Убежище на чужом берегу

Они бросили машину Фаулера рядом с Эппл Корнерс, и Алекс угнала очередной автомобиль, который они еще раз сменили на полпути в Сиракузу. Сиракузу нельзя было назвать подходящим городом для высококлассного шопинга, но по крайней мере Нил смог купить что-то, не походящее на одежду с плеча старшего брата. Это был уже готовый костюм и даже не из лучших, но он повернулся перед зеркалом и снова увидел себя, а не того, кем бы он ни был после смерти Кейт. Кем он был у Бёрков. Алекс наблюдала за ним, скрестив ноги и постукивая каблуком. – Сколько еще моего времени ты собираешься потратить? – У тебя назначена встреча? – Нил примерил шляпу, затем еще одну. Снова посмотрел в зеркало. Отражение выглядело как он. Может, если он продолжит пытаться, в конце концов он и будет ощущаться как он. – В наших руках всё время мира. Но в затылке тикал неумолчный обратный отсчет. Адлер и этот Ларсен, кем бы он ни был, выехали из Нью-Йорка. Они приедут в Эппл Корнерс, на ферму Бёрков, и увидят, что Нила там нет. А потом они… – У тебя – может быть, – сказала Алекс. – Что до меня, мое терпение на исходе. Ты мою кредитку тратишь, знаешь ли. Нил натянул привычную легкую усмешку. – А чьей она была, прежде чем стать твоей? – Детали, детали, – отмахнулась Алекс. – И не забывай, есть причина, по которой я взяла тебя с собой. – Я думал, это как-то связано со спасением моей жизни и возвращением к городским огням, – Нил лихо сдвинул шляпу на один глаз. О да. Так-то лучше. Он улыбнулся отражению в зеркале и подумал, выглядит ли улыбка такой же неискренней для всех остальных, какой кажется сейчас ему. – С этим, – сказала Алекс, – и с моей музыкальной шкатулкой. – Нашей музыкальной шкатулкой. – Значит, ты признаешь, что она у тебя. – Я ничего не признаю. – Какое-то время это было мило, Нил, но теперь уже не смешно, – Алекс встала. – Я буду в машине с Моззи. И поверь мне, печален тот день, когда я предпочитаю его компанию твоей. Как только она повернулась спиной, Нил почувствовал, как улыбка сползает с его лица. Что сейчас делает Питер? Вызывает полицию? Отчасти Нил на это надеялся: пусть это усложнит их с Алекс и Моззи побег, но Питер поговорит с властями, может, получит защиту, чтобы он и его семья не были всецело во власти Адлера. Я мог бы им позвонить. На пути в Сиракузу он несколько раз порывался попросить Алекс или Моззи одолжить телефон. Или, даже лучше, теперь, когда он был снова в городе с настоящими магазинами, он мог бы достать дешевый предоплаченный телефон. Позвонить Питеру. Предупредить его, что Адлер приближается и ему нужно убраться из дома… …а потом Питер начнет с ним спорить, и давить на чувство вины, и не успеет он оглянуться, как будет пытаться уговорить Алекс отвезти его назад в Эппл Корнерс. Нет, разговаривать с Питером нельзя. Кроме того, он даже не знал его номера. Он провел с ними всего два дня. У него не было другого способа связаться с ними, кроме очередной личной встречи, и никаких логических причин считать их благополучие своей ответственностью. У него есть друзья в Бюро. На высоком уровне. Он в лучшем положении, чем ты, Кэффри. Пусть Питер позаботится о себе… Но в итоге все сводилось к тому, что Питеру бы не пришлось заботиться о себе, если бы два дня назад Нил не появился в его конюшне и не привел на его порог свои проблемы. Как бы он не пытался убедить себя в обратном, он сбежал и оставил Питера и Эл перед лицом опасности, которую сам привел к ним, и от одной мысли об этом в желудке сворачивался холодный узел вины и страха. Еще оставался маленький вопрос музыкальной шкатулки. О которой Алекс не затыкалась. Я должен был ее забрать, прежде чем мы уехали из Эппл Корнерс. Потому что сейчас забрать ее означает вернуться. Но он не мог забрать ее, не признавшись Алекс, что она у него. А Нил Кэффри никогда не разыгрывал козырную карту, если без этого можно было обойтись. Не говоря, что это дает тебе удобный предлог, чтобы вернуться. Разве не так, Кэффри? Он поглядел на себя в зеркало. Голубые глаза под полями шляпы глянули на него в ответ. Чужие глаза. Адлер не причинит вреда Питеру и Эл. У него нет для этого причин. Он только навлечет на себя проблемы, а для этого он слишком осторожен. Для него и Фаулера они просто случайная пара, приютившая меня на пару дней, не те, о ком стоит беспокоиться. Я позабочусь о себе, а они позаботятся о себе, и мы все будем в порядке. Если повторить это достаточно много раз, может, он в это поверит. *** Эл автоматически подняла глаза, когда звякнул колокольчик у двери. При виде мужа ее лицо осветилось улыбкой, быстро пропавшей, когда она разглядела его выражение. – Патти, я отойду на пять минут, ладно? Патти достаточно было одного взгляда на своего зятя, и она с сочувственной улыбкой сжала руку Эл. – Сколько тебе нужно. Я справлюсь. Эл благодарно кивнула и налила две чашки кофе. Одну всунула в руки Питера и подтолкнула его за прилавок в крошечный офис Патти, соединенный с кухней. – Что случилось? – спросила она, целуя его в щеку. – Дома все в порядке? Это Нил? Питер позволил усадить себя в единственное кресло. – Это сложно, – сказал он и рассказал ей о Фаулере, о его возможной связи с пожаром на складе, и об исчезновении Нила и Моззи – для чего понадобилось сперва объяснить, кто такой Моззи. – Фаулер был там? У нас дома? – Ну, Нил так сказал, – Питер на мгновение замолчал. – Если подумать, всё, что у меня есть – это слова Нила. Он мог сам отпустить Шантилью. Эл, если своими играми он подверг опасности лошадей… – Мне он не кажется человеком, способным на такое. – Я понятия не имею, кто такой Нил, – тихо сказал Питер. – Он тот, кем ему удобно быть в данный момент. Даже не уверен, что он сам это знает. Эл присела на край потертого древнего стола. Воздух был горячим и плотным и пах сахаром и корицей. – Это несправедливо по отношению к Нилу, дорогой. И ты это знаешь. – Я думаю, что знаю его немного лучше тебя, – заметил Питер. – Я гонялся за ним годами. – Да, но ты когда-нибудь с ним разговаривал? Мне кажется, я говорила с ним почти столько же, сколько и ты. Несмотря на явные усилия оставаться суровым, на лице Питера появилась кривая усмешка. – И каковы же ваши заключения, доктор Бёрк? Эл с нарочитой серьезностью поджала губы. – Что ж, давайте посмотрим, агент Бёрк. Бросив показную манеру, она сказала прямо: – Питер, он молод, одинок и напуган. Не думаю, что в его жизни было много людей, которым он мог доверять. Даже не уверена, что он знает, как. Питер прислонился к ее плечу. Она прижалась щекой к его макушке. – И каковы ваши рекомендации, доктор? – спросил он. – Можно его реабилитировать? Эл вздохнула, ее дыхание взъерошило ему волосы. – О, милый. Хотелось бы мне знать. Я знаю, что он привязался к нам. Я думаю, он хочет нам доверять, но не может вполне себя заставить. – И он где-то там, – пробормотал Питер. – В бегах черт знает где. А Фаулер… Его пальцы сжались в кулак. Эл накрыла его руку своей. – Я прижму этого ублюдка, Эл. Я знаю, что Крамер мне поможет. Пока у меня нет доказательств, но я нутром чую, он замешан в том, что случилось той ночью с моими агентами. – И с тобой, – произнесла тихо Эл. – И со мной. Но дело не в мести, дорогая. – Когда она сжала его ладонь, Питер вздохнул. – Ладно, я бы соврал, если бы сказал, что это не играет роли – но я не поэтому хочу его прижать. Он не заслуживает свободы после того, что сделал. – А если не будет способа прижать Фаулера, не прижав и Нила? Питер отстранился и поглядел на нее. – Ты не стесняешься сложных вопросов, да? – Только когда ты задаешь себе те же вопросы, – заметила она. Питер подавил вздох. – Было бы куда проще помочь Нилу, не отнекивайся он так упорно от помощи. – Совсем не похоже ни на кого из моих знакомых, – Эл поцеловала его в макушку. – Что будешь делать дальше? – Ну, самым логичным в данный момент кажется то, что я должен был сделать два дня назад: поговорить с полицией и с ФБР. – А Нил… – Нил сам в это впутался, – бросил Питер. – Не моя работа его вытаскивать. – Разумеется. – Я его даже не знаю. Ты же сама сказала – я даже ни разу не говорил с ним раньше, чем два дня назад. – Верно, – сказала Эл. – Так что вот что я сделаю, – через минуту сказал Питер. – Сперва снова попытаюсь связаться с Крамером, а потом прогуляюсь до старой мельницы за рекой. Эл озадаченно нахмурилась. – На разрушенную мельницу? Зачем? – Мы были там утром с детьми и Нилом, – сказал Питер. – И Нил уже бывал там. Это заметно по тому, как он смотрел по сторонам – точнее, не смотрел. Он как ребенок – неутолимое любопытство. Он слишком старался не смотреть; это могло быть только притворством. И я подумал: если судить по истории, что он нам рассказал, между гибелью его подруги и его появлением в нашей конюшне прошли целые сутки. Чтобы добраться сюда, даже автостопом, не потребовалось бы столько времени. И он был бы абсолютным глупцом, задерживаясь в Нью-Йорке на двенадцать часов, когда Адлер пытается его убить. Так что, как думаешь, где он был? – Я предположила, что он пришел прямо на ферму, – сказала Эл. – Потому что он хотел, чтобы мы так думали. Не знаю, заметила ли ты, дорогая, но правда обычно в том, чего Нил не говорит. На лице Питер был тот взгляд, который Эл называла выражением «Специальный агент на задании». Она не видела его четыре года, и ее дыхание прервалось при осознании, как ей не хватало этого сосредоточенного взгляда, лазерной фиксации на чем-то, видимом только Питеру. – Допустим, он не знал точно, где наша ферма. Примерно представлял по словам того, кто его подбросил, но он не мог расспрашивать всех в городе, не засветившись. Так что какое-то время он бродил по лесу, пока не нашел нас. Если он хотел избавиться от чего-то, о чем не хотел, чтобы мы знали, это самое время. Эл удалось подавить неуместную улыбку и сосредоточиться на том, что он говорил. – Ты все еще считаешь, что он соврал про музыкальную шкатулку? Питер сдвинул брови. – Не обязательно соврал. Я не помню дословно, но мне кажется, он отчаянно пытался создать впечатление, что у него ее нет, не говоря этого напрямую. Предполагая, что у него не хватило нахальства спрятать ее на территории фермы, хотя я бы не стал этого исключать, мельница – наиболее вероятное место. Она недалеко, но стоит на отшибе. – Звучит опасно. Там Фаулер, и мы оба знаем, что сотовая связь у реки прерывистая… – Я буду осторожен. Возьму пистолет и буду держать с тобой связь. Как только станет жарко, вызову копов. – Он обнял ее за талию. – Наверное, тебе пора вернуться к работе. Эл кивнула, но не отпускала его еще пару мгновений. – Жутко не хочется оставлять тебя одну, – сказал Питер. Эл рассмеялась. – Милый, я не одна. Никто не похитит меня из пекарни средь бела дня. И обещаю, что даже в уборную не выйду, не убедившись, что Патти знает, где я и когда вернусь, хорошо? – Хорошо, – сдался Питер, – но я заеду за тобой вечером. И не задерживайся допоздна. Как только пекарня закроется… – Я тебе позвоню. Да. Справедливо, – она чмокнула его в нос. – Береги себя. – И ты. *** – Думаю, я была очень терпелива, – сказала Алекс. Нил поднял глаза от чашки кофе. Они бросили второй угнанный автомобиль и собрались в ресторане в Сиракузе обсудить планы. Точнее, литрами поглощать кофе, избегая заговаривать друг с другом. – Ты, – повторил Моззи. – Терпелива. – Не начинай. Я только что спасла вас обоих из пасторального ада. По крайней мере можете прекратить заговаривать мне зубы Нил застонал и потер глаза. Я не заговариваю, вертелось на языке, но, черт возьми, именно это он и делал, а он не любил врать друзьям. – Я просто не знаю, что делать дальше, Алекс. Все произошло очень быстро. – Вокруг тебя всегда всё быстро, Кэффри, – улыбка Алекс сползла с лица, и она повертела в руках чашку. – Ну и когда мы встречаемся с Как-Ее-Там? – Как-Ее-Там? – Кейт, – сказала Алекс. Моззи резко вскинул глаза, а Нил невольно вздрогнул. Она не знает. Она не знает. – Только если вы двое не порвали. О боже, только не говори. Она тебя бросила и забрала шкатулку. Знаешь, Нил, если бы ты просто делился с людьми, я бы не ляпнула, не подумав. – Она мертва, – сказал Нил. Это было похоже на срывание повязки, правда. С открытой, истекающей кровью раны. Алекс застыла с раскрытым ртом. Ее непросто было заставить лишиться дара речи. При других обстоятельствах он бы наслаждался моментом. – Это не… – Алекс облизнула губы и начала снова. – Прошло сколько, четыре дня с тех пор, как я вас видела? Когда… – Два дня назад, – сказал Нил. – Теперь уже почти три. Алекс уставилась на него. – Почему ты ничего не сказал? – Повода не было, ясно? – Он чувствовал направленный на него взгляд Моззи и старался не обращать внимания. – Я же сказал, все случилось довольно быстро. Алекс потянулась было через стол к его руке, остановилась на полпути – наверняка его язык тела просто излучал «не трогай». Вместо этого она начала вытаскивать пакетики с сахаром и осторожно выстраивать их заново в керамической посудине. – Нил, я знаю, что… ну, мы с Кейт никогда не были лучшими подругами, но… могу я спросить, что произошло? Держать себя под контролем становилось все труднее. Рука на чашке кофе начала дрожать. Нил стиснул зубы, замкнулся в себе. – Адлер случился. – Адлер? – вскинула голову Алекс. – Да, Адлер. Винсент Адлер. Почему, думаешь, я прячусь на севере, Алекс? Потому что люблю свежий воздух? – Нил заставил себя понизить голос до резкого шепота. – Адлер убил Кейт и пытается убить меня. Это не одна из афер, что мы проворачивали. И даже не кража музыкальной шкатулки. Кейт мертва, а я… Его зрение начало проваливаться в темный туннель. О боже, только не сейчас. Не здесь. – Я покончу с этим ублюдком, – сказал он, вцепившись в самоконтроль зубами. – Мне нужно в уборную, – сказала Алекс. Ее лицо было смертельно бледным. Она вскочила и исчезла в задней части кафе. Мгновение стояла тишина. Нил глядел в свою чашку, превратившуюся в центр его вселенной, и сосредоточился на дыхании. Не время и не место для нервного срыва, Кэффри. – Нил… – тихо и беспомощно сказал Моззи. Нил наконец глянул на него. – Хочешь, я ее догоню? – Нет. – Нил встал. Он чуть меньше ощущал себя обнаженным нервом, чуть больше самим собой – или тем, кем стал; он уже не знал. – Думаю, мне тоже нужно в уборную. Стояла середина дня, и в кафе было почти пусто: маленькие радости, все равно. Уборные находились в небольшом коридорчике за кухней. Алекс прислонилась к стене напротив женского туалета. Она не плакала и не убирала поспешно сотовый, что было двумя возможностями, о которых подумал Нил. При его приближении она подняла глаза. – Давай поговорим, – сказал Нил. Алекс не сопротивлялась, когда он взял ее за руку и подвел к служебной двери в конце коридора. Дверь вела на маленькую парковку для сотрудников ресторана. Места хватало только для двух машин и мусорного бака. – Не думаю, что ты начал курить, – сказала Алекс. Ее голос слегка дрожал. – Я тоже, но сейчас мне бы действительно пригодилась сигарета. – У меня нет. Прости. – Нил начал было прислоняться к стене, посмотрел на нее поближе и передумал. – Алекс, ты работаешь на Адлера? Она с отвращением фыркнула. – Работаю на Адлера? Едва ли. Те дни прошли. – Значит, работаешь с Адлером. Адлер отвернулась и сказала парковке: – Когда-то мы оба на него работали, знаешь ли. – Алекс, не мне тебя судить. Поверь, я знаю, каким обаятельным может быть Адлер. Я тоже не осознавал, что он способен на подобное. А если бы осознал вовремя, то Кейт… Но об этом нельзя было думать. Не сейчас. – Самое сумасшедшее, что я делала это не просто из-за денег, – по-прежнему обращаясь к парковке, сказала Алекс. – Он сказал, что ему нужна шкатулка, не ты. Что как только она будет у него, ты с Кейт... – Она остановилась, глубоко вдохнула и продолжила: – Что вы продолжите жить своей жизнью, без каких-либо условий. Если только я смогу найти тебя и вернуть шкатулку. Она потерла глаза, по-прежнему не встречаясь с ним взглядом. Нил никогда не был курильщиком, кроме тех случаев, когда этого требовала фальшивая личность, но понимал, почему ей хочется закурить. Ему самому отчаянно хотелось чем-то занять руки. – Нил, ты не против, если я спрошу, как это… то есть, как она… Да, он был против, но это был справедливый вопрос. И может, если он продолжит это произносить, оно станет более реальным. Или менее реальным. Каким-нибудь. – Он взорвал самолет, Кейт была внутри. Алекс открыла и закрыла рот. – Тот взрыв на взлетной полосе – это была Кейт? Это было в новостях. Ходят слухи, что это заказ банды. – Нет, – сказал Нил. Алекс начала расхаживать по парковке, два коротких шага от мусорки до ближайшей машины, потом назад. – Ты уверен, что это был Адлер? – Я говорил с ним по телефону, когда он нажал кнопку. Я стоял прямо там, я видел, как это случилось. Кейт. Самолет. Фаулер, с пистолетом в руке, протягивает ему сотовый: «Кое-кто хочет с тобой поговорить, Нил…» Алекс прекратила расхаживать. – О господи, Нил. – До того момента я все еще считал, что могу заключить сделку. Лучше той, что предлагал нам Фаулер. Шкатулку за нашу свободу, Кейт и мою. Тем днем случилось так многое, о чем он не мог думать, не смел думать, не когда цеплялся за самоконтроль кончиками пальцев. Но пробирающий до костей шок осознания, что он так ошибался насчет Адлера все эти годы, все еще резал как скальпель. – Но я выяснил, как ошибался. Кейт умерла, Фаулер ранил меня, и я сбежал. Сбежал… Сбежал к Питеру Бёрку, с которым говорил всего раз, четыре года назад. К Питеру Бёрку, который гонялся за ним по двум континентам и наконец поймал. К Питеру Бёрку, который, когда Нила зажали в угол, стал его оплотом, якорем, единственной постоянной в сошедшем с ума мире. Это было бессмысленно. И все же. Это было. – Шкатулка была с тобой, когда ты сбежал? – спросила Алекс. – Скажи правду, Нил. Я влипла не меньше тебя, и ты это знаешь. Нил заставил себя посмотреть ей в глаза. – Да, – сказал он. На ее лице ничего не изменилось. Вряд ли это стало сюрпризом. – Я знала, что не следовало ее тебе возвращать, Кэффри. – Если честно, я бы хотел, чтобы ты не вернула. Если бы она просто сбежала с ней, как собиралась, после того, как они вчетвером выкрали ее из посольства четыре дня назад – но нет. Они могли пойти выбрать столько различных путей, столько больших и мелких изменений, могущих разорвать цепь событий, приведшую их сюда. Но они были здесь. А время было стрелой, летящей только вперед. – Где она? Взялся за гуж, не говори, что не дюж… – Спрятана в Эппл Корнерс. – Проклятье, Нил! – В случае если ты не заметила, – сухо произнес Нил, – я не из доверчивых людей. – Я всегда считала это одним из твоих лучших качеств, но теперь начинаю осознавать, как это раздражает. – Алекс провела рукой по волосам. – Думаю, Адлер уже едет туда, если не приехал. – Ты… – Звонила ему? Нет. Я собиралась справиться сама, забрать шкатулку и отдать ему, не выдавая твоего местоположения. Но раз Фаулер знает, где ты прятался, Адлер узнает тоже. – Да, – сказал Нил. – Я и так понял. Дверь приоткрылась. Нил вздрогнул и потянулся к руке Алекс – в укрытие, в укрытие, – но это оказался всего лишь Моззи. – Что здесь у вас происходит? Я начинаю чувствовать себя брошенным. – У нас была очень поучительная беседа, – сказала Алекс. – На свежем воздухе. Ну знаешь. Такие вещи. – А. Такие вещи. Хотите, чтобы я… – Нет, – сказал Нил, – останься. Ты тоже должен вести этот разговор. Мы как раз обсуждали наш следующий ход. – Среди всего прочего, – сказала Алекс. – Кэффри… эти люди, у которых ты остановился… – Бёрки. – Да. Они. Когда Адлер будет там и не найдет тебя – насколько он опасен, Нил? Насколько безжалостен? И вот она, правда, которую он так старался отрицать. – Так безжалостен, как ему нужно, чтобы получить желаемое, – сказал Нил, вырывая слова и выталкивая их на свет, когда больше не мог их отрицать. – А он очень сильно хочет музыкальную шкатулку. – Они знают, где она? – Нет, – сказал Нил. – Они даже не знают, что она у меня. Хотя он знал, что Питер подозревал. И даже этого было достаточно, чтобы доставить Питеру и Элизабет большие неприятности. Алекс, вечно подозрительная, взяла с собой сумочку, отправляясь в ванную, и теперь вытащила тонкий телефончик и протянула ему. – Позвони им, Нил. – Не могу. Я не знаю их номера, а поскольку Питер – это Питер, сомневаюсь, что он есть в телефонном справочнике. Возможно, мне удастся связаться с сестрой Элизабет; я знаю, что у нее в городе пекарня, хоть и не знаю названия. Моззи, как всегда, знал его слишком хорошо. – Пожалуйста, скажи, что ты не думаешь о том, о чем я думаю, что ты думаешь. – Нам всё равно придется вернуться за музыкальной шкатулкой, – сказал Нил, старательно не глядя на Моззи, молчание которого стало обвиняющим. Алекс сунула телефон обратно в сумку. – Да, и разумнейшая вещь в мире – подождать, пока Адлер уйдет, а потом забрать ее. Ты мне нравишься, Кэффри, но я не нанималась рисковать собой из-за незнакомцев. – Ты не обязана ехать, – сказал Нил. – Вообще-то, я бы предпочел, чтобы вы оба остались здесь. Нет никакого смысла, чтобы мы все… – Видишь, что мне приходится терпеть, – сказал Моззи Алекс. – Мои соболезнования, – сказала Алекс не особо сочувствующим тоном. Нил прочистил горло. – Меня вообще кто-нибудь слушает? Я не шучу. Адлер жаждет крови – моей и всех, кто со мной связан. Насколько мне известно, оставить вас здесь в качестве подкрепления намного полезнее, чем всем нырять в омут головой. – Моя сумка шпионского русского снаряжения не согласна, – сказал Моззи. – Ребята… – Нет-нет-нет. Моя очередь говорить, а твоя слушать, Нил. Для протокола, – сказал Моззи, – мне кажется, мы движемся слишком быстро. Я голосую за стратегическое отступление, инвентаризацию наших ресурсов и только потом – наступление. Но, – он потянулся и хлопнул Нила по руке, – я поддержу твою игру, парень. Я ничего не имею против Адлера лично – черт, этот тип провернул аферу века, этим нельзя не восхищаться, – но когда он убил Кейт, это стало войной. Дело не в федералах и не в законе. Кейт была одной из нас. – Моззи глянул на Алекс. – Я прав? Алекс крутанула прядь волос между пальцами и поникла под взглядом Моззи. – Ты прав, – тихо сказала она. Нил сглотнул неожиданный комок в горле. – Ребята… – Только не раскисай, – сказал Моззи. – Нам нужен план. Он вздохнул. – Полагаю, мы возвращаемся в Эппл Корнерс. А я-то надеялся никогда больше не видеть этого городишки. – Значит, я украду еще одну машину, да? – бодро сказала Алекс.