договоры

Снег лежит по всему городу, а у Башни нет ни одного сугроба. Куда они все девают? Вывозят и рассыпают в бедных районах, наверное. Праздничные украшения висят меж зданиями по всему пути, но тут главное украшение — подернутое льдом побережье с далекими сияющими видами. Темное небо над городом не может быть полно звезд, но у него приятный глубокий цвет. Впрочем, и его не видно рядом с Башней, которая занимает собой все пространство. Пресса тут как тут. — Вам точно сюда, — говорит с усмешкой водитель такси. Он еще по их одежде понял, что едут его клиенты не на ужин к маме. Дима выходит из машины первым, сразу чувствуя спиной леденящие вспышки. Он открывает дверь Вере и придерживает ее за руку, когда она выбирается из салона, следя за юбкой. Куртки у них обоих черные, самое нейтральное, что удалось найти, и если у Дубина куртка сливается с черным костюмом, то Верино шелковое серое платье переливается серебром, а веки в блестках и вовсе заставляют глаза сиять. Конечно, никто еще не выходил из такси Яндекса так эффектно. Хорошо, что пресса стоит за ограждением. Дубин делает усилия, вспоминая все, чему учился, и не смотрит ни на кого, кроме сестры, хотя из толпы следует куча вопросов. Вере словно и не приходится даже пытаться. Она улыбается, как будто ее ждет впереди огромное веселье. — Не сломай мне пальцы, — шепчет она ласково, и Дима отпускает ее руку. Дело даже не в том, что Вера всегда была отважнее его, а в том, что на Веру не обращено столько внимания. Не Веру же считают близким другом Августа ван дер Хольта. Внимание Диму сковывает, хоть он за несколько месяцев рядом с Августом и научился как-то из оцепенения выбираться. Внутри охрана проверяет пропуски специальными приборами с лазером, затем сопровождает к лифту, а уже в лифте, стоя без куртки, Дубин проверяет, не замялся ли пиджак. Нет, ни в коем случае. Костюм по-прежнему идеален с ног до головы. Лакированные туфли, брюки в облипку, бордовая рубашка, черный жилет, черная бабочка, и, конечно, пиджак — тоже черный, но из блестящей ткани. Все сшито на заказ, чтобы сидеть идеально, но Диме не нравится, как обтягивает его рубашка с брюками. Вера, когда увидела брата в подарке от Хольта, очень постаралась не умереть от стыда. — Что, так плохо? — спросил Дубин. — Нет. Просто очевидно, что он тебя глазами ест, — сказала она, и тогда парень сравнялся цветом лица с воротником. Теперь всем гостям будет очевидно, как Август его видит, но хотя бы никто не знает, что костюм — его подарок. Конечно, Хольт говорил, что гости будут в большинстве своем настолько богатые и либеральные, что им вообще все равно на сплетни про отношения между мужчинами. А что насчет меньшинства? — до сих пор думает Дубин. Но он все равно не отказался бы сюда прийти — это важный момент для Августа, и это первый выход в свет для Мико спустя долгое время, она и до аварии давно не была на мероприятиях. К тому же… Все равно есть это к тому же. Ему надо быть здесь. Ему нужно быть рядом с Хольтом, если он собирается оставаться с ним до конца. — Все в порядке, — Вера поправляет его бабочку, улыбаясь. Уж сестра выглядит шикарно. Тонкие бретели, широкие плечи с веснушками, которые круглый год рассыпаются по ее коже. На ногах — серые туфельки. Свою одежду она купила себе сама, хоть и за деньги Хольта. Оказалось, на билет в Амстердам она дала ему взаймы из того пожертвования, которое прислал Август еще давно летом. Деньги Дима вернул, но Хольт прислал еще столько же, объясняя это процентами за задержку (потому что брать деньги в благодарность Дубины не умеют). Как раз «проценты» и пошли на чудесный образ, а еще на новые линзы для глаз. Вера очки не носит с тех пор, как простые люди смогли заменять их линзами; ей с детства ненавистно было ходить «очкастой». — Не будет же нас встречать целая свита в холле. А даже если будет, оставайся собой. — У них тут собой никто не остается, — хмурится Дима. — Поэтому Август нас и позвал, должен же кто-то показать людям с ложкой в заднице, как это делается, — Дубина смотрится в зеркальную стену, поправляя волосы, а потом поправляет мягкие пряди брату. — От нас даже не будет вонять лаком для волос. Это единственное, чем от них не воняет. Обычно от Димы пахнет раздевалкой полицейского участка и крепким кофе (потому что зеленым чаем в таких дозах, в каких пьет он, каждый день баловаться нельзя), а от Веры пахнет вонючими собаками, антисептиком, кормом для животных и сырой землей. Сегодня они в лучшем своем виде. Все-таки праздник. У лифта действительно нет целой свиты, зато есть официантка, есть подобие хостес. На подносе у официантки бокалы с шипучим шампанским (каким-то образом оно выглядит, как только что разлитое, хотя стоит тут точно не первую минуту). Вера с удовольствием берет бокал, кивая, как настоящая дива, и держится за локоть брата, иногда сжимая слишком крепко, когда он долго думает. Дубины опоздали лишь на минуту, потому что выехали заранее и никакая пробка в центре им не помешала добраться практически в срок. Люди заполняют весь этаж. Гостей точно больше ста, ведь невозможно найти ни единого просторного коридора, не наткнувшись на чей-то внимательный и излишне любезный взгляд. — Дмитрий Евгеньевич! — ему кивает заместитель филиала, стоя в компании каких-то очень важных мужчин, которые, видимо, не так важны, как сам Дубин. Разумеется, это обращает на него внимание. — Николай Александрович, — кивает он в ответ. — Ваша сестра, — ничуть не сомневается заместитель, протягивая Вере руку. — Очень похожа на вас. — Надеюсь, я красивее, — скалится Вера. — Шучу, конечно. Мужчины в кругу посмеиваются себе под нос, а Дима стискивает зубы, но, к счастью, его нервную улыбку можно принять за поощрение шутки. Зал с баром остается позади, от Смотровой площадки они уже далеко. И стоит оказаться в коридоре, похожем на коридор Эрмитажа, раз здесь висит столько произведений искусства на стенах, у Дубина пищит коммуникатор под рукавом. Он смотрит на экран: «Стойте на месте». Хольт их обыскался. — Нас потеряли? — догадывается Вера. — Ну, мы не терялись, если изначально ни с кем не были, — улыбается Дима. Сестра усмехается, а потом видит кое-что в конце коридора. — Это она? Девушка-колясочница на этом рауте может быть только одна. Вместе с Никой, одетой в оранжевое платье с хорошим декольте, Мико едет к ним, кусая губу. Она в красном платье сегодня, с красной подводкой, и даже пару прядей выкрасила в цвет вина. Прическа ее настолько уложена, насколько ее волосы к этому привыкли. Вот где все запасы питерских лаков для волос. — Ха, я его опередила, — заявляет младшая Хольт издалека. Дима берет ее за руку, чтобы вежливо пожать, но Мико не согласна — она тянет его к себе вниз и крепко целует в щеку, не оставляя ни следа от помады. — Ты еще никогда не одевался лучше, Welpe, — радуется она. — Es ist nicht sehr höflich, deine Freunde Hunde zu nennen, — подает голос Вера. Девчонка вскидывает брови, переводя с него взгляд, и Дима смиренно смотрит перед собой, уже зная, что теперь его сестру у него украдут до конца вечера. — Er ist nicht beleidigt, — говорит Хольт с улыбкой, а потом склоняет голову с хитрым прищуром. — Miko Van Der Holt. — Вера Дубина, — сестра подходит ближе, а потом тянет ей руку. — Warum kann dein Bruder kein Deutsch? — спрашивает Мико, терпеливо постукивая ноготками по подлокотнику кресла, и не торопится вступать в физический контакт. — Sie bot an, es zu lernen, aber er tut so, als wüsste er, was das Beste ist. Typischer mann, — ухмыляется Вера. Мико вскидывает ладошку и жмет ее руку с довольным смехом. Димины уроки прервались слишком рано, чтобы он мог хоть что-то из этого понять, кроме слов «брат», «учить» и «лучший». Наверное, жалуются на братьев — тогда они сойдутся еще быстрее. Очередной раунд их высококультурных переговоров прерывает хлопок по плечу сзади. Обернувшись, Дима оказывается лицом к лицу с Августом, который приобнимает его за плечи, улыбаясь, но удерживается от быстрого привычного поцелуя в лицо. — Меня отвлекли на секунду, а вы уже оказались на другом конце этажа, — говорит он с веселой улыбкой. — О, Вера! Он отрывается от парня, чтобы поклониться его сестре, берет ее за ладонь и целует в тыльную сторону. То, что обычно топит женские сердца в ту же секунду, не работает на Дубину. Она, конечно, улыбается, но пронзает его всезнающим взглядом и одаривает коварной улыбкой. — Август, — тем же тоном тянет она. — Шикарный костюм. Ох, черт. Хольт сегодня в сплошь красном с отблесками, у него с сестрой одинаковый цвет одежды, но рубашка черная, с высоким воротником. Вера стреляет взглядом в брата, и тот осознает, что это все значит на самом деле. У них с Августом парные костюмы. Более того, Дима еще и «немного Хольт», раз у него из-под пиджака выглядывает красная рубашка. — Спасибо, а у тебя великолепное платье, — говорит мужчина. — Цвет подчеркивает глаза. — Знаю, — подмигивает Дубина, а потом кладет руку на спинку инвалидной коляски. — In Ihrer Familie wachsen würdige Menschen auf. — Danke, — склоняет голову Август. — Es geht um mich, — ухмыляется Мико. — Wer hat dich großgezogen? — тихо замечает Хольт, не прекращая улыбаться, но теперь что-то такое свое появляется в его взгляде, домашнее. Диме остается лишь переглядываться с Никой. Та понимает немецкий, но молчит с улыбкой. — Не будем задерживаться, — говорит Август на английском. Теперь ничего не понимает Вера, но она уже идет рядом с Мико, у нее явно не будет проблем с ощущением себя лишней. — Кого успели увидеть? — спрашивает Хольт, глядя на Дубина с нежностью. — Заместителя с какими-то важными дядьками, — говорит Дима. — А Федор Иванович и Юля уже тут? — Товарищ Прокопенко и его уважаемая мадам Прокопенко были с мисс Архиповой, когда я их оставлял в соседнем коридоре. Возможно, они решили выйти на Смотровую площадку, в том зале с одними русскими душно, — говорит Август, болтая в бокале шампанское. — И Архипова тоже… то есть, генерал-лейтенант тоже здесь? — Дубин вскидывает брови. — Конечно, она же генерал-лейтенант. К сожалению или счастью, она не пробудет здесь слишком долго, ей надо будет скоро возвращаться в Москву, — Август улыбается хитро. — Хочешь с ними встретиться? Могу их найти. — Было бы приятно, спасибо, — говорит Дима. И знает, что это уже дело нескольких секунд. Когда он разрешает Хольту что-то для себя сделать, тот лезет из кожи вон, торопясь, пока акция действует. Пара команд в коммуникатор на испанском, а затем Август кивает. — Yep, как я и думал. Пойдем на смотровую площадку. Взглядов становится больше. Теперь, конечно, и обычное возвращение из зала в зал длится минутами — потому что все хотят поздороваться, задать пару вопросов, а Дубин пытается сделать шаг назад, отойти, но то Мико задевает его коляской, будто бы не нарочно, то сестра виснет на плече, опять сжимая локоть. Насколько Дима может заметить, за младшей сестрой Хольта тоже пристально следят, и выражение лица у нее становится несдержанно недовольным — неудивительно. Ее коляска в чужих глазах не станет троном, как ни старайся притвориться принцессой, но Мико молчит, и все вокруг молчат. Одна лишь Вера хохочет, иногда что-то бормоча на немецком. Ника пару раз усмехается, а взгляд девчонки тает, и ее срыв каждый раз отсрочивается. Август пару раз представляет гостям Диму. — Мой близкий друг, — говорит он. — Следователь по делу знаменитого Чумного Доктора. Дубин знает, что за границей Чумной Доктор не особо-то и знаменит — В США про него вообще не слышали особо, а Северная Европа отнеслась к итальянским новостям без всякого любопытства, но Хольт, видимо, всех важных людей намерен посвятить в это дело. По крайней мере, потому что его компания финансировала и Доктора, и операцию по его поимке. Потенциал со всех сторон. Вот на Юго-Востоке, в Средней Азии, про Россию все слушают внимательно после посещения Августом Индии. В Германии, где у Хольтов всегда были серьезные связи, охотно раскручивают эту тему. Пара немцев, которые попадаются им на пути, — единственные, кто почтительно жмут Дмитрию руку, говоря о том, как приятно с ним познакомиться. Кто-то пытается болтать и с Мико: пожилая леди с молодым сыном (хочется надеяться, что это сын), один холеный иностранец с бородкой. Конечно, заместитель не упускает случая ей поклониться. Уже у бара, где важных гостей больше, Дима постепенно оттесняется на второй план по собственной инициативе. Ника берет себе коктейль чисто для вида, а Мико и Вера хотят вернуться в галерею, сделав круг через дальний коридор, потому что девчонке не хочется видеть в третий раз надоевшие рожи. Когда Дубина хватают под плечо, он уже думает, что снова попался в руки сестре, но эта женская ладонь куда более ловкая, а волосы перед глазами сияют, как осенний лист клена. — Юля, — улыбается Дубин, увидев хоть одно знакомое лицо среди гостей. — Позволь тебя похитить, — тихонько говорит она, уводя его за угол. Это плохие манеры, это практически неуважение, но Дима сбегает с подругой, а уже за дверью в тот самый дальний коридор она усмехается. — Тебя у миллиардера все еще очень просто украсть, — говорит она. — Он всегда знает, где я, — Дубин пожимает плечами, помня, что по коммуникатору его найдут в три счета. — Могла бы попросить. — Обычно журналистам отказывают, когда они просят, — Пчелкина разглядывает свои длинные ногти, а потом ухмыляется. — Что, выгуливает тебя? — Я сам себя выгуливаю, — вздыхает Дима. — А тебе дали официальное приглашение, поздравляю! — Я почти уверена, что это ты его уговорил, — Юля толкает локтем, доставая телефон, чтобы сфотографироваться. — А то еще полгода пробудем без фотографий. Сыр! Дубин улыбается совершенно искренне. И при этом он знает, что фотография будет частью репортажа о мероприятии, но это не значит, что Пчелкина не может поставить ее в ряд фоток с друзьями. — Кстати, не уговаривал. Я сам от него узнал, — говорит Дима. — Просто Август знает, кого не стоит недооценивать. — И это правда, — Юля ведет его дальше, аккуратно утягивая за руку в сторону, чтобы ловко огибать встречающихся людей. Они приходят в зал со столиками, тут живое пение. Надо же, Дубин думал, что по всему этажу играет записанная музыка, а это, оказывается, выводили звук из этого зала. Девушки на сцене сплошь в голубых брючных костюмчиках, а люди за столиками ведут мирные беседы. Найти «своих» здесь не так трудно, их отовсюду слышно. И вовсе зал не душный! Юля прямо по пути делает несколько фото — видимо, давно кого-то пыталась выловить в толпе, а потом совсем ненадолго остается рядом, когда приводит Диму к Федору Ивановичу, его жене и Марии Архиповой. Последняя выглядит скромно, пиджак на ней почти генеральский, волосы убраны назад, а глаза ее, окинув Дубина с головы до ног оценивающим взглядом, сразу выражают удивление. Она заметила парные костюмчики. — Ой, Димка! — Федор Иванович немедленно его обнимает. — Наконец-то не на работе видимся. Ну поздоровайся, поздоровайся. — Тетя Лена, — скромно говорит он, обнимая женщину, а потом жмет руку Архиповой. — Товарищ генерал-лейтенант. — Я уже боялась, что вслед за стилем одежды поменяется стиль общения, — усмехается та. — Дубин — он в любом костюме Дубин, — смеется Прокопенко. Юля, быстро попрощавшись, убегает, и как раз на пару секунд опережает появление в зале Августа. Дима глубоко вдыхает, замечая его появление, но старается не подать виду. Издалека он так шикарно смотрится в своем костюме. Просто манит к себе все взгляды, даже мужские. И волосы, уложенные до этого отлично, теперь снова немного торчат, выбиваются. Нет, Питерская погода ему не позволит всегда быть идеальным. — Товарищ Хольт, — Федор Иванович кивает. — Потеряли друга? — Ни в коем случае — я знал, где его найду, — Август смотрит с хитрым прищуром, а потом обращается к Архиповой. — Мисс. Рад застать вас. Печально, но я не могу найти мисс Пчелкину. Она всегда на шаг впереди меня. — Только что ушла, — говорит Федор Иванович. Если бы она хотела взять у Августа интервью, то сразу бы появилась. Видимо, сегодня эксклюзив будет строиться на иных вещах. — Хотите присоединиться к нашей беседе? — спрашивает Архипова. — О, с радостью. О чем же она? — уточняет Хольт. — Мы хвалили старшего лейтенанта, — генеральша закидывает ногу на ногу. Тетя Лена едва слышно смеется. Дима, покраснев, качает головой. — На самом деле, я еще не успел ни с кем поговорить, — скромно признается он. — Тебя всегда есть, за что похвалить, — пожимает плечами Август, а потом касается коммуникатора, что-то в нем проверяя. — К большому сожалению, я тоже ни с кем не успею поговорить. Но через час буду ждать вас у смотровой площадки. Всех без исключения. Он уходит быстро, столкнувшись в дверях со своей секретаршей. А Дубин понимает, что все смотрят на него, пока он смотрит на уход Хольта. — Занятой у тебя друг, Дима, — хмыкает Федор Иванович. — Но уже почти как свой. Я к нему привык за четыре месяца. — Он говорит на русском почти без акцента, — замечает Архипова. — Честь вам и хвала, старший лейтенант, за ваше благотворное влияние. — Звучит, как отличный тост, — говорит Прокопенко, поднимая бокал с чем-то покрепче, чем шампанское. Тетя Лена пока еще молча смотрит на мужа, пытаясь укорить. Дима не имеет права отказаться от стакана в компании двух генералов. Через полчаса ему звонит Игорь. Дубин, разумеется, отходит в сторону, ищет уединенное место, и в это время продолжает разговаривать. — Димон, — говорит ему довольный голос по ту сторону, — празднуете с Дайсоном Рождество? — Дайсоном? — переспрашивает Дима, а потом, поняв, о чем друг, закатывает глаза. — Ха. Гром ржет, пусть и не слишком громко, довольный своей шуткой. — Нет, не празднуем, у нас раут, — говорит Дубин. — У нас! — Игорь точно там сейчас ухмыляется хуже Гринча. — В Серегиной башне. — Башня давно не Серегина, то есть, не Разумовского, и Хольт ее ни у кого не забирал, — хмурится Дима. — Между прочим… — Я знаю. И не хочу даже начинать, — фыркает друг. — Звонил с утра Федору Ивановичу, он как раз только собирался на этот ваш раут. И что там, реально мутно? — Как в аквариуме, — хмыкает Дубин, зайдя, похоже, в дверь для технического персонала. Коридоры тут узкие, серые, а лампы над ним монотонно сияют бело-голубым. — А ты как? — Возвращаюсь от доктора, — Игорь звучит довольно. — Местные все уже сидят по домам или к родным едут. Один в пустой электричке, представляешь? В последний раз со мной такое было только в молодости. — Тебе всего тридцать пять, — Дима усмехается, найдя выход к техническому лифту. — А что говорит доктор? — О, ничего нового. Все по плану: прорабатываю травму вины, звоню родным каждый день, хорошо питаюсь... ужасно скучаю по Питеру. Шавермы нормальной хочется, я уже неделю вою. — Всего два месяца осталось, — улыбается Дубин, оставаясь пока стоять здесь, иначе он рискует заблудиться. — Мы будем тебя тут ждать. — А если я прилечу не один? — неясно, шутит Игорь или нет. Но у Димы в любом случае есть мнение на этот счет. — Если никто не собирается сносить город, красть меня и бить моего парня, тогда привози всю перелетную стаю. Только пусть сидят в своем гнезде тихо, — говорит он. — Кстати… а как там Разумовский? Ему кажется, что даже лампы слегка мигают. Вскинув голову, Дубин не замечает ничего серьезного — просто показалось. — Работает, разумеется. Он трудоголик хуже меня, — улыбается Игорь. — С Волче, я думал, будет полегче, отвоевался же, но этот точно такой же работяга. Мне кажется, до конца отпуска у нас будут связи даже в Антарктиде, с белыми медведями брататься начнем. — И вторая личность Сергея спит? — Дима вздыхает, видя на коммуникаторе сообщение. Кажется, теперь его и правда потеряли. Перед ним открывается дверь лифта. Дубин ожидает увидеть в кабине прислугу, но там нет никого. Лифт открыт на его этаже и смотрит светлой кабинкой. Приглашает внутрь. Может быть, это Август? Дима идет вперед, слушая болтовню друга. — Птица никогда не спит. Но, знаешь, с ним хотя бы всегда можно поговорить, подразнить его любя. Волче успокоился, а то я рвал зубами подушки во сне — этот псих был против моего храпа. Теперь в «спящем режиме» сидит по ночам. Но храпеть все равно прекратил — выдрессировал, блять… Что-то не слышу хохота дам. Ты же туда с сестрой должен был пойти? Лифт везет его наверх, всего на пару этажей. — Вера теперь сестра сестры Августа, по ощущениям. Они друг другу жалуются на нас, — улыбается Дубин. — Оставил их вдвоем. Если они кого-то побьют, меня еще привлекут свидетелем. Игорь довольно смеется. Сам бы он с Верой, конечно, встретиться не хотел. Та считает Грома особенным видом мужлана, о чем не устает ему напоминать при редких встречах. Двери открываются со звоном. — Приехал куда-то? — вопрошает Игорь. — На электрофорез? — Отстань, — беззлобно говорит Дима, оглядываясь. Августа тут нет. Пустые коридоры, ему незнакомые. Но это точно не просто технический лифт, а это не просто техническая зона — это сразу рабочая зона. Офисы, двери, просторный зал, стены везде стеклянные. Чьи-то рабочие места. А не так уж и далеко — большой кабинет уже без прозрачных стен, но все еще с окнами в коридор. Свет загорается сам по себе, постепенно, стоит сделать шаг навстречу. — А что? Или как там это у вас называется? — спрашивает Гром. — Что «это»? — Дубин задумчиво оглядывается, пока не подходит к одной из стен. Фреска. Эту фреску он знает. Фреска со стены над кроватью Сергея Разумовского. Дубин в бывшем лофте Чумного Доктора. Точно, даже часть старой планировки осталась. Кухня дальше по этажу. Он отсюда видит дверь с надписью «Обеденная зона». — Секс. Секс с Августом Хольтом — это не электрофорез? — повторяет друг. — Игорь, ну ты достал, — стонет Дима, слушая заразительный ржач в трубке. — Что там за проблема такая с сексом, что необходимо шутить на тему моей интимной жизни? — Никакой проблемы, только искренний интерес, не всякий же может похвастаться дружбой с электриком, — Грому даже говорить от смеха трудно. Обернувшись, Дима видит в коридоре Августа и Бьянку. Хольт сверлит его любопытным взглядом, улыбаясь, а Бьянка уточняет поручения. Получив кивок, она уходит. — Мне пора, — говорит Дубин. — Привет Иванушкам Интернешнл. — Киркорову тоже, только пускай в чужие задние двери!.. Дима быстро его сбрасывает, не желая умирать морально от очередной несмешной шутки. — Интересно, как ты не попался никому из технической обслуги, — говорит Август, вскинув брови. — Сам в шоке, — улыбается Дубин. — Надо было поговорить с Игорем, а я как-то вот шел-шел… и пришел. По твоему зову. — Уже откликаешься на телепатические мольбы? — смеется Август, подходя ближе и расстегивая пиджак. — Вполне себе материальные, кажется, — Дима не может не любоваться. — Кто б еще открыл передо мной лифт? — Скорее всего, твой коммуникатор его открыл. Это же технический лифт, он срабатывает на коммуникаторы, — Хольт, подходя, поправляет снова перекосившуюся бабочку. А Дубин в ответ поправляет выбившиеся пряди — теперь их стало больше. Они так смешно пружинят при ходьбе. — А как же умный лифт понял, куда меня везти? — спрашивает Дубин. Август качает головой, пожимая плечами и поджимая губы. — Может, запомнил чей-то прошлый выбор этажа, — а потом расстегивает Димин пиджак, сверху вниз. Даже в перчатках его руки ловкости не теряют, а перчатки нужны для того, чтобы не бить гостей током. Полезная вещь, конечно, но парень предпочитает остановить чужие руки и эти перчатки снять, потому что его не пугает ток, что течет в чужих венах. Тут же он, прошибая пальцы, тянется к нему, словно растение к солнцу, снова становится его частью. Ох, Август. Люди его заметно утомили, ему снова не очень хорошо. — Скоро раут кончится, — обещает Дима, гладя по ладоням. — У кого маска? — У Бьянки. Дышал, пока поднимался к тебе, — говорит Хольт. — Значит, заболтался с Джокером? Его интересует наш секс? — Глупые шутки, — неловко улыбается Дубин. — Можем снять видео, чтобы утолить его интерес, — Август шевелит бровью. — Нет, — Дима смеется, ничуть не покраснев. Тон у Хольта слишком нежный. — Кто обидел? — Так, китайские гости. Ничего особенного, просто им не нравится скопление других иностранцев. А сколько надменности. Побили меня на одной военной выставке и думают, что выиграли в войне! — фыркает Август, а потом начинает ругаться на нидерландском. — Ш-ш, — Дубин скользит дальше по рукам, гладит рукава рубашки под пиджаком. Искры сияют у собственных запястий. — Ты поднял с колен целую Империю, ты обступил китайцев со всех сторон, у тебя везде союзники. Не будешь же ты расстраиваться из-за горстки людей на рауте. Хольт вдыхает и выдыхает носом, а потом кивает. Целует прямо в лоб. — Ты прав, Kitty. Вернемся, я скоро читаю речь, а потом групповое фото. Постоишь рядом со мной и Мико? — Рядом с Мико и Верой, ты хочешь сказать? — смех сам собой просится из груди. Как же ему легко с Августом. — Да, рядом с ними. Посмотришь, чтобы Мико не начала говорить с толпой вместо меня, а то ей экстремально скучно, — усмехается Хольт. — Ты придумал, что подаришь ей на Новый Год? — Вряд ли, конечно, я сравнюсь с выкупленным речным трамваем, но… придумал кое-что, — кивает Дубин. — Может быть, ей даже понравится. Август не сомневается, что его сестре понравится. Целуя Диму еще разок, он только дает ему понять, что сомневаться не надо.

***

Разумеется, Мико в восторге. Когда наступает первое января, на память остается много фотографий и видео. Мама с кучей домашних салатов, которые привезла с собой в усадьбу, потому что в гости с пустыми руками не ходят. Вера, которая выигрывает у Августа ван дер Хольта в шашки (а он не хочет сдаваться). Искусственный снег из ваты на искусственной елочке, потому что Мико и Вера - эко-активистки. Ника Чайкина, пялящаяся в огромную плазму на «Иронию Судьбы», потому что в последний раз видела этот фильм в далеком детстве. Фото Димы, учащего Августа читать сложные отчества по книгам Достоевского. Фото Мико, лепящей на пороге снежки. Видео, как Хольты в первый раз пробуют оливье. Видео вручения подарков. А потом фото на улице под салюты: Лиля Андреевна Дубина слева, Дима справа, Август между ними, угодивший в самые теплые объятия в мире. Вера впереди, держит на руках счастливую донельзя младшую сестру Хольта, а та уже держит в руках маленькую картину, сделанную под обложку для книги — «Сто лет вперед», Кир Булычев, в главной роли не Алиса Селезнева, а Мико ван дер Хольт, девочка из светлого будущего.