Глава 53: — Это больно? — Немного. — Кто сказал, что любовь безболезненна?
30 января 2025 г., 19:42
Питер сидел на краю своей кровати, глядя в пустоту. Мысли путались в голове, как листья, кружась на осеннем ветру. Он не знал, как найти мистера Бернса. В этот момент он осознал, что на самом деле является просто несмышленым подростком, который оказался в ситуации, где все его силы и навыки не имеют значения. Вокруг царила неразбериха, и он чувствовал себя беспомощным, словно потерянный в бескрайнем океане.
Что делать? — спрашивал он себя, но не находил ответа.
У него не было ни одной зацепки, ни единого намека, с чего начать поиски. Мистер Старк не подпустит его близко и точно не станет делиться информацией. В такие моменты Питер понимает, почему Эндрю его ненавидит.
Вся надежда только на то, что их связь во сне еще работает, и они смогут увидеться. Мысль о том, что к этому времени его друга может и не быть в живых, даже не пришла ему в голову. Он был твердо уверен в стойкости и силе Эндрю, в том, что тот справится с любыми трудностями.
Пришел домой он почти к одиннадцати вечера. Тетя Мэй только начала жаловаться, что он припозднился, но, похоже, почувствовала что-то неладное и не стала донимать вопросами. Она просто посмотрела на него с тревогой, и этого взгляда было достаточно, чтобы Питер почувствовал, как в груди сжимается что-то тяжелое.
Он принял душ, стараясь смыть с себя все переживания и страхи, но вода не могла убрать это ощущение беспомощности. Включив свет в комнате, он лег в постель, укрывшись одеялом, которое казалось слишком тяжелым. Только закрыл глаза, приготовившись ко сну, но… заснуть не получалось.
Сон не приходил. Питер пытался сосредоточиться, но тревога не отпускала его. Каждый шорох в доме, малейший звук за окном заставляли сердце биться быстрее. Он понимал, что не может просто так сдаться.
Почему я не могу просто уснуть? — раздраженно думал он, чувствуя, как слезы подступают к глазам, но он с силой смахнул их, словно это было что-то грязное, что не должно касаться его. Внутри него бушевали эмоции — страх, тревога, отчаяние. Он не мог позволить себе слабость, не мог показать, что его что-то беспокоит.
Сильно зажмурившись, он начал отсчет — один, два, три… Каждая секунда казалась вечностью, его раздражение нарастало, как будто оно было живым существом, которое сжимало его сердце в железных тисках. Он поворачивался с одного бока на другой, пытаясь найти удобное положение, но матрас казался слишком жестким, а подушка — слишком мягкой. Он не мог найти ни одного уголка, где бы его тело могло успокоиться.
Мысли, как неуправляемые вихри, крутились в голове, не оставляя места для покоя. Он представлял, как Эндрю, возможно, сейчас где-то в опасности, и это чувство вины и беспомощности давило на него, как тяжелый камень.
Нужно было встретиться с ним утром, может тогда… — снова и снова прокручивал он в голове, и это только усиливало раздражение.
Питер вскочил с кровати, не в силах оставаться в четырех стенах, которые казались ему слишком тесными. Он начал ходить по комнате, шаг за шагом, как будто это могло помочь ему избавиться от навязчивых мыслей. Он пытался сосредоточиться на чем-то другом, но даже самые простые вещи, такие как тиканье часов, казались ему невыносимыми.
Он чувствовал, как его тело наполняется напряжением, и сжимал кулаки, пытаясь выпустить это напряжение наружу.
Как же это бесит! — пронзила его мысль, и он в очередной раз с силой сжал челюсти, чтобы не закричать от безысходности.
Он снова лег на кровать, но теперь это было нечто большее, чем просто желание уснуть — это была борьба, настоящая битва с самим собой. Питер не мог позволить себе впасть в отчаяние, но и не мог избавиться от этого чувства. Парень закрыл глаза и попытался сосредоточиться на дыхании, но даже это казалось трудным. В его голове всё ещё звучали голоса, и он шептал в темноту, надеясь, что Эндрю услышит его, где бы он ни был. И в какой-то момент, наконец наступила блаженная темнота.
***
Эндрю лежал на холодном мокром каменном полу, его дыхание было размеренным, но внутри него бушевала буря. Он смотрел в темноту, и к этому времени ему стало ясно, что не вокруг так темно — это он сам не видит ничего. Никаких очертаний, ни намека на знакомые формы. Он ощущал, как страх медленно уходит, растворяясь в воздухе вместе с Дамблдором. «Добрый дедушка» ушел и предоставил ему время, чтобы обдумать все, что произошло. Эндрю вспомнил, как Дамблдор во всех красках описывал, что произойдет, если «Гарри» не пойдет на контакт и не отдаст воскрешающий камень. Эндрю невольно усмехнулся про себя. Стоит немного поблагодарить старого урода. Он действительно смог обдумать ситуацию, и пришел к одному важному выводу: никакого камня он не отдаст. Да, угроза была серьезной, и он знал, что Тони может пострадать, или даже погибнуть из-за него, но какова вероятность того, что Дамблдор оставит их в покое после получения камня? Никакой. Его словам веры не было. Почему же он сразу не нашел в его воспоминаниях, где находится камень? А все просто. Старик не увидел. Или, возможно, увидел, но не может зайти в его хранилище. Это было логично… Если бы не одно «но»! Дамблдор мог оказаться где угодно и как угодно. Для него не было преград, даже сейф в Гринготтсе не стал бы проблемой. Он не увидел… Эндрю почувствовал, как его сердце сжимается от понимания. Он не верил, что обладает таким уровнем защиты разума, чтобы противостоять магии Дамблдора. Если только, что-то другое блокирует его мысли… Кто, как не сама Смерть, защищает свой дар? Она не раз предупреждала его держать камень рядом и никому не отдавать. Угрозы старого маразматика не шли ни в какое сравнение с гневом истинной Смерти. Эндрю закрыл глаза, пытаясь успокоить свои мысли. Выбор очевиден. Дамблдор силен, да, но он такой же человек, как и все. Такой же смертный. Победить его можно, чего не скажешь о Смерти. Злить ее не стоит. Значит, ему лучше всего сейчас… бездействовать. Да, это его лучшее решение. Нужно подождать, посмотреть, как будет действовать старик дальше. Он не собирался торопиться и давать ему преимущество. Эндрю взял себя в руки, понимая, что Тони и остальные тоже сильны. Они справятся. Он надеялся на это… Он попытался немного изменить позу, но только глухо застонал и очень медленно задышал. Все его тело пронзила невыносимая боль. Особенно болела голова — пульсировала, словно в такт его сердцебиению, напоминая о недавних ударах, которые оставили на его коже свежие раны. Он не хотел думать о том, как остался в живых после всего этого. Эта мысль была опасной, как острый нож, способный порезать его изнутри. Каждый раз, когда он пытался вспомнить, как выживал, в его сознании всплывали образы Смерти. Эта госпожа, с ее холодной и безжалостной красотой, на самом деле, сделала его своим «повелителем». Он чувствовал, как в тот момент её тень нависает над ним, будто она наблюдает за каждым его движением. Эндрю не мог понять, к лучшему это или к худшему. Эта связь давала ему силы, которые он никогда не чувствовал прежде. Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на своих ощущениях. Боль была реальной, но она напоминала ему о том, что он всё ещё жив. Эндрю не мог позволить себе сдаться. Эндрю открыл глаза и в темноте, которая его окружала, ощутил, как одиночество отступает. Он отчётливо ощущал, что не один здесь. Смерть, его таинственная спутница, могла быть его тенью, но в то же время она могла стать его защитницей. Пока он следует ее словам, она тайно помогает ему. — Я не отдам ему твой дар, — шептал он в тишину, и его голос звучал, как эхо в пустоте. В тот момент, когда эти слова сорвались с его губ, он буквально ощутил, как воздух вокруг него стал еще холоднее. Это было не просто изменение температуры; это было ощущение, что сама Смерть слышит его, что она принимает его слова как клятву. Холод пронизывал его до костей, но в этом холоде он находил необыкновенное спокойствие, словно она подтверждала его решимость. Она все же здесь… Он чувствовал ее присутствие, как невидимую ауру, окутывающую его. Эндрю долго всматривался в темноту. Он был словно в трансе, отгородившись от всех проблем, от страха и боли, которые терзали его. В этом состоянии он просто ожидал развязки этого фарса, словно актер, готовящийся к своему финальному выходу на сцену.***
Питер, казалось, только закрыл глаза, а уже утро. Он молча смотрел в потолок, словно искал ответы в его безмолвной поверхности. Убрав одеяло, он встал и подошел к окну, его шаги были тяжелыми, словно каждое движение тянуло его ко дну. Вглядываясь в рассвет, он чувствовал, как первые лучи света проникают в его комнату, наполняя ее теплом, но тепло это было чуждым, неуместным. Его лицо исказилось в гримасе боли и ярости. Он сжал подоконник с такой силой, что пластик треснул под его напором, но это не могло разорвать ту тишину, которая окутала его. Он продолжал смотреть в окно, как будто искал в этом ярком свете хоть каплю надежды, но вместо этого находил лишь пустоту. Сегодня он не увидел никакого сна. Ничего. Просто закрыл и открыл глаза. И все. Это было как удар в лицо, как холодный душ, который сбивает с ног. Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но воздух в легких казался тяжелым, как свинец. Возможно, он заснет днем, нельзя отчаиваться, — уверял он себя, но эти слова звучали как пустой звук в его голове. Руки дрожали, а сердце стучало где-то в горле, словно пыталось вырваться на свободу. Его сковал настоящий дикий страх и отчаяние. Мысли о том, что он может не увидеть Эндрю во сне, терзали его, как острые когти, рвущие его изнутри. Если у него не получится, то тогда… Тогда он не знает, что дальше делать.***
За столом с одной стороны сидели Мстители, каждый из них был напряжен, как струна, готовая лопнуть в любой момент. Даже Клинт, всегда язвительный и остроумный, сейчас молчалив и сосредоточен, и лишь его глаза выдают тревогу, которую он пытался скрыть. Напротив них, за столом, сидел пожилой мужчина в строгом костюме. Его внешность казалась мягкой, и он даже улыбнулся всем собравшимся, но никто не воспринимал его, как простого человека. Взгляд его был проницательным, за его спиной стоял Зимний Солдат, готовый в любую секунду защитить своего хозяина. Неподалеку, в тени, расположился Ник Фьюри, его пристальный взгляд изучал атмосферу в комнате. Рядом с ним находилась Наташа Романофф, и хотя недавно Тони выгнал ее из команды, сейчас, в условиях чрезвычайной ситуации, ей вновь позволили войти в башню. Она чувствовала себя не в своей тарелке, но понимала, что каждая секунда важна. Тяжелая атмосфера гнетущей тишины висела в воздухе, как туман, не желающий рассеиваться. Каждый из присутствующих ощущал, что на кону стоит нечто большее, чем просто сотрудничество. Тони прочистил горло, его голос звучал уверенно, но в нем слышалась скрытая напряжённость. Он обратился к пожилому мужчине: — Итак, президент Куахог, вчера Мстители и Щ.И.Т. обсудили все детали сотрудничества. Можно ли узнать ваше мнение? После его слов пожилой мужчина перевёл взгляд на Ника Фьюри, тот продолжал молчать, но его присутствие было ощутимо. В комнате царило напряжение, которое можно было резать ножом. — Я разберусь с правительством, — произнёс Старк, его голос был спокойным, но в нем чувствовалась решимость. — Никаких соглашений вы не нарушаете. Пока я не всем рассказал о вашем секрете, оставил это вам. Куахог усмехнулся, и в его глазах мелькнуло что-то, что заставило Тони напрячься. — Что и ожидалось от сына Говарда Старка, — похлопал он, с восхищением глядя на Тони. — Но я хочу кое-что уточнить. Мы всегда были готовы помогать вам, но ваше правительство держало нас под строгим контролем. Сейчас я согласен сотрудничать, но это единичная ситуация. Не стоит забывать, что Щ.И.Т. не раз пытался добраться до нас или как-то подставить. Тони хмуро посмотрел на Фьюри, тот лишь усмехнулся, не желая это комментировать. — С этим я тоже вчера разобрался, — произнес Тони, его голос стал более решительным. — Никаких проблем мы не принесём. Но вы также не должны ничего от нас скрывать. А также помочь с поисками Эндрю. Каждый из присутствующих ощущал, как нарастает давление, как будто весь мир зависел от их решения. В комнате повисла тишина, и даже легкий шум из окна казался слишком громким. Куахог, чувствуя эту тяжесть, взглянул на Тони с уважением, но и с настороженностью. Его лицо выражало одновременно понимание и тревогу, словно он осознавал, что на его плечах лежит бремя, способное изменить судьбы многих. — Когда я решил прийти в эту башню, я уже знал, что нарушу статут, — начал он, глубоко вздохнув, будто собирался произнести что-то крайне важное. Его голос звучал уверенно, но в нем проскальзывала нотка напряжения. — Но раз отец Эндрю сам Тони Старк, это было ожидаемо. Да и собравшиеся здесь — не самые обычные люди, один раз можно простить эту ошибку, — развел мужчина руками, и в этот момент все присутствующие невольно задержали дыхание, как будто предчувствуя грозу. — Итак, стоит начать с того, что я — президент магического конгресса Америки, официально заявляю, что волшебство существует, так же как маги и магические существа. И всегда были неотъемлемой частью этого мира. После его слов лица собравшихся вытянулись, словно они стали свидетелями самого невероятного откровения. Клинт резко выпрямился, его глаза расширились от удивления. Он настороженно посмотрел на Тони, будто искал подтверждение сказанного. Стив, не веря своим ушам, разинул рот, его челюсть не могла удержаться на месте. Внутри него боролись недоумение и желание понять, что именно происходит. Брюс поправил очки, его руки дрожали от волнения, он попытался проглотить ком в горле, словно это могло помочь ему осознать реальность. Наташа, которая всегда была собрана и спокойна, почти поперхнулась воздухом. Ее глаза в шоке расширились, в голове пронеслось множество мыслей о том, как это откровение изменит их восприятие мира. Одно дело знать про инопланетных богов и магов, и совсем другое — на своей родной планете найти что-то невероятное. Даже вечно бесстрастный Ник Фьюри, который всегда оставался в тени и контролировал любую ситуацию, встал прямо, его лицо закаменело. Он хмуро смотрел на Куахога, словно пытался разгадать загадку, стоящую перед ним. В его глазах читалось недоверие, вероятно он воспринял мужчину, как потенциальную угрозу, психа, который мог разрушить все, что они строили. В комнате царила гнетущая тишина, каждый чувствовал, как их мир начинает рушиться и перестраиваться заново. Словно невидимая волна накрыла их, они осознавали, что на их глазах разворачивается нечто грандиозное. Это было не просто заявление — это был вызов, который мог изменить их представление о мире, который они знали. — Разве вы не просто мутанты? — прервал тишину Ник Фьюри, его голос был полон недоверия и скепсиса. Куахог спокойно посмотрел на него, в его глазах читалось понимание, но и готовность отстоять свою позицию. — Нет, мутанты — это те, кто появились после неудачных экспериментов с нашей кровью. А мы — волшебники, колдуны, маги… называйте как хотите, — произнес он, его тон был уверенным. — Это бред какой-то, — резко выдохнул Клинт. Он смотрел на Куахога настороженно, как будто тот мог в любой момент взорваться. — Не может этого быть… — Вы сражались с самим богом, который тоже владел магией. Так почему это невозможно? — усмехнулся Куахог, но затем его выражение лица стало серьёзным. — Я бы с удовольствием ответил на все ваши вопросы, но есть дела поважнее. Человек, который похитил Эндрю, не так-то прост. Он очень могущественный волшебник, угроза от него может быть приравнена к вторжению инопланетян, произошедшему несколько месяцев назад. Только теперь Мстители не смогут это остановить. — И почему же? — спросил Ник, скрестив руки на груди, его взгляд был полон вызова. — Неужели один единственный маг сильнее Локи — бога с другой планеты, который прибыл на землю с войском инопланетных монстров? — Потому что один из Мстителей может умереть от первого же заклинания, второй усовершенствован при помощи крови магов, третий — простой не-маг с талантами, а четвёртый — не контролируемая Химера. Еще одна хорошо обученная убийца, но тоже обычный человек и вообще больше не в команде Мстителей. Вы точно не сможете остановить опытного и сильного волшебника, — произнес Куахог, его голос звучал, как приговор. Тони нахмурился, его голова начинала болеть от всей этой информации. Все это ему уже известно, но он хотел, чтобы и его команда поняла всю серьезность ситуации. В одиночку он справиться не сумеет, ему нужна помощь. И президент прямо сейчас безжалостно обозначил все их слабости. Несмотря на то, что Мстители были оскорблены, им всем необходимо разобраться в ситуации до того, как они сделают шаг. — Если мы не справимся с ним, тогда кто? Вы? — вспылила Наташа, её голос был полон ярости и отчаяния. — Нет, я тоже не в состоянии с ним сражаться, — честно признался Куахог, его голос стал тише, словно он делился с ними своей уязвимостью. — Вчера я был на грани смерти, Дэвид с трудом сумел спасти меня, — он указал на «Зимнего солдата», который за все это время не проронил ни слова, храня гробовое молчание. — Но даже он не в состоянии победить его. И ни один из моих людей тоже. — Если ни вы, ни мы не можем победить этого врага, тогда как нам поступить? Что делать? — спросил Стив, его голос был полон решимости, но в глазах читалось смятение. Он смотрел на Куахога, но иногда бросал короткие взгляды на «Дэвида», словно искал в нем поддержку. — Нам стоит объединиться, — произнес Куахог, его голос звучал, как сигнал тревоги. — Скоро начнётся суд над ним, ему придется туда явиться. Именно тогда можно будет начать поиски Эндрю. Прямо сейчас это беспокоит меня больше всего. Никакими поисковыми чарами найти его не получается. — А к тому времени мальчишка все еще будет жив? — грубо спросил Клинт, его голос звучал, как удар молота по металлу. Он не мог сдержать своего беспокойства, и в его глазах читалось недовольство. Взгляд Тони был полон гнева. — Что? Разве я не прав? — Продолжил он. — Бездействуя и просто ожидая какого-то непонятного суда, мы можем потерять время. Куахог, чувствуя нарастающее напряжение, спокойно ответил: — Если бы он хотел, уже давно убил бы Эндрю, — его голос был размеренным, в нем слышалась уверенность. — Мальчишка нужен ему живым. Непонятно для чего, но к тому времени, когда мы начнем поиски, он будет все еще жив. Тони вздохнул, его плечи опустились. Он провел рукой по лицу, будто пытаясь стереть с себя усталость и тревогу, которые накапливались в его душе. — Будем надеяться, — тихо выдохнул он, его голос был полон усталости и подавленности. Внезапно до селе молчаливый Брюс, который внимательно слушал, прервал тишину: — Подождите, вы сказали, что один из нас умрет от первого же заклинания? Это Тони? Почему? Куахог медленно кивнул, его выражение лица стало серьезным. — Все из-за дугового реактора. Магия плохо воздействует на технику, выводя ее из строя. Так что, мистер Старк, у вас есть большой шанс умереть просто от одного нахождения в магической зоне. Все взгляды обратились к Тони. Он не дрогнул, не проявил ни малейшего признака страха или беспокойства. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине души он понимал всю серьезность ситуации. — Президент, вы не договариваете, — вмешался Тони, его голос стал более настойчивым. — Вот этот ваш кошара, — мужчина указал на «зимнего солдата» рукой, отчего Стив немного опешил, а сам "кошара" нахмурился, — ходил с механическим протезом руки, и все было нормально, а ведь он сам волшебник. Это значит, что у вас есть способ как-то минимизировать воздействие магии на технику? Куахог задумался, его взгляд стал задумчивым. — Есть, но это займет время, — тихо произнес он, взвешивая каждое слово. — Значит, поспешим, — сказал Тони, вставая с места. Его уверенность вернулась, и он был готов действовать. — Я тоже помогу вам, может, получится быстрее. Итак, все вопросы потом, сейчас решаем, как действовать дальше. Где будет этот суд и почему вы думаете, что Дамблдор придет туда, несмотря ни на что? Куахог только начал объяснять, когда дверь резко открылась, пропуская Роуди. Его лицо было напряженным и полным решимости. — Тони, я связался с президентом, он готов тебя принять, — сообщил он, в его голосе слышалась нотка надежды. Тони бросил благодарный взгляд другу. Именно благодаря Роуди он так уверенно говорил о правительстве «не-магов». В этот момент все в комнате почувствовали, что атмосфера немного изменилась, как будто они сделали первый шаг к решению проблемы. — Итак, президент Куахог, продолжайте… Они еще долго обсуждали детали, знакомясь с новым неизведанным миром. Не сказать, что все были рады этому, но хотя бы нашли зацепку для поисков Эндрю.***
Питер почти целый день лежал в кровати, его тело казалось тяжелым и неподвижным, словно накрытое одеялом невыносимой тревоги. Он ворочался с одного края на другой, искал хоть какое-то удобное положение, но безуспешно. Время текло медленно, словно мир замер вокруг него в ожидании. Он чувствовал, как его силы иссякают, а усталость становится все более невыносимой. Питер пытался закрыть глаза, но в темноте его разрывали образы, которые он не мог контролировать. Он чувствовал себя беспомощным, как маленький мальчик, потерявший в толпе родителя. В конце концов, отчаявшись, он решил прибегнуть к крайним мерам. Он выпил снотворное, надеясь, что хотя бы на время сможет отключить свои мысли и погрузиться в сон. Вскоре веки начали тяжело опускаться, и он, наконец, провалился в темноту. Но, как оказалось, это была лишь иллюзия покоя. Когда он проснулся ближе к вечеру, его сердце билось с бешеной скоростью. Он открыл глаза и, как всегда, столкнулся с пустотой. Эндрю во сне он не увидел. Ни одного утешительного образа, ни одного слова поддержки. Разбитый, уставший и злой, он почувствовал, что внутри него растет гнев — на себя, на обстоятельства, на мир, который продолжал вращаться, несмотря на его страдания. Он встал с кровати, ощущая, что его тело протестует, и посмотрел в окно, надеясь увидеть что-то, что могло бы вернуть ему надежду. Но за стеклом лишь серое небо и снегопад, который, казалось, отражал его собственные чувства. — Неужели ты?.. — тихо прошептал Питер, его голос дрогнул от страха. Он нервно повел плечами, как будто мог отогнать эту ужасную мысль, которая, как черная тень, преследовала его. Он старался не забывать, что у Эндрю была отвратительная привычка спать, когда ему заблагорассудится. Он мог обходиться без сна целый день, как будто это было чем-то обыденным. Так что надежда еще не была потеряна. Питер помассировал веки, пытаясь прогнать усталость, и вдруг его внимание привлек звук уведомления на телефоне. Сердце забилось быстрее, когда он подошел к столу, оторвав устройство от зарядки. На экране светилось одно непрочитанное сообщение. Мистер Бернс 18:34 Через час буду у вас, тогда и поговорим. Взгляд Питера тут же просветлел, словно луч света пробился сквозь густые облака его тревог. Он тут же принялся набирать ответ, чувствуя, как волнение наполняет его грудь. Наконец, он отправил сообщение, словно сбрасывая с себя тяжесть ожидания. Мистер Бернс точно знал, что произошло, и, возможно, он сможет помочь. Питер устало выдохнул и плюхнулся на кровать, где его мысли снова начали кружить вокруг Эндрю. Ему хотелось спать, чтобы увидеть друга в своих снах, чтобы убедиться в его безопасности, но он понимал, что это не выход. — Питер! Ты все еще спишь?! Почему завтрак так и стоит на столе?! — раздался удивленный и немного сердитый голос тети, вернувшейся домой. — Уже проснулся, сейчас поем! — крикнул в ответ Питер, стараясь скрыть свою растерянность. С тяжелым вздохом он вышел из комнаты и направился в сторону ванной, чувствуя, как его сердце сжимается от беспокойства. Вся эта ситуация с Эндрю выбила его из колеи. Даже аппетит пропал, и он не мог заставить себя думать о еде. А ведь мы хотели сходить в ту кафешку… — мелькнула мысль, он поджал губы от досады. Он понимал, что с Эндрю они могли бы наладить отношения, если бы остались одни на всей планете. Но даже тогда «друг» умудрялся бы его игнорировать или просто не замечать очевидных намеков. Питер чувствовал, что его вновь охватывает горечь, и стиснул кулаки, пытаясь подавить нарастающее чувство бессилия. Почему все должно быть так сложно? Почему он не может просто подойти и выложить то, что у него на душе? Умывшись, он посмотрел в зеркало, стараясь увидеть в отражении хоть каплю уверенности. Но в глазах отражались лишь тревога и страх, которые не отпускали его ни на мгновение.
