договоры

— Ты прикалываешься? — отвечает Волков через несколько секунд. — Я похож на человека, который стал бы так прикалываться? — слово из его уст звучит коряво. — Отто это знает. Отто откуда-то узнал… Не откуда-то. Ты сам приказал ему нарыть информацию на Дубина, когда провалился с дронами. Он мог увлечься и раскопать все, но тебе сдать лишь часть. — Отто несколько месяцев рыл на всех информацию. А у «Мертвецов» остались родственники, — хмуро замечает Волков. Может быть, список жертв огромен. Может, где-то в разных углах мира есть еще человек пять со шрамами на груди — Август только сейчас это понимает. А, может, Дима стал первым, потому что он подвернулся Шрайберу случайно. Кто мог бы подумать, что Дубин попадет в Башню в тот момент? Кто мог бы подумать, что он станет единственной надеждой какого-то бракованного искусственного интеллекта? Какой был шанс? — Где Гром? — спрашивает Хольт. Какое-то время в трубке слышна тишина. Потом слышится вздох Разумовского, но говорить продолжает Олег. — Он решил выжидать Шрайбера в участке, дразня вирусом, — говорит Волков. Отличная идея — выпустить Black Margot, когда в городе может оказаться человек, ищущий ее. Понятно, чего майор добивается — чтоб Отто пришел прямо к нему в руки. Очень смело звать его в полицейский участок. Шрайбер не дурак, он же может и начать выжидать, а потом сделать резкий выпад. Он может работать незаметно — в январе же попытался украсть Марго, а никто и не подумал про кражу. Чем Гром может его переиграть? — А что с поисками выживших? — спрашивает Хольт. — Тяжеловато искать, когда ты знаешь только имена, возраст и гражданство, так еще и ищешь мертвых людей, — Волков вздыхает. — Теперь вы можете попытаться найти хотя бы одного наверняка живого, — Август думает, что он сдерживался слишком долго. — Какого хера он решил так отомстить? — Он мог бы и убить, — хмыкает Олег. — Но защита отключилась, ему пришлось бежать. — Представь! — говорит на втором плане Разумовский. — Ты приходишь в башню за вирусом, который поможет тебе найти всех твоих врагов! Потом ты теряешь этот вирус, но перед собой видишь мальчишку, который как раз является единственным сыночком одного из тех, кого ты хочешь убить. Утешительный приз от самой вселенной. Телефон трещит в руке от силы разряда. Пытки его Димы — утешительный приз? Очередной смартфон «убит». И гаснут вывески, мимо которых проезжает их машина. — Коле, — говорит Хольт, — курс на отель. Сообщи, чтобы мне привезли еще и новый телефон.

Ты должен был поехать к нему, а ты едешь к майору Шавке?

Да. Да, он едет туда, где сам возьмет несколько «утешительных призов».

***

Птица ловит кайф, не иначе. Смотреть, как люди беспомощно копошатся, пытаясь решить созданную тобой проблему — бесценно. Игорю чуть больше жалко этих добряков, даже хольтовских, пригнанных из офиса, но план есть план. Этим ребятам все равно ничего не угрожает, а оплата у них почасовая, вот пусть и работают себе спокойно. Еще пару часов они никак не могут вытащить Black Margot, поэтому просто изолируют этот технический кабинет в локальной сети, а потом с чувством выполненного долга просто уходят, обещая, что к завтрашнему дню будет готова временная замена системы для главного управления. Игорь отписывается Юле: давай. А через десять минут новое видео — «ДЕЛО РАЗУМОВСКОГО ЕЩЕ НЕ ЗАКРЫТО? ИНФОРМАЦИОННЫЕ УЛИКИ!» «Люди даже не понимают, что это за дело такое», — сетует Птица. — «И все равно накручивают просмотры. Хомячки, как они есть». — Но нам же это на пользу, — Игорь подкидывает в руке мяч, глядя, как мельтешат по кабинетам и меж столов немногочисленные сотрудники. Сегодня день без приема граждан, дежурных не особо много. Патрули разбросаны по всему городу. Участок опустеет к вечеру — на это у Грома расчет. Когда Шрайбер припрется сюда, его ждет очень радушный прием. Гром знает это здание как свои пять пальцев, а Птица знает Марго как каждое перо своих крыльев. Отто же не сунется сюда один, когда здесь будет куча народу, и Отто не дрался с Игорем Громом, так что не может себе представить, что его ждет. — Не обольщайся, — напоминает Игорь Птице за такие мысли. — Этот шкаф будет трудно уронить. «У тебя для этого будет куча рычагов», — с усмешкой подсказывает хтонь. Если бы можно было полагаться только на рычаги… Скоро ему звонит Олег. Два варианта: они обнаружили что-то в своих поисках или обнаружили, что Игорь их чуть-чуть обворовал. Ну, он не обворовал, вообще-то, это они обворовали Башню и участок, а он, по сути, принес вещдоки обратно в управление. — Родной, — слышит он вкрадчивый голос Волкова. — Скажи, что костюм у тебя. — У меня, — говорит Игорь осторожно. — А почему он у тебя? — медленно спрашивает Олег. — Потому что мог скорее пригодиться мне — это раз. Потому что Птица умеет с ним обращаться лучше, чем с огнестрелом — это два, — перечисляет Гром. — Мы не договаривались, что ты с Птицей будешь драться, — перебивает Волче. — Так что не надейся, что вы наденете костюм. — А ты не надейся, что я буду тихо сидеть за монитором! — тихо рычит Игорь, согнувшись над столом. Птица сжимает его кулак, раздосадованный и злой на Волкова за такие замечания, а Гром кулак разжимает, когда думает, что… что ему сегодня предстоит. — Где Сережа? — Сережа кое-что нашел. Вернее, нам подкинули инфу. Такое по телефону я рассказывать не буду, так что не забудь открыть мне форточку, когда я до тебя доеду, — говорит Олег. Игорь жмурится от усталости и досады, постукивает ребром ладони по столешнице, а потом поднимает взгляд на Димин стол. Кружка с уткой уже успела запылиться за пару дней. В ней на дне еще есть кофейный осадок двухдневной давности. Он не хочет потерять всех, хочет обойтись без жертв. Он позволяет себе то, чего раньше и не подумал бы позволить — привлекает к борьбе своих близких. Мысль об отце болезненно давит на виски, но один Игорь не справится, это факт, так что приходится позволить Волкову рискнуть своей беззаботной «смертью» и своей настоящей жизнью. Это все для того, чтобы победить малой кровью. Он должен обезвредить Отто. Должен ли убивать? Нет. Абсолютно нет. Но хочет ли? Да, к своему стыду. Дима бы не одобрил, но он лежит в больнице, в коме, из-за этого перекаченного урода. Одобрил бы это Разумовский? Нет. Одобрил бы Волков? У него искалеченный взгляд на мир, но он тоже не поймет, когда Гром решится забрать чужую жизнь. Просто потому что Игорь не такой. Поймет ли весь мир, если Гром, наконец, переступит ту грань, где добро с кулаками становится смертельным добром? Поймет ли он сам себя? Игорь опускает на стол мячик, слыша, как хлопает дверь — последний из сотрудников уходит домой. «Курить хочу», — говорит Птица. — «Давай стрельнем у кого-нибудь, да хотя бы нулевочку, у девочки на стойке, у нее есть, я видел»… — Нет, — отвечает Игорь. Не срывались уже три месяца. И даже после Димы выдержали. «Тебе нравится в страданиях купаться, а мне — нет!» — Рыжая хтонь липнет к окну, застилая уличный свет. — «Нам все равно здесь ждать часами. Все выветрится». Но сказать, что он не курил, соврать Сереже, Игорь не сможет. Не потому что он слабак, а потому что у них все по-честному. И даже с Птицей все по-честному, между прочим! «Ничего это не честно», — почти ноет он, опускаясь на пол у его стола. — «Запирать меня, как ребенка, — нечестно!.. Знаешь, что еще нечестно? Я чувствую, Игорь. Почему ты честен с ними в одном и нечестен в другом? Почему выкурить сигарету или попарить страшнее, чем думать о настоящей справедливости вместо правосудия? Боишься, что Сереженька разочаруется в тебе?» «Боюсь», — думает Игорь. — «Я и за тебя боюсь. Если что случится со мной, куда денешься ты?» Птица кривит губы. Ощущается его ярость. «Единственное, что с тобой может случиться под моим присмотром — смерть от отравления шавермой. Засунь свою жертвенность и вину себе поглубже в жопу, понял?» «Я не чувствую вину. Мне не в чем виниться», — говорит Игорь. «Это правда. То, что ты начинаешь трезво смотреть на мир, не должно вызывать чувство стыда, смирись уже с этим». В какой момент Птица, который терпеть не мог их психолога, стал им сам? — Игорь? — зовет вахтерша. — Танюш, я остаюсь, — говорит он. Та кивает. Молоденькая совсем, и со своей этой парилкой… Когда последний сотрудник, а это она, уходит, Гром сразу идет в технической отдел, по пути снимая с себя куртку и оставаясь лишь в черной водолазке и брюках для штурма — прочные, просторные. На всякий пожарный. К тому же, с этой ткани броня не будет соскальзывать. Лишь бы налезла. Птица, когда год назад заказывал два экземпляра, не рассчитывал ни на Волкова, ни на, тем более, такую каланчу отъевшуюся как Игорь. Все здесь остается точно так же, как он оставил днем, только техники сбили настройки компьютера до Биоса. Не помогло им ни русское ПО, ни зарубежное. Еще бы. — Сколько минут уйдет, чтоб поставить хоть что-то понятное? — спрашивает Игорь. А потом чувствует, как оседает, падая назад, а руки его поднимаются против собственной воли — но по воле другого человека. — Много времени не должно уйти… Ох! Кошмар, какой ты неповоротливый. Птица решает мелкие проблемы, возится с программным обеспечением полчаса — не такое уж и большое время. Потом берет в руки телефон — Волков пишет, просит впустить. Забавно смотреть, как собственное тело закатывает глаза, поднимаясь с места, а потом контроль возвращается, и Гром привычной походкой мерит длину коридоров, ведущих к дальнему окну. Олег тоже в обтягивающей одежде под пальто — всегда готов надеть костюм. — Устал? — спрашивает Волков, как только залезает в открытое Игорем окно через пожарную лестницу. — Поспал бы хоть часик, а. — Сон ваш переоценен, — улыбается Игорь. — Что, теперь расскажешь, что там у вас за инфа? — Да так, — Олег перекидывает обратно на спину сумку с оружием, притащенную с собой так просто, будто это багаж на перелет. — Хольт нам скинул одного человека. Понятия не имею, где он достал эту информацию, но он вышел на одного из членов «Отряда». Я думаю, что даже живого. — Хольт вам скинул? — у Игоря брови ползут вверх. Коридор, по которому они идут, темный и душный, но его больше душит смех от изумления. — Да. У него же там такие ищейки сидят, наверняка поручил им что-нибудь искать. Но не понимаю, что он копает. Я спросил, но Серега, как всегда, ляпнул кое-что не очень хорошее и спугнул птичку, — хмыкает Волков. Птица в мыслях Грома щурится. — Извиняюсь за каламбур, — быстро говорит Олег, но хтонь уже начала обижаться, так что тут только ждать, пока устанет дуться. Игорь, тем временем, вспоминает, с чего началось их общение ближе к обеду. Биологический отец Димы. Может ли это относиться к тем каким-то несвязным размышлениями магната? — Так, а что за человек-то? — спрашивает Гром. — Наш земляк, бывший мент, специалист по работе под прикрытием, обращению с огнестрелом, тактической поддержке… — Ой бляха-муха… — Смирнов Юрий, — заканчивает Олег. Смирнов Юрий. Застывает он или Птица? Игорь, еще улыбаясь по инерции, замирает, глядя на Олега, а потом улыбка и румянец сходят с его лица. Поначалу он думает — совпадение. Потом думает снова. Потом переспрашивает. Смирнов Юрий, милиционер, «погибший» в девяностых во время разборки с мутной схемой. Земляк. Специалист по обращению с огнестрелом. Игорь словно смотрит кино в обратной съемке, а потом видит себя, стоящего на каком-то складе в грязи и тряпках, глядящего на направленное в свою сторону блестящее дуло пистолета над телом собственного отца. Видит безумные глаза и дрожащую руку. Смирнов Юрий.

***

Август никогда не думал, что костюм такой тяжелый. Испытывал ли ту же самую тяжесть Дима, когда его надевал ради испытаний? У Димы, конечно, не было шлема, не было наплечников и дополнительных рассеивателей в пластине на спине, и его костюм не был запитан от позвоночника, не говоря уже о том, что у Димы не было таких нарукавников. Зоуи, его второй адвокат, боится публичной утечки именно из-за этих рукавов. После того, что Отто устроил с первыми их прототипами, а Август собирается устроить с альфа-версией — оправданно боится. Но Хольта чужие страхи волновали до разговора с Волковым, а теперь осталась сплошь гремящая ненависть, прочной стеной отделяющая его от жалкого мира и чувств его обитателей. Хольт попадает в участок через технический полуподвальный вход. Сюда заносят еду для местной столовой, здесь таскают воду. Пара бутылей для кулера до сих пор стоят за углом, а один из них — смех, да и только, — подпирает открытую дверь на кухню, откуда легко попасть в тесный и сырой обеденный зал, а оттуда — во все коридоры участка. Единственное, что помешало бы кому-то иному пройти сюда — замочек на дверях технического входа, который с технологичными рукавами сорвать как нечего делать. Где-то в глубине закрадывается идея заняться безопасностью этого чертова места, когда все закончится. Зато решетки на окнах стоят, конечно… Первый удивительный факт — здание не пустует. Помимо Грома и Волкова, о прибытии которого ему сообщили какое-то время назад, здесь есть еще люди. Хольт прячется за углом и включает в шлеме тепловые сенсоры. В этот же момент гудящий позвоночник начинает снова выдавать импульсы, а сердце колотится, как безумное. Побочные эффекты от… он уже столько всего принял, да и костюм — та еще нагрузка. Кровь? Крики. Бег. Неразборчивая речь. Крови на руках так и нет. Крики — только в его голове. Бег — невозможно понять, настоящий ли. Речь точно настоящая, живая. Люди, которых он видит, не носят шлемов, и не носят тяжелой брони. Максимум — бронежилеты, а на руках вместо наручей — бинты, и у каждого татуировка на затылке в виде зверя. У них есть оружие, есть автоматы, и есть в кобурах на бедрах ножи, армейские, зазубренные. Такими больно резаться. Шрамы на груди, рваные буквы, расписавшаяся рука. Август тяжело дышит, а потом злится на себя. Заставляет вспомнить цель — добраться до Грома, выяснить местоположение Шрайбера, выловить его, доделать начатое. Так что выскочивших из-за угла двоих он легко вырубает разрядами, выпущенными из рукава, а потом идет к комнате отдыха, где есть запасная лестница на второй этаж. Здесь Дима не выдержал оскорблений от Новака. Здесь он впервые не ушел молча от конфликта с коллегой, который посмел задеть его за живое. Дальше нужно пройти в соседнее крыло. Коридор чист, и Август идет по нему спокойно, но потом слышит сзади шум и ныряет в первую незапертую дверь, которая ему попадается. А за ней темный кабинет и тело на полу — один из этих неожиданных чудаков. Дураку очевидно, что его вырубили и свалили сюда, подальше от чужих глаз. Значит, Гром и Волков близко. Появляется идея — привести его в сознание, допросить, узнать все, что ему нужно. У Августа есть выдвижные шипы на перчатках, он может бить током, он может бить по лицу с нечеловеческой силой, он может этим же зазубренным ножом, который остался при враге, оставить следы… Кровь на руках. Крики. Нет. Это будет шумно, так подсказывает здравый смысл. Хольт ждет, пока голоса минуют кабинет, а потом выходит. Он и так шумит — костюм не слишком поворотлив из-за позвоночника и спинной панели, и позвоночник при этом гудит громче, чем обычно, да еще и свет излучает. В другом крыле до технического кабинета не так далеко, но тут же, стоит приблизиться, он слышит крик на норвежском, а потом видит, как в его сторону вскинули два автоматных дула — и приходится в перекате броситься вниз за угол. Автоматная очередь прошивает за его спиной паркет. А потом Август разряжает оба кулака в чужую сторону — и два стрелка впечатываются в стену, сшибив собой какой-то очень важный полицейский стенд. Хольт бежит дальше, сейчас тут будет толпа, а потом слышит звуки боя и выходит прямо на них. Попадает в цель — Гром выламывает кем-то дверь в кабинет технического обслуживания. А потом смотрит на него, и Августу приходится потушить технологичное полупрозрачное забрало. — Не пытайся! — говорит он на русском, выставив перед собой кулак в заряженной перчатке. — Хольт! — ругается Игорь, выйдя из боевой стойки. — Что за херня? Ты тут что забыл? — Нет, это ты меня забыл предупредить. Думаешь, я упустил бы появление Шрайбера? — рычит Август. Сзади раздаются новые крики. Хольт, обернувшись, стреляет в потолок над лестницей — молнии хорошо прошибают старую штукатурку, и целые ее пласты шлепаются на чужие непокрытые головы. — Волкова не видел? — говорит Гром, зайдя обратно в кабинет. Хольт вбегает за ним следом, но дверь закрыть уже не получится. Тогда прячутся у дверного проема — ну, пытаются. Костюм светится, и убежище у них временное. — Что у вас тут происходит? — спрашивает Август в ответ. — Шрайбер сам не явился, прислал своих наемников. У них татуировки на норвежском, Волче так сказал, — говорит Игорь. — А сам он где? — негодует Хольт. — Где-то поблизости. Эти пацаны с кем-то беседуют по рациям, — Гром выдыхает. У него трясутся руки, замечает Август. — Откуда ты узнал про Юрия Смирнова? Хольт стреляет в него взглядом, а потом поднимается на коленях, видя в отражении компьютерного монитора тени за их спинами.

Шрайбер где-то рядом! Шрайбер выжидает, пока ему очистят территорию! Шрайбер наверняка уже знает, что Хольт где-то здесь, но лишь смеется над этим!

Август вырубает ближайшего к себе человека тяжелым кулаком по бедру, явно делая в кости трещину, а потом уворачивается от удара сверху и бьет ногой в зад, мощным пинком посылая врага в полет. Тот бьется о потолок лицом, а потом мешком падает на пол. Вытянув руку, Хольт посылает не разряд, но импульс, и автоматы, выскочив из чужих рук, магнитятся к ближайшему металлу — двум мощным сейфам в соседнем кабинете. Ножи в кобурах на чужих бедрах тоже поднимаются в воздух, но скоро импульс прекращает действовать, и террористы не упускают шанса схватиться за холодное оружие, бросившись в сторону опасного противника. Их трое, он один. Или не один. Гром бросает какую-то вазу в стену — мелкие осколки, садня грубые лица, заставляют наемников нестись на них вслепую. Август вырубает одного, Игорь сносит всем телом второго, прибивая к полу, а третий хватается за рацию, крича что-то на северном языке. Но норвежский — один из германских языков, а Хольт их знает, потому понимает, что враг кричит отступать. Он очередным импульсом вырубает третьего, а потом, вскочив, хватает за рацию того, которого Гром вырубил, ударив об пол — у этого аппаратура не сгорела. — Шрайбер! — зовет Август. — Долго будешь следить, как твои шавки выполняют за тебя всю работу? Приходи сюда сам или я убью Грома, уничтожу этот вирус, и потом найду тебя! Игорь смотрит на него со злобой, но не убегает в страхе. Август пересекается с ним взглядом, а потом бросает рацию в сторону. Гром немецкого не знает, он уверен, но свое упоминание разобрал, не будучи полиглотом. — Думаешь, он придет сам? — спрашивает Игорь. — У него не будет другого шанса поквитаться со мной и Волковым одновременно, при этом забрав Марго. Где она, кстати? — Я ее не успел вытащить из системы слежения, — Гром раскатывает рукава водолазки. — Но мы отбили кабинет, а Олег уже закончил расправляться с первой толпой. Там было человек шесть, он их взял на себя. Где-то столько же Август повстречал по пути сюда, и он не слышал стрельбы, когда выходил из столовой. — Откуда они прут? — Хольт вздыхает, чувствуя, что рукава сильно жгут руки — заряжены до предела, жаждут разрядиться. — Нашли подземный проход, похоже. Олег их застал выходящими с подготовительной базы, там есть пожарный выход, он был опечатан… раньше. А потом его хватают за руку. Гром получает заряды током, но не отстраняется, скалится, приближается к его лицу. — Кто такой Смирнов? — спрашивает он. Август видит, что он знает ответ. Видит, как в его полу-янтарных радужках даже загорается что-то красное. Глаза влажные, надо же. — Отец Димы, — отвечает он. — Я был у его матери, куда ты меня и послал. А это кто-то важный? — Кто еще знает? — спрашивает Гром. — Никто, даже сам Дима не был в курсе. И ты со своими дружками не посмеешь никому рассказать, understand me? — Хольт сам близится к нему. Уже прижимается почти всем костюмом, а гул от позвоночника заполняет уже, кажется, не только всю его голову, но и весь коридор. От силы заряда Грому приходится отшатнуться, но злых глаз он не спускает с Хольта. — Это мне следует спрашивать, кто такой Смирнов! — заявляет Хольт. — Сколько совпадений! Биологический отец Дубина, член бывшего «Отряда Мертвецов», бывший полицейский, которого полиция предпочла сделать умершим, нежели оставить в живых. Дмитрий говорил, что у вас тут в девяностых было сложно, но я и не думал, что настолько. — Ни с места, — говорит голос сзади. Обернувшись, Хольт видит, что ему в шею направлен пистолет. Глаза Волкова смотрят на него над повязкой на лице, а надет на нем знакомый костюм! Не хватает лишь плаща и дурацкой маски. Чумной Доктор воплоти. Значит, костюмы все еще в России. Глупо, конечно, было думать, что такие технологии будут уничтожены, Волков не упустил бы возможности носить такую хорошую броню. Костюм Хольта похож на этот, раз уж разрабатывался на его основе, но вместо взрывчаток — лишь электричество, и в шлеме у него встроены всевозможные датчики. Тело ноет, но в этой боли Август питает силу — и даже выходит широко улыбнуться, глядя на хладнокровную позу Олега.