Was not the Hero

      Прошло два дня, но едва ли Филипп это заметил – все это время он истошно строчил в блокноте. Он сидел в подвале в своем забытом доме детства. Под глазами залегли темные круги, а вокруг было разбросано целое море бумаги. Большая часть левой стороны лица покрылась зеленой субстанцией.       Слева от него лежали блокноты, один на другом, образуя стопку, с корректными вычислениями портала, который он согласился создать для Луз и ее отвратительных друзей. Но неподалеку также лежала и горка смятых бумажек – вычисления на них, после долгого изучения каждого из уравнений, он посчитал неправильными.       Он подцепил ближайший к себе блокнот, на вычислениях которого уже сделал пометки, и, пробежавшись по нему взглядом, яростно скривился. С разочарованным рыком он вырвал страницу, над которой работал, и скомкал ее, отбросив к остальному мусору.       Он прислонился к стене позади и с раздраженным вздохом закрыл глаза – от недосыпания и стресса разболелась голова.       Проектирование нового портала шло туго, особенно, потому что он не мог припомнить каждую деталь, а найти альтернативные пути создания портала – с учетом того, что они не смогут найти все необходимые материалы в людском мире – было той еще задачкой.       Да, он уже изобретал портал, но это было столько лет назад... И да... за год он починил портал, после того, как Луз его уничтожила, так что логическая основа конструкции была еще свежа в его памяти, но чинить что-либо было несравненно проще задачи создания с нуля. По крайней мере для него...       Создание подобного портала было опасно, особенно, если он сделает расчеты без должной точности.       Поволноваться его заставляло нечто другое – факт, что для портала была необходима кровь Титана, а ее и на Кипящих Островах найти было практически невозможно, что уж говорить про человеческий мир, где шанс найти ее был еще более недостижимым...       Что если... они не смогут найти кровь Титана?..       Что если... все, что он сейчас делает, в итоге окажется бессмысленным?       Филипп мысленно проговорил себе не тратить время на сомнения. Он должен построить портал, чтобы вернуть их всех на Кипящие Острова и закончить миссию всей своей жизни. А все изменения его тела были лишь постоянным напоминанием, во что он может превратиться, если потеряет контроль.       Знание, что он может потерять контроль, словно безмозглое животное, добавляло еще больший вес к грузу на его плечах.       Через несколько минут он почувствовал, что практически теряет сознание, и это заставило его открыть глаза и сесть прямо – он непреклонно отказывался засыпать.       Филипп не мог сейчас позволить себе уснуть, не когда чувствовал, насколько близок к разгадке логики создания портала.       С наваливающимся чувством усталости он посмотрел на лестницу, напротив которой сидел, делая расчеты в уме, когда увидел, что комната внезапно переменилась. Она вернулась к своему первоначальному состоянию, до того, как ведьмы покрыли стены зеленым и фиолетовым, и Филипп увидел, как мужчина спускался по лестнице с написанной на лице яростью, таща за собой маленького плачущего ребенка.       Ужас затопил грудь, прежде чем он отвел взгляд от лестницы и уткнулся в лежащий на коленях блокнот. Его мутировавшая рука сжала ручку и принялась записывать все, что ему приходило в голову, лишь бы не видеть то, что ему не хотелось видеть...       Он не был до конца уверен, кем именно был этот человек, но что-то подсказывало ему, что он имеет отношение к тому чувству тревоги, которое Филипп чувствовал насчет подвала...

________________________________________

      — Он не ест? — спросил Гус Хантера, пока они делали себе на завтрак так полюбившиеся им человеческие сэндвичи с арахисовым маслом и джемом.       — Неа, — ответил Хантер, передавая Гусу нож после того, как намазал арахисовое масло на кусочек хлеба. Гус, в свою очередь, передал ему нож для клубничного джема. — Он вообще не ест. Ну... кроме... палисманов... — раздраженно пробурчал парень.       — Точно... — Гус вздрогнул, представив, как Белос пожирает палисмана.       Два дня назад они обманом заставили Белоса поверить, что они заключили вечный обет. Тот сказал им, что ему понадобятся пишущие принадлежности, чтобы сформулировать как именно им попасть на Кипящие Острова.       Для начала они принесли ему ручки и блокноты.       Два дня, он сказал, ему понадобится для составления списка, чтобы они могли начать собирать необходимые для портала ресурсы.       — Как думаешь, мы сможем создать портал с, ну... человеческими материалами? — младший мальчик спросил Хантера, закрывающего крышки банок.       — Он ужасный человек, но... он гений, — ответил Хантер, даже если не хотел этого признавать.       — Но человеческий мир сильно изменился, — заметил Гус; на основе воспоминаний Белоса он уже выяснил временной отрезок, в котором тот покинул мир людей. — Его не было здесь... столетия. Интересно, могут ли новые технологии, созданные людьми, быть использованы для портала?       — Это хорошая мысль, — сказал Хантер и откусил от своего сэндвича.       — И не забудьте, niños, — Камилла зашла на кухню, чтобы затем начать бродить между ней и гостиной, запихивая в сумку все необходимые вещи. — Никаких разговоров с Белосом, пока я не вернусь домой, — она показала пальцем на каждого из них, подчеркивая, что была серьезна. Мальчики согласно кивнули.       — Si, mamá... — вздохнула Луз, когда они с Ви, с рюкзаками на спинах, спустились по лестнице и вышли на улицу. Они обе вскинули головы, услышав гудок от серой машины.       — Ой, прости, Луз, я забыла сказать, — пробормотала Ви с извиняющимся взглядом. — Маша сказали, что подвезут нас.       — Оу, мило с их стороны, — сказала Камилла, подходя к своей машине. Она строго посмотрела на Луз. — Я была серьезна. Не разговаривайте с ним, пока я не вернусь домой.       Луз уткнула взгляд в землю, ладони сжались на лямках рюкзака.       — Не буду, mamá... обещаю, — она еле сдержала стон, потому что сколько можно повторять?       — Хорошо, — плечи Камиллы расслабились. Однако в глубине души она волновалась, что оставляет детей дома без присмотра. Что ж, она не доверяла Луз. Слишком хорошо ее знала... Тем более, что ее дочь отчаянно пыталась сделать лучшее для всех. Но, к сожалению, Камилла больше не могла прогуливать работу. — Увидимся позже, niños, — она ободряюще улыбнулась Луз и села в машину.       Луз молча наблюдала, как мама вырулила на проезжую часть и уехала по дороге. Затем, еле поднимая ноги, она доползла до машины Маши и в конце концов села на заднее сидение, пока Ви, с легким румянцем на щеках, присела на переднее пассажирское.       Ви улыбнулась Маше.       — Спасибо, Маша.       — Не волнуйся, — сказали Маша с их обычной расслабленной улыбкой. — Почему бы нам не подвести до школы нашу подругу, с которой мы познакомились на летних каникулах, думая, что это Луз, а в итоге оказавшейся загадочной потерянной сестрой-близнецом, появившейся словно из-под земли? — весело спросили они, отчего Ви нервно хихикнула и вжалась в сидение, будто стараясь слиться с ним.       Луз не обращала внимания на этих двоих, в окно наблюдая за удаляющимся домом.       Эмити из окна увидела, как ее девушка уходит вместе с Ви. Она развернулась к отжимающейся Уиллоу.       Даже если они и застряли на Земле, Уиллоу не давала себе расслабиться. Она говорила Эмити, что иногда чувствовала себя виновато, если пропускала день тренировок. Эмити могла ее понять – она и сама иногда чувствовала вину, если не читала новую книгу каждую неделю.       — Хотелось бы мне пойти с ними в школу, — вздохнула Эмити, укладываясь на один из матрасов на полу. — Но, думаю, мы можем продолжить смотреть то аниме, которое Луз хотела, чтобы мы посмотрели.       — Осталось всего-то 211 серий, — весело заметила Уиллоу, поднимаясь с пола.       Эмити вскинула кулак, а глаза сузились в решимости.       — Я посмотрю их все, чего бы мне это ни стоило... — сказала она и уронила руку. Раздался стук, и обе девушки посмотрели на дверь. — Войдите, — отозвалась Эмити.       В комнату вошли Хантер с Гусом; когда Луз с Ви уезжали в школу, они вчетвером обычно собирались в комнате, если только парни не были слишком заняты в подвале просмотром какого-нибудь космического шоу для нердов.       — На что хотите поспорить, что он найдет какую-нибудь лазейку в вечном обете? — начала Эмити, вернувшись на матрас. Парни устроились на ковре, подобрав под себя ноги.       — Даже если он что-то выкинет – мы просто его побьем, — сказала Уиллоу, ударив кулаком по раскрытой ладони.       — Он все еще сильнее нас, — нахмурившись, произнес Хантер. — Но, полагаю, пока он считает клятву настоящей, он будет с нами работать.       — Думаю, он тоже хочет вернуться на Кипящие Острова, — сказал Гус, отчего остальные посмотрели на него в замешательстве.       — Подумайте, он согласился работать с нами как-то слишком... быстро, — сказал Гус. — Я ожидал, что он, не знаю, скажет «нет», потому что мы ведьмы, а он, знаете, ненавидит ведьм... Я понимаю, что он делает это по большей части ради яйца палисмана, но от этого обета мы получаем больше него.       — Да, я тоже ожидала, что он полоснет Луз когтями по лицу, когда она предложила сделку, — призналась Эмити. — Окей, если Белос медленно теряет контроль над своей проклятой формой, тогда, полагаю, он наверняка хочет вернуться на Кипящие Острова за лекарством.       — Что если... он потеряет контроль до того, как мы закончим портал? — нерешительно спросил Гус.       Все притихли из-за предположения Гуса; он высказал довольно обоснованный вопрос.       Ви могла поглотить испорченную магию Белоса, чтобы тот остался стабильным, но это было довольно рискованно для Ви. Они не хотели узнавать, сколько высосанной испорченной магии навредило бы девочке.       Также не могло и речи идти о том, чтобы отдать Белосу одного из их палисманов.       Так что... да, если Белос утратит разум, это навсегда порушит все их шансы на возвращение домой... это бы то, о чем им, вероятно, стоило бы беспокоиться.       — Что ж, будем надеяться, что он поймет, как создать портал, и мы закончим его до того, как Белос потеряет контроль, — сказала Уиллоу.       — Может... нам тогда стоит... проверить его? — спросил Гус.       Хантер помрачнел.       — Камилла сказала не соваться к нему до ее возвращения, — сказал старший парень.       — Да знаю, но вдруг он потеряет контроль и сбежит? — спросил Гус. — Наверное, нам стоит проверить, что у него пока все в норме.       — Он в порядке, — упрямо возразил Хантер. — И если он занят расчетами портала, то не захочет, чтобы мы его беспокоили. Он не любит, когда его отвлекают, пока он что-то изобретает или исследует, — взгляд парня остекленел и он отвел его от друзей, когда в голове всплыло одно воспоминание.       В прошлом он бесчисленное количество раз заставал Белоса в лаборатории над сборкой устройств или за набросками будущих изобретений. В большинстве случаев тот просил мальчика уйти, потому что был слишком «занят», чтобы его кто-то отвлекал.       Он не лгал Гусу, когда сказал, что Белос – гений. И, если честно, Хантер хотел быть похожим на своего «дядю». Иметь способности изобретать штуки. Создавать технологии, которые могли бы также хорошо взаимодействовать с магией.       Были очень редкие моменты, когда Белос позволял ему присоединиться, но только, чтобы подавать инструменты, пока тот работал в тишине над устройством.       Но в любом случае Белос всегда вел себя так, словно в комнате для него не существовало ничего, кроме его машин. Для Белоса Хантера там не было, даже если он... физически был там.       Потому что ты просто гримволкер, — мысленно проговорил себе Хантер. — Ты просто одно из его изобретений... к тому же неудачное... почему это он должен обращать на тебя внимание?       Уиллоу подошла и села рядом, успокаивающе положив руку на плечо. По его выражению лица она прочла, что он вспомнил нечто травмирующее, относящееся к Белосу. Так что она постаралась утешить его как смогла, пока Гус молча наблюдал, чувствуя себя виноватым за пробуждение у Хантера подобных воспоминаний.       В итоге все, казалось, согласились не проверять Белоса.       Они провели вместе около часа, затем разделились на две группы: Эмити с Уиллоу засели за просмотр аниме, пока Гус с Хантером на несколько часов ушли с головой в новые эпизоды их любимого людского шоу. В конце концов наступил вечер. Уиллоу смотрела онлайн видео о национальных парках Америки. Эмити была с Хантером – тот демонстрировал ей свои улучшившиеся навыки шитья. Он увлекся этим хобби пару месяцев назад, хотя давно не практиковался, чувствуя себя слишком подавленно, чтобы чем-то заниматься.       Гус всем сказал, что хочет почитать в гостиной книгу, найденную в кладовке Камиллы. Что ж, для невооруженного взгляда Гус и правда сидел на диване и читал книгу, а его палисман дремал рядом. Но, конечно же, парень выскользнул из дома через заднюю дверь, оставив в гостиной свою иллюзию.       — Официально заявляю: Луз имеет на меня слишком большое влияние, — проговорил он самому себе, пока бежал по лесу до самого старого обветшалого дома.       — Просто проверь, что он в порядке, а затем уйди... это все, что нужно сделать, — сказал он вслух, чувствуя себя отвратительно, ослушавшись Камиллу. Гус не мог избавиться от легкого беспокойства, что Филипп снова потерял контроль и сбежал. Особенно потому что парень хотел вновь увидеть отца, а это требовало от Белоса не сходить с ума.       Он оглянулся через плечо – убедиться, что никто из друзей не последовал за ним – и толкнул дверь. Ее скрип разнесся по всему пустому дому.       Мальчик вздохнул про себя. Вот тебе и попытка прокрасться. Скорее всего Филипп услышал, как открылась дверь.       Ему понадобилось несколько секунд сосредоточиться, чтобы стать невидимым, на случай, если Филипп потерял контроль и был в доме, готовый на него наброситься.       Гус закрыл за собой дверь и бесшумно прошелся по дому, не теряя бдительности и внимательно оглядываясь по сторонам.       В доме было холодно и тихо...       Он не стал проверять второй этаж, решив сначала заглянуть в подвал – именно там в последний раз он видел этого человека. Спустившись по лестнице, он услышал шорох чего-то, похожего на скрип ручки по бумаге, и в итоге увидел пожилого мужчину, сидящего по другую сторону комнаты.       Гус расслабился, увидев, что Филипп выглядит практически также, как и в день заключения обета. Отличались лишь волосы – те свисали растрепанными сальными прядями вокруг побледневшего лица.       Хотя... левая половина лица зеленела проклятием... Волосы на лице тоже немного отрасли.       И эти мешки под глазами выглядели темнее...       Гус также заметил кучи скомканных в шарики бумажек. Их было так много разбросано вокруг. Взгляд скользнул к блокноту, в котором строчил мужчина, и Гус заметил, что у того дрожит левая рука.       — Ладно... ты все равно уже здесь, так что... — прошептал он под нос со вздохом, заставляя себя что-то сделать с открывшейся ему картиной.       Он сбросил с себя иллюзию невидимости и подошел к Филиппу.       — Ты ведь не спал последние два дня, да? — осмелился спросить парень.       Филипп продолжал писать в блокноте, полностью игнорируя мальчика.       Гус подошел ближе, но все-таки убедился, что держится на достаточном расстоянии на случай, если придется уворачиваться от атаки.       — Хантер говорит, ты ничего не ешь, но я видел, как ты спал. Знаешь, обычно появляется больше шансов решить какую-то задачку после хорошего ночного отдыха, — заметил парень, поскольку, судя по значительному беспорядку в комнате, Филиппу явно нелегко давалась разработка портала.       Филипп прекратил писать в блокноте. Он поднял голову и оглянулся на Гуса, глаза сузились в пронзительном взгляде.       Гус постарался не съежиться, вспомнив, как Хантер рассказывал, что Филипп не любит, когда его отвлекают во время работы над чем-либо.       — Я прожил столетия... ты, глупый колдун... — холодно произнес Филипп. Морщины на его лице, казалось, стали глубже, а выражение презрения превратилось в гримасу. — Я изобретал и создавал вещи, способные обратить твои жалкие мозги в пыль. Ты серьезно считаешь, что можешь давать мне советы?.. — ощерился он.       Гус остался непоколебим, не смутившийся грубого отношения старика.       Однако его слова задели за живое.       Мальчику понадобилось мгновение, чтобы собраться с силами и ответить Белосу не как глупый «колдун».       — Ну что ж... Думаю, можно с уверенностью предположить, что ты никогда не сталкивался с проблемой сохранения своей человечности и одновременной попытки построить сложную конструкцию, вроде магического портала, пока твое физическое состояние довольно старого человека ухудшается от истощения и недостатка сна, – ровным голосом спросил Гас.       Филипп продолжил сверлить мальчика взглядом, ничего не говоря в ответ.       Гус распрямился, изо всех сил пытаясь не злорадствовать над молчанием Филиппа.       Он был готов поспорить, что старик не ожидал такой точной формулировки.       Существовала причина, почему парень перескочил несколько классов в школе.       Он был далеко не глуп.       Может, несколько наивен...       Но не глуп.       — Итак? — спросил Гус, и ухмылка тронула уголки его рта.       Взгляд Филиппа потемнел, но он не сказал ни слова, сжав губы в тонкую полоску.       — Ты знаешь, что я прав, — сказал Гус, но затем решил больше не издеваться над мужчиной. — Но серьезно, мужик, тебе следует хоть немного поспать.       — Я не настолько слаб, как вы, — прошипел он, озадачив Гуса. — У меня были и более долгие периоды без сна, и я заканчивал то, что необходимо было сделать.       Перед глазами Гуса всплыло одно из воспоминаний. Молодой Филипп, истощенный недостатком сна, коленями стоящий на рассыпанных по полу рисовых зернах. Несмотря на дискомфорт, он оставался неподвижным, с закрытыми глазами и со сложенными перед собой руками. В комнате стояла тишина, за исключением тихого шепота его губ, повторяющих молитвы, пока кто-то за его спиной наблюдал, словно желая убедиться, что он не остановится.       — Не сомневаюсь в этом, — сказал Гус более понимающим тоном, когда воспоминания прекратили крутиться у него в голове. — Но то, что ты пережил жуткие вещи в прошлом, не означает, что ты должен продолжать это делать. Ты можешь справиться со многим и, честно, мужик, я удивлен, что в тебе все еще столько решимости бороться после... всего, что с тобой случилось, особенно в юности...       Филипп нахмурил брови, словно был сбит с толку, прокручивая в голове слова мальчика, чтобы убедиться, что услышал правильно. Он медленно напрягся. Глаза сузились, когда он посмотрел на мальчика.       — Что ты имеешь в виду, говоря... особенно в юности?.. — голос Филиппа звучал тихо и угрожающе. Все кусочки головоломки встали на свои места – теперь он понял, почему давно похороненные глубоко в памяти воспоминания о его кошмарном отрочестве никак не хотели уйти из головы, словно произошли совсем недавно.       Мальчишка побывал у него в голове.       Мальчишка вытащил воспоминания на поверхность.       Осознав ошибку, Гус дал себе мысленный пинок за то, что проговорился, и нервно улыбнулся, слегка отступая и потирая заднюю часть шеи.       — Эм... я... — заикался он, и его мысли заметались, когда Белос поднялся на ноги, глаза вспыхнули темной опасной синевой. Ручка и блокнот остались забытыми на полу.       — Как... вы посмели?.. — прошипел Белос сквозь хищные зубы. Кончики пальцев стали острыми, словно когти.       — Погоди, позволь мне объяснить, — быстро сказал Гус, широко раскрыв глаза и встав в оборонительную стойку.       Парень начал думать, что прийти сюда было ужасной ошибкой.       Ему следовало взять с собой хотя бы Уиллоу.       — Ты та причина, по которой мои воспоминания... — Филипп одернул себя, пока не рассказал лишнего. Пока не рассказал, что видел всякое чаще, чем обычно, что не мог избавиться от преследующих его воспоминаний.       — Я не хотел смотреть, — Гус поднял обе руки вверх, чтобы показать свою безобидность, пока плечи Филиппа тряслись от, как он подозревал, ярости. — Клянусь, я только пытался...       — Я не хочу слышать это, ты, отвратительный грязный колдун! — с ревом отрезал Филипп и одна из его рук резко растянулась в сторону Гуса.       Тот быстро отскочил в сторону и снова стал невидимым.       Филипп подтянул руку обратно и уже собирался броситься в ту сторону, где в последний раз стоял мальчик, но остолбенел, заметив нависшую над ним тень высокого мужчины. Комната была такой же холодной и темной, как и столетия назад.       — Ты не мой ребенок, — прошипел знакомый зловещий голос. — Ты, глупое мерзкое дитя! — тень вскинула руку, будто готовясь его ударить.       Филипп резко дернулся назад, врезавшись в стену, и вскинул руки к голове.       — Это не настоящее, — пробормотал он себе и закрыл глаза, отчаянно пытаясь избавиться от галлюцинации. Сердце болезненно стучало в груди, пока он пытался успокоиться.       Детские визги отразились от стен.       — Пожалуйста, папа! — услышал Филипп мольбу ребенка. — Я не хотел!       — Это не настоящее, — снова проговорил он себе, когда крики, казалось, стали громче, а его самого затрясло.       Нет...       Зеленое вещество, уже покрывающее часть его левой половины тела, поползло дальше, стремясь захватить всю половину.       Это не может происходить на самом деле...       Он снова терял контроль!       Он отчаянно пытался бороться с распространяющимся проклятием. Вены на шее вздулись под воротником, и он рухнул на колени и задрожал, удерживая контроль над собственным телом.       — Просто сдайся, — шипел зловещий голос в голове, сердце болезненно бухало, грозясь выскочить из груди.       — Возвращайся в ад, дитя зла! — ревел голос мужчины в темноте вокруг него.       — Отец, стой! — раздался еще один детский крик.       — Филипп!       Старик едва услышал свое имя сквозь какофонию голосов в голове.       — Филипп, ты должен бороться с этим, — произнес Гус, присаживаясь на колени рядом с загнанно дышащим пожилым мужчиной.       Мальчик нырнул в омут с головой, не заботясь о своей безопасности.       Филипп крепко зажмурил глаза, стараясь сдержать шум в голове, сдержать наступающее проклятие.       — Да ладно, мужик, дыши, — давал указания Гус. — Тебе нужно дышать.       — Прекрати причинять ему боль!       Филипп застонал, его тело затрясло, пока он старался сопротивляться проклятию и в то же время проталкивал воздух в сжатые легкие.       — Я не могу... — выдохнул он, голос был едва слышен.       Гусу вспомнился эпизод, когда у Хантера случилась паническая атака в доме у Луз.       — Ты в порядке, Хантер, просто дыши, — шептал Гус своему другу, пока Уиллоу обнимала блондина, трясущегося и хватающего воздух ртом.       — Я... не могу... — всхлипывал блондин в грудь Уиллоу.       — Можешь, — твердо сказал Гус как в воспоминаниях, так и в настоящем, стоя перед Филиппом. — Конечно ты можешь. Ты уже справлялся с этим.       Филипп продолжил бороться с бешено колотящимся сердцем. Он пытался сосредоточиться на дыхании, пока его когтистые руки крепко сжимали голову.       — Вот так, дыши, — подбадривал Гус. Ладони немного задержались на старике, но Гус не был уверен, стоит ли его касаться или нет. — Слушай мой голос и дыши вместе со мной, — инструктировал Гус успокаивающим тоном, дыхание его было ровным и медленным. — Вдох, подержи несколько секунд, затем выдох. Повторяй за мной.       Филипп, невзирая на свое прошлое сопротивление, следовал дыханию колдуна, стараясь найти утешение в знакомом контролируемом ритме, отвлекаясь достаточно, чтобы игнорировать голос в голове, пытающийся его захватить, достаточно, чтобы не позволить крикам душить его.       Он стиснул зубы, собирая каждую каплю силы воли, чтобы отбросить проклятие к прошлому состоянию и наконец впустить воздух в легкие, не испытывая слишком большой боли.       Крики в подвале и боль его тела утихли. Дрожь также прекратилась. Когти вернулись к первоначальному состоянию.       После того, как он какое-то время фокусировался на одном дыхании, Филипп почувствовал себя полностью опустошенным, но хотя бы сердцебиение успокоилось, и проклятие больше не распространялось.       За исключением его прерывистого дыхания, в комнате наконец образовалась тишина.       — Мужик... это было близко, — услышал Филипп слова мальчика.       Он медленно открыл глаза. Сквозь длинные патлы грязных волос он увидел корни и фиолетовый слой там, где должны быть стены. Затем заметил слабую улыбку Гуса.       — Заставил ты меня понервничать, — мальчик издал тихий смешок, радуясь, что Филипп сдержался.       Честно, Гус был в ужасе от того, насколько плохо все для него могло закончиться, если бы проклятие взяло верх.       Он решил, что стоит быть поаккуратнее со всем, что касается Филиппа.       И, возможно, ему стоит начать с...       — Прости, что разозлил тебя, — пробормотал парень, все также стоя на коленях перед стариком. — И мне жаль за... ну... Клянусь, я не пытался копаться в твоем прошлом. Я просто хотел найти, как нам самим построить портал... — признался мальчик.       Филипп лишь смотрел на него глазами, слишком уставшими, чтобы держать их полностью открытыми, полностью сбитый с толку словами, вылетающими изо рта ребенка.       — И да, я хочу попросить у тебя прощение, — продолжил Гус с искренностью в голосе.       Прощение...       Единственными случаями, когда Филипп слышал извинения от ведьмы, были либо от боящихся его, либо от пытающихся получить его расположение.       И никогда он не слышал извинений, когда был в настолько уязвимом положении...       Когда он только прибыл на Кипящие Острова, бесчисленное количество ведьм швыряли и насмехались над ним за его слабость. И ни разу перед ним не извинились.       И вот где он теперь, полностью измученный, конечности слишком тяжелые, чтобы двигаться, он мог потерять контроль, если проклятие начнет действовать вновь, и вместо того, чтобы насмехаться над ним, мальчишка просил прощения за просмотр воспоминаний.       Филипп отвел взгляд, игнорируя отчаянное желание узнать, почему парень чувствовал, что должен извиняться. Ведьмы и колдуны не были эмпатичными существами... Он также пытался игнорировать стыд, который испытывал за то, что вновь предстал жалким ничтожеством перед ребенком.       После того, как Филипп справился с проклятием и пережил одну из этих ужасных «атак», все что он хотел – поспать...       Но...       Филипп мельком увидел того же человека... лежащего на земле. Нога была вывернута под неправильным углом, под темно-русой головой растеклась лужа крови. На него уставились знакомые тусклые голубые глаза.       Верно...       Филипп вспомнил, кем был этот мужчина.       Вспомнил, что происходило в подвале...       — Я... не могу здесь спать... — выдохнул Филипп, хоть ему и не нравилось этого признавать. Он закрыл глаза, пытаясь отогнать последнее воспоминание о человеке, которого он давно забыл...       Он пытался забыть причину, по которой Калеб спрятал дверь в подвал от Филиппа, когда они были детьми.       Гус наблюдал за Филиппом, чувствуя себя немного неловко из-за нынешнего состояния мужчины. Он вспомнил: до того, как проснулось проклятие, на лице Филиппа гнев сменился ужасом, будто он увидел что-то, пробравшее его до глубины души.       Мальчик подумал, не страдает ли Филипп галлюцинациями.       Или, может, проклятие также воздействовало и на его разум.       Он хотел спросить Филиппа, что же такое он увидел в комнате, настолько выбившее его из колеи, но... решил, что не стоит сейчас давить на старика.       Гус огляделся по сторонам. Этот дом был знаком Филиппу с детства. И пусть комната покрыта корнями и фиолетовым веществом, Гус задался вопросом, не создает ли пребывание в доме проблем Филиппу.       Что, конечно же, не пошло бы на пользу никому из них, если Филипп будет продолжать в том же духе...       Гус промолчал, глубоко задумавшись, а затем кое-что придумал.       И он не был уверен, кому это не понравится больше – Филиппу или друзьям, – но... честно говоря, у них не было особого выбора.       Ох, как же мальчику нужно морально подготовиться к тому, что придется сделать дальше, чтобы вернуться домой и снова увидеть своего отца...