Солнце, черешня и сбитые коленки

                    кап-кап-кап       дождь по стеклу неспешно, тихо так да аккуратно стучит, пыль и грязь еще с зимы оставшуюся смывает. уборку никто проводить желанием не горел, как никак дача, на несколько дней в году приезжают, хмыкает хайди. рюкзак на пол кидает не глядя и выдохнув громко, лениво разваливается на кровати. скрипят пружины провисшего старенького матраса и пыль в воздух поднимается. секби и кактус от этого чихают, окно открывают настежь, прохладу в спертый воздух комнаты впускают. к уборке так приступать не хочется.       кап-кап-кап       течет с потолка вода и громко разбивается об старый металический ковшик на полу. крыша на чердаке у альцеста явно протекает, смеется жираф, когда заносит оставшиеся сумки к сыну в комнату. нео, в этот момент мимо двери проходящий, скомкано хрюкает, рот ладонью зажимает и жирафа в плечо толкает. с улыбкой дрожащей в сторону лестницы на первый этаж указывает — хозяин дома то рядом. жираф на это заговорщицки хихикает. кшиштоф правда не понимает, что все это значит, но это ему и не надо собственно.       кап-кап-кап       кран на кухне протекает, но в гомоне голосов и топота ног этого и не слышно вовсе. посуда, вся в маринаде и соусах вымазанная, в раковине полной отмокает. плошка с ягодой лесной, уже вымытой, рядом стоит, детей дожидается. диамкей в верхних ящиках копается, перебирает травяные сборы. чайник на плиту ставит. заварник берет, ситечко. смешивает апельсиновую цедру и чай черный крупнолистный. останавливается вдруг, оглядывается — кое-что не находит.       внезапно сзади скрепят деревянные половицы. вампир прислушивается, хмыкает. руку назад протягивает, спасибо, dulce, фыркает мужчина и пиалу с клюквой болотной, свежей недавно собранной, из рук лиса принимает. обращайся, shinai naru, на ухо выдыхает тот, губами едва касаясь бледной кожи. дразнится. и отстраняется быстро.       громко топая, на кухню альцест с джастом что-то обсуждая заходят. мельком на алоина и диамкея взгляд кидают, кивают и что уже готовое, по тарелкам и салатницам разложенное, забирают и во двор относят. дверь за собой настежь оставляют открытой.       кап-кап-ши-и-иш       шипят угли на открытой печи, когда с мяса падают случайные капельки жира. душенька ахает, быстро шампуры от внезапной искры убирает и руку за водой тянет. обсидиан быстрее действует — пульверизатор хватает и пшикает несколько раз на пламя, плохой огонек, плохой, приговаривает. все хорошо, родной? спрашивает после и улыбается, морщинки в уголках его глаз собираются. душенька кивает, взгляд быстро отводит, застенчиво краснеет ушами. рядом стоящий пугод, что овощи да зелень на салат режет, на брата искоса смотрит и улюлюкает. джаст и альцест, эту картину тоже видят, что к чему понимают быстро и за пугодом повторяют, хихикая.       дон-динь-дон       колокольчиками звенит музыка ветра под потолком веранды. фарадей останавливается ненадолго, стопку тарелок в руках с трудом держит. ведет ухом, прислушивается. хорошо звучит, но для песни полноценной не подойдет, даже на припев в четыре строчки нот этих не хватит. хмыкает и дальше идет к столу, где уже ники и арлабус во всю хозяйничают, подгоняют клеша и хевила быстрее свою часть посуды нести.       кусты со стороны леса громко шуршат, птицы с их веток со звонким вскриков вспархивают потревоженные. кавеори в дождевике желтом, как солнце, улыбается ярко, ярко, по грязи и лужам топает не глядя. ведро с рыбой и удочку в руках держит, шагает уверенно на задний двор, что-то себе под нос мурлычет. ксненоморф с виверной, что за подругой идут, четыре корзины с грибами и лукошко с ягодами на двоих несут, переговариваются тихо о чем-то, смеются.       бам!       модди как обычно появляется эффектно — падает сверху, крылья складывая почти у самой земли. заквиель на это фыркает. выпендрежник, выдыхает механик и приземляется рядом с другом. сумку со спиртным у модди забирает. и как только не разбилось ничего?..       компания из джея, алфедова, деба и кролика приходит самой последней, под самый вечер, в руках неся сладкое к позднему чаю. тогда же к столу все и садятся.       на улице к этому времени уже темно совсем становится — тучи серые, почти грозовые, скрывают последние крохи света. в доме свет зажигают везде.       взрослые за столом сидят, просто общаются: планы на будущее обсуждают, что интересное и смешное из прошедших дней вспоминают. смеются громко, искренне. дети, пока дождь перерыв взял, по двору бегают, в футбол на траве влажной играют. кричат и визжат, энергию выплескивают. их за стол общий не загонишь. кусочничают все.       кшиштоф не исключение. иногда подходит ко взрослым и отдыхает: ребята другие все-таки старше, подростки уже, и мальчику за ними поспевать сложнее. так и выходит. то к нео подсядет, с тарелки его оливки немного потаскает да газировку, с пузырьками в нос и голову сильно бьющими, выпьет. то к жирафу подкрадется, ломтики перца болгарского из салата выковыряет и съест, да пиво отцовское, — чисто из интереса правда, правда, — попытается пригубить прямо с бутылки, но бесполезно. схвачен все равно будет и на колени к старшему усажен.       жираф на это ничего не говорит. только тянет руку за дюшесом, что нео весь вечер пьет, и сыну в стакан наливает до краев. хочет тарелку еще одну взять, что ребенку положить, но душенька опережает. протягивает через весь стол почти шашлык и овощи печеные. кшиштоф улыбается, руки тянет. спасибо, дядя душенька, на распев выдает.       ест с аппетитом, добавки вскоре просит. жираф с нео на это только усмехаются. помнят как ребенок с обеда отнекивался, не голодный, не буду. молчат, никак не комментируя.       когда решают чай пить, дети остальные к ним все-таки присаживаются. но кшиштоф их уже особо не замечает. медовик по чуть-чуть в рот к себе отправляет, жует долго, хотя что там тесто жевать? носом в чашку с чаем теплым тычется. моргает осоловело. хочет еще со всеми посидеть, но сам не замечает как на плече у отца сопеть начинает.       архангел от этой картины улыбки не сдерживает. аккуратно и так нехотя жирафа толкает, на ребенка у него на коленях указывает. мужчина на сына взгляд переводит, хмыкает по-доброму. под колени и плечи подхватывает, придерживает. встает неспешно из-за стола, остальным кивая, сейчас вернемся. нео за ним идет.       на второй этаж тихо поднимаются. архангел постель ребенку застилает. жираф укладывает, одеялом накрывает. сидят еще немного рядом. спи, не сговариваясь говорят вместе. смотрят друг на друга недолго, а потом молча встают и уходят, дверь прикрывая.       а кшиштоф в подушку сопит спокойно, о завтрашнем дне думает. о том как они все завтра с утра на речку пойдут купаться. как он и хайди альцеста плавать учить будут. как с тарзанки прыгать будут. а потом к обеду, как вернутся в дом, кавеори обещала пирог с рыбой и грибами испечь — кшиштоф попросил. жираф такой дома готовил и постоянно от нео, если тот в тот день заходил к ним, прятал и делиться не хотел. мальчик на это смеялся только и тихо несколько кусочков нео домой относил, делился. ну, в этот раз они его все вместе есть будут, не жадничая.       кшиштоф этой мысли во сне улыбается.       кап-кап-кап       набирает силу за окном гроза.