Возлюбленный по Данте

— Сука, а я ведь говорил, что не хочу идти с тобой! — Феликс раздражённо ударил кулаком по двери. — Какой чёрт тебя вообще дёрнул двигать этот ящик?! — Посмотри на маркировку. Это явно не должно храниться вместе с продуктами. — Да мне плевать на эту хуйню, слышишь? Ты полный кретин! У нас даже мобильников с собой нет! И что нам теперь делать?! Мы замёрзнем тут насмерть! — Не замёрзнем, — Хёнджин бросил на младшего виноватый взгляд. — Рано или поздно ребята заметят нашу пропажу и вытащат нас отсюда. — А что, если нет? Боже, я не могу поверить, что застрял здесь. Да ещё и с тобой! Между тем, холод начинал забираться под одежду. Вцепляясь в горло ледяной хваткой, он колючими иглами впивался в кончики пальцев, вызывая дрожь. Потирая ладони друг о друга, Хван принялся обходить морозильную камеру по периметру. Несмотря на показной оптимизм, он отлично понимал, что их дела плохи, и, чтобы пережить эту ночь, им потребуется немало выдержки. — Я нашёл термометр, — сообщил он, рассматривая градусную шкалу на стене. — Прекрасно, — язвительно откликнулся Феликс. — Засунь его себе знаешь куда? — Он показывает минус девять градусов. — Минус девять — это пиздец как холодно, блять! — Именно. Поэтому нам необходимо постоянно двигаться, чтобы поддерживать стабильную температуру тела. Ну же, давай! Попрыгаем на месте! Можно ещё поделать отжимания и приседания. — Тоже мне, нашёл клоуна, — Ли фыркнул, насмешливо наблюдая за Хёнджином. — Если хочешь прыгать, делай это сам! А я лучше посижу тут. Младший направился к ящику, на котором стояла пометка «токсично», и перед тем, как сесть на него, попробовал открыть крышку. Та не поддалась. Тогда, просунув самый тонкий ключ из связки в едва различимую щель, парень аккуратно её поддел. Толчок вниз по методу рычага, и крышка открылась с характерным щелчком. Подняв фонарик повыше, чтобы рассмотреть содержимое, Феликс присвистнул. — Эй, Хёнджин, подойди сюда. — Что там? — запыхавшийся от физической нагрузки старший приблизился и склонился над ящиком. — Это… это то, о чём я думаю? — Понятия не имею. Я твои мысли читать не умею, — огрызнулся Ли, но уже спокойнее добавил: — Возможно, это подтверждает мою теорию. И это тотальный пиздец. Хван опустил руку и медленно поднёс к свету длинную ампулу с жидким веществом. Её содержимое переливалось внутри разными оттенками зелёного. — Мы ещё ничего не знаем наверняка, но ты прав. Мысль, что в этом замешан практически весь персонал колледжа, убивает. — Нужно забрать одну с собой, — Феликс взял ампулу и засунул её к себе в карман. — Ты что, спятил? Они же обязательно обнаружат пропажу! — Плевать. Главное, чтобы они нас не вычислили. — Тебе уже говорили, что ты отбитый? — с полуулыбкой спросил Хёнджин. — Да, много раз. Спасибо за напоминание! — Ли, приторно сладко ухмыляясь, показал старшему фак. Хван в ответ на это только закатил глаза, вернувшись к упражнениям. Пусть Феликс делает всё, что ему заблагорассудится, а сам Хёнджин не собирался сдаваться так легко. Конечно, ему было стыдно, что он по собственной неосмотрительности запер их здесь, однако старший верил, что долго они тут не пробудут. Достаточно просто немного подождать. А пока он займёт себя небольшой тренировкой. По прошествии получаса исподлобья наблюдающий за ним и кутающийся в свою кофту младший поинтересовался: — Тебе ещё не надоело? Хван, изрядно уставший и даже вспотевший, вытер рукавом лоб. — Зато мне не холодно. — Всё равно ты не сможешь так прыгать всю ночь. — Не суди людей по себе. — Фу! Какой ты, оказывается, извращенец! — Ты сам об этом подумал. Я ничего не говорил. — Это, похоже, твоя вечная проблема. Ты никогда ничего не говоришь. Воспоминания об их близости и таком абсолютно противоположном холодном разрыве всплыли в голове, причиняя боль. — Да, ты прав. Феликс встрепенулся, с удивлением глядя на Хёнджина. Старший правда это сказал? Ему не послышалось? — Я поступил с тобой как полный идиот. Сначала поддался своим чувствам, а потом, испугавшись их, отступил. Однако сейчас я понимаю, что, делая вид, будто ничего не было, ситуацию не исправить, — Хван вздохнул, сев рядом с Ли. — Наверное, я должен сказать, что я жалею о своём поступке, жалею, что заставил тебя чувствовать себя настолько хреново, что ты подсел на дурь. Но, на самом деле, я хочу сказать только одно. Феликс, я не знаю почему, но ты мне нравишься. Действительно нравишься. Очень сильно. И как бы я ни пытался сбежать от своих чувств, боясь неизведанного, мои мысли и сердце всегда возвращались к тебе. Понимаю, скорее всего, ты не сможешь так легко меня простить, но… — Просто заткнись. Младший внезапно резко притянул к себе Хвана и поцеловал. Ошарашенный его поступком Хёнджин ответил не сразу. Губы Феликса настойчиво сминали его, парень то прикусывал, то оттягивал пухлую нижнюю губу. Вынудив старшего шире открыть рот, он вторгся внутрь языком, сплетаясь им с его собственным. Хван рвано выдохнул в поцелуй, положив руку на затылок парня. — Вау… Это было очень неожиданно, — медленно отстранившись, Хёнджин едва мог скрыть улыбку. — Это значит, что я прощён? — Это значит, что ты мне тоже нравишься, — на полном серьёзе заявил Феликс и тихо добавил: — мудак. Оба засмеялись, ощущая, как напряжение между ними постепенно сходит на нет. Нерешительно протянув руку, старший взял миниатюрную ладонь Феликса в свою и, медленно коснувшись губами костяшек пальцев, заметил: — Твоя кожа такая холодная. — Было бы странно, если бы при такой температуре она была бы тёплой. — Нет, тут что-то другое, — Хван отодвинулся, внимательно вглядевшись в силуэт Ли. Тот был бледным и мокрым, словно только что пробежал кросс. Чтобы всё понять, Хёнджину потребовалось несколько секунд. Прикоснувшись к его горячему лбу, он напряжённо проговорил: — Это лихорадка. У тебя ломка? Феликс закрыл глаза, с силой сжав зубы. Ну почему он не взял с собой хотя бы одну дозу? Да, если бы его поймали ночью в учебном корпусе, да ещё и с дурью, это грозило бы отчислением, однако сейчас, когда все кости ломало, внутренности скручивало и выворачивало, а от невыносимой боли хотелось умереть, он пошёл бы на любой риск. — Да… — Сколько? — Сутки. Чёрт! — Что такое? — взволнованно спросил Хван. — Я не хотел, чтобы ты видел меня таким, Хёнджин, — отвернувшись, печально сказал младший. — Должно быть, я выгляжу жалко. — Нет, это не так… я знаю, что сейчас тебе очень тяжело, но нужно перетерпеть ломку. Тогда станет легче. — Ты что, издеваешься?! Я уже хочу умереть от боли, а ты предлагаешь мне терпеть эти мучения несколько часов! — В любом случае, пока мы здесь, у тебя нет выбора. Хван поджал губы. Ему было знакомо это состояние, когда зависимый человек готов на всё, лишь бы заполучить новую дозу. А наблюдать за тем, как парень, который ему нравится, мечется по камере, напрасно пытаясь найти то, что заглушит нездоровую жажду, было вдвойне труднее. — Спасибо, блять, за поддержку! — Ладно, хватит, ты же знаешь, что ничего здесь не найдёшь, — Феликс после этих слов со злостью сбросил коробку вместе с её содержимым с полки и опустился на пол, тяжело дыша. — Ликси, иди сюда. Что-то глубоко в душе младшего отозвалось на это ласковое прозвище, словно возвращая его из тёмной пучины беспорядочных мыслей на поверхность к свету. С силой сжав виски, он посмотрел на Хёнджина: тот по-прежнему ждал его, протягивая руку. Может, вот оно, то, чего ему так долго не хватало? Остров спокойствия посреди океана сумасшедшего безумия его жизни. Медленно поднявшись и слегка пошатываясь, Феликс подошёл к старшему. Тот мягко притянул его ближе и усадил к себе на колени. — Что ты делаешь? — удивлённо спросил Ли, глядя, как Хван расстёгивает свой джемпер. — Надо полагать, смущаю тебя. — У тебя плохо получается. — Правда? Тогда почему твоё лицо такое красное? Действительно. Щёки Феликса порозовели, а кончики ушей стали заметно пунцовыми. — Это из-за температуры, — попытался оправдаться он. — Ну да, конечно, — Хёнджин тихо рассмеялся. — Ты слышал когда-нибудь про «блинные обнимашки»? Ли удивлённо поднял проколотую бровь. — Нет. Что это? — Это когда делают вот так, — Хван прижал Феликса к своей груди и, обхватив его руками, закутал в свою кофту. — Типо я блинчик, а ты моя начинка. — Что ж, звучит, наверное, мило, — флегматично откликнулся парень. На самом же деле он был до ужаса смущён и счастлив. От Хёнджина исходило приятное тепло, а сидеть так близко к симпатичному, горячему парню, который наконец признался ему в чувствах, было неописуемо прекрасно. — Не переживай, я никому не скажу, — уткнувшись носом в его макушку, прошептал Хван. — Но тебе правда нужно сделать над собой усилие, чтобы бросить. Это дорога в никуда. — Ты говорил, что твоя мама тоже… — начал было Феликс, однако сам прервал себя на полуслове. — Прости, если ты не хочешь говорить об этом, я пойму. — Всё в порядке, — старший помолчал, собираясь с мыслями. — Думаю, что я могу поделиться этим с тобой. Еще когда я был маленьким, мама уже много лет употребляла эту дрянь. Но, когда у неё диагностировали рак, врач категорически запретил ей приём веществ, так как требовался курс химиотерапии. Априори нельзя принимать и то, и другое, потому что эти препараты несовместимы. Однако она всё равно не завязала с наркотой. Ни ради нашей семьи, ни ради меня, ни ради себя. Всё, что ей было нужно каждый день, — это новая доза. Она скандалила, уходила из дома, порой мы искали её по улицам и притонам сутками… Спустя полгода она скончалась от передозировки. — Он сделал паузу, осмысливая сказанное. — А потом отец решил избавиться от меня — болезненного напоминания о ней. Он не придумал ничего лучше, как отправить меня в колледж-интернат. Хёнджин опустил взгляд, вновь окунувшись в тяжёлые воспоминания. Он знал, каково это, когда любимый человек угасает у тебя на руках, когда ты бессилен и неоткуда ждать помощи. Он боялся повторения истории. Готовность помочь Феликсу бороться с зависимостями всегда была с ним, но Хван слишком хорошо понимал, что не сможет помочь человеку, который сам этого не хочет. — Должно быть, тебе очень больно вспоминать об этом, — тихо произнёс Ли, подняв голову. — А я служу тебе ярким напоминанием. Старший медленно кивнул. — Поэтому я умоляю, Ликс, пообещай мне, что завяжешь. Я помогу тебе во всём, только пообещай! — Хорошо, — Феликс поймал на себе пристальный взгляд тёмных глаз. — С сегодняшнего дня я брошу. Но при одном условии. — Каком? — Отныне мы с тобой пара. — Я только за. Улыбнувшись, Хёнджин невесомо поцеловал парня, успокаивая все его тревоги. Феликс постепенно расслабился в его руках, проваливаясь в лёгкую дрему. Наконец он был рядом с человеком, которому хотелось верить.

***

— Как думаешь, хён, мы что-нибудь найдём? — идя следом за Чанбином, шёпотом спросил Сынмин. — Учитывая, что мы уже обошли почти весь корпус, маловероятно. Все два часа парни шли молча. Ким всё порывался начать разговор, но старший сегодня был на редкость молчалив. Честно говоря, в последние дни Со словно вообще не замечал существования Сынмина. Настойчиво пытаясь добиться внимания Феликса, он день за днём терпел неудачу, но от этого Киму было только больнее. Он чувствовал себя каким-то неправильным. Бракованным. Ненужным. Ведь, если подумать, Сынмин не так уж сильно отличался от Феликса. Да, он не был столь миниатюрным, у него не было ни одной татуировки, и он не имел вредных привычек. Однако у Сынмина, по его собственному мнению, было явное преимущество: искренние чувства к Чанбину. Впрочем, связь старшего с Ли в целом являлась странной, ведь старший всегда вёл себя как типичный гетеро парень. Тогда о каких отношениях в принципе могла идти речь? — Ладно, теперь точно всё. Обследовав последний этаж, ребята остановились, раздумывая, что делать дальше. — Мы можем вернуться обратно, — негромко предложил младший. — Или ненадолго задержаться здесь. Ставлю сотку, что остальные ещё не закончили. — Согласен. Но что тут делать? — скучающе поинтересовался Чанбин. — Ну… например, хён, тебе когда-нибудь отсасывали прямо в аудитории? Брови старшего удивлённо взлетели вверх. — Нет… — Уверен, что хотя бы один из кабинетов открыт. Заигрывающе ухмыльнувшись, Сынмин толкнул дверь первой попавшейся аудитории. Та оказалась не заперта. Парни вошли внутрь, оглядываясь по сторонам. Высокие потолки, бежевые стены и огромная доска во всю стену выдавали кабинет математического анализа. Младший обернулся к Чанбину, попытавшись поймать его губы, но тот ему этого не позволил. — Я не целуюсь с парнями. Если ты понимаешь, о чём я. — Да, конечно, — Ким стушевался, отводя глаза. Старший медленно провёл пальцами по острой линии его челюсти и мягко надавил рукой на плечо. Опустившись перед ним на колени, Сынмин посмотрел на Чанбина снизу-вверх в тусклом свете фонарика. Тот знал, что делал. Расстегнув пряжку своего ремня, он позволил Киму дальше действовать самостоятельно. Едва слушающимися пальцами тот спустил его штаны вместе с бельём. Проведя ладонью по ещё мягкому члену с выпирающими венами, он облизал головку, вызвав у Чанбина резкий вздох. Взглянув на него, Сынмин обнаружил, что тот закрыл глаза. Значит, в этот самый момент он мог представлять кого угодно, но не его. Что-то внутри у Кима надорвалось, отозвавшись резкой горечью в сердце. Это было явно не тем, чего он ожидал в их первый раз.

֍ Другой учебный корпус ֍

Минхо и Джисон спускались по лестнице вниз. Решив начать обход от обратного, они сначала осмотрели все помещения на верхних этажах, а после принялись за остальные. Время от времени парни перебрасывались незначительными фразами, но именно эта притворная непринуждённость создавала ужасно неловкую атмосферу. После того случая они так серьёзно и не поговорили об их отношениях. Минхо не понимал, почему Хан внезапно стал его избегать, а младший не мог переступить через себя. Даже смотреть на Ли ему было невыносимо больно. Что такого он сотворил в своей прошлой жизни, что судьба наказала его столь жестоко? Почему человек, которого он полюбил, не испытывает к нему совершенно ничего? — Думаю, стоит проверить вон ту лабораторию, — предложил Минхо. — Но она уже года три как не используется, — сухо парировал Джисон. — Всё-таки на всякий случай нужно удостовериться, что там ничего нет. — Ладно, как скажешь. Услышав колкие и полные безразличия слова в свой адрес, Минхо озадаченно взглянул на Хана. Что с ним происходит? Почему парень тогда остановил его и сбежал, ничего не объяснив? Перебросив фонарик в другую руку, Ли пожал плечами. Джисон тем временем подобрал подходящий ключ из связки, вручённой ему Крисом, и отпер дверь. Внутри было темно, сыро и пахло пылью. Ребята шагнули внутрь, абсолютно уверенные, что это очередная скучная аудитория, но стоило лучу холодного света упасть в угол комнаты, как Хан в панике закричал, вцепившись в плечо Минхо. Там, на потолке, вниз головой свисала целая стая гигантских летучих мышей. — Святая дева Мария… — поражённо прошептал Ли. — Мы нашли!.. Чан всё это время был прав! Скорее, напиши ему! Джисон дрожащими руками вытащил из кармана телефон и, сделав пару фото, скинул их Крису. Старший прибыл через пару минут. Оглядев животных и прочитав пару статей в гугле, он сделал вывод. — Это «дезмодус ратундус» — вампир обыкновенный. Летучие мыши, которых называют вампирами, потому что их жизнь в буквальном смысле зависит от потребления крови теплокровных млекопитающих. — Какой кошмар, — Хан поёжился, от страха даже не замечая, что Минхо мягко приобнимает его, успокаивая. — Выходит, всему виной они, и нет никакого вампира? — Именно. — Но разве их укус мог вызвать кому? — с сомнением спросил Ли. Чан покачал головой. — Увы, информация в интернете ограничена. Нам необходимо будет поставить главного врача госпиталя в известность, а он уже сделает всё возможное, чтобы Чонин очнулся, — его телефон издал тихий сигнал. — Это сообщение от Сынмина с Чанбином. Они закончили. — Странно, Феликс и Хёнджин должны были завершить обход самыми первыми, — с беспокойством сказал Джисон. — Ты прав, — Чан задумчиво кивнул. — Видимо, что-то случилось. Ладно, давайте поступим следующим образом: вы сейчас возвращаетесь в свои комнаты, а я пойду за ними. — Наша помощь точно не нужна? — младший прикусил губу, волнуясь за друзей. — Ханни, пойдём. Крис справится. Минхо попытался взять его за руку, но Джисон вырвал свою ладонь и, не оглядываясь, зашагал прочь. — Я могу идти сам.