Глава 7.
4 июня 2024 г., 09:00
Проходящая через лес дорога была полностью разрушена. В центре обочины лежал пульсирующий зелено-серый сгусток. Рафаэль, мужчина в костюме, таком же черном, как и его волосы, разглядывал инородную субстанцию, пока группа криминалистов собирала образцы.
Рафаэль находился на перекрытом участке дороги – в радиусе мили установили полицейские блокпосты. По месту происшествия ходило множество людей в форме, фотографирующих всю округу, в том числе и сгусток, и единственную оставшуюся здесь патрульную машину, выглядящую, будто на нее упало нечто массивное, и грузовой трак, лежащий на боку, словно раненое животное.
— Рафаэль, ты захочешь это послушать, — произнес Мейсон, партнер Рафаэля, мужчина слегка моложе его самого, жуя батончик мюсли. На нем тоже был черный костюм, но более свободного кроя и незастегнутый.
Мейсон отвел Рафаэля к двум офицерам полиции, сидящим на заднем сидении патрульной машины, пока тех опрашивал светловолосый детектив.
Один из копов, Арнольд, был тих как могила и просто глядел перед собой в шоке, тогда как второй лишь время от времени проводил трясущимися руками по бледному лицу.
— Оно было огромным, — сказал Арнольд, голос дрожал, и он еле слышал произносимые слова за стуком собственного сердца. — Что-то вроде скелето-подобного чудища. Может, футов пятнадцать в высоту, с большими рогами. Выглядело как... — он крепко зажмурился и потряс головой. — Не знаю... как демон... — он опустил лицо в ладони. — И Одри... — пробормотал он, когда в голове всплыл тот тошнотворный стук, с которым ее тело упало на обочину. — Оно атаковало ее... О боже... она просто...
Рафаэль ничего не сказал, обдумывая слова мужчины.
Его проинформировали, что двое человек попали в больницу. Одна из них – Одри, тот самый полицейский. Обе жертвы в критическом состоянии и, судя по дрожащему, словно клиновый лист, Арнольду, ситуация требовала серьезного подхода.
— Большие рога... демон, — Мейсон задумчиво промычал и проглотил последний кусок своего батончика. Глаза широко раскрылись вместе с мелькнувшей в них мыслью. — Как вендиго?!
Рафаэль недовольно покосился на напарника за его вспышку.
— Но... демоны не существуют...
Мужчины в костюмах посмотрели на Джейсона, другого офицера полиции, не сказавшего ни слова с тех пор, как Одри увезла скорая.
— Демоны... ведьмы... монстры... — Джейсон нервно хохотнул, зарылся пальцами обеих рук в свои русые волосы и с силой за них потянул. — Все мы считали моего кузена сумасшедшим, но... что если... — в ужасе он широко раскрыл глаза. Покосился на раздавленную машину, затем – на следящую за ним группу. — Что если он был прав? Что если эти демоны всегда прятались среди нас?
— О ком это он? — полюбопытствовал Мейсон у Арнольда.
— У него кузен живет в Грейвсфилде, и все в округе его знают, как полного психа, — тихо фыркнул Арнольд, не скрывая своего отношения. — Он постоянно говорит о ведьмах и демонах, пытается доказать, что они реальны. Пару месяцев назад, предположительно, поймал одного, но сказал, что какая-то женщина освободила демона и уничтожила все доказательства.
— Говоришь... поймал одного? — спросил Мейсон с взволнованной улыбкой на лице.
— Мы думали, он с ума сошел, — пробормотал Джейсон, качая головой, все еще дергая себя за волосы. — Постоянно говорил безумные вещи. Но... я знаю, что увиденное нами было настоящим... Это был настоящий монстр... — голос задрожал на следующих словах. — Я не безумец... вы... должны мне поверить.
— Это еще не все, — спокойно проговорил светловолосый детектив, обращаясь к Рафаэлю и Мейсону. — Предположительно, они также стали свидетелями, как дети летали на чем-то похожем на посохи и...
— Использовали магию, — отрезал Арнольд, повысив голос. Он серьезно посмотрел на Рафаэля. — Это все было взаправду...
Рафаэль с каменным лицом наблюдал за двумя полицейскими. Он молча раздумывал, какие следующие шаги им с напарником следует предпринять.
— Хочу поговорить с этим твоим кузеном, — наконец обратился он к Джейсону своим грубым голосом. — И хочу, чтобы ты пошел с нами.
Джейсон ничего не ответил, лишь с широко раскрытыми глазами глядел на Рафаэля.
Нечто в глубине живота буквально вопило ему не идти с двумя детективами. Он так отчаянно молил бога, чтобы все случившееся оказалось лишь ужасным кошмаром, и он вот-вот проснется.
Ох, как же он надеялся, что увиденное им было ложью...
________________________________________
— Пожалуйста, скажи нам, если снова почувствуешь себя плохо. Я серьезно, Ви, — сказала Камилла, присев на край кровати девочки и подоткнув ей одеяло. Демоненок устало ей улыбнулась. — Обещаю, Камилла. Камилла вздохнула, успокаивающе положила ладонь на щеку Ви и погладила ее большим пальцем. — Сколько раз мне нужно попросить звать меня не так? — тихо сказала она с нежной улыбкой. — Ты почти такая же упрямая, как Луз. Ви слегка покраснела и наполовину спрятала лицо под одеялом. — Прости... mamá, — прошептала она. — Buenas noches, mija, — проворковала Камилла и вышла из комнаты, выключив свет. Она закрыла за собой дверь спальни. Сделав глубокий вдох, словно пытаясь сохранить самообладание, она отправилась на кухню к остальным подросткам, молча сидящим вокруг обеденного стола. Гус, Хантер и Ви уже рассказали друзьям почти все, что произошло, когда они нашли Белоса, но затем Ви пришлось уйти. Ну... почти все. Каждый из присутствующих оглянулся на Камиллу с беспокойством, легко читаемым на юных уставших лицах. — Ей уже лучше, — сказала Камилла, присаживаясь рядом с дочкой. — Она просто устала. — Надеюсь, она вернется в норму, когда отдохнет, — тихо пробормотала Луз, затем посмотрела на друзей, нахмурив брови. — Теперь же... Что нам следует делать с... ним... — Не думаю, что хорошей идеей было оставить его в подвале одного, — заметила Камилла. — Не беспокойтесь, мама Луз, — сказала Уиллоу с уверенной улыбкой. — Я позаботилась о том, чтобы использовать на нем правильные споры. Он проспит какое-то время. — А что потом? — спросила Луз, слегка раздраженная тем, как их группа столкнулась с серьезной проблемой. — Что мы будем делать, когда он проснется? Как мы собираемся заставить его рассказать способ вернуться на Кипящие острова? — Mija... — Я серьезно, mamá, — Луз вскочила на ноги. — Прошу прощения, но мы сейчас в по-настоящему ужасном положении. Потому что, судя по всему, Белос может потерять контроль, если Гус как-то триггернет его, пока будет просматривать воспоминания. Если тот потеряет контроль – Гус не сможет проникнуть к нему в голову. Если мы не сможем получить необходимую информацию – мы никогда не сможем вернуться. — Он ничего не расскажет, если будем просто угрожать, — произнес Хантер, скрестив руки на груди и уставившись на стол. Сидящий у него на коленях Флэпджек склонил голову набок. — И мы не сможем просто выбить из него это. — И он, скорее всего, не начнет говорить, пока мы не дадим ему стоящую причину, — добавила Эмити. — Может... заключим с ним сделку?.. — спросил Гус, мгновенно подобравшись на стуле, ожидая ото всех определенной реакции. — Ох, блин, нет! — тут же ответила Луз. — Ему нельзя верить! — Луз права, — сказал Хантер, впиваясь пальцами в предплечья. — Сделка с ним – наихудшее, что вы можете сделать. Он просто... — Хантер крепко зажмурился, чувствуя, как сжимается сердце при воспоминании о холодной мрачной улыбке «дяди». — Белос хорош в манипулировании, — пробормотал он. — Он знает, как сыграть на ваших эмоциях... знает, как использовать ваши слабости. Он всегда на несколько шагов впереди и в итоге получает желаемое... Эмити с Уиллоу обменялись обеспокоенными взглядами, а Гус опустил взгляд на колени, поняв, как много его друг пережил под крылом Белоса. — Но это может быть нашей единственной возможностью, — заметил Гус. — Нам нужна информация, которая есть только у него. Все промолчали, с ужасом осознав, что Гус прав. — Он все равно как-нибудь... надует нас, даже если заключим сделку, — настойчиво повторил Хантер. — Если только, — вмешалась Луз, когда ее осенило. — Если только мы сами не надуем его в конце, когда получим желаемое. — О чем ты? — Секундочку, — сказала Луз и выбежала из комнаты, через мгновение вернувшись с рюкзаком. — Мы обманем его. Скажем ему, что заключаем сделку. Что если он поможет вернуться на Кипящие острова, тогда мы дадим эму это, — она вытащила свое яйцо палисмана, озадачив всех присутствующих, кроме Хантера. Тот скривился. — Он точно захочет заполучить яйцо, чтобы лучше контролировать происходящее с ним. Конечно, я не собираюсь ему это отдавать, но он настолько отчаялся, что может захотеть яйцо, которое мы ему «предложим». — Он поймет, что ты его обманываешь, — Хантер покачал головой. — Он слишком умный... точно раскусит твою ложь. — Он, скорее всего, не поверит тебе, потому что... эм... в прошлый раз, когда вы заключали «сделку», ты его обманула, — подметила Уиллоу, отчего Луз медленно опустилась на свой стул, хмуро разглядывая яйцо. — И даже если он согласится на сделку, то ему ничего не помешает нас предать. Все погрузились в раздумья. Взгляд Эмити просветлел, когда она встала с яркой улыбкой. — У меня идея. Но понадобится помощь Гуса, чтобы уловка точно сработала. — Оу? — с любопытством спросила Уиллоу. — Мы заставим его поверить, что используем вечный обет, — с веселой улыбкой предложила Эмити. — Так он будет думать, что мы его не предадим. — Это... и правда хорошая идея, — заметила Уиллоу. — Простите, что такое вечный обет? — спросила немного смущенная Камилла. — Это когда двое разумных дают клятву и соглашаются на некие негативные условия. Нарушивший ее столкнется с последствиями, — объяснила Эмити. — И только Гус сможет создать достаточно достоверную иллюзию. — Это... может сработать... — признал Хантер, неуверенный, что у них все получится, неуверенный, что они смогут перехитрить его «дядю». — Но нам все еще нужно решить, что будем с ним делать, когда вернемся на Кипящие острова, — он повернулся к сидящему напротив Гусу, который размышлял о некоем беспокойстве, терзающем его с момента возвращения Белоса в заточение. — Ты вроде хотел что-то рассказать мне тогда... — сказал он другу, который мельком оглянулся на остальных, приковавших к нему внимание, а затем перевел обратно неуверенный взгляд. — Все хорошо, — сказал ему Хантер с подбадривающей улыбкой. — У нас нет друг от друга секретов. — Что происходит? — Луз спросила мальчиков, совсем потерявшись в их разговоре. — Эм, помните, как мы сказали, что с помощью иллюзий должны помочь Белосу прийти в себя, пока Ви поглощала бы его магию? — спросил Гус. Когда все согласно кивнули, он продолжил. — Что ж, одной из использованных мной иллюзий... эм... последней, которую я использовал, был... его старший брат. — Брат?.. — выдохнул сбитый с толку Хантер. — Но... он выглядел в точности как я... — Ну да. Я увидел его в воспоминаниях Белоса. Его звали Калеб. Хантер опустил взгляд на Флэпджека, молча смотревшего на него. В голове пронеслось столько вопросов. Знал ли Флэпджек Калеба? Поэтому палисман предложил это имя, когда Уиллоу с Гусом в первую встречу спросили, как его зовут? — Они жили вместе в том старом заброшенном доме, — рассказывал Гус дальше. — Выглядело, будто они были сиротами. Калеб заботился о Белосе. — Я что... клон Калеба?.. — прошептал Хантер, все постепенно начало обретать смысл. — И все те Золотые Стражи... были его клонами?.. — он поднял взгляд, глаза медленно раскрывались в смятении. — Не понимаю. Если Калеб был братом Белоса, тогда... почему?.. — Белос убил своего брата, — тихо произнес Гус, не отрывая взгляда с коленей, когда все потрясенно охнули. — Я увидел это в его воспоминаниях, когда мы сражались на Кипящих островах, — каждый за столом пялился на него в потрясенном молчании, пытаясь обработать сказанное. — Я не видел, как это точно случилось, но Белос был зол на Калеба. Тот пытался его успокоить, но... — Как кто-то... может... убить своего брата?.. — Эмити чувствовала, как внутренности скручиваются узлами от мысли о своих брате и сестре. Даже если они много лет были застрявшей в ее горле костью, она бы никогда и мысли не допустила убить кого-то из них. Хантер печально хмыкнул, глаза защипало, когда он откинулся на спинку стула. — Коллекционер был прав. Белос создал меня, как и всех остальных... чтобы просто... — губы сжались в тонкую линию, когда он быстро заморгал, пытаясь сдержать подступающие слезы. Ты создаешь те штуки, только чтобы ломать. — прозвучал голос Коллекционера в голове у Хантера. — Он зло, — сказала Луз, ударив кулаками по столу, отчего сидящая рядом Камилла вздрогнула. — Этот человек планировал геноцид. Он убивал ведьм и всех прочих на Кипящих островах. И даже убил своего собственного брата... Он просто чудовище. У Камиллы и без того было ужасное мнение о Белосе, а теперь, узнав, что он убил свою плоть и кровь, ее собственная кровь застыла в жилах. Она не должна быть настолько шокирована, услышав, как ее дочь перечисляет все эти ужасные вещи, совершенные Белосом. Если кто-то был способен на геноцид, то почему должно исключаться причинение вреда членам собственной семьи? Ее дочь права. Белос был чудовищем. — Его стоит держать под замком, — сказала Камилла. Эмити вскинула голову от ее слов. — Или мы могли бы его запечатать. Мне кажется, Белос не может умереть. Что если бы мы, по возвращении на Кипящие острова, каким-то образом нашли способ запечатать его раз и навсегда? — И как ты это представляешь? — спросила Луз. — Не уверена, но... может, у кого-то на Кипящих островах появится идея, — Эмити подперла подбородок ладонями, задумчиво промычав. — Конечно, нам придется сдерживать его, когда вернемся на Кипящие острова, пока не спасем всех от Коллекционера и пока не выясним, как его запечатать... — Ну да... — пробормотал Хантер, проигнорировав, как его желудок скрутило от мысли, что «дядю» заточат навсегда. — Нам придется. Будет лучше навеки его запечатать, чтобы он больше никогда и никому не причинил вреда... — громко высказал он, словно пытаясь убедить себя, что именно этого он и желает. Гус ничего не сказал. Он некоторое время прислушивался к обсуждениям группы как именно они собираются убедиться, что план по обману Белоса пройдет успешно. Он ничего не сказал, потому что не смог не представить маленького Филиппа, запертого в крошечной комнате, одинокого, свернувшегося калачиком на полу и плачущего. Запертого столько раз... А теперь они собирались заточить его навечно... Он хотел рассказать ребятам, что именно увидел в разуме Филиппа: невинного ребенка, любящего своего брата, который желал быть принятым городскими. Который так хотел завести друзей, прямо как... прямо как Гус... до того, как встретил Уиллоу. Гус размышлял, что Белос был окружен людьми, которые боялись и ненавидели ведьм, и из-за их ужасного влияния он и стал ярым охотником на ведьм. Гус подумал, что, если бы не влияние ужасного окружения, Белос бы, скорее всего, был похож на Луз... Любопытный до ведьм и демонов, вместо попыток убить их всех. Было ли возможно... изменить его мнение о них?.. Гус оставил свое мнение при себе, не желая, чтобы друзья подумали, будто Филипп как-то манипулирует им с помощью жалости, поскольку Филипп был именно из такого типа людей. Он не хотел, чтобы друзья думали, будто он остался тем же самым наивным пареньком, которым был до дружбы с Уиллоу. Ну да, пару лет назад он бы и попался на все эти уловки и ложь, но сейчас Гуса было не так легко обвести вокруг пальца. Он изменился... Как и его друг, Маттоломью. Пацан был тотальным отморозком, когда они впервые встретились, но по прошествии времени, узнав его получше, Гус понял, что тот был нормальным парнем. Он просто отыгрывался за то, как с ним обращались в прошлой школе. Даже Эмити была не такой и хорошей из-за матери, сильно влияющей на ее жизнь. Но теперь она стала надежным другом, преданной им, несмотря ни на что. На его глазах Уиллоу, ранее такая нерешительная, стала независимой и уверенной в себе. Хантер, не доверявший никому, кроме своего «дяди». Но теперь он стал более открытым и готовым их защищать. Его друзья изменились у лучшему. Они все изменились, потому что были окружены заботливыми и хорошими людьми. Он подумал, что, возможно, Белос тоже мог бы измениться под их влиянием. Если бы он увидел, что ведьмы не настолько ужасны, как его учили верить... Но опять же... Гус посмотрел на глядящую на стол Луз, в глазах у нее застыло то самое мрачное выражение, которое за эти месяцы заметили все. Луз тоже изменилась... И все из-за ужасных поступков Белоса... Руки Гуса, лежавшие на коленях, сжались в кулаки. Он недолюбливал Белоса за все его поступки. Он не забыл, что тот сделал с его другом – Хантером – и со многими другими. Этот человек должен был понести наказание за совершенные преступления. Но... те воспоминания... они застряли в голове... и сердце не могло не сжиматься от боли. Мальчик прикусил нижнюю губу, чувствуя поднимающуюся вину за то, что переживает за Белоса. — Я не хочу, чтобы кто-то из вас, niños, оставался с ним наедине, — серьезно проговорила Камилла. — Не беспокойся, mamá, с клятвой он не осмелится нас атаковать, — уверила ее Луз. — Мы справимся, мама Луз, — сказала Уиллоу, поднимая одну из рук и разминая мышцы плеча. — Мы знаем, что делаем. — Однако Камилла права, — сказал Хантер с прищуром глядя на стол. — Никто не должен оставаться с ним наедине. Поверьте... Даже с клятвой, он может манипулировать нами множеством способов, и я просто... не верю ему... — Да... Ты прав, — сказала Луз, тоже не в силах сбросить с себя чувство дискомфорта и злость от мысли, что друзья останутся с Белосом наедине в одной комнате. Но сейчас, с любовью поглаживая яйцо палисмана, она говорила себе, что имеет значение лишь одно: они должны выполнить план и вернуться на Кипящие острова.________________________________________
Сознание медленно возвращалось к нему. Филипп с трудом разлепил ставшими тяжелыми веки, сонно оглядываясь по сторонам. Он обнаружил, что находится в тускло освещенной комнате, стены и потолок которой покрывали узловатые ветви и толстые корни, которые, казалось, извивались сами по себе, а в промежутках между ними мелькала фиолетовая субстанция. Он не мог избавиться от легкого раздражения, будучи вновь заточенным в самодельную коробку, созданную отвратительными девчонками-ведьмами. На этот раз комната хотя бы оказалась просторнее той клетки... Филипп попытался сдвинуться, но конечности оставались тяжелыми и вялыми – последствия того наркотика, заклинания или чего-то другого, чем его и усыпили. Ему понадобилось приложить все усилия, чтобы приподняться на локтях, но даже тогда мир вокруг закружился, отчего он вновь рухнул на пол. Подняв руки вверх, он понял, что те, неприятно зеленые и частично коричневые, опутаны крепкими корнями. Прикрыв глаза с нескрываемым раздражением, он опустил руки и попытался вспомнить последнее, что помнил, перед тем, как его накачали. Постепенно фрагменты сцен складывались в единую картину, как пазл, пока его, столкнувшегося с тревожащим осознанием, не окутало чувство страха. Он по-настоящему потерял контроль над собой. Проклятие обратило его в безмозглое животное, бросающееся на всех, словно бешеный пес. Он и раньше терял контроль время от времени, но только в гневе, и только на несколько секунд. Теперь же, казалось, в человеческом мире проклятие стало сильнее. Ты хуже них... — прошипел мрачный голос у него в голове, отчего у Филиппа сбилось дыхание. Он зажмурился и постарался делать глубокие медленные вдохи. Ладони собрались в кулаки, пальцы впились в кожу, болью он пытался отвлечься от этого голоса. И это не все... ты был настолько жалок, словно младенец... Филипп почувствовал, как на его душу наваливается тяжесть отвращения, когда мрачный голос напомнил, как там, на дороге, он испытал один из этих ужасных моментов прямо перед Хантером и двумя другими детьми. То, как он позволил мыслям взять над ним верх, и каким слабым и жалким он, должно быть, выглядел в глазах своих врагов, чувствовалось словно нож, провернутый в сердце. У него уже очень давно не было этих моментов слабости... Сознание Филиппа вернулось к реальности, и глаза приоткрылись, когда ушей достигли слабые звуки, доносящиеся из-за двери. Он слышал приглушенные звуки шагов группы людей и прекрасно понимал кому они принадлежат. Его голубые засветились ярче, а сердце упало в пятки. Дверь со скрипом отворилась, и по лестнице спустились те, кого он желал заживо сжечь на множестве кольев. Его тело напряглось, готовое защищаться, если потребуется. Он склонил голову к левому плечу и устало посмотрел на Луз и ее отвратительных друзей. — У нас к тебе предложение, — без приветствия она обратилась к нему. — Ты помогаешь нам сделать портал на Кипящие острова и вернуться туда, а когда мы окажемся на той стороне, — из рюкзака она достала зеленоватое яйцо. — Мы дадим тебе это – поможет с твоим затруднительным положением. И после этого наши пути разойдутся. — Яйцо палисмана, — объяснил Гус на случай, если Филипп не понял, что именно ему предлагают. — А еще ты никому из нас не будешь вредить, — быстро добавила Эмити. — Или манипулировать нами, особенно Хантером, — сказала Уиллоу. Филипп не стал сверлить убийственным взглядом Хантера, смотрящего на него с прохладой. Вместо этого он, медленно осознавая происходящее, холодно оглядел присутствующих. Филиппу было неприятно осознавать, что его застали врасплох. Из всех возможных сценариев дальнейшего будущего, заключение с ним сделки, чтобы вернуться на Кипящие острова, а затем оставить его на свободе, было определенно не тем, на что он рассчитывал. — Вы... думаете... — он с трудом выдавливал из себя слова, пристально глядя на Луз. Воспоминание о том, как она обманула его, поставив метку, было словно насмешка, — я... попадусь на ваши уловки... снова?.. — Эмити даст тебе вечный обет, — прищурившись, сказала Луз. — Поэтому нам не придется беспокоиться о предательстве другого. — Если мы нарушим условия, то я стану твоей слугой, — сказала Эмити. — Но если ты нарушишь условия, то тогда ты станешь слугой Эмити, — быстро добавила Луз. Белос продолжил сверлить ее взглядом. Вечный обет... он никогда не заключал ничего подобного, но видел, как им пользуются другие, и когда его нарушали... Шестеренки в его голове быстро закрутились. Он хотел вернуться на Кипящие острова. Он должен убедиться, что человечество в безопасности, несмотря ни на что. Все, что ему нужно было – на время подчиниться их требованиям... но одна лишь мысль, что в мире людей он будет находиться рядом с ведьмами, вызывала у него отвращение. И мысль, что они развращают окружающих их людей, вызывала желание переубивать их всех прямо сейчас, но... Проклятие пожирало его. Ему нужно помешать проклятию завладеть его телом до тех пор, пока он не сумеет закончить свою миссию, пока не стало слишком поздно. Он смотрел им в глаза и не мог отделаться от ощущения неправильности. Не мог поверить, что они просто отпустят его, как только вернутся на Кипящие острова. Конечно, если только они в конец не отчаялись. А это имело смысл… Поскольку только он один знал способ вернуться на Кипящие острова... Он закрыл глаза, изо всех сил стараясь сохранять хладнокровие. Руки дрожали, пальцы ныли от желания схватить яйцо палисмана и высосать его магию. Но он знал, что пока не стоило пытаться украсть яйцо или убить их. Тяжело признавать, но дети были сильны... А он не хотел рисковать своим разумом – проклятие может вырваться, если они с детишками сцепятся. Ты подведешь их... — прошипел голос. — Ты не спасешь ни единой души... Филипп с трудом поднялся на ноги перед Эмити, желая доказать голосу, что тот неправ. В конце концов они с девушкой встретились свирепыми холодными взглядами. Эмити буквально чувствовала ненависть, исходящую из холодных голубых глаз Филиппа, особенно когда он с презрением протянул ей руку. Она, непоколебимая, пожала ее, игнорируя друзей, вставших позади нее в стойки, готовясь защитить в случае чего. Эмити не стала терять времени даром и начала громко и разборчиво произносить условия вечного обета. Она обвела пальцем их сцепленные руки, создав тем самым кольцо. Условия не изменились. Он помогает им построить портал на Кипящие острова. Помогает им в безопасности туда вернуться. Не причинит им вреда и не станет манипулировать. Как только они вернутся на Кипящие острова – Эмити передаст ему яйцо палисмана и позаботится о том, чтобы его отпустили, не чиня проблем. Если кто-то из них нарушит свою часть клятвы, то нарушивший навсегда станет слугой второго. Филипп несомненно собирался в точности следовать их вечному обету. Как только они вернутся на Кипящие острова, и он выпьет магию яйца, то у него появится шанс сбежать и составить другой план по уничтожению Луз и остальных ведьм. Он должен спасти людей, пока не стало слишком поздно... Он и не подозревал, что свет, исходивший от кольца вечного обета, был лишь иллюзией, созданной самым младшим из группы, крутившим пальцем за спиной.
