера, но не сомневаюсь, найдется кто-то подходящего сложения. Или я могу заехать в Уол-Март по пути домой. Нил очень надеялся, что его гримаса ужаса при слове «Уол-Март» была не слишком заметна. – Спасибо, – сказал он, но слова казались неадекватными – величина того, что они для него делали, начинала доходить до него, вместе с сокрушающим осознанием всё растущего долга. – То есть, правда. Я вам за все заплачу, обещаю. Питер, запирающий кухонный дверь и окно, скептически хмыкнул – ну и пусть, подумал Нил. Он увидит. После следующего же крупного дела я не просто верну то, что одолжил, пообещал себе Нил. У него было ощущение, что если он просто бросит в почтовый ящик конверт с деньгами, Питер никогда их не возьмет, но он что-нибудь придумает. Может, открыть траст-фонд на их имя? Сделать пожертвование благотворительному обществу? Купить им виллу на небольшом островке на Карибах? Он молча пообещал себе, что придумает что-то соответствующее, потому что они это заслужили. Эл обняла его. – Спокойной ночи. – Она взяла Питера за руку, и они исчезли в гостиной. Нил налил себе стакан воды и прошел в свою спальню. Включив свет, он снова был поражен ошеломляющим домашним уютом обстановки. – Что я здесь делаю? – прошептал он себе. Это было не место для Нила Кэффри. Нил Кэффри был человеком, созданным – в буквальном смысле созданным – для дизайнерских костюмов и дорогого бренди, потягиваемого на балконе пентхауза. Он не был в подобном месте с тех пор, как… …с тех пор, как его не звали Кэффри. Но это было очень давно. Он почистил зубы, сменил повязку на боку и немного пошумел, создавая впечатление подготовки отхода ко сну. Потом выключил свет и выждал около получаса, убедившись, что Бёрки заснули. Может быть, из-за дневного сна, сейчас в сон его не тянуло, хотя усталость и тупое нытье в боку никуда не делись. Вино не помогло; его эффект выветрился, оставив его в еще более паршивом самочувствии, чем раньше. Он принял еще две таблетки тайленола и выскользнул из комнаты. Весь этаж был настоящим минным полем из скрипящих половиц, но он крался вдоль стен, стараясь двигаться как можно тише. Заживающая рана напоминала о себе каждый раз, как он поворачивался или двигался слишком быстро, что затрудняло незаметность. Сатчмо, лежавший на полу гостиной, при виде него вскочил и ожидающе побежал на кухню. – Нет, – прошептал Нил. – Плохой пес. Не помогло. Сатчмо с надеждой пожирал глазами Нила, пока тот складывал хлеб и остатки жаркого на тарелку, и проследовал за ним по пятам к кухонной двери. Опасаясь, что пес начнет скрестить и выть, если его оставить, Нил выпустил Сатча в теплую влажную ночь и сам последовал за ним. По сравнению с городом, к которому он привык, здесь было так тихо и темно, что ему стало неуютно. Кто угодно мог прятаться в тенях под деревьями. Стрекот цикад то нарастал, то снова чуть стихал, пока он по лодыжку в траве пробирался к конюшне. Он огляделся в поисках лисы, но ее нигде не было видно, хотя Сатч внимательно обнюхивал двор, где она была раньше. – Моз? – шепнул Нил, тихо постучав в дверь. – Моз, это я. – Пароль! – раздался резкий шепот с той стороны. – Нет никакого пароля, Моззи, ради бога. – Сойдет, – прошептал Моззи и дверь слегка приоткрылась, только чтобы впустить Нила и Сатчмо. Конюшня была тускло освещена коптилкой, огороженной куском брезента, которая давала едва достаточно света, чтобы освещать нору Моззи – толстая книга в бумажной обложке, кружка и бутылка лосьона для рук аккуратно стоят на платке рядом у тюка сена с наброшенным на него одеялом. Судя по вмятине, оно использовалось вместо кресла. – Только не подожги конюшню Бёрков, пожалуйста, – Нил протянул Моззи тарелку с едой. – Они многое для меня сделали. Не хочу отплатить им, уничтожив их ферму. – Не учи ученого, – Моззи чихнул, без эффекта отряхнув прилившие к пиджаку соломинки и начал делать себе бутерброд. – Ненавижу деревню, я это упоминал? Пасторальность любого сорта – это не мое. Почему мы до сих пор торчим в этой богом забытой дыре? – Потому что нам некуда идти, Моз. – Ноги Нила начали дрожать – он все еще ощущал эффекты ранения намного сильнее, чем хотелось бы. Он сел на покрытый одеялом тюк сена. Было похоже на колючее кресло-мешок. Вставать будет непросто. – По крайней мере, мне. Ты – другое дело. Просто уходи, пока Фаулер тебя не заметил. Никто о тебе не знает, и думаю, ты предпочел бы чтобы так и осталось. Моззи присел напротив. – Как ты? – тихо спросил он. – Я в порядке, – сказал Нил. – В полном порядке. – Кейт… – Я не хочу говорить о Кейт. Моззи мгновение наблюдал за ним слишком понимающими глазами. Нил равнодушно смотрел на него в ответ, пока Моззи не сдался и не начал расхаживать по конюшне. – Нам нужен план. Нам. Нам. Почему люди подвергают себя опасности ради меня? – Питер хочет, чтобы я сдался ФБР. – Один раз федерал, всегда федерал, – с отвращением сказал Моззи. – Они держатся вместе. Надеюсь, ты не рассматриваешь это безумие. – Не знаю, Моз. По крайней мере, это будет быстро, в отличие от того, что запланировал для меня Адлер. Моззи потрясенно вскинул глаза. – Не смей сдаваться, парень! – Нет, я это не рассматриваю. Но у меня нет плана лучше. Сатчмо, крутящийся у Моззи под ногами, надеясь получить кусочек бутерброда, вдруг поднял голову и подбежал к двери, махая хвостом. Моззи затушил коптилку, погрузив конюшню в темноту. – Потрясающе, – прошептал он. – За тобой следили? – Не думаю, – начал Нил, и тут в конюшне зажегся свет. Нил прищурился и вовсе не удивился при виде Питера на пороге. Он держал руку на рукоятке пистолета, но не вытаскивал его. Сатчмо счастливо крутился у ног своего хозяина. Моззи нигде не было видно. – Нил, – сказал Питер. – Питер. – Просто отдыхаешь в конюшне, разговариваешь сам с собой? – Питер подчеркнуто поглядел на коптилку, книгу и другие свидетельства вторжения. Нил вздохнул. – Моз. Выходи. После долгого мгновения Моззи выскользнул из-за стенки, разделяющей стойла. – Иуда, – пробормотал он в сторону Нила. На лице Питера смешались подозрения и усталое веселье. – А ты… – Сосед, – быстро сказал Моззи. – Живу выше по дорогое. Проверял… лошадей. – Ага, – сказал Питер. – Давай попробуем еще раз. Ты случайно не тот друг, которому Нил отослал е-мейл этим утром? Моззи кинул быстрый, острый взгляд на Нила. – Да, – устало сказал Нил. Моззи глянул на него, как на предателя. – Брось, Моззи, ты прячешься в его конюшне, – заметил Нил. – Не думаю, что у нас есть другой выбор, кроме как довериться ему в данной ситуации. Питер прохладно глянул на него. – Учитывая, что я прячу тебя от полиции, тем самым делая себя и свою жену сообщниками в преступлении, не думаю, что чуть-чуть ответного доверия – это слишком много. – Веришь или нет, Питер, я пытался тебя защитить. Вас обоих. – Забавный ты выбрал способ это показать. Моззи воспользовался моментом, чтобы ускользнуть. Он почти добрался до двери, когда Питер заметил. – Ну уж нет. – Питер указал на тюки сена в углу. – Бери тюк. Давайте посидим. И поговорим. Снова. Я хочу знать, что ты здесь делаешь и что вы двое замышляете. – Мы ничего не замышляем, – сказал Нил и под острым взглядом Питера добавил: – Нет, правда ничего. Ты появился раньше, чем мы могли успеть. Питер ткнул пальцем в Моззи. – Так почему он здесь? Для моральной поддержки? – А я похож на громилу? – возмутился Моззи. – Знаете, я уже не знаю, чему верить. – Питер присел на тюк сена и положил руки на колени. – Два дня назад я управлялся с лошадиной фермой и последний раз слышал что-то о ФБР в тот день, когда они мне подарили часы с гравировкой. Теперь продажные агенты ФБР разговаривают с моей женой, а двое мошенников прячутся в конюшне… ты же тоже мошенник, так? – спросил он Моззи. – Я ни в чем не признаюсь. – Да ради всего святого. – Питер провел рукой по лицу и глянул на обоих. Сатч положил голову на колени своего хозяина, и Питер рассеяно потрепал пса по ушам. – Ребята, я не хочу разбираться с этим ночью. Просто не могу. Давайте все немного поспим, а утром мы все составим план. Вместе. Ты – он назвал тебя Моззи, так? Так тебя зовут? Можешь переночевать с Нилом. В гостевой комнате есть вторая кровать. – Мне и тут хорошо, – быстро сказал Моззи, хотя, подумал Нил, всего несколько минут назад жаловался насчет конюшни. – Ну уж нет. Будешь там, где я могу за тобой следить. *** Как только скрип шагов Питера на лестнице затих, Моззи откинул покрывало на второй кровати – под ним он был все еще полностью одет, включая ботинки – и направился к окну. Нил приподнялся на локте. – Брось, Моз. Давай поспим здесь и разберемся со всем завтра. – Полагаю, я уже упоминал, что не буду спать в доме Закона? – Моззи рывком открыл окно. – В конюшне есть все, что мне нужно. Я свободен и ни к чему не привязан, как перекати-поле. Человек с простыми потребностями. Я буду в порядке. – Только если Питер тебя не найдет, – пробормотал Нил и уткнулся лицом в подушку. Когда ферму Бёрков снова окутала тишина, Нил заставил себя не чем не думать, пытаясь забыться сном. Не получалось; чем больше он искал внутреннего покоя, тем сильнее все, что он пытался сдержать, давило на сдерживающие это стены. Говорить об этом не помогло. Раньше или позже наступит чертовская отдача, подумал Нил. Он встал, прошлепал на кухню, нашел бутылку вина и унес к себе в комнату. Закрыв дверь, поставил перед ней кресло. Потом глотнул вина прямо из бутылки. Там еще оставалось две трети, и он прикончил почти все минут за пятнадцать. Ужин был много часов назад, да и он практически ничего не съел. Алкоголь ударил его с силой скорого поезда. Он не плакал. Это его удивило. Он ожидал, что будет рыдать, пока не заболит горло. Вместо этого он потерял себя, провалился в черную бездонную пустоту. В пропасти нашелся лишь один спасательный канат – ненависть. Ненависть к Адлеру, к Фаулеру. Единственное, за что можно было держаться. Где-то в этой черной пустоте он, должно быть, заснул, потому что запах горящего топлива наполнял его сны.