Отметки Зеркала

…

Лу, Марк, Иво и Кей в отпуске. Им было всё равно что о них думают, или не всё равно? Иво потянулся в лежаке, рассматривая любимых из-под полуопущенных, поднялся и прошёл к бассейну. — Иво! — получил укус в шею, нежный и медленный, целоваться Жонсьер умел, как и потираться пахом сзади. — Сгоришь же ж! — Ты пытаешься скрыть возбуждение о заботу, месье, м-м-м? — Вообще-то я забочусь, — его ладони легли на ягодицы, — реально сгоришь. Под общий смех вылез, отряхиваясь, Кей. Присоединился. Опустился перед Марком на колени, дождался разрешения, прсмотрел снизу вверх и принял Мартена сзади, застонал, откинув голову. — Месье Мартен, Ма-а-арк! — Стоун, — Жонсьер оттягивал волосы, целуясь с Главой Инквизиции, — сейчас Рид придёт, сядет тебе на лицо, хорошо? Не слышу? — голос стал грубее, Кей ахнул. — За пререкания и провокации, да-а-а, угу, глуб-же, это глубже, Стоун?! — рывок, рука на затылке, резкий толчок бёдрами. Иво продолжал таранить, выскакивал случайно, набок, вытирал пот, соскальзывал, чертыхался и кончил, впиваясь Стоуну в плечо, извиняясь. Семя обильно текло по бедру и ногам. — Вчера она сидела на твоём, Марк, — Мартен, всё же ушёл с солнца, — иди сюда, нагнись, — узкая бледная ладонь на смугловатом животе, — стесняешься, хэ-эх, да? Женатиком был, знаю-знаю-знаю, тише, — распрямил Марка сам, потираясь членом о ягодицы, зажал рот ладонью, опёр спиной на свою грудь, но тень, скользнувшая, не осталась не замеченной. — Иво? — Нормально всё… — А чё тогда бледный такой, бледнее обычного, не нравятся наши...кхм...отношения? Мартен глянул мрачно, сузив глаза, кивнул, но сам, видимо ничего не понял. — Тень какая-то бродит, тень, — щёлкал нервно пальцами, — сам не пойму чего, воспоминаний, что ли… — Ну, ты скажи, если… — Голова болит, а, что, если нравится? Это делает меня нормальным...м-м-м...не знаю, дрянь! Не знаю почему и от чего, именно от чего, но нормальным, как там, кстати, Гюлер? Пришла из салона Лу, в новом платье и с длинными нарощенными волосами, устало улыбнулась. — Мальчики мои, — села рядом, Кей разминал ей плечи, — опять обсуждали «нормальность» наших отношений? Не всё ли равно на… Эмпатик есть эмпатик. — Дело не «в других»...в нас, пока мы не придём к открытию самих себя, — лизал ей ухо, с намёком, — ничего не произойдёт, и, Лу, побегами тут не поможешь. Она огрела его лифчиком. — Ащ, железка же, я серьёзно! Лу уставилась на горящие взгляды Иво и Марка, прикусила губу, пригласив к своей груди. — Ну? Чего облизываемся? — оба встали по двум сторонам, на колени, посасывая член Кея. — Кто-то только что учил меня, да, месье Жонсьер? С женщинами никак...после? — Заткнись...о-о-о-о, — ругаться, принимая немаленький размер, трудно; подчинился, помогая себе пальцами и лаская Лу.

…

Они не они, если не нашли б приключения. Расследование. — Стоун, — ругался Марк, — оно тебе надо? — Марк, — Кей рухнул на пластиковый стульчик, тут же проехавший по полу и заскрипевший, — там страдают дети...исчезают куда-то, насилие. Мы должны… — Вот именно, но ты не думал, что вступая, в подобные «отношения» получишь, чёрт подери, «кучу бонусов»? Нет? В виде остракизма, Стоун, тоже. Пусть этим полиция занимается. Кей сорвался, спрыгнул и кинулся было, но увидев едва заметную ухмылку на жёстком лице, оттаял. — Иди сюда, Кей, ну, — Марк обхватил лицо руками, вовлекая в бешеный поцелуй, только он целовался так жадно, смело, лишая разума, — дурак, что ли, ты? Юный, хоть и опыт есть...ещё? — Да, — член Кея давно стоял, заметно оттягивая пляжные штаны, — блин. Жонсьер зарычал, закатывая глаза. — Чёрт, ты не мог бы...что ты такой горячий? Молодость. Когда-нибудь надоест. — Или я вырасту, хэ-хэ. Лицо инквизитора, пусть без формы и жетона, перекосила ярость, он выплюнул. — Никогда! Никогда так не говори, Стоун, слышишь, — в карих глазах плескался ужас напополам с гневом и горечью, перечеркивало всё странное состояние и жара, плавильня, — извини. — Ничего, — эмпатик, глянув, без сожалений и страхов, в лицо, предложил свою руку, — я помню, это ты прости, пожалуйста...Марк. — Пойдём, — на недоумённый взгляд, пояснил, — разбираться с этим твоим делом, по-другому мы не можем...не зря же клятву давали. — Выжившему человечеству…

…

Успели вовремя. Поймали какого-то наркомана хмыря, утверждавшего о телепатах и каких-то не то ящерицах, не то пауках со сколопендрами. — Грузите его, — естественно, Приор тщательно загримировался, переодевшись откровенным бомжом и алкашом. — Шваль, пусть сгниёт там, гнида ебучая. По приходу в отель Лу неистово хохотала, пытаясь, скорее всего, загнать мысль о Тайлере куда подальше. Её лицо, перекашиваемое гримасой смеха, то и дело застывало на месте. — Иво, вряд ли кто-то поверил, что ты не чистый из Центра, а-ха-ха, наверняка подумали об уровне кого-то твоих родителей. Мартен мрачно смотрел на стену, морщась от какого-то слова, но не произнося вслух. Встал, кивнул, улыбнулся. Марк расчёсывал ему волосы. — Давайте кино посмотрим, — предложил Кей, — старое доштормовое? — Только не криминал о...не надо. Хотя? Есть детективные сериалы прошлого, которые хоть и критиковали в своё время за недостоверность, но они стали культовыми. — Ага как многочисленные адаптации CSI… — Я про них и говорю, — Марк доплёл косичку и, зарывшись носом в волосы, усмехнулся, — Иво ты чего? Вспомнил что-то плохое или опять тейк про «нормальность». Как будто? Тебе кажется? Проблематик какой-то?.. Лу прыснула оборачиваясь. — И когда это, месье Жонсьер, стал разбираться в молодёжном сленге? — Лу, — Приор (а он именно, сейчас в данную секунду был во мрачном духе инквизитора) сжал виски пальцами и сморщился, болезненно усмехнулся, — молодёжным? Ему...лет двести, если не больше. — Прости, не знала.

…

Утром отправились на природу, встретив Ришара в компании молоденькой псионички. Те дурачились, бегая друг за другом. — Месье Мартен, добр… — Без официоза, здравствуй, — обнялись как старые друзья, — как сам? — Без официоза никак, Иво, — Ришар улыбнулся, девушка его заговорила с Лу, отходя в сторонку, — Гюлера видел, исправляется говорят...хм...как, вроде бы, пьяный иногда, но... Глава Инквизиции сощурился, зачем ему китель, когда благородство и так (отпечатком трудоголизма) на лице, чуть фыркнул, насколько позволяли правила и приличия. — Если человек в человеке…кстати, про дело наше не слышал? — Дело? Вроде бы уже всё, думает…думаешь не «всё», прости за вопрос…такой, почему ты меня выделил? Мартен ответил без пауз и промедления. — Человек… — «нормальный» хотелось добавить ему, но он не стал. — Надёжный, смелый, умный. Почему спросил? Ришар пожал плечами. — Много таких, кажется…нет? — Даже, если и не был: готов им стать. Согласен? И они двинулись в сторону кемпинга. Этот оазис открылся через время после переворота, тут было всё: реки, озёра, горы, обещали строить канатку в Альпы и даже, через десять лет, дорогу к океану. Мечта сравнимая (уровня) полёта человека в космос, надежда. Тот самый трепет и сила, внутренняя, сокровенная, мощная. Поляну, невероятно охраняемую, окружал непроходимый лес, надо бы его оставить. Такой красивый, чистый. Громадный, живой. Лес, давший начало новым видам. — Про что за сколопендр говорил? — Кей, черпая ледяную воду из ручья, лил её на голову Марка. — Не рыпайтесь так, месье Жонсьер, говорили ж вам панамку надевать, кто смеяться будет после вашего того прикида для вылазки в лабораторию? Ха-ха. — Мало ли у нариков приколов, — Лу смеялась, наблюдая за картиной, — а ты его зацелуй. Кей мрачно вздохнул. — После всех этих дел…брр…как-то не хочется, ещё и Марте…Иво, то есть, сам какой-то не свой, или он всегда такой. Что его мучает? Марк понимал по-своему. — Ну, даёте, — он, всё-таки откинул голову на плечо эмпатика, принимая пси в себя и закрывая глаза, — попробуйте поживите та-а-ак, спать хочется, кино смотрели…серий много…поймите, жить и бояться буквально всего. Лу ехидно прыснула, сплетая травинки, и телекинезом, и так. — Кино? — Да, Рид, кино…в сериале серий…тыщи три, точно! В детстве его смотрел, он на русском, адекватного перевода не было, тоже адаптация-а-а-а, но с колоритом, потом ещё. — Он заснул и голову на колени сложил мне, это было…мило, Лу. — Во-во, скажи ему, у меня есть имя. Марк махнул на них, растягиваясь и видимо, проваливаясь в сон. Иво, погруженный в мрачные раздумья, бродил в окрестностях, обсуждая с Баретти, какие-то не то камни, не то останки. Лу было бы интересно, но куда интереснее и веселее было думать…завела её жизнь в эти отношения. Ей нравится, однако всегда было какое-то «но», витавшее в воздухе и неясное. Где опора. — Кстати, вы с девушкой Ришара отошли, — Кей укрывал Марка и снимал с себя, заворачивая в тонкий (специально разработанный в Корпусе) плед, — а я послушал: занимательный разговор…о Гюлере говорили… Она привычно скривилась, роняя плетения и превращая их в страшнущую загибулину, трава вдруг загорелась. Потушила, призвав воду издалека, чем напугала Гектора: он мокрый, в облепляющей тело одежде, потрясал кулаками. — И чё этот дебил? — Ты не дослушала, хотя эпично, кажется, или Баретти умеет материться…говорили о человеке, о личности и, что у Ганса есть все шансы им стать. Аплодисменты. Марк пробудился, доставая воображаемый пистолет и нож, заорал нечленораздельное, рухнул обратно. — Если это так, Кей, то я съем свой жетон!

…

Жарко целовались в машине, едва уместившись туда вчетвером. Кей жёстко брал Марка, Иво неистово дрочил ему, прислонившись лбом к перегородке, Лу целовалась со всеми по очереди, принимая в себя то одного инквизитора, то другого. Жизнь определённо сделала крутой поворот. Повороты любит. Так или нет? Психология для неё? Завтра наступит? — Пусть завтра не наступит! Пусть наступит завтра! — Ты философичка, псионичка-философичка, Лу, — Марк сбрасывал потную чёлку со лба, часто дыша, — нам же нравится? — Это развивает, — Лу закурила, натягивая штаны и расслабляясь, — говорить будем, когда устанем. Вечером, на балконе, Иво нам поиграет…ты не хочешь играть? Заболел? Научи меня или слуха…ладно… Вёл немногословный Фарук, то ли он не подозревал, то ли не вникал, то ли ему было откровенно похеру. Свой человек, которому точно можно доверять. «Свой человек, которому точно можно доверять…преступники тоже так рассуждают? Какие преступники и в чём именно?»

…