договоры

Пресса безудержно щелкает камерами. Воздух наполнен запахом пластика, сырой дороги, дорогих духов и холодным солнцем после дождя. Дима себя ощущает каким-то червяком на крючке, которого вот-вот бросят на съедение рыбам: после речи Игоря пресса почти сносит ограждение. В дорогом костюме или без него, друг — оплот спокойствия. Он все еще пахнет шавермой, потому что они вместе завтракали, он знает, что делает, и даже если движения его иногда Диму настораживают, а новые повадки удивляют (как, например, курение электронки), Дубин держится рядом и сплошь поддерживает. Гром улетает послезавтра, так как завтра утром дело Чумного Доктора официально будет закрыто. На глазах у прессы сильно не забалуешь. Юля пишет в их общий чат: «Игорь, улыбайся! И не сиди в телефоне!». Дима смеется, читая уведомление, а потом ему приходит такое же, но от Августа, который вообще стоит где-то среди высших чинов с пустыми руками. Как он сообщения умудряется писать? Дубин выдавливает растерянную улыбку и убирает сотовый в карман. Почему Гром остается с ними, а не уходит сразу после речи? Ответ прост: — Хочу поглядеть, как твой гусь выступит, — говорит он еще до собственного выхода. К данному моменту смущение Диме удается побороть. Парень поправляет воротник — тот достаточно высок, чтобы прикрыть засос на шее. Ажиотаж поднимается нешуточный. Август в белом костюме, снова в солнцезащитных очках, волосы уложены идеально, но пара волнистых прядей выбивается из общего порядка — это кое-что личное. Снова на нем тонна грима и маска магната. Дима наблюдает за ним, как за театралом. Часть речи он слышал — Хольт ему пересказывал ее по телефону прошлой ночью. (Когда они не могут спать вместе, то хотя бы созваниваются, иначе им трудно спокойно существовать). — Компания в моем лице никогда не подумала бы, что мы столкнемся в России с такими испытаниями, — начинает Август. — И тем не менее, HOLT International никогда не пасует перед сложностями и никогда не нарушает заключенных договоренностей. Министерство Внутренних Дел России оказалось надежным союзником, мы во многом друг другу помогли, мы сделали много новых открытий. Каждый внес свой личный вклад: генерал-лейтенант Мария Архипова, генерал-полковник Федор Прокопенко, я сам, Август ван дер Хольт, не остался в стороне, о чем большинству слишком хорошо известно. Разумеется, дело не было бы закрыто без майора Игоря Грома, — громкие выклики и шум затворов заглушают его лишь на секунду. Все внимание опять обращено на друга, и тот смотрит за Хольтом со спокойной улыбкой, слегка опустив голову. А потом, стоит поймать момент тишины, Хольт заканчивает, — и без младшего лейтенанта Дмитрия Дубина. Дима куда менее ровно воспринимает внимание в свой адрес. Он сосредотачивает взгляд на Хольте, даже если вспышки слепят его издалека. И лицо его уязвимо для взглядов, он это знает, но не пытается суетиться. Август, обернувшись, смотрит на него, стоящего в стороне, и улыбка его становится… чуть более неформальной. — Он тебе еще не завязывает шнурки? — бормочет Игорь на ухо. Дима слегка топает ногой назад, давя каблуком прямо по блестящему ботинку друга. Тот вздрагивает, но держится, лишь глаза едва краснеют. «Завязывает», — думает парень. Август сказал, что не раз замечал, как шнурки Дубина постоянно полу-развязаны, и в итоге даже поучительно завязал ему узел на одном кроссовке, потому что спотыкаться с трещинами в ребрах им не надо. — Думаю, это начало крепкой связи, основанной не просто на сотрудничестве, но и на товариществе, — продолжает Хольт, глядя поверх толпы. — Поэтому мы открываем в Санкт-Петербурге филиал HOLT International, а наши разработки будут доступны Министерству Внутренних Дел по упрощенным условиям. Я считаю случившееся началом второго дыхания для нас и наших партнеров, а также для себя лично. — Партнеры, — с улыбкой шепчет Игорь. Но успевает убрать вторую ногу, прежде чем каблук оттопчет и ее. — Более того, — тянет Август, — мы настроены решительно менять не только себя, но и мир вокруг нас. А будущее не построить, не сделав ему навстречу шаг, поэтому HOLT International за собственный счет покроет ущерб, нанесенный Чумным Доктором в России и Италии, а так же профинансирует проекты Министерства Внутренних Дел в области защиты населения. Думаю, это станет отличным вкладом в новый порядок. Вопросы перекрикивают все возможные овации, а объективы камер не отпускают от себя фигуру в белом костюме, и даже вернувшись под бок Архиповой, держащейся так же статно, как Александровская колонна, Хольт остается центром внимания. Время вопросов еще не наступило, но уже ясно, что на все за раз ответить не получится. — Ну тузяра, — тянет Игорь. Дима может только кивнуть, сдерживая улыбку. «Подарок» будет стоить компании Хольта некоторую копеечку, но это и правда очень смелый и очень привлекательный ход. Пресса писала, что Август не отвечает за свои действия — получите и распишитесь. Пресса писала, что Августа выдворят из России, что его ждут большие проблемы — а он заключил очередное сотрудничество. Еще и вышел в белом костюме, практически всех послав. Как только прессе разрешается задавать вопросы, они сразу бросаются в сторону Хольта. Игорь технично сбегает, пожав руку напоследок, потому что планирует записать с Юлей отдельное видео и закончить этим, а то ему еще собираться надо. Гром собирается заскочить в хранилище вещдоков, пока он ещё майор при полномочиях и захватить пару вещей, которые искать уже никто не станет, а вот хозяину они могут пригодиться. Электронка у него такая же большая, какая была у Разумовского, еще и чёрная, ещё и крепкая. Может, это та самая и есть? — Дмитрий! Лейтенант Дубин! — окрикивает его сзади один журналист. Обернувшись, он видит Габрельянова — такое знакомое лицо. Габрельянов, всегда тепло одетый, пухлый, гладко выбритый, в очках, за ним с Игорем следует по пятам, так что понятно, почему он не побежал к Хольту. Остается только растерянно замереть на месте. — Позвольте вопрос. Действительно ли вы были рядом с Августом ван дер Хольтом когда на вас напал наемник Сергея Разумовского? — А. Да, — кивает Дима. Если этот факт уже просочился, зачем давать попятную? — Можно ли сказать, что между вами сложились неформальные отношения? — спрашивает журналист, уже занеся над блокнотом руку. — А это уже второй вопрос, — подмечает Дима, обращая на себя внимательный взгляд Габрельянова. — И все же? — Ну, можно. Мистер Хольт действительно отличный коллега, — говорит Дубин, и не врет — Август в любом деле чувствует себя акулой, которая тоже в своем роде ищейка. — И очень… Непосредственен в общении. — В таком случае, щедрые обещания мистера Хольта могут основываться на вашей взаимной симпатии, что вы думаете об этом? — Габрельянов в открытую ухмыляется. Телефон в кармане вибрирует, кто-то начинает усиленно ему строчить. Дима хочет вежливо прерваться и уйти, но… Но тогда снова пойдут всякие слухи. Пойдут вредные статьи. Пойдут допросы и копания в белье. Скинуть ответственность с себя, а потом плеваться — это так просто. — Я думаю, что в помощи по дружбе нет ничего плохого, особенно если это идет на пользу обществу, — говорит Дубин. А потом уже уходит, скрываясь за ближайшей дверью, и оказывается в курилке участка. Проверяет телефон — написала Вера, требующая потом отзвониться, и написал Август. «Жду в машине с противоположной стороны здания, Бьянка встретит во внутреннем дворе. Поедем в ресторан». «Иду», — отвечает он на русском. Бьянка — помощница секретарши. Та самая, которая приносит чай уже им обоим, и которой он не решается сказать, что в его кружке иногда мало сахара, потому что Хольт и так постоянно гоняет ее что-то переделывать. Она встречает его с вежливой улыбкой. Дубин всегда вежлив в ответ, но не более — Отто, все-таки, стал тяжелым опытом. Машина уже стоит у ворот, и ждут только Дубина. Он залезает на заднее сидение, сразу распахнув полы пиджака, чтобы не мешались. Костюм коричневый, ему великоват в плечах, галстук тоже коричневый, но другого оттенка, рубашка белая. Получается, они оба с Хольтом одеты не в стандартные цвета. Но у Августа рубашка черная, сегодня на контрасте. — Что, попался в чьи-то цепкие лапы? — спрашивает он, сидя уже без солнцезащитных очков. — Не то слово, — Дубин выдыхает и поворачивается к нему лицом. — А ты быстро отделался. — Мисс заместитель министра приняла часть удара на себя, — Август достает маску, чтобы сделать пару вздохов — ему это все еще нужно где-то раз в день, а время и правда самое подходящее. — Я позвоню, не против? — спрашивает Дима. — Не кокетничай, мы же наедине, — говорит Хольт с усмешкой. Водитель все равно их не понимает, и все же при нем неловко быть слишком… Личными. Дубин набирает сестру. Вера, судя по голосу, в бегах. — Как прошло? — спрашивает она. — Отлично. А почему ты бежишь? — хмурится он. — Повтори, — говорит она. Дима терпеливо повторяет — телефон у него все чаще работает с помехами, так и не отойдя после пламенной первой встречи с электрическим полем Августа. — Я с операции бегу. Вытаскивали из щенка наволочку для подушки. Дубин уже не спрашивал, как в собак и котов помещаются такие вещи — не в первый раз слышал от Веры эти истории. — А ты теперь куда? — спрашивает она. — На работу? — Это к обеду. Сначала в ресторан, — брякает Дима, не подумав. — Дай трубку! — требует она. — Кому? — отзывается он. — Ну не Игорю же! — Вера смеётся. — Игорь не знает такого слова. — Не дам, — Дубин тут же обращается в оборону. — Ну поставь меня тогда на громкую! Никому я не расскажу, как ты лягушкам искусственное дыхание в детстве делал, — убеждает сестра. Рано или поздно она доберётся до Августа. Лучше сейчас, по телефону и при Диме. — Вера хочет поговорить, — говорит Дубин, очень надеясь, что Хольт откажет. Однако у того так быстро просветляется лицо, что все надежды умирают даже без жалобных стонов. Он кивает, опуская маску, и приходится поставить громкую связь. — Mademoiselle Вера Дубина! — с удовольствием смакует он. — Мистер ван дер Хольт! — зовет Вера. — Wie geht es Ihnen? — Deutsch sprechen? — спрашивает он. — Ein wenig, — щебечет девушка. И в чем тогда смысл громкой связи, если они все равно говорят без его участия? Стоило помнить, что сестра училась в немецком классе в школе, а в вузе еще два года учила этот язык. — У вас очаровательный голос, — говорит Август. — Спасибо вам за заботу, у меня все хорошо. Und bei Ihnen? — Der beste! — заявляет Вера. — Везете Диму на свидание? — Ja! — беззастенчиво отвечает Хольт, глядя на телефон. Дубин недовольно хмурится и краснеет. — Отлично, а то я боялась, что он вовек не увидит ничего лучше ларька с шавермой, — говорит девушка. Август задорно смеётся, пока Дима пытается возразить. — Я был в ресторане, — говорит он. — На корпоративе, один раз, всего полчаса, а потом пришлось увозить тебя… — Хорошо! — перекрикивает он. — Да, все! Все! — Фрау Вера, не терпится с вами познакомиться лично, — голос у Хольта становится ниже — вот уж кто точно кокетка. — О, это взаимно, — в тоне Веры нет ничего игривого или наивно-радостного. Знающий свою сестру Дима угадывает в интонации угрозу. Об этот тон разбивается все кокетство. Август кривит губы. А каково, он думал, общаться с Дубиными? Его красноречивый взгляд на Диму выражает всю возможную досаду. — Наша мама любит театр, а в пятницу в Александринском дают «Воскресение», — совершенно бескомпромиссно заявляет Вера. — Если вы не ходили в русский театр, вам нечего делать в Петербурге! — Спасибо за рекомендацию, — замечает Хольт. — Будет что-то еще? — Купите моему брату нормальный телефон, — говорит девушка, не задумываясь. — Нет! — быстро возражает Дима. — Вера шутит. Вера, пока! Смех сестры резко обрывается, когда он сбрасывает звонок. Дубин, тяжело вздыхая, убирает телефон. — Она права, стоит купить. Не знаю, как твой еще работает, — говорит Август, начиная рыться в своем мобильнике. Что-то кому-то набирает. — Он отлично работает. А новый я куплю на день рождения, — говорит Дима. — Ты же не переводишь мне деньги, надеюсь? — Я поручаю купить билеты в театр на четыре персоны, — отзывается Хольт. Дима сдаётся, откидывая голову назад. Ни один Габрельянов не способен вызвать такие эмоции. — А почему ты не хотел давать мне трубку? — спрашивает Август, улыбаясь. — Стесняешься меня? — Берегу, — отзывается он. — Вера очень строгая. — Может, стоит ее познакомить с Мико когда-нибудь, — Хольт, отписавшись, отвлекается от телефона. Дима боится представить, что будет, если оставить бодрую и бойкую Веру в комнате с вредным подростком. Даже если они поладят из-за своей принципиальности, стоит ждать беды — сбегут и будут причинять добро. Август, спасибо ему, не привозит его в какое-нибудь жутко пафосное заведение с высокими темными потолками, кожаными огромными креслами, столами, обитыми сукном, и всему тому подобное, напоминающее бальные залы с армянскими амбициями. Ресторан, куда они приезжают, выходит окнами на его обожаемые Исаакиевский собор и башню «Вместе», активно строящуюся, как муравейник после детской ноги. Их столик на мансарде дальний, от общего зала их отделяет полупрозрачная завеса из кристальных бус. Здесь светло, здесь минималистичная, но удобная мебель, царство простых форм и узоров. Прекрасно зная, что цены здесь аховые, а Хольт не позволит ему отказаться или поесть в долг, Дубин даже не пытается себя настроить на скромность вроде «закажи что-то на свой вкус» или «я не голоден». Всегда есть отличный вариант — оставаться собой. Он просит ризотто — всегда мечтал попробовать, а у самого не получилось приготовить. Август нападает на горячее и мясное, потом просит им два десерта и бутылку вина. — Тебе будет вредно, — говорит Дубин. — А мне на работу потом. — Не думаю, что нам повредит выпить по бокалу, — Хольт закидывает ногу на ногу, довольно оглядываясь — его и правда чарует собор, стоящий так близко, что почти можно коснуться его рукой. — Может, сфотографируем? Нарисуешь по фото, будет воспоминание. — Нарисую, — соглашается Дима. — А ты тогда честно выпьешь всего бокал. — Сфотографируемся вместе? — предлагает Август. — Хочу иметь местечко на твоей стене успеха, где-нибудь повыше фотки Грома. — Повешу прямо под шарфом и пришлю фотоотчет, — Дима не может не улыбаться, будто бы общаясь с очень богатым большим ребенком. Август сам вытягивает руку, фотографируя их, и Дубин машет в камеру, а потом смотрит, как Хольт выбирает, какой элемент собора ему нравится больше, чтоб запечатлеть его несколькими фотографиями. Ризотто очень вкусное, а вино хорошее и пахнет приятно, пока дышит, стоя открытым. Сразу вспоминается их первый ужин. — Значит, это свидание? — говорит Дима, подпирая голову рукой. — Yeah, — кивает Хольт с ухмылкой. — Brunch Dating. — Если бы я знал, оделся лучше, — Дубин чувствует себя слегка неловко, хотя и одет же не в мемную майку, в конце концов. — Sunshine, ты прекрасно одет, — Август хмыкает. — Хотя костюм я бы тебе заказал другого цвета. От «солнышка» Дима лишается дара речи — комплименты его затыкают, когда сказаны таким тоном. Лучше этого только ласковые обращения с утра, которые Хольт хрипло бормочет на нескольких языках, пытаясь проснуться. На замечание про костюм он не обижается, хотя ему нравится собственный выбор. Как только они заканчивают есть крошечный десерт, Август достает из кармана черный бархатный футляр. — Now, посмотри, что там, — он пододвигает футляр ему. Дубин уже знает, что увидит, и уже хочет робко возразить, но хотя бы из любопытства смотрит внутрь. Новые очки. Не броские, в стальной черной оправе, достаточно тонкой, чтобы не казаться старомодной. Надо же, даже без золота или футуристичной переносицы. — Надень, — предлагает Август. Дима не может не улыбнуться. Ладно. Здесь он его подловил. В очках сразу становится во всей красе видно грани на кристаллах завесы, собор, небо с небольшими облаками, птиц вдалеке… и каждую искорку во взгляде напротив. — Тебе идет, хочешь посмотреть? — говорит он. — Верю твоему вкусу, — Дубин знает, что это не будет смотреться слишком дорого, чтоб в участке никто не дразнил. Это очередная гигантская уступка со стороны Хольта, который хотел бы, чтобы весь мир видел, как он обожает Диму. — Нашел повод? — Тьма поводов, — с жаром говорит Август, загибая пальцы на руке, лежащей на колене. — Победа над Чумным Доктором, твой грядущий отпуск, мое обустройство в Петербурге, выигранная война с советом директоров и, наконец, это свидание. Думаю, от одного подарка по пяти случаям ты не имеешь права отказаться. — Просчитал каждый ход, — хвалит Дима, кивая. — А ты сомневался? — Хольт поднимает бокал с вином. — За нас. — За нас, — соглашается Дубин. А сам к концу свидания дарит ему набросок апостола Фомы с западной стороны Исаакия.