Маглокровки

      Утром Джорджа разбудил гул потянувшихся из своих спален гриффиндорцев. Он что, правда вот так запросто уснул на диване после недель бессонницы? Почесав в затылке и не найдя пока этому никакого объяснения, Джордж поспешил в спальню, чтобы переодеться и привести себя в порядок. Впервые с утра у него не было ни головной боли, ни слабости. Как чудесен мир после крепкого долгого сна!       Радоваться, правда, долго не пришлось: только Джордж подумал за завтраком о том, что сегодня будет отличный день, чтобы поговорить с Алекс по душам, вдумчиво и спокойно, как перед ним с Фредом опустилась зачарованная записка-журавлик. Брат не церемонясь расправил оригами, пробежался взглядом по строчкам и хмыкнул:       — А вот и новый заказ от Езерского, похоже. Пишет, чтоб через пять минут мы оказались у кабинета зельеварения.       Новость огорошила Джорджа сразу по двум причинам. Во-первых, он рассчитывал оказаться у кабинета заклинаний пораньше, чтобы перехватить Алекс до совместного урока и прощупать почву — располагался он в совершенно другой части замка от назначенного места, — а во-вторых, увлечённый размышлениями, он почти и не притронулся к еде. Пришлось наспех заглотить остатки омлета, умять пуддинг и почти что бежать в подземелья.       Однако никого на названном месте не обнаружилось, кроме, разве что, самих студентов Хогвартса. Едва Джордж собрался возмутиться, как к ним вновь подлетел бумажный журавлик, завис на мгновение перед глазами и запорхал вглубь одного из тёмных коридоров.       — Странно это как-то, — нахмурился Джордж и невольно припомнил, сколько других странных событий с ним происходило за последние недели. Фред же пожал плечами и поспешил за бумажной птичкой, пробормотав:       — Как будто бы Езерский сам по себе не странный.       Через несколько минут журавлик вдруг качнулся и в самоубийственном манёвре метнулся к факелу — только и осыпался пепел на пол. Случилось это так неожиданно, что Фред даже хохотнул:       — С ним, похоже, даже собственные заклятия дел иметь не хотят.       Ответить ему Джордж не успел: одна из почерневших от времени деревянных дверей протяжно скрипнула, кто-то приглушённо выругался за ней, и после в образовавшейся щели показалось лицо Езерского. Он слегка нервным жестом поманил близнецов, и те, недоумённо переглянувшись, последовали за ним. Лишь когда дверь закрылась, Саша беззлобно сказал:       — Над клиентоориентированностью вы, я смотрю, работать и не начинали.       Выглядел он едва ли не более помятым, чем в день, когда вернулся из поездки в Лондон — а тогда, со слов Езерского, он не смыкал глаз дня три, пытаясь выжать из своего туристического заезда максимум. Заметив замешательство Уизли, он раздражённо бросил:       — Чо вы на меня вылупились?       — Прикидываем, тронулся ты умом или нет, — ответил Фред. — Что за странные финты с журавликами? Это, типа, какая-то причуда чуваков с золотой ложкой в жопе?       — Или тебе так лень в Большой зал тащиться было? — подхватил Джордж. — Мог бы тогда и в первой записке…       — Не мог бы, — отрезал Езерский. — Мне нельзя быть в Хогвартсе, еле нашёл место, чтоб заныкаться. Старый маразматик меня наказал за ту вылазку… Ну да похрен уже. Теперь нужно выждать, пока уроки не начнутся.       — Ох ты, — присвистнул Фред. — То есть из-за тебя мы ещё и на занятия должны опоздать? Требуем компенсацию за непредвиденный моральный ущерб.       — В двойном размере, — добавил Джордж, указав на себя с братом пальцами.       — Можно подумать, вам не пофиг, опоздаете вы или нет, — пробормотал Езерский, закатив глаза, и только после этого снисходительно согласился, словно какой-то великий герцог.       Спустя пару минут раздался далёкий-далёкий перезвон колокола из часовни (и одному Мерлину было известно, почему этот звук долетал даже до подземелий), гомон за дверью стих, но Езерский не спешил рассказывать, зачем он позвал близнецов. Фред вздохнул и слегка раздражённо высказался:       — Хоть ты нам и заплатишь, это не значит, что мы будем торчать тут вечность. И вообще, зачем было ждать? Будто ты не мог сразу…       — Не мог, — резко оборвал его Саша, взглянул на наручные часы и наконец подошёл к двери. — Потому что ваша помощь нужна не мне в этот раз. Заказчику… Ну, скажем, ему несколько проблематично было добраться сюда инкогнито. Мне пришлось в этом помочь, поэтому я здесь.       — Инкогнито? — нахмурились братья, но Езерский жестом велел им молчать и вышел из кабинета, поманив их за собой.       Идти долго не пришлось, и уже спустя пару поворотов Езерский замер у входа в один из кабинетов. «Интересно, кому это он решил помочь?» — всё задавался вопросом Джордж, и у самой двери его посетила шальная мысль: а может, там Алекс? Нутро завязалось узлом от внезапно поднявшегося волнения, однако он чётко понимал — вряд ли. Зачем ей добираться сюда инкогнито? Да и Фреда тоже зачем звать в таком случае?       — Это всё останется строго между нами четырьмя, — предупредил Саша, понизив голос. — И воздержитесь от «остроумных» комментариев, лады?       — Хорошо. Будут только тупоумные, — хмыкнул Джордж, за что заслужил раздражённый и уставший взгляд Езерского. «Прямо как у Алекс иногда», — с тоской подумалось ему.       Убедившись, что близнецы всё-таки его поняли, Езерский вытащил из-за пояса кошель и отсыпал им несколько галлеонов. «За моральный ущерб, поди», — хотел было сказать Джордж, как почувствовал жжение на внутренней стороне ладони, в которой только что лежали монеты. Он спешно вынул её из кармана и увидел, что на коже чётко темнел след одной из монет, будто бы она вовсе как-то просочилась внутрь. Джордж вскинул голову и по растерянному и озлобленному взгляду Фреда понял, что его коснулась та же участь.       — Вы же не думали, что я вам на слово поверю? — хмыкнул Езерский. — Метка останется примерно до лета и никак вас не потревожит, если не будете болтать. Но если нет — мало не покажется. Как бы не захотели потом кисть себе отрезать.       — Слышь ты, — грубо бросил Фред и подступил к дурмстрангцу на шаг, угрожающе ткнув в него пальцем, — возомнил себя царьком? Убери эту херню сейчас же, а не то…       — Да боже ты мой, — Езерский закатил глаза. — Простенькое заклятие на вас наслал, а вы уже в штаны наложили. Не станешь языком молоть — и всё будет хорошо.       — Убери, я сказал.       — А не то что? — вскинул бровь Саша и скрестил руки. — Настучишь? Пофигу, и так уже наказан. На дуэль вызовешь, может? Ну-ну.       Джорджу, конечно, такой жест со стороны Езерского был крайне неприятен, но и разводить скандал он смысла не видел. Во-первых, можно действительно просто промолчать (и стрясти с Саши ещё деньжат, теперь уже за физический ущерб). Во-вторых, никто не мешал им двоим изучить метку и попытаться самостоятельно её снять. Потому Джордж крепко сжал плечо Фреда и коротко мотнул головой. «Ты сбрендил?!» — читалось в разъярённом взгляде брата, но, к счастью, больше возникать он не стал.       За время их немого диалога Езерский уже прошмыгнул в кабинет, и близнецы последовали за ним. В комнатке оказалось ещё темнее, чем в коридорах, потому разглядеть заказчика сходу не вышло — заметно было лишь то, как нервно он расхаживал по кабинету и как резко остановился, стоило близнецам Уизли переступить порог.       — Я думал, я с кем-то одним говорить буду… — неуверенно протянул парень.       — У них одна извилина на двоих, лучше уж так, — отозвался Саша, усевшись на старый стул в углу.       — Виктор Крам?! — воскликнул Фред. — Чтоб меня разорвало!       Только теперь Джордж смог различить в полумраке знакомое лицо. По правде говоря, он бы никогда не подумал, что Крам может выглядеть таким взвинченным: звезда квиддича нервно заламывал руки, то и дело поглядывая на Езерского, а после тихо спросил:       — Ты им сказал..?       — Ага. Расслабься, они никому не скажут.       — Хорошо, — выдохнул Виктор, замялся, а затем выпалил: — Расскажите мне о любовных зельях!       — Чего? Тебе-то зач… — оторопело начал было говорить Фред, но Джордж двинул ему в бок локтем. «Сказали же: без комментариев! Дубина», — возмутился он про себя и решил сам просветить заказчика. Крам слушал внимательно, не перебивая, но с каждым новым фактом он казался всё более и более подавленным.       — Так выходит, — заговорил он, когда Джордж закончил рассказ, — настоящую привязанность они создать не смогут?       — Не-а, — ответил Фред, покосился на Джорджа и всё же поинтересовался: — Но я правда не понимаю, на кой они тебе? Ты ж звезда, за тобой девчонок ходит — выбирай любую! Ай, чёрт…       Фред замахал рукой с меткой, словно ожегшись, и Крам тут же обернулся к Саше.       — Это ещё что такое? — зашипел он точь-в-точь как Молли Уизли, уперев руку в бок. — Ты говорил, что договоришься с ними, а не заколдуешь!       — Я не говорил, что не заколдую, — невинно пожал плечами Езерский, заложил руки за голову и откинулся на спинку стула. — А договориться-то я договорился: вот они, тут стоят. И точно не растреплются всем.       — Это неподобающее поведение по отношению к принимающей стороне Турнира! — принялся отчитывать его Виктор, воздев указательный палец. — Как минимум, это грубо и неуважительно, как максимум, можно было найти и другой путь…       Что Езерский, что близнецы Уизли слушали его вполуха: первый, очевидно, сталкивался с этим раз эдак с тысячу, вторые же подобные представления и от своей мамы много раз видели. Когда же Джордж переглянулся сначала с Фредом, а затем и с Сашей, его потянуло на смех — та же участь постигла и их самих. Подумать только: легендарный ловец болгарской сборной, гроза небес и ветров, отчитывал однокашника с материнской дотошностью и занудством! Эти два образа настолько не уживались в голове Джорджа, что он всё-таки невольно прыснул от смеха, за ним рассмеялись и Фред с Сашей. Пыла Виктора это не уняло:       — Смешно ему! Подставил и себя, и Институт, и меня — а всё смешно! Помяни моё слово: если я к тридцати годам найду у себя седой волос, это будет ваша с Йовчев коллективная ответственность…       — Ладно бы седой волос, — фыркнул Езерский сквозь смех. — Ты, главное, не облысей к этому возрасту! Это наша, коллективно-мужская, беда. Особенно от стресса… Расслабь булки, мамка, и жизнь тебе улыбнётся.       — Мамка? — отсмеявшись, переспросил Джордж. Может, ему послышалось?       — Все младшие его так зовут, — с нескрываемым удовольствием выдал Саша.       — Вот и проси тебя помочь после этого… — вздохнул Крам, покачав головой. В ответ на недоумённые взгляды близнецов он, повернувшись к ним лицом, пояснил: — В Дурмстранге я кто-то в духе старосты для младших курсов…       — Адаптер, — подсказал Джордж, вспомнив показанное Алекс воспоминание.       — Алекс рассказала, да? — удивлённо поднял бровь Крам. — В общем, мелкие кровопийцы почти сразу стали так меня называть. По милости этих двух, — Виктор кивнул себе за спину. Езерский же по тихой грусти подобрался к кучке сломанного оборудования и что-то с интересом в ней выглядывал. — От всех моих подопечных в сумме столько проблем не было, как от них двоих. Вечно вытаскивать их приходилось. Хорошо, что я уже на последнем курсе… Никаких больше происшествий, никакого бедлама.       В тот же миг за спиной Крама грохнуло — задев неустойчиво лежавший обломок вредноскопа, Езерский вызвал почти что лавинообразное обрушение разномастного хлама. Виктор даже оборачиваться не стал — только лишь устало прикрыл глаза и тихо выдохнул. Теперь Джордж ощутил некоторое духовное родство с Езерским и Алекс: про него с Фредом старосты и преподаватели тоже часто говорили схожие слова. И кажется, родство прочувствовал не только он:       — Раз они такие затейники, чего к ним не обратился со своей проблемой? — хмыкнул Фред. — И зачем вообще ты их покрываешь?       — Если б я за ними не приглядывал, они б убились давно. Либо сами, либо об Каркарова и его наказания, — Виктор улыбнулся. — Жалко их.       — О, я тронут, — ехидно заметил Езерский, и Крам закатил глаза.       — А не обращался к ним потому, — продолжил он, — что это не их профиль. Это вы, как я понял, разработками всякого разного заняты. Сашка с Алекс, я б сказал, охотились не за весельем, а за знаниями, которые им не по возрасту и не уровню были.       — Несложно угадать, кто из них зачинщик, — Джордж многозначительно посмотрел на Езерского. Крам удивлённо обернулся и расхохотался, да так внезапно и задорно, что Джордж опешил.       — Если бы! Этот больше болтает, чем делает. Без Алекс, честно говоря, в Дурмстранге куда спокойнее стало. Хотя поэтому, наверное, она так и отзывалась о вас… Ну, точнее, о Джордже, — Виктор окинул близнецов извиняющимся взглядом. — О ком-то из вас, в общем. Я поэтому к вам обратился. Подумал, что раз у вас такой опыт, может, и с моей проблемой как-то справитесь.       «Алекс толкала Езерского на приключения? — поразился Джордж. — И она рекомендовала меня Краму?»       — А как давно она говорила тебе о нас с Фредом? — осторожно поинтересовался он.       — Да вот на днях, наверное.       На сердце стало ещё беспокойнее, чем прежде: несмотря на ссору в прошлый четверг, Алекс нашла в себе силы рассказать о Джордже что-то хорошее. Тоска накатила на него с новой силой, а когда вспомнил, что уже почти неделю не виделся со своей врединой, Джорджу и вовсе захотелось прямо сейчас пойти и найти её, извиниться за всё, поговорить по душам. «Как же мне её не хватает», — осознал он и опустил взгляд в пол.       Фред, как всегда, взял переговоры на себя, и Джордж в который раз обрадовался этому: говорить ему сейчас не очень-то хотелось.       Как выяснилось, хоть за Крамом и ходили девушки табунами, среди них не было той, кто ему нравилась. Более того, объект его симпатии уже дважды успела отказать ему на приглашение пойти вместе на Святочный бал. «Да ну на…» — воскликнул было Фред в тот момент, и Джордж еле успел ещё раз приложить его локтем, оборвав фразу, хоть и сам удивился: самому Краму отказали в танцах! И какие же у них самих тогда, простых смертных, шансы?       — Она ещё и с вашего факультета, — неохотно признался Виктор, и Фред насилу сдержал новый «тупоумный комментарий». Вместо этого он осторожно поинтересовался:       — А кто она?       — Так я вам и сказал, — нахмурился Крам. Пускай после эпизода с Езерским он стал чувствовать себя комфортнее в компании Уизли, однако до конца его неловкость не прошла.       И Джордж мог его понять: кого не смутила бы история с двумя отказами подряд, особенно когда за твоим сердцем охотятся сотни и сотни девушек?       Из рассказанного Виктором выходило следующее: из-за орды фанаток он не имел возможности толком поговорить с девушкой, которая ему нравится, а пригласить её умудрился благодаря удачному стечению обстоятельств. Общаться же с ней, игнорируя фанаток, он не мог — во-первых, неудобно это, а во-вторых, эти самые дамы съели бы конкурентку живьём, стоило лишь Виктору отвернуться. Во всяком случае, так он считал.       — Тебе не нужно любовное зелье, — поразмыслив, сказал Джордж. — Похоже, что всё, чего тебе не хватает, чтобы очаровать её — это время.       — Блестяще. И как же ему это время выкроить? — подал голос присмиревший Езерский.       — Фанаток нужно отвадить, — раскрыл мысль Фред. — И для этого нужно, напротив, что-то отпугивающее.       — Не зелье, потому что оно тогда будет действовать на всех без разбору, пока не выйдет срок действия, — дополнил Джордж.       — А разве нельзя сделать какое-нибудь специфичное снадобье? — спросил Крам.       — С учётом сроков и твоего нежелания использовать то, что вызовет ненастоящие чувства? Нет. Нам ведь нужно и протестировать своё варево, чтоб ни ты, ни кто-либо ещё не отравился.       — Или не помер, — хмыкнул Джордж. — Поэтому, похоже, придётся сделать тебе какую-нибудь побрякушку с возможностью отключения её эффекта.       — Звучит не шибко проще какого-то селективного зелья.       — А вот в этом, мелкий кровопийца, ты ошибаешься, — довольно протянул Фред и тут же замахал ладонью. — Твою ж… А ты не охренел использовать заклятие не по назначению?!       — Я его создал, значит, сам определяю назначение, — насмешливо заявил Езерский, покачиваясь на стуле. Джордж же про себя отметил, что его меточная кара пока не коснулась ни разу — похоже, к нему Саша относился более снисходительно из-за отношений с Алекс.       Фред взъярился окончательно и принялся грозить отметелить Езерского; Езерский плевался ядом из своего угла, не думая снижать градус разговора; Крам же снова переключился в режим мамки, однако его замечания делу не помогали — тогда Джордж понял, что ему всё же придётся самому всех успокоить. Он вообще собирался как можно скорее найти Алекс и поговорить, в конце концов, и споры лишь оттягивали этот момент.       Только Мерлиново провидение помогло Джорджу утихомирить ребят. Сойдясь в цене и сроках, парни решили разойтись по своим делам. По прикидкам Джорджа, сдвоенное занятие по заклинаниям уже подходило к концу — стоило перехватить Алекс сразу после него, воспользовавшись потайными ходами замка.       Первым из кабинета вышел Виктор — так опасался подозрений, что не хотел, чтобы его видели в компании близнецов. Минут через пять Джордж на выходе из кабинета едва не столкнулся с Игорем Маягиным: оказывается, за время спора Езерский каким-то образом успел отправить другу записку. Про него Джордж по-прежнему знал довольно мало, а в глубине души считал этого громилу и вовсе слегка странным. В хорошем смысле.       Так, например, из поездки в Лондон Маягин вернулся не с пустыми руками, и пару минут он тогда потратил на то, чтобы раздать друзьям гостинцы. Что же было в этом странного? Да то, что и Джорджу какая-то безделица перепала. Возможно, то была обычная вежливость, но Джордж к таким жестам, откровенно говоря, не привык.       Появление Маягина сейчас немало его обрадовало: какую-то часть пути им с Езерским предстояло пройти вместе — наиболее короткая дорога в верхнюю часть Хогвартса была только одна, — а в присутствии друга он вёл себя чуть поспокойнее. Однако стоило Джорджу с Фредом ступить на первую ступень лестницы, ведшей наверх, как Игорь скупо пробасил:       — Не советую идти туда.       — Почему это? — спросили все трое: и Джордж, и Фред, и Езерский.       — У меня плохое предчувствие, — Маягин мрачно оглядел восходящую лестницу и отступил на шаг.       — Океюшки, понял, — пожал плечом Езерский и поспешил к другу.       — Так, стоп, — вмешался Фред. — «Плохое предчувствие?» Это что вообще значит? И не ты ли всё верещал, что тебе нельзя быть в Хогвартсе и надо поскорее вернуться на корабль? — едко добавил он, уставившись на Сашу, а затем махнул рукой наверх: — Так вот он — самый быстрый путь! Вы, по-моему, не договариваете что-то.       — Нет. У меня просто плохое предчувствие, — медленно ответил Игорь. — Я не знаю, почему.       — Звучит как драконье дерьмо, а не объяснение. Что-то я не вижу у тебя ни хрустального шара, ни ещё какой фигни для предсказаний. Так с чего вообще доверять какому-то «предчувствию»? — не отступался Фред.       — Это особенность выбранного им направления магии, — пояснил Езерский менторским тоном. — И если Игорь говорит, что чего-то делать не стоит, это стопроцентно так. Ах, хотя да, вы же не доверяете Тёмным искусствам… Ну, можете заодно и убедиться, что от них не только вред есть.       — Хорош их задирать, — Маягин стукнул друга по спине, а затем едва ли не обеспокоенно посмотрел на близнецов. — Я бы правда не советовал туда идти. Но дело ваше.       Помедлив с полминуты, Игорь всё же развернулся и пошёл в обход вместе с Езерским. Джордж же с Фредом сначала озадаченно проводили их взглядами, затем посмотрели на лестницу, переглянулись, пожали плечами и устремились наверх. Блуждать в подземельях им никогда не нравилось.       Ухнул колокол, в коридоры Хогвартса высыпали ученики, спешившие на обед, однако ничего хоть сколько-нибудь опасного близнецы на пути не встретили. Напротив, Джорджу в каком-то смысле даже улыбнулась удача: почти дойдя до класса заклинаний, он увидел среди толпы Липмана. Парнишка прислонился к стене и вдумчиво вглядывался в книжицу, в которой Джордж узнал нотную тетрадь, виденную им раньше. Решив, что поговорить с Алекс он ещё успеет до, во время или после занятия по защите от Тёмных искусств, он дёрнул Фреда за рукав, молча кивнул в сторону Липмана и поспешил к нему.       — Здоро́во, — бросил Джордж и, воспользовавшись замешательством Тоби, выхватил у него из рук тетрадку. — Что, настолько интересное чтиво, что даже на обед не торопишься?       — Это… это мои ноты, — только и пробормотал он, оторопело переводя взгляд с одного близнеца на другого. Даже дежурная улыбка возникла на его лице не сразу, однако вскоре Тоби взял себя в руки и протянул ладонь. — Верни, пожалуйста. Ты мог бы попросить их, а так вышло не очень-то культурно…       — Так бы ты мне их и дал? — хмыкнул Джордж, пролистывая тетрадь.       Тут и там он узнавал пометки Алекс — возможно, где-нибудь можно было найти и сведения об условном расписании их собраний. А даже если и нет, Джордж всё равно что-нибудь выяснит: о прошлой встрече с Тобиасом в Астрономической башне он сразу же рассказал Фреду, и они условились на всякий случай таскать с собой Болтливый шар. Сейчас, отвлекая на себя внимание Тоби, Джордж лишь ждал, когда брат незаметно вытащит из сумки вещицу — достаточно будет прислонить её, скажем, к ладони Тобиаса, чтобы обеспечить себе минуту-полторы честного вдумчивого диалога, пока у Липмана не получится отцепить шар от себя.       Краем глаза Джордж заметил, как Болтливый шар по мановению палочки Фреда выпорхнул из сумки и коснулся ладони Липмана. Тот вздрогнул от неожиданности, рефлекторно махнул рукой и уже после взглянул на свою ладонь. Шар накрепко прилип.       — Что за…       — Вы ведь что-то репетируете вместе с Алекс, верно? — задал вопрос Джордж и отметил, как глаза Тоби удивлённо распахнулись, когда из его рта сам собой вырвался ответ:       — Да, готовимся к концерту.       — Концерт? Интересно… — он ухмыльнулся и перевёл взгляд на Тоби. — Не знаешь, почему она не хотела мне рассказывать об этом?       — Она никому не хотела говорить, потому что иначе пошли бы слухи и должного эффекта не вышло бы, — тараторил гриффиндорец под действием зловредного артефакта. Липман выглядел настолько потерянным, напуганным и сбитым с толку, что Джорджу даже стало его чуточку жаль. Младшекурсник прижал свободную руку к губам, будто это могло помочь ему. — Хотя я не уверен, что ей стоило быть настолько принципиальной в этом вопросе.       — Как часто и где вы репетируете?       — У каждого своё расписание, но есть и дни с общими репетициями. Я, например, занимаюсь по вторникам и…       — А какое расписание у Алекс? — перебил его Джордж, понимая, что времени осталось не так уж и много.       — Где-то с половины пятого по понедельникам, часов с семи в среду и с шести-половины шестого в пятницу. Иногда по выходным, — как на духу выдал Тоби и отступил на шаг, принявшись остервенело трясти рукой с прилипшим шаром. — Да что это за фиговина?!       — Ого, не думал, что ты на живые эмоции способен, — насмешливо фыркнул Фред. После встречи с Езерским, похоже, его настроение так и не улучшилось.       — Где вы занимаетесь? — напомнил про вопрос Джордж.       — В Выручай-комнате, — едва ли не панически пискнул Липман.       — Где-где? — Фред нахмурился. — Впервые слышу о ней…       — Её могут найти только те, кто по-настоящему в ней нуждается, если представят то, что им необходимо. Вход в коридоре восьмого этажа в Астрономической башне, напротив Варнавы Вздрюченного. Чтобы попасть в неё…       Речь Тоби на самом интересном месте прервал сначала сухой смешок, а затем — увесистый подзатыльник, который отвесил гриффиндорцу проходивший мимо Марк Фоули. В тот же миг Болтливый шар отклеился, и Фред быстрым движением палочки отправил его обратно в сумку.       — Что-то я не припомню, чтоб тебе разрешали трепать языком, — шикнул Марк на Липмана, резко вскинул руку и выхватил у Джорджа листы с нотами, одарив неприязненным взглядом.       — Какого хрена ты делаешь? — выплюнул Фред и недобро прищурился.       — Я? Возвращаю насильно отобранные вещи, похоже. Раз вас не научили, что чужое трогать нельзя, — злобно ответил Фоули и перевёл взгляд на Липмана. Он скрутил тетрадь в рулон и стукнул им Тоби по голове, как нашкодившего щенка.       — Эй! Отвали от него, — возмутился Джордж. Одно дело, когда Тоби прессовали они сами, гриффиндорцы, и совершенно другое — позволить так с ним обращаться слизеринцу. Это был вопрос принципов, а не справедливости.       Вместе с тем Джордж насторожился: Фред молчал, и если он вот так стихал, значит, дело принимало совсем дурной оборот. В следующий миг брат с силой толкнул Фоули, пристально на него глядя, и процедил:       — Проваливай, это не твоё дело.       Плохо. Очень плохо. Не успел Джордж вмешаться, как Марк, надменно дёрнув бровью, переложил свёрнутые ноты из одной руки в другую (проигнорировав попытку Тоби забрать их) и с издёвкой протянул:       — А что это ты за него так впрягаешься?       — Ты наехал на нашего товарища по факультету, — встрял Джордж. — Так что…       — Меня плохо слышно? Сказал: проваливай.       — У-у-у… Очень страшно. Знаешь, а вы классно смотритесь, — глумливо продолжил Фоули.       — Чего? — нахмурился Фред и слегка подался вперёд.       — А? — Тоби, до того едва не слившийся со стеной, подал вдруг голос. Он побледнел до зеленцы, и Джордж даже успел пожалеть, что решил к нему подойти.       — А вы что, не вместе? — Марк насмешливо прищурился. К тому моменту вокруг них собрались праздные зеваки, и недвусмысленный вопрос вызвал в толпе бурные перешёптывания. — Иначе я не могу объяснить, с чего ты его так покрываешь. Своего голубка.       — Что ты…       «…несёшь?!!» — хотел вступиться Джордж, но не успел: Фред в ту же секунду бросился на Фоули с кулаками. Он ошарашенно пересёкся взглядом с Липманом, который оказался удивлён не меньше. Не медля больше, Джордж попытался вытянуть брата из драки, Тоби же бросился спасать отбивавшегося Марка. «Какого дьявола, Фред?! — вскинулся про себя Джордж. — Тебя вывела детская провокация, серьёзно?!!»       Совершенно очевидно, что слова Фоули были пустым трёпом, однако они переполнили чашу терпения Фреда. Самое плохое во всём этом было то, что именно он первым кинулся на Марка при десятках свидетелей! И по старой традиции, скорее всего, накажут за это и Джорджа тоже — крайне редко попадало только кому-то одному. «Нужно срочно его отсюда уводить!» — думал он, пытаясь выхватить за шкирку мечущегося брата.       Кто-то из дерущихся заехал Джорджу в бок, а после ещё раз, и ещё… В какой-то момент он не выдержал и дал сдачи. Кому? Он не разобрал, да и это было уже не важно — ему прилетело в ответ, и теперь уже и сам Джордж полноценно втянулся в драку.       

* * *

      И всё-таки всё было правильно. Пускай поначалу Йон сомневался, что Феликс Фелицис не ошибся в его случае — иначе почему бы ему захотелось закрыть глаза на нелепый «побег» Езерского с корабля? — однако теперь всё стало ясно.       Не попади Езерский в Хогвартс, не утянул бы Уизли с занятий. Не прогуляй они его, не встретились бы с тем несчастным гриффиндорцем, не началась бы драка… Не настало бы наиболее удобного момента для реализации плана Йона.       Невольно улыбаясь, он наблюдал за схваткой из самой гущи толпы. Его никто не заметит, как и Джордж Уизли не заметит некоторых… изменений. Признаться, накладывать чары на одну лишь его кровать было глупо — Йон это понял, когда прошлой ночью Джордж ненароком уснул на диване. Понятное дело, что ему тут же полегчало: порча больше его не касалась.       Йон осторожно достал волшебную палочки из-за пазухи, вытащил подготовленный мешочек и, не отрывая взгляда от дерущихся, прочёл про себя заклятие.       Игра началась.       Чуть погодя его взгляд нашёл Алекс в толпе. Она гневно хмурилась — хотела, поди, сама растащить всех по сторонам, — Анна же придерживала её за плечо и что-то нашёптывала, глядя на парней с таким же недовольством. Проследив за её взглядом, Йон заметил, что к драке в какой-то момент присоединился и Игорь.       «Жаль», — невольно смягчился Йон и тут же себя одёрнул. Нечего было жалеть предателей, даром что пару лет назад Маягин был его лучшим и, возможно, единственным настоящим другом.       Это дела минувшего. Тем более Игорь сам оставил его, когда Йон нуждался в поддержке больше всего. «Фу», — скривился он, поймав себя на такой сентиментальщине.       Здесь ему больше нечего было делать. И хотя Йон всё думал, как бы ему подобраться к Алекс поближе: передать, например, привет, напомнить, где её место — Феликс подсказывал, что для этого ещё представится момент. Во много-много раз более удачный.       Момент, когда они останутся совершенно одни.