Я просто ждал тебя

Навестить Дориана доктора позволили лишь на третьи сутки его пребывания в больнице, дни эти тянулись вечность. Первым к нему пришёл Леон, и это заставило наконец-то улыбнуться. Но через пару минут в палату зашёл и Фишер, выглядел он крайне серьёзно. - Дориан, конечно, ты в больнице и сейчас не самое подходящее время, чтобы ругать тебя, но промолчать я не могу, - произнёс продюсер, строго смотря на младшего Ихтирам. – У тебя в крови обнаружили кокаин. Дориан опустил взгляд. Ему было и стыдно, и просто не хотелось говорить об этом, не хотелось вспоминать про наркотик. - Я знаю, - негромко ответил он, не зная, что ещё сказать. - Я рад, что ты не пытаешься отрицать того, что принимал. Но скажи, зачем? Дориан не ответил. Подождав несколько секунд, Рональд добавил: - Дориан, не молчи. Это серьёзная проблема, и я хочу выяснить, насколько всё запущено. Как ты додумался до того, чтобы начать принимать кокаин? Ты понимаешь, что мог умереть? А если бы ты не проснулся, когда у тебя удушье началось? Ты бы вообще не проснулся. Ты это понимаешь? - Да… - Рональд, всё кончай, - встрял Леон. – Хочешь, чтобы Дориану снова плохо стало от твоих нотаций? Я сам с ним поговорю. - Скажи лучше, куда ты смотрел, когда он кокс нюхал? – резонно и строго спросил у него Фишер. - Недосмотрел. Но больше я такого не допущу и буду лучше следить за Дорианом. И он и сам не идиот, чтобы продолжать. Леон говорил так серьёзно и искренне, будто это было правдой. Дориан поднял взгляд, удивлённо смотря на близнеца. - Надеюсь, что не идиот, - поджал губы продюсер. – Вы хоть не вместе нюхали? - Нет. Удивление в глазах Дориана стало сильнее. Леон нагло врал, сохраняя самый честный вид. И Рональд верил ему, потому всегда знал, что у Дориана намного сильнее развита страсть к разного рода экспериментам. А Дориан почему-то не выдавал близнеца. - Дориан, как давно ты принимаешь? – Рональд вновь обратил внимание на младшего Ихтирам. - Всего три раза, - немного запнувшись, соврал Дориан. Фишер покачал головой. - Хотел бы я тебе поверить, но после того, что ты выкинул, не уверен, что могу это сделать. - Я выкинул?! – взорвался Дориан, перейдя едва не на ультразвук. – Да огромное количество музыкантов принимают наркотики, а я попробовал и всё – прокаженный! Во всех грехах виноват! Поняв, что снова сорвался, он прикусил язык, испуганно и виновато смотря на продюсера. Несмотря на его крик, Фишер сохранил хладнокровие и спокойно ответил: - Дориан, я не собираюсь тебя ни в чём обвинять. Но ты связался с очень опасным делом. И я прошу, скажи честно, нужна ли тебе помощь специалиста. - Ты меня в наркологическую клинику упечь собрался? – удивленно пискнул младший Ихтирам. - Рональд, в самом деле, это уже перебор, - снова вмешался Леон. – Дориан может себя контролировать, не надо делать из него больного. - Хорошо, что ты всегда защищаешь его, но наркотики очень коварная вещь, и ты тоже должен понимать это. - Я всё понимаю. Но Рональд, ты сгущаешь краски и пугаешь Дориана. А он и так в больнице, куда ты ему добавляешь ещё «радости»? Вздохнув, Фишер перевёл взгляд на Дориана. - Да, Рональд, я тоже всё понимаю, - произнёс он, поддерживая брата. – И я не буду больше принимать, обещаю. Продюсер пару секунд молчал, думая над тем, как поступить, затем ответил: - Хорошо, Дориан, я поверю тебе. Надеюсь, я не пожалею о своём доверии. Дориан только кивнул в ответ на это. Да, он тоже надеялся. - Хорошо, - вновь вздохнул продюсер. – Буду рассчитывать на то, что мы услышали друг друга. - Рональд, ты в своём репертуаре, пришёл и всё нудишь-нудишь, - скривился Леон. – Ты даже не спросил, как Дориан себя чувствует. - Я как раз собирался это сделать, - ответил Фишер и снова перевёл взгляд на Дориана. - Я в порядке, - не до конца уверенно произнёс младший близнец. – Только мышцы ещё болят. И никак не могу до конца от слизи откашляться - Да, я говорил с врачами, и они сказали, что у тебя был очень сильный приступ, - кивнул Рональд. - Это точно, что сильный. Я совсем не мог дышать и даже подумал, что умру. Хорошо, что Леон был рядом и позвонил в скорую, сам бы я этого точно сделать не смог. Но теперь всё хорошо, я дышу без перебоев, вот только руки выглядят так, будто я заядлый героинщик. Дориан слегка улыбнулся и опустил взгляд к исхудавшей за время кокаинового марафона руке со следами от инъекций. - Главное, чтобы ты им не был, - также мягко улыбнулся Фишер. Они поговорили ещё какое-то время, и Рональд собрался уходить. Перед тем, как сделать это, он сказал: - Я позвоню и отменю ваше участие в ближайших фестивалях, так что спокойно поправляйся, Дориан. - Нет! – неожиданно воскликнул младший Ихтирам. – Не надо отменять! Мы будем участвовать! - Что? – удивился Фишер. – Дориан, ты в своём уме? - Вполне. Я в состоянии выступать. Я же не при смерти лежу? - Дориан, ты лежишь в больнице, а первый фестиваль уже послезавтра. Хочешь сказать, что ты в кратчайшие сроки после такого приступа собираешься выйти на сцену? - Да, - продолжая удивлять продюсера, уверенно стоял на своём Дориан. Ему по-прежнему было плохо и физически, и морально. И именно поэтому он так хотел участвовать в фестивалях. Он надеялся на то, что работа отвлечёт его, ведь он всегда уходил в неё с головой, а это сейчас было так необходимо. Слишком невыносимо было сидеть в четырёх стенах без дела, когда мозг страдает от ломки и что-то внутри подобно змею-искусителю нашёптывает: «Прими счастье, ты же хочешь этого…». - Нет, - отрезал Рональд. - Почему нет? Я нормально себя чувствую. - Здорово, что ты так рвёшься работать, но лучше отдохни и восстановись. К тому же, на подобных мероприятиях всегда много пиротехники, а дым от неё тебе сейчас особенно противопоказан. А если тебе прямо на сцене плохо станет? - Наши поклонники знают, что у меня астма, так что сильно их это не шокирует, не переживай. - Мне всё равно, шокирует это их или нет, я за тебя переживаю! Дориан благодарно улыбнулся продюсеру. Забота всегда приятна, особенно от того, кто обычно строг и руководствуется логикой и прагматизмом, нежели чувствами. - Мне действительно приятно, что ты так волнуешься за меня, но не нужно, - проговорил он. – Я действительно хочу и могу выступать. И при мне будет ингалятор. Даже если у меня начнётся приступ, ничего страшного не случится, просто придётся прервать выступление. Пару секунд Рональд смотрел на подопечного – спорить с ним, как и обычно, было катастрофически сложно, затем нехотя ответил: - Ладно, я не буду пока что никому звонить, но это не значит, что ты победил. Я поговорю с врачами, и как они скажут, так и будет. Когда Фишер ушёл, Леон наконец-то подошёл к близнецу и, поставив стул около кровати, сел. Дориан скользнул взглядом по его лицу и зацепился им за глаза, дыхание спёрло в груди. И до этого Дориан догадывался, что брат под кайфом, он просто чувствовал это. Теперь же он уверился в этом наверняка. Слишком красноречиво блестели у старшего глаза и слишком сильно расплылись по ним чёрные бездны зрачков. - Леон, ты опять принимал? – негромко, будто боясь, что кто-то услышит, спросил Дориан. - Да. И что? - Зачем? - А что мне было делать? – неподдельно удивился старший. - Ты в больнице, я был один дома и волновался за тебя! - Леон, не надо прикрывать мной то, что ты не хочешь останавливаться, - в голосе Дориана скользнула горечь, он с болью смотрел на близнеца. - Ну вот, опять двадцать пять! – Леон всплеснул руками. – Ты уж как-нибудь определись, как ты относишься к коксу. То ты нюхаешь вместе со мной, то снова драму устраиваешь. Что за перекосы? - Вот именно, я нюхал ВМЕСТЕ С ТОБОЙ, потому что видел, что ты меня не слушаешь, и хотел понять, что ты в этом находишь. И увлёкся. - А я всегда говорил, что ты не умеешь вовремя останавливаться, - несерьёзно бросил Леон и откинулся на спинку стула. Он говорил так, будто по-прежнему не видел в происходящем проблемы. И он действительно не понимал, что что-то не так. - Я не умею? – удивлённо переспросил Дориан. – А ты можешь остановиться? - Могу. - Так остановись. - Ди, расслабься. Я могу остановиться, но не хочу. Зачем мне это делать? - Зачем?! – прошипел младший, напрягшись. – Да хотя бы затем, что я в больнице! И мы оба знаем, из-за чего я здесь! Ты тоже хочешь сюда?! - Да чего ты завёлся?! – Леон тоже повысил голос. – У тебя всегда были проблемы с лёгкими, вот ты и попал в больницу! - Ты прикалываешься или действительно ничего не понимаешь?! - Я действительно не понимаю, что тебе опять в голову стукнуло! Нет никакой проблемы! Не придумывай её! - Леон, я едва не умер от нашего баловства! А ты не мог нормально объяснить диспетчеру, что мне немедленно нужна помощь! - Но объяснил же? - Леон, я не понимаю, почему ты не хочешь признать, что кокаин опасен? Ты… Ты уже не можешь остановиться? – голос сел, а в глазах отразились страх и боль за близнеца. – Леон, мне тоже сложно, мне тоже плохо. Но постоянно принимать – не выход. Я прошу тебя, остановись. Леон слегка поморщился и ответил: - Если ты и дальше планируешь мне истерические нотации читать, то я больше не буду к тебе приходить. Мне слушать это вообще не улыбается. У Дориана вытянулось лицо. Он в шоке смотрел на брата, даже забыв, что надо моргать, и не узнавал его. Леон готов был бросить его только для того, чтобы защитить свою больную привязанность. От этого весь мир переворачивался с ног на голову. Леон какое-то время молчал, пристально смотря на опешившего и притихшего близнеца, затем пересел на кровать рядом с ним и, обняв за плечи, спросил: - Так что, вспомнишь, что ты мой брат, а не мамочка, и что читать нотации – не твоё? Или мне психануть и уйти? – он говорил с лёгкой улыбкой и смотрел на профиль младшего. У Дориана на шее дрогнули жилы. За предоставление такого выбора хотелось послать Леона куда подальше. Но он понимал, что если старший уйдёт, то с ним может произойти всё, что угодно, и он не сможет проконтролировать его. Это заставило Дориана рефлекторно сжать ладонь близнеца, он боялся его отпустить, боялся потерять ту крепчайшую связь, которая всегда существовала между ними, потому что в таком случае остановить его он уже точно не сможет. - Судя по тому, что ты всё ещё не наорал на меня и не столкнул с кровати, мне лучше остаться, - сам ответил на свой вопрос Леон. Он слегка усмехнулся и чмокнул близнеца в висок, после чего добавил: - А теперь двинься, я с тобой лечь хочу. Я же соскучился по тебе.