Маглокровки

      Джордж с недоумением смотрел на Алекс: крайне необычно было видеть, чтобы слова «я была бы мертва» сопровождались улыбкой. Отметив его растерянность, Александра пояснила, посмеиваясь:       — Это было так глупо, Джордж, что я не могу над собой не смеяться. Даже сейчас, спустя годы. Ты скоро поймёшь, подожди немного.       Однако лес, укутанный снегами, оставался безмолвным. Холода Джордж почти не чувствовал, но почему-то он знал: день стоял морозный. Пока ничего интересного не успело произойти, он решил осмотреться повнимательнее.       Небо было затянуто плотной пеленой облаков, иссиня-тёмных, лишь далеко на западе окрашенных багрянцем, под размашистыми лапами елей, у стволов сосен, в кустарниках сгущались тени — смеркалось. И куда ни глянь — снег. «Это уже даже не сугробы, а барханы какие-то», — подумал тогда Джордж, отметив, какие глубокие следы оставались от чьих-то ног.       Как оказалось, Джордж с Алекс очутились на склоне одной из гор, откуда прекрасно был виден и Дурмстранг, и горное озеро — которое, к удивлению Джорджа, не сковывал лёд, — и даже редкие далёкие костерки в лесах. От видов захватывало дух.       Сам же замок, на первый взгляд, казался не таким огромным, как Хогвартс. Однако, судя по трудноразличимым в сумраке очертаниям и огонькам окон, Дурмстранг расползался вширь, а не ввысь. Джорджу оставалось только гадать, для чего были нужны все эти флигели и пристройки, что крылось за их стенами и что могла видеть Алекс за годы обучения в Институте.       Впервые с лета Джорджу захотелось расспросить её обо всём, только сейчас интерес вызывал не сам Дурмстранг, а то, что он значил для неё, какие истории ей довелось в нём пережить. Были ли коридоры Дурмстранга такими же обжитыми и уютными, как в Хогвартсе? Каких героев запечатлевали картины на стенах, что Алекс думала о них, общалась ли с ними? Были ли в Дурмстранге свои надоедливые гаргульи? Или полтергейсты и призраки? Мешали ли они Алекс и злилась ли она на них? Джордж был уверен, что разговор выйдет долгим, потому решил его отложить.       Где-то позади затрещали ветки, раздался хруст снежного наста, послышался гул не то разговора, не то спора. Спустя пару минут до слуха Джорджа долетел знакомый голос. Высокий, пока ещё почти детский, но узнаваемый — он принадлежал Алекс:       — Какой же ты тупорылый! Ты мог бы просто оглушить ту тварь, но нет, блять! Обязательно надо было выебнуться, — слова определённо звучали незнакомо, но их смысл становился понятен сам собой, будто бы кто-то поместил в голову Джорджа синхронного переводчика. Он усмехнулся:       — У-у-у, ну и выражения, юная леди. Это ж кто тебя так разозлил?       — Выражения как выражения, — смущённо пробормотала Алекс и отвела от него взгляд. Это позабавило Джорджа ещё больше, однако прицепиться к вредине он не успел.       Из-за кустарников показалась сама Алекс: злющая, почти свирепая; детская округлость пока ещё не покинула её лица, и Джордж вдруг испытал желание ущипнуть её за щёку, как это иногда делали его тётушки и дядюшки давным-давно. Он подошёл ближе, чтобы получше рассмотреть тринадцатилетнюю Йовчев: она уже носила те же очки, что были на ней сейчас, до нынешней Алекс ростом пока не дотягивала, из-под плотной шапки торчали две длинные косички. «Интересно, когда она обрезала волосы?» — подумал Джордж, взглянув на свою Алекс. К коротким волосам он привык больше.       Затем появился Езерский: почти такого же роста, как и подруга-одногодка, взлохмаченный, со съехавшей набекрень шапкой, тоже злой и раздражённый, однако если в Алекс уже угадывалось что-то от взрослой своей версии, Езерский пока совсем не разросся. Очков он либо не носил, либо не надел конкретно тогда. Саша всплеснул руками и гаркнул:       — А сама-то тоже обосралась и упустила, дура! Сходи на хер!       Голос Езерского только-только начал ломаться и звучал неприятно, перескакивая с полубаса на фальцет. Впервые за долгое время Джордж вспомнил, как у него самого, у его братьев и друзей ломались голоса, какие изменения в их телах происходили в целом, и невольно поёжился, усмехнувшись. Тогда им всем казалось, что это не закончится никогда, и они так и останутся на годы хрипло-писклявыми, прыщавыми, нескладно-долговязыми или, наоборот, пухлыми и низкими. Грязная ругань тогда тоже с языков у них почти не исчезала.       — Ранний пубертат — это жуть, — заключил Джордж. Алекс рассмеялась и кивнула в ответ.       — После тебя, имбецил, — прошипела сквозь зубы маленькая Алекс и толкнула Сашу.       — Да хватит спорить! — сцепившихся было Езерского и Йовчев растащила в стороны Анна, подбежавшая к ним из леса. Она влезла между ними, взялась руками за головы и оттолкнула друг от друга. — Только время так потратим, а меня задолбало шарахаться по лесу!       Из них всех Анна была похожа на саму себя больше всего: почти такая же высокая, как и в свои семнадцать лет, с обозначившейся фигурой, даже щёки уже начали уходить. Разве что двигалась она пока неловко, будто не привыкла к своему росту и пропорциям — судя по коротким рукавам тёмно-красного школьного пальто, с момента покупки формы Анна заметно вытянулась.       — А ты вообще заткнись, — Езерский нервно скинул с себя её руку и продолжил буйствовать: — Только и слышу, как тебя тут всё бесит! Меня, думаешь, не заебало?       — Остынь. От того, что ты орёшь, лучше точно не станет, — пробасил Игорь.       Его голос прозвучал так по-взрослому, что Джордж невольно поднял голову — он ожидал увидеть пусть и не полноразмерного Игоря, но какого-то здоровяка, возвышающегося над остальными. Из-за дерева, однако, показался парень среднего роста, едва достигавший той же Анне носа, с мягкими чертами лица. Да, Алекс с Сашей по-прежнему были самыми низкорослыми в команде, но всё же разница между ними и Игорем была небольшой. Джордж не сдержал смеха:       — Какой он мелкий был! Если б не голос, я бы никогда его не узнал. Он что, скоророст какой-нибудь пил, как не в себя? — отсмеявшись, он повернулся к Алекс и поинтересовался: — А что вы все забыли ночью в лесу?       — Ночью? — Алекс вскинула бровь и усмехнулась: — Сейчас всего половина пятого.       — Утра?.. — недоверчиво уточнил Джордж и окинул взглядом небеса. Даже за то короткое время, что они пронаблюдали за честной компанией, стало заметно темнее. От нелепого предположения Алекс хихикнула и покачала головой. — Как-то очень темно для середины дня… Хотя если это январь, то…       — Конец февраля, — перебила Джорджа Алекс, хлопнула его по плечу и зловеще протянула: — Это север, мистер Уизли. Тут почти всегда темно, холодно и снежно.       И всё же это не отвечало на вопрос Джорджа. Александра улыбнулась ему и, пока компания продолжала выяснять отношения, объяснила: то была Охота — давняя дурмстрангская практика оценивания студентов. Дважды в учебном году, обычно на исходе осени и в начале весны, все студенты, начиная с четвёртого курса, должны были за отведённое время справиться с определённым количеством духов или существ, наработав себе оценку. Охоты бывали как групповые, так и индивидуальные, как растягивались едва ли не на неделю, так и ужимались в рамках пары часов, проводились то в хорошую погоду, то в откровенно паршивых условиях — в общем, студентов старались натренировать на все случаи жизни.       Как раз на Охотах студенты разных Домов: Фотрима и Хирспура — пересекались чаще всего и учились командной работе. Сила фотримцев заключалась зачастую в использовании зелий, зловредных проклятий, особенностей окружения; хирспурцы были более сведущи непосредственно в боевой магии, в частности в Тёмных искусствах — так уж сложилась программа. Джорджу не потребовалось уточнять, в каком Доме училась Алекс — и без того было ясно.       Младшие курсы, как правило, относились к Охоте с большой серьёзностью, отсюда могли вытекать споры и конфликты — что, в целом, и случилось. Эта Охота была второй для Алекс и её друзей, и, в отличие от первого раза, им не везло: за несколько часов им почти ничего не попалось.       — А когда попалось, — продолжала Алекс, — так Саша захотел рискнуть и заточить духа побыстрее. Заклятие не сработало, духа мы упустили.       — Но так, навскидку: могло бы сработать то, что Езерский задумал?       — Хочешь спросить, оправданно ли я назвала Сашу «тупорылым»? — Алекс в точности поняла, что именно хотелось знать Джорджу, и в ответ на кивок усмехнулась, покачав головой: — Он задумал повыёбываться, так что да. Он тупорылый. А я вовремя не подстраховала, потому что хотела видеть, как он облажается, так что я — дура. Всё справедливо.       Ругань пока не прекращалась. Джордж хмыкнул, подошёл ближе к Алекс, приобнял её за талию — в отличие от окружения, она в этом мире была материальной — и неторопливо потянулся к её губам. Почему бы и не отвлечься, раз основные события ещё не начались? Вредина же отстранилась, обхватила пальцами его подбородок и повернула голову к спорщикам.       — Смотри-смотри, я дважды показывать не буду, — шепнула она ему на ухо.       — Да какие «плюс-минус десять километров»?! — энергичнее прежнего ругался Езерский.       — Это очень далеко! — вторила ему Анна.       — Ну извините! — развёл руками Игорь. В одном этом восклицании было больше эмоций, чем Маягин проявил с самого появления в Хогвартсе. — Зато там мы точно что-то найдём. Я больше не знаю, что вам предложить.       — Из нас всех Игорь лес лучше всех знает. Он местный, — тихонько пояснила Алекс. Джордж кивнул, по-прежнему стоя с ней в обнимку.       — Вообще у меня есть идея, — подала голос Алекс-мини. Почему-то Джорджу показалось, что выглядит она очень уставшей. — Мы можем поймать парочку…       — Уши промой — нет вокруг никого! — огрызнулся Езерский, но Алекс невозмутимо продолжила:       — …тварей, приманив их. Просто приманка должна быть стоящей.       Алекс многозначительно глянула на Сашу и тот, на удивление, стих. В глазах Езерского скользнул азарт и понимание — подобные безмолвные разговоры частенько случались между Джорджем и Фредом, однако за другими людьми он редко подобное замечал. Саша потёр подбородок и хмыкнул:       — Думаешь, у нас получится? Это сложная магия.       — Что вы задумали? — насторожилась Анна и бегло глянула на Игоря. Тот тоже воодушевлённым не выглядел и только пожал плечами.       — А, вас такому на Фотриме не учат, — отмахнулся от них Езерский и принялся расстёгивать пальто. — Просто магия Крови может решить нашу проблему минут за десять.       — Магия Крови? — переспросил Джордж и, нахмурившись, взглянул на свою Алекс. Она же на него не смотрела — лишь пристально следила за собой из прошлого, поджав губы. Название этой ветви магии ему сходу не понравилось.       — Магия Крови? — повторил его вопрос Игорь. — Её же только на последних курсах изучают, мне кажется, это плохая идея.       — А ещё для неё тебя, тщедушного, мало будет, — Анна скрестила руки и скептически оглядела Сашу. — Не выгорит. Пойдёмте-ка лучше к краю леса, там будет…       — Охота нам дана, чтобы пробовать что-то новое, верно? — Езерский небрежно закинул пальто на сук и вздрогнул от подступившего холода. Под верхней одеждой пряталась плотная тёмно-коричневая рубаха с воротником-стойкой. — Мир за стенами Института будет куда более сложным и жестоким, чем это всё. Да и что может случиться?       Джордж едва не вздрогнул. Во-первых, они с Фредом фразу: «Да что может случиться?» — считали проклятой во всех смыслах, именно после неё всё шло не просто прахом, а складывалось самым злополучным образом. «Да что может случиться?» предвестила в своё время и пару сломанных костей, и ругань матери, и двухнедельные отработки у МакГонагалл, а потом и у Снейпа, и бесчисленное количество других наказаний и невзгод.       А во-вторых, оно: «Мир будет куда более сложным и жестоким». Похожие слова произнёс незнакомец из Запретного леса, и это показалось Джорджу странным. Часть спора Алекс, очевидно, помнила плохо — слова пару раз сливались в неразборчивый гул, — а вот эту реплику Езерского она воспроизвела в точности.       — «Мир будет куда более сложным и жестоким»? Вам это часто преподаватели говорили? — аккуратно поинтересовался Джордж. О той встрече он почему-то Алекс не хотел рассказывать.       — Нет. С чего ты взял? — она будто бы настороженно взглянула на него и пожала плечом: — Фраза как фраза.       — Просто ты так хорошо её запомнила…       — Я многое хорошо помню. К сожалению, — тихо добавила Алекс, отведя взгляд.       «Что-то тут нечисто», — лишний раз убедился Джордж. Тем временем и младшая Йовчев сняла с себя пальто и закатала рукава. В отличие от Езерского, Анны и Игоря, которым форма за год по-своему стала мала, ей одежда была великовата: рубаха под поясом собиралась в большие складки, штаны свободно болтались на ногах, да и закатанные рукава — которые, впрочем, оказались ей коротковаты, — постоянно опадали, не удерживаясь на локте. И рука Алекс была больно уж худосочная и костлявая, бледная. Девчонка, очевидно, подросла за год, но почему-то сильно убавила в весе — из-за худобы она вовсе выглядела чуть младше своего возраста. На ум Джорджу пришли прежние наблюдения: то, как она недоедала или вовсе не приходила поесть в Хогвартсе. Тревожно. Впрочем, сейчас Алекс казалась вполне здоровой.       «Раз ей в этом воспоминании тринадцать, — размышлял он, — то, выходит, она уже была в отношениях с этим Йоном…» От этой мысли ему стало совсем уж не по себе. Одно дело — быть вместе со сверстником, другое — встречаться с кем-то, кто не просто тебя младше на несколько лет, но и выглядит едва ли не как ребёнок. Даже представлять себе Джордж это не хотел — ему стало неприятно. Мерзко. Саму же Алекс ему было жаль, и он покрепче обнял её за плечи, не сводя глаз с воспоминания. «Хорошо, что для неё всё позади», — подумал он, но уверенности почему-то в мысли не было.       Мелкие Алекс и Езерский давно уже достали волшебные палочки, а теперь медленно обходили по кругу небольшую полянку, что-то бормоча себе под нос. Вокруг палочек разливалось мягкое сияние, на снегу вырисовывались узоры: какие-то рунические записи и хитросплетения незнакомых символов. Джордж поднял глаза к Анне и Игорю, застывшим невдалеке: те выглядели напряжёнными, если не испуганными.       — Вы хотите вдвоём это сделать? — неуверенно спросила Анна. — Я не слышала, чтобы такое практиковали.       — Ну я же тщедушный. Вдвоём у нас больше шансов, — бросил ей Саша, когда сияние стихло.       — Так что если мы кого-то приманим, вам с Игорем придётся самим изловить их, — добавила Алекс.       — Не щёлкайте ёблами, фотримцы.       Езерский вместе с Алекс вошли в круг, каждый из них направил волшебные палочки на свои руки. С каждой секундой происходящее нравилось Джорджу всё меньше и меньше. Они шёпотом назвали чары, резкий свист — и на предплечьях Езерского и Йовчев обозначились тонкие порезы, спирально тянувшиеся от локтей к запястьям. Кровь обагрила снег под их ногами.       — Ребят, не стоит, наверное… — подал голос Игорь, шагнул было к кругу, но внутрь его не пропускало. — Может, ну его на хуй? Тройка — тоже оценка, на неё нам баллов хватит.       Но его никто не собирался слушать. Йовчев и Езерский опустились на колени в центре круга, прижались друг к другу спинами, переплели руки. Кровь смешалась, закапала вниз, к центральному символу. Они снова зачитали не известное Джорджу заклятие, и пусть палочки их теперь лежали на земле рядом, сияние стало распространяться по кругу. Сначала озарились границы круга, потом приглушённый свет потянулся вглубь, рунические записи вспыхивали одна за другой. Чуть погодя сияние дошло до пальцев Алекс и Саши, поднялось вверх, вдоль их ран, и словно бы напиталось кровью — белое раньше, теперь оно приобретало багряный оттенок.       — Вы… Вы решили стать приманкой?! — Джордж закачал головой, не в силах отвести взгляда от этой странной, чужеродной, пугающей на глубинном, животном уровне, магии. — Действительно, что может случиться!       — Главная ошибка была в том, что мы решили сделать это вдвоём, — пояснила Алекс, тоже неотрывно глядя на светящийся круг.       — Да что ты? Как по мне, всё это — огромная ошибка!       — Это древнее заклятие, довольно надёжное. Мы о нём узнали, когда стащили учебник у ребят постарше. В магии Крови ты жертвуешь небольшой своей частичкой в обмен на более гибкие, сильные и точные чары. Чем больше крови, тем сильнее эффе…       — О, уже звучит как жутко надёжная и прикольная штука! Обязательно попробую на досуге.       — Но это должен делать один человек, — Алекс упрямо глянула на Джорджа, — иначе в заклятие уйдёт слишком много магической энергии. Такие ситуации нужно предотвращать, но мы с Сашей об этом не знали. Не дочитали.       — Так какого хрена вы в это полезли?! — воскликнул Джордж, видя, как мелкая Алекс недоумённо обернулась, глядя на свои руки: видимо, она чувствовала, что что-то идёт не так. Он насилу перевёл взгляд на свою Алекс и впервые почувствовал, каково это — злиться из-за страха за близкого. Александра встретила его взгляд твёрдо.       — А вы с Фредом какого хрена полезли к Рону с Непреложным обетом? — парировала она. — Не из-за интереса ли? Не из-за желания открыть что-то новое? Пусть это и светлая магия, вреда от неё было бы больше, чем от магии Крови. У нас с Сашей всё через задницу пошло, потому что мы ошиблись. А не потому что это — о, ужас! — Тёмные искусства.       Джордж понимал, что всё это снова может вылиться в спор, поэтому попытался прикусить язык. Он ещё переубедит её, просто не сейчас. Не сразу.       Спустя время из чащи раздался приглушённый треск, будто бы кто-то натужно пытался сломать толстую ветвь. Анна и Игорь выхватили волшебные палочки, отступили поближе к кругу, встав спина к спине. Вдали меж деревьями обозначились чьи-то силуэты — человеческие силуэты. Похоже, таких «посетителей» никто не ждал: Анна с сомнением приопустила палочку, Игорь же попытался их окликнуть.       — Нам ещё вот в чём не повезло, — спокойно комментировала Алекс, — неподалёку оказалось древнее захоронение. Из-за того, что мы не ограничили магическую энергию, уходящую на ритуал, из-за того, что мы ошиблись в произношении, мы отдали часть своих сил тем мертвецам. Здесь почва мёрзлая, каменистая, многие тела просто… ну… не разлагаются десятками лет.       Кто-то из фотримцев выпустил шар света в воздух. На мгновение Джордж лишился дара речи. Он видел, как мертвецы задеревенело поднимали руки, пытались шагать к волшебникам, но останавливались и щурились от яркого света заклятия. Многие из них всё ещё носили на головах древние шлемы, у одного из мертвецов, кажется, даже торчало древко копья из груди. Джордж медленно повернул голову к Алекс, будучи не в силах подобрать слова от страха и злости.       — Ого, даже у мистера Уизли бывают трудности с риторикой!       — Ты… ты ещё и шутишь?! — ступор наконец сошёл с Джорджа. Он в исступлении ткнул пальцем в сторону мертвецов. — Вы создали грёбаных инферналов! Как ты можешь так спокойно говорить об этом, показывать это всё?       — Было бы лучше, если бы я размахивала руками и кричала? — Алекс вздохнула, положила ладони Джорджу на плечи и заглянула в его глаза. — Всё это — опыт. И будем честны, Джордж, ваши с Фредом выходки, по рассказам, недалеко от этого ушли. А ещё, технически, это не инферналы. Магия в них попала случайно, долго они бы не про…       — Да мне насрать! — краем глаза Джордж заметил всполохи — Анна с Игорем, очевидно, пытались сжечь нечисть. Он неверяще смотрел на Алекс, пытаясь представить, что ещё она могла вытворить в прошлом и в скольких из этих ситуаций могла остаться без головы на плечах. Сам того не замечая, Джордж обнял её, словно боялся, что с Алекс может что-то случиться, и выдохнул: — Ты… ты больше не будешь таким заниматься.       — Ты мне указываешь? — донёсся до его слуха приглушённый голос Алекс.       Ответить Джордж не успел: вокруг вдруг стало темно, звуки показались далёкими и неясными. Тем же ровным голосом Алекс пояснила, что мертвецы напрямую подпитывались энергией от них с Сашей, и нанесённым им вред сказывался на них самих. Ни Игорь с Анной, ни сами Саша с Алекс — никто не знал о существовании такой связи, и с каждым поверженным мертвецом всё меньше жизни оставалось в самих юных чародеях. Прервать ритуал самостоятельно они не могли. В какой-то момент Алекс просто потеряла сознание, потому-то и стало так темно.       Однако воспоминание вскоре проступило снова. Вся полянка была усыпана поверженными мертвецами: кого-то сразили заклятия, но бо́льшая часть полегла сама, как только энергия перестала их подпитывать. Сияния от рунического круга больше не исходило — он оказался разомкнут, и внутри него кое-как на ноги поднимались Езерский с Йовчев. Рядом, разозлённый, натужно дышавший, стоял Виктор Крам собственной персоной, лет пятнадцати на вид. Он сам был с Хирпура, но со старших курсов, потому знал, как обращаться с магией Крови — только он, в сущности, и мог разорвать связь между ритуальным кругом и двумя незадачливыми чародеями. Анна и Игорь прикрывали тыл, пока Виктор пытался прервать заклятие.       — Это моя любимая часть, — кисло вставила Алекс и хмыкнула.       — Вы ебанулись тут все или что?! — взревел Крам, оглядывая младшекурсников. — Какого дьявола… Что вообще… Кто всё это устроил?!       — Мы, — в один голос отозвались Езерский с Йовчев. Саша дополнил: — Эти двое ни при чём.       Если и существовало наглядное описание для слова «осатанеть», то именно им и мог стать Крам в тот миг. Джорджу даже пришлось признать, что сходство между ним и разъярённой миссис Уизли было поразительным — с той лишь поправкой, что даже в приступе ярости матушка не выражалась. Крама же в сдержанности упрекнуть было нельзя, и Джордж его не оправдывал — очень даже понимал. Ему и самому хотелось высказать Алекс всё, что он думает об увиденном, но слова почему-то застревали в горле.       По объяснениям Алекс, Краму с самого начала нравилось возиться с младшими, наставлять их, помогать, и со временем его сделали адаптером — эдаким наставником для младшекурсников. На весь поток адаптеров, как правило, было несколько, и за ними закреплялись определённые ученики до конца четвёртого курса. Езерский и Йовчев как раз были под его эгидой. Многие доверяли Краму: уравновешенный, собранный, серьёзный и доброжелательный — и только в тот день он позволил себе разругаться.       — Ни до, ни после он таким злым не был, — всё говорила Алекс, пока Крам бранился.       — Я тоже, по-моему, таким злым не был и не буду, — проворчал Джордж, чувствуя, впрочем, что страх с негодованием почти улеглись. Алекс же прикрыла рот рукой и отвернулась, беззвучно смеясь. Джорджу и самому захотелось рассмеяться, но он сдержал себя и сухо спросил: — Ты всё это мне показала, а теперь хохочешь? Вот ты бессердечная женщина, мисс Йовчев!       Теперь уже Алекс засмеялась в голос, и Джордж тоже рассмеялся, не стал себя сдерживать — так выходило напряжение. Кое-как сквозь смех до него донеслись громыхания Крама:       — Так, вы двое идёте со мной! Сначала к старосте, потом к декану, будем разбираться. Охота на этом для вас закончена!       — Может, сначала в лазарет хотя бы? — ехидно предложил Езерский. Выглядели они с Алекс на пару и правда плохенько.       — Ты, мелкий паршивец, подкалывать меня решил? — поражённо выдохнул Крам, утёр лицо, а затем и сам нервно хохотнул: — Да, в лазарет.       За Крамом поплелась вся команда — после такого вечера никому уже не хотелось носиться по лесам. Воспоминание понемногу начало тускнеть, и последнее, что услышал Джордж, было:       — Нам пиздец, — вздохнув, произнесла маленькая Алекс.       — Зато какой, — усмехнулся Езерский.       Анна с Игорем шли чуть позади остальных. Осторожно, с опаской Игорь взял сокурсницу за руку — она хоть и дёрнулась, засомневавшись, но убирать ладонь не стала. Это было последнее, что Джордж увидел.       Возвращаясь в настоящее, Джордж сумел уловить ещё один образ: рядом с Езерским парил в воздухе конверт кричаще-красного цвета, рядом с ним сидела Алекс и сдержанно хихикала. Когда же посланная кричалка развернулась в сторону самой Йовчев и принялась отчитывать и её, присмиревший за время ругани Езерский разразился хохотом.       Сколько раз с Джорджем и Фредом случалось подобное? Сколько раз до беды оставалось совсем чуть-чуть, пусть ни следа Тёмных искусств или хотя бы мертвецов в их проказах не было? Джордж уже и не мог счесть. Одно было ему ясно: что-то общее в их с Алекс подходах к магии и правда имелось, пусть оба они стояли по разные её стороны. Это открытие стоило ещё осмыслить.              Оказаться снова в классе трансфигурации было так необычно, словно в воспоминании Алекс Джордж провёл целую вечность. По правде, от такого резкого скачка его даже немного замутило — впрочем, в этом могли быть повинны переживания. Перед приходом МакГонагалл Алекс успела добавить, что никто так и не смог выяснить, каким образом им с Сашей удалось поднять мертвецов. В Тёмных искусствах, как и в светлой магии, ошибка могла привести к совершенно неожиданному эффекту.       Самопишущее перо Джорджа, дойдя до середины раздела, окончательно выдохлось и теперь лежало на парте — он еле успел спрятать его, когда декан Гриффиндора вернулась. Алекс же застряла где-то в самом начале заданной главы. Джордж присмотрелся, открыл ту же страницу у себя, перечитал отрывок и, косясь на МакГонагалл, попытался подсказать своей вредине перевод со старого английского на обычный человеческий. Было совершенно очевидно, что преподавательница всё слышит: слишком близко стояли первые парты к её столу, тем более никого, кроме них троих, в кабинете и не было, — однако почему-то возражать она не стала, даже глаз от бумаг не отвела.       Через полминутки Джордж снова отметил, что Алекс не помешает помощь. Она, конечно, справилась бы сама, но заняло бы это гораздо больше времени. Он склонился в проход между партами, снова зашептал перевод, и снова МакГонагалл даже бровью не повела. Спустя пару таких подсказок Джордж интереса ради махнул Алекс рукой — подвинься в сторонку, подруга — и перебрался к ней за парту.       — Что ты делаешь? — шепнула Алекс, с опаской поглядывая на преподавательницу. Та слегка поджала губы, понаблюдала за ними и опять опустила голову к бумагам.       — Помогаю тебе осилить старый английский, — тихо ответил Джордж, усмехнувшись. Свои вещи он перетащил, взмахнув волшебной палочкой.       Под партой их коленки соприкоснулись, и ни Джордж, ни Алекс не стали отодвигаться. Время от времени вредина спрашивала совета у Джорджа, он подсказывал, и на протяжении всей отработки чувство лёгкого волнения и трепета его не отпускало. Сидеть рядом, чувствовать её тепло, подсказывать (иногда подтрунивать), радоваться, что когда-то давно Алекс всё-таки не убилась, — было во всём этом что-то замечательное и родное. Пару раз Джордж пытался между делом поговорить о чём-то стороннем, но строгое: «Мистер Уизли», — от МакГонагалл его прерывало, как бы тихо он ни говорил.       Где-то под конец, когда Джордж закончил работу над собственным конспектом, он нащупал под партой ладошку Алекс и нежно сжал её, поглаживая. Может, МакГонагалл это видела, а может, нет — ему было всё равно, да и сама Алекс не противилась, лишь зарделась немного.       После отработки, уже поздним вечером, Джорджу захотелось проводить Алекс до гостиной. Шли молча, каждый думал о чём-то своём, и Джордж чувствовал, что ему нужно что-то сказать; что-то очень важное, для чего верных слов пока не находилось. Наконец, у самой лестницы, Джордж остановился, заглянул Алекс в глаза, взял её за руку и тихо произнёс:       — Я совсем не хочу тебе указывать. И не могу этого делать. Но я очень хочу, Алекс, чтобы ты была осторожна, чем бы ты ни занималась. Мне… правда было страшно за тебя. Поэтому я прошу: пожалуйста, не делай больше такого.       Александра внимательно пригляделась к нему, будто видела впервые, и Джордж понял: это были верные слова. Она кивнула и сжала его пальцы, ответив:       — Я постараюсь. И ты, пожалуйста, тоже себя береги.       — Тогда до завтра, вредина, — он отшагнул назад и поцеловал её ладонь, по-прежнему заглядывая Алекс в глаза.       — До завтра…       Джорджу показалось, будто она хотела добавить что-то ещё, но осеклась, только щёки её больше покрылись румянцем. Алекс приподнялась на цыпочки и легко, едва касаясь, поцеловала его в уголок губ. Как всегда. Приятный трепет поднялся в душе Джорджа. Как всегда.       Он не помнил, как добрался до гостиной Гриффиндора, и, несмотря на усталость, вытащив из спальни все нужные вещи, расположился в общей комнате. Стоило поработать с цветочками, добытыми в Запретном лесу, и сделать из них подарок для Алекс — скоро ведь будет её День рождения.       Это должно быть что-то особенное.