Единственный враг или Барон Суббота

– Ты стал холоден ко мне. Сун Лань подходит так неожиданно, что Сяо едва не роняет чашку с чаем на пол. Он задумался. – Разве? – Ты даже не заметил? Серьёзно? – Ну... я целую тебя каждый день. Разве нет? – Целуешь, но не позволяешь мне доходить до чего-либо большего. Такого никогда раньше не было. Настолько долгих перерывов не было, понимаешь? – Не знал, что ты так зависим от физической близости. – Да не в этом дело! – Цзычэнь начинает раздражаться. – Ты... Ты стал холоднее. Раньше ты смотрел нежнее, понимаешь. Ласковее. А сейчас ты словно постоянно не здесь, а где-то в другом месте. Я понимаю, что у тебя сложное дело, понимаю, что этот ублюдок выматывает тебя, но ты же можешь поделиться со мной. Я могу помочь тебе. Я ведь не чужой человек. Послушай. Я люблю тебя. Давай сходим куда-нибудь, а? В кино, например. – Давай. Синчэнь понимает, что нельзя не согласиться, но при этом думает о том, что совсем недавно слышал признание из чужих уст. Такие одинаковые слова. Такие разные люди.

〷〷〷

– Расскажи мне о своём парне, – неожиданно просит Ян, когда они заканчивают с более официальной частью. – У меня с собой книга. – Не хочешь рассказывать? – Да нет, почему. Если тебе это интересно, – психолог задумывается. – Мы познакомились почти сразу, как только я оказался в Америке. Наши семьи очень дружны. Насколько могут быть дружны деловые люди. Он сразу решил, что будет меня защищать. И действительно защищал. А потом мы поцеловались. Потом съехались. Вот и живём. Планируем завести кошку. Он хочет. – То есть, он ещё и твои первые отношения? – кажется, заключённый действительно удивился. – Никогда не хотелось разнообразия? – А зачем? Я любил его. Этого достаточно. – Любил? – оговорка не оказывается незамеченной. – Люблю. Он работает в офисе. Во время прошлогоднего отпуска мы ездили в Китай, на родину. Ты ведь никогда не был в Китае? – Откуда у меня деньги на это? – Ян усмехнулся и покачал головой. – Наверное, там красиво. – Красиво. Особенно, когда всё цветёт. Тебе рассказать? – Расскажи. И Сяо подчинился. Действительно начал рассказывать. Вспоминал какие-то забавные случаи, смеялся. И Сюэ смеялся вместе с ними. А ещё, смотрел своими невероятными глазами. Без тьмы. Без ярости. Просто искренне и, кажется, влюблённо. И снизу вверх, потому что опять устроил подбородок на руке. Они говорили, как старые знакомые, тут же позабыв о делах. Это было ненормально. Ещё более ненормально было понимание того, что здесь, в этой комнате, Синчэнь чувствует себя лучше, чем дома, под внимательным взглядом любимого человека. Кажется, он сходил с ума.

〷〷〷

– Что ты хочешь на день рождения? Всю сегодняшнюю встречу психолог был ужасно напряжён, даже немного нервничал. Теперь он всё же решился спросить о том, что его так сильно волновало. – Откуда ты?.. А. Точно. У тебя же моё дело. Знаешь, я совсем забыл о нём. Здесь как-то не принято отмечать. Да и в целом... Не знаю. Не помню, чтобы я когда-то отмечал этот день. Он не запомнился чем-то хорошим, чтобы считать его праздником. – И всё же... Я посмотрел, он выпадает как раз на нашу встречу. – Тогда просто приходи. Только безо всяких тестов и нудных вопросов. Просто почитаешь мне. – И всё? – Мне больше ничего не надо. Сюэ улыбнулся и посмотрел так, что отказать ему было просто невозможно. Кажется, ещё немного, и он мог бы из своего психолога верёвки вить. Но пока он не требовал ничего серьёзного, что помешало бы работе, Сяо ему поддавался. А тому, кажется, и не интересно было, что скажут о нём на суде, время которого неумолимо приближалось. Он просто хотел внимания. Чужого общества. Чужих касаний. Слушать чужой голос и видеть чужую улыбку. Синчэнь понимал, что не только на него воздействуют, но и в его собственных руках власть. Над психопатом. Над убийцей. Над самим Бароном Субботой.

〷〷〷

– Я тебе кое-что принёс, – улыбнулся психолог, едва дождавшись момента, когда охрана выйдет из помещения. – Я же говорил, что ничего не надо. – Я не мог. У тебя день рождения. – И что? – усмешка. – Ты каждому из своих психов и ублюдков что-то приносил на их праздник? – Нет, – кажется, Сяо немного смутился. – Только тебе. Усмешка на чужих губах сменилась яркой, почти солнечной улыбкой. – Тогда показывай скорее. – Только, надеюсь, ты помнишь, что я не могу очень многое пронести к тебе, да? То, что мне разрешили вообще что-то взять, кроме документов, вообще очень удивительно, – бурчит Синчэнь, пока лезет куда-то в свои вещи. – Всё ещё думаю, что они купились на твою ангельскую мордашку, – заключённый хоть и смеётся, но на деле даже нетерпеливо приподнимается на стуле, чтобы быстрее увидеть то, что ему принесли. Любопытный мальчишка. – Или на то, что у тебя отличное поведение, если не считать тех нескольких потасовок. Да, я вновь заглянул в твоё досье. Но давай всё же о твоём дне, а не о работе, – и плевать, что он вообще-то и есть его работа. — Это тебе. На металлический стол опускается аккуратная бумажная коробочка. Даже с бантиком. Сюэ всего секунду выглядел удивлённым, даже выдохнул как-то странно, словно поражённо, но потом потянулся к коробочке. Наручники позволяли ему раскрыть её. – Ты же понимаешь, что мне ничего нельзя приносить к себе, да? – Это не та вещь, которую ты сможешь унести с собой, – кивнул психолог. – Я помню. Меня ещё предупредили, что коробочку и ленту тоже придётся забрать с собой. – Тогда почему ты… – Просто захотелось, чтобы это было красиво. Открывай давай, – Сяо и сам уже улыбался, понимая, что хочет видеть реакцию заключённого на небольшой подарок. Да, ему пришлось немного подумать, потому что из-за обстоятельств принести можно было далеко не всё, так что теперь хотелось, чтобы он угадал. Чтобы понравилось. И ведь понравилось. Это доказывала абсолютно счастливая улыбка, появившаяся на лице Яна. Он был очень красивым, когда вот так улыбался… – Ты... Серьёзно? – в коробочке оказался просто маффин, на котором кремом был нарисован иероглиф «счастье». Это было простенько, но очень трогательно. – Не нравится? – психолог склонил голову к плечу, стараясь оценить чужие эмоции. – Он с двойным шоколадом. И в целом очень шоколадный. Я подумал, что это может быть вместо торта. Свечи сюда нельзя, поэтому попросил хотя бы иероглиф написать. Тебе помочь снять бумажную обёртку? – Нет, я сам. И.. ты дурак? Док, ну ты точно дурак! Мне очень нравится. Мне нравится всё сладкое, помнишь? А это сладкое ещё и от тебя, – Ян ещё раз улыбнулся и, склонив голову, аккуратно лизнул надпись, после чего прикрыл глаза от удовольствия. – Безумно вкусно. Хочешь попробовать? – Нет, – Синчэнь покачал головой и улыбнулся ласково. — Это твой праздник. Тем более, для меня это слишком сладко. Тебе помочь с ним, подержать? – в воспоминаниях сразу появился инцидент со стаканчиком кофе. – Нет, не надо. Я справлюсь. Лучше почитай мне. Помнишь, где мы остановились? – Конечно. «– Психиатрия, надо же! – кричал он. – Психология, тоже мне! Психоанализ, подумаешь! Всего лишь сборище проходимцев. Всё, что они делают, – заменяют одну ложную веру другой. Никакого прока от этого ему не будет» ... Сюэ, уже откусивший кусочек маффина, засмеялся. Не исключено, что он всецело был согласен с героем истории. Сидеть вот так было неожиданно уютно. Ян неспешно, хоть и не очень удобно сгибаясь к собственным рукам, ел сладкое, а Сяо выразительно читал вслух, украдкой за ним наблюдая. В эти минуты заключённый не был похож на того, кто и правда сидит за решёткой, потому что убил столько человек. Он был искренним, весёлым, улыбался счастливо и жмурился от удовольствия, как кот. И был психопатом. Но, надо признать, слишком очаровательным. Синчэнь тряхнул головой. Он не должен был об этом думать. Но когда заключённый, словно специально, начал облизывать испачканные пальцы психолог запнулся на полуслове. Невинный жест пробуждал очень тёмные мысли. Это было ужасно неправильно. Но чертовски соблазнительно. Продолжать читать стало почти невозможно. – А что бы ты загадал, если бы свечи всё же были? – Сяо попробовал отвлечь себя от тёмных мыслей невинным разговором. – Свободу? – Вот так тебе всё и скажи, – Сюэ прекратил своё ненормальное занятие и усмехнулся. – Желания, вообще-то, рассказывать нельзя. Но нет, не свободу. – Тогда что? Свечек всё равно нет. – То есть, без них уже загадывать нельзя, да? Признайся док, тебе просто любопытно! – Ну, да, любопытно, – признаться было неожиданно легко. – Ты знаешь, что любопытство сделало с кошкой? – тон собеседника изменился, став приглушённым. Это заинтриговывало ещё больше. – Что же оно может сделать с бедным доктором? – Если ты помнишь, кошка воскресла, удовлетворив его. Так что же любопытство может сделать со мной? Свести с ума? Это было бы забавно. – А если это сделает с тобой моё желание? – чужие глаза хитро сощурились. – Тогда у меня в любом случае есть риск сойти с ума, верно? А раз так, то мне хотелось бы всё же узнать. Сойти с ума от любопытства было бы намного неприятнее. Синчэню казалось, что он ступает на очень скользкую дорожку. Возможно, так и было. Ян выдохнул. – Я бы хотел, чтобы ты поцеловал меня. Но есть слишком много причин для того, чтобы это желание никогда не исполнилось. Сяо думал над ответом меньше секунды. – И есть одна, чтобы оно исполнилось. – Чт… Заключённый даже не договаривает. Маска хищника слетает с него в один миг. Неужели не ожидал, что кто-то может ему подыграть? Или его желание было искренним, замаскированным под напускную браваду, и он даже не думал, что может надеяться на его исполнение? – Не шути так жестоко. Сегодня мой день рождения. Кажется, всё же последнее. – Я не шучу. Воцарившееся молчание кажется оглушительным, но в воздухе витает предвкушение. Они оба чувствуют этот момент, как нечто особенное, словно ходят по канату над бездной, миг – и они упадут в неё, разобьются на тысячи маленьких осколков, а потом не смогут себя собрать. – Иди сюда, – Сюэ говорит хрипло. Он не справляется со своим голосом. Взлететь им никогда не удастся, они это прекрасно понимают. Синчэнь поднимается со своего места и подходит. Он не теряет ни секунды, накрывая своими губами чужие. По крайней мере, они разобьются красиво. Ян не умеет в нежность. Он сдерживает себя всего несколько первых секунд, но потом самоконтроль летит к чертям. Он тянется, стремясь быть ближе, звенит наручниками. Его язык, горячий и настойчивый, проникает в чужой рот, но Сяо, лишь немного дав насладиться властью, перехватывает инициативу. Сам кладёт руку на чужой затылок, сам подходит ближе. Он подчиняет себе зверя. Забирает его себе. Барон Суббота глухо рычит от долгожданной ласки, находясь в руках простого смертного. Ян задевает своими клычками губу Сяо, но это даже приятно. Они падают в бездну бесконечно долго.