Глава 55: Он — не тот враг, с которым могут справиться люди
5 февраля 2025 г., 20:12
День суда.
Куахог поправил мантию, чувствуя, как ткань скользит по его плечам, и вышел в главный зал. Это было величественное помещение, наполненное историей и магией, где стены украшали гобелены, сотканные из волшебных нитей. На них были изображены сцены из славного прошлого магического мира: битвы, героизм и предательство, которые, казалось, шептали о своих тайнах. Свет мягко лился из волшебных светильников, создавая атмосферу торжественности и напряжения, словно сама магия ожидала, что произойдет дальше. В воздухе витала предвкушающая тишина, прерываемая лишь шорохом мантий и тихими шепотками присутствующих, которые обменивались мнениями о предстоящем событии. Суд над Альбусом Дамблдором стал событием, которого ждали многие, словно грозу, нависшую над горизонтом. Магический суд проходил очень давно, и в этот день зал был полон людей, жаждущих стать свидетелями этого исторического момента. Куахог заметил, что в зале собралось множество влиятельных магов: министры, маги из разных стран, а также представители магических организаций. Минимум двенадцать глав различных магических стран присутствовали здесь, и каждый из них имел свои причины оказаться на этом суде. Некоторые пришли, чтобы поддержать, другие же — чтобы отомстить. Альбус Дамблдор давно стал фигурой неоднозначной, и его действия вызывали споры и недовольство. Он не только закрыл магическую Англию от внешнего мира, но и долгое время тайно правил страной, манипулируя событиями за кулисами. Куахог знал, что многие из присутствующих были врагами Дамблдора, и они не упустят возможности использовать этот суд, чтобы свести с ним счёты. Две войны, которые начались благодаря его тайным манипуляциям, оставили глубокие раны в сердцах многих. Он видел, как некоторые из них шептались, бросая на Дамблдора осуждающие взгляды, полные ненависти и жажды мести. Куахог встал на свое место, рядом с ним находился его адвокат — опытный маг, который знал, как вести дела в таких непростых ситуациях. Он несколько раз глубоко вздохнул, стараясь успокоиться, ощущая, как его сердце колотится от волнения, но зная, что сегодня всё должно закончиться. — Встать, суд начинается! — раздался громкий голос, эхом прокатившийся по залу. Присутствующие поднялись со своих мест, будто подчиняясь невидимой силе. На кресле судьи никого не было, ведь приговор объявит сама магия. — Огласите обвинение! — произнес тот же голос, и в зале воцарилась тишина, полная напряжения. Один маг встал, его лицо было серьезным, а глаза горели решимостью. Он прочистил горло, словно готовясь к важной речи, и начал: — Альбус Дамблдор, так же известный как директор школы волшебства и чародейства Хогвартс, обвиняется сразу в нескольких преступлениях, которые потрясли основы нашего общества. В их числе: использование запретных заклинаний, манипуляции с артефактами, зельями и ритуалами, которые были признаны опасными и аморальными. Более того, он обвиняется в похищении магически одаренного ребенка, использовании на нем ритуала раба и хозяина, а также в краже магии и… Каждое слово звучало, как удар молота по наковальне, и обвинения, казалось, не имели конца. Зал суда погрузился в оглушительную тишину, в которой даже шорох мантии казался громким. Куахог сидел, чувствуя, как его сердце колотится в груди, и хотя он ожидал чего-то подобного, услышать все это было тяжело. Каждое обвинение, словно острие ножа, вонзалось в его сознание, вызывая бурю эмоций. Он вспомнил о потерянных жизнях, о страданиях, которые принесли действия Дамблдора, и его горечь только усилилась. Рон и Гермиона, сидящие на противоположном конце зала, выглядели напряженно, но стойко держались. Их лица были бледными от волнения, но в глазах читалась решимость. Подростки явно нервничали среди такого количества влиятельных людей, но их присутствие в зале говорило о том, что они готовы бороться за правду, невзирая на страх. Тем не менее, несмотря на всю тяжесть обвинений и кажущуюся безысходность ситуации, Дамблдор выглядел расслабленным. Он сидел с легкой улыбкой на устах, его глаза медленно скользили по лицам присутствующих, словно он изучал их, разбирая на кусочки их страхи и надежды. Каждый взгляд, который он бросал, был пронизан уверенностью, которая вызывала у некоторых мурашки по спине. Он, казалось, не спешил, неторопливо рассматривая каждого, кто пришел в этот зал. Когда его взгляд задержался на Куахоге, тот почувствовал, как холодок пробежал по его спине. Улыбка Дамблдора была недоброй; в ней чувствовалась какая-то зловещая подоплека, что-то, что заставляло сердце Куахога биться быстрее. Он осознал, что старик, возможно, знал больше, чем все остальные, и это знание давало ему силу. — Обвиняемый, у вас есть что добавить? — спросил маг, и все взгляды в зале обратились к Дамблдору. Старик медленно повернулся в его сторону, его выражение лица оставалось невозмутимым, он встал, его фигура, несмотря на годы, все еще излучала ауру силы и величия. Он прочистил горло, и в зале воцарилась тишина, словно каждый присутствующий затаил дыхание в ожидании его слов. — Дорогие господа, леди и джентльмены, — начал он, — все сказанное здесь — правда, я этого не отрицаю. Слова Дамблдора вызвали бурю эмоций. Зал взорвался гневными выкриками, каждый пытался выкрикнуть большее оскорбление для старика, словно его признание дало им возможность выпустить накопившуюся ярость. Дамблдор слушал их всех некоторое время, прежде чем выпрямиться, его фигура стала еще более внушительной, и, повысив голос, продолжил: — Но это не единственные преступления, которые я совершал. Всех их вы даже не сумеете огласить здесь. Волнение в зале нарастало, люди начали перешептываться, не понимая, что именно он имел в виду. Дамблдор поднял руки, на которых были видны цепи магии, сверкающие как темные звезды на ночном небе. Куахог не успел и глазом моргнуть, как цепи с треском сломались, и их осколки упали на пол, как разбитое стекло. Зал задрожал, и люди в панике вскочили со своих мест, словно ощутив, что под ногами у них разверзлась бездна. — Хоть кто-то должен был подумать, что нахождение стольких министров и президентов в одном месте не безопасно, — произнес Дамблдор, его голос стал низким и угрожающим, словно предвестие шторма. Куахог почувствовал неладное еще до того, как напряжение в зале достигло пика. Его инстинкты, отточенные годами наблюдений за магическими интригами, подсказали ему, что что-то идет не так. Он медленно встал, игнорируя дрожащий пол под ногами, который казался живым, словно сам знал, что происходит. С каждым шагом к выходу его сердце колотилось быстрее, а в ушах раздавались глухие звуки паники, нарастающей вокруг. Не только он был таким наблюдательным. Словно по команде, множество людей, осознавших угрозу, начали спешно подниматься со своих мест. Лица их были искажены страхом, глаза расширились от ужаса. В этот миг пол под ними треснул, словно разверзшаяся пропасть, и щели разошлись, как трещины на стекле. Люди начали падать, теряя равновесие и хватаясь за соседей, чтобы не упасть в бездну, которая стремительно расширялась. Сцена, когда они пытались сбежать, была хаотичной. Крики и мольбы о спасении смешивались в неразборчивый гул, а паника охватила зал, как волна, сметающая все на своем пути. Те, кто хотел поскорее сбежать, топтали тех, кто упал, словно они были лишь препятствием на их пути к спасению. Руки и ноги мелькали в воздухе, а лица искажались в гримасах страха и отчаяния. В этом месте, пропитанном магией, никто не мог свободно колдовать, аппарировать или воспользоваться портключом. Законы магического суда были строгими: обвиняемый не имел права не присутствовать, а также не мог сбежать. Эта истина лишь усиливала панику: люди понимали, что они заперты в ловушке, из которой нет выхода. Магия, окружающая их, казалась удушающей, сжимая пространство вокруг, как невидимые цепи. Каждый вздох давался с трудом, а воздух наполнялся запахом страха и пота. Крики обернулись в панический шепот, когда кто-то из присутствующих, осознав безвыходность ситуации, начал метаться по залу, его голос срывался на крик: «Помогите!» В этот момент все привычные порядки рухнули. Дамблдор, стоявший в центре хаоса, казался единственным, кто не поддавался панике. Его спокойствие контрастировало с бурей вокруг, и это создавало еще большее напряжение. Люди, повинуясь инстинкту самосохранения, пытались найти выход, но каждый шаг только погружал их в хаос, страх овладевал ими все сильнее. Трещины на полу становились все больше, словно сами стены зала были охвачены каким-то древним злом. В какой-то момент казалось, что они доходили до самого центра земли, разрывая пространство вокруг. Пол и потолок, когда-то величественно украшенные, начали рушиться, их узоры превращались в хаотичные линии, которые вели в бездну. Здание, казавшееся незыблемым, начало ходить ходуном, словно живое существо, испуганное собственным существованием. Крики паники раздавались повсюду. Кого-то придавило колонной, и его мучительный крик затерялся в общей какофонии. Люди, ослепленные страхом, не замечали, как толкали стоящих рядом, словно они были лишь препятствием на пути к спасению. Каждый шаг, каждое движение только усугубляло хаос, и в зале воцарилась атмосфера полного отчаяния. Дамблдор, стоявший в центре этого безумия, поднял руки, и в его глазах зажглось нечто необычное. Он начал читать заклинание, произнося слова на языке, который даже самые сильные и опытные волшебники не узнали. Его голос звучал как эхо из далекого прошлого, наполненный силой и глубиной, которая заставляла сердца замирать от страха и уважения. Он не пользовался палочкой — вместо этого выставил руки вперед, как будто схватил что-то невидимое в воздухе. Через минуту в его руках, словно сама тьма, начали образовываться множество цепей, черных и сверкающих, как уголь, поглощающий свет. Цепи стремительно полетели в сторону волшебников, обматывая их шеи крепко, как будто сами по себе знали, какую цель преследуют. Люди, ощущая холодное прикосновение магии, начали паниковать еще сильнее. Крики ужаса раздавались, когда цепи сжимались, и волшебники, некогда гордые и могущественные, теперь оказались в плену собственных страхов. Куахог смог добраться до главных дверей и толкнуть их, они были не заперты. Он был первым кто вышел, за ним выскочили еще несколько журналистов, а также парочка министров. Под самый конец вышли Рон и Гермиона, и в этот же момент двери с грохотом закрылись. Ограждая их от того безумия говорившего внутри. — Боже, — прошептала Гермиона, держась за своего парня, как за спасительную соломку. — Нужно уходить отсюда, — произнёс Рон, его голос слегка дрогнул от волнения. Эти двое действовали как по команде, спеша убраться подальше от этого ада. Куахог последовал за ними. Дамблдор спланировал это, вот почему он не противился суду, хотя до этого с легкостью ускользал от любых обвинений. По пути они вышли в комнату, где сидели свидетели, которых потом должны были вызвать в главный зал. Те не понимали, что происходит, здание в этой части еще не разрушилось и просто мелко дрожало. — Уходим! — крикнул Рон, его голос прозвучал как сигнал тревоги, заставляя всех вокруг вздрогнуть. Несколько молодых людей, стоявших рядом, мгновенно отреагировали на его призыв. Куахог узнал их — это были бывшие учащиеся Хогвартса, друзья Эндрю, пришедшие в этот день, чтобы дать свои показания. Но вместо этого они могли оказаться в ловушке, в зале, который мог стать для них настоящей могилой. Рону не пришлось тратить время на объяснения — внешний вид прибывших говорил сам за себя. Они выглядели ужасающе: запыхавшиеся, с растрепанными волосами и изможденными лицами, некоторые из них были в крови, другие с видимыми ранениями, которые, казалось, были результатом безжалостной борьбы за выживание. Их глаза, полные ужаса и непонимания, отражали кошмар, который они пережили, и каждый из них пребывал на грани паники. — Быстрее! — рявкнул не своим голосом Рон. Подгоняя всех собравшихся. Молодые люди, словно очнувшись от кошмара, начали двигаться, спотыкаясь и толкая друг друга, но все же стремясь к выходу. Куахог почувствовал, что адреналин заполнил его тело, и тоже бросился вперед, чувствуя, что за ними стоит нечто гораздо более страшное, чем просто стены этого зала. Он знал, что если они не выберутся сейчас, то могут навсегда остаться в этом месте, поглощенные бездной страха и безумия.***
Все затихло, словно мир вокруг замер в ожидании, и ни единого звука больше не было. Последний человек издал приглушённый стон, его тело безжизненно рухнуло на пол, как будто все его силы покинули его в один миг. Цепи, которые сковывали его, исчезли, растворяясь в воздухе, как дым, оставляя за собой лишь тень страдания. Дамблдор стоял, неподвижный, его глаза, казалось, смотрели сквозь происходящее, не замечая ни боли, ни страха. Он был как камень, холодный и безразличный, его лицо не выражало ни капли эмоций. Вокруг него раскинулось бесчисленное количество иссохших, скукоженных тел, словно из них высосали все жизненные соки вместе с магией. Эти души, когда-то полные надежд, теперь были лишь тенями, не оставившими после себя ничего, кроме пепла. Старик с безмолвной решимостью достал из кармана мантии тускло светящийся камень. Он поднес его к лицу, и с ледяным безразличием произнес: — Этого тоже недостаточно. Не обращая внимания на трещины в полу, он двинулся вперед, его шаги были уверенными, но в них не было ни тени сомнения, ни сострадания. Он направился не к главным дверям, а к задним, где находились еще несколько «обвиняемых». Как только дверь со скрипом открылась, перед ним предстали трое людей, дрожащие от страха, прятавшиеся за сиденьями и крепко державшиеся друг за друга. Дамблдор окинул их взглядом, в котором не было ни капли сочувствия. — Как я и сказал, обвинения до вас даже не дойдут, — произнес он, его голос звучал как приговор, лишенный эмоций, как будто он говорил о погоде или о чем-то столь же незначительном. С этими словами старик исчез из зала, словно растворился в воздухе, оставляя за собой лишь легкий шлейф магии. В этот момент Джеймс Поттер, едва держащийся на подгибающихся ногах, выпрямился, его сердце колотилось в груди, а разум был охвачен ужасом. Он вышел в зал, и с трудом подавил рвотный рефлекс, ощущая, как тошнота подступает к горлу. С потемневшим лицом он вернулся к жене и сыну, его голос был полон решимости, но в нем слышалась и нотка отчаяния. — Уходим, — произнес он, и в этих словах заключалась вся тяжесть их положения.***
Через несколько часов, стоя в отдалении, Куахог наблюдал за ужасной картиной, разворачивающейся перед его глазами. Величественное здание суда, когда-то созданное лучшими волшебниками земли, теперь представляло собой лишь обломки и пыль. Оно с треском провалилось сквозь землю, словно под ним открылся бездонный провал. Огромная трещина, зияющая в земле, тянулась на многие метры, ее глубина казалась бездонной, словно доходила до самого центра земли, где царила вечная тьма и холод. Куахог чувствовал, как земля дрожит под его ногами, отзываясь на магию, которую Дамблдор продемонстрировал сегодня. Это была не просто магия — это была сила, выходящая за пределы человеческого понимания. Он не мог не задуматься о том, что этот человек, обладающий такой мощью, не может быть простым смертным. В его глазах не было ни капли тепла или человечности, только холодный блеск, отражающий бездну, в которую он заглянул. Стоило раньше догадаться, что столь могущественный маг не может быть обычным. Есть столько инопланетных богов, так почему бы и волшебнику не оказаться с другой планеты? Подобной силы в этом мире не существует, Куахогу точно это известно. Но тогда, что столь могущественному существу нужно от простого мальчишки? Почему играется с ним и никак не убьёт? Куахог взмахнул палочкой, аппарируя в безопасное место. Там его ждали Рон и Гермиона. Он сам попросил их задержаться. — Итак, Дамблдор — не тот противник, с которым мы справимся. Он не ваш Воландеморт. Непонятно, зачем ему вообще Эндрю. У вас есть предположения? Рон и Гермиона хмуро переглянулись, они и сами об этом уже догадались. — Никаких, — покачала головой Гермиона. — Мы даже не знаем его целей. — Темный Лорд как сумасшедший орал везде, что хочет захватить мир и убить «Гарри Поттера». Этот же урод ничего не говорит. — Но одним махом оставил без министров и президентов больше десяти магических стран, — устало подытожил Куахог. — Что нам делать? — в отчаянии спросила девушка. — Я не знаю, — впервые за свою долгую жизнь, Куахог понятия не имел, как со всем этим справиться. — Он — не тот враг, с которым могут справиться люди.
