Маглокровки

      «Это уже ни в какие рамки!» — думала Алекс, издали признав в клубке дерущихся Джорджа, Фреда, Марка и Тобиаса. Подумать только: вот она решила спокойно прогуляться с подругами, поделиться печалями и радостями, а тут на тебе! Она твёрдо шагнула вперёд, как с левой стороны до неё донёсся голос Лючии:       — Что ты задумала?       А справа на её плечо легла ладонь Анны, предупредившей:       — Даже думать не смей туда лезть.       — И что тогда делать? Смотреть, как они отрывают друг другу головы?! — возмутилась Алекс и повернулась к подругам. — Нужно что-то предпринять.       — Например, посмотреть за этим со стороны, — прохладно предложила Анна.       — Потому что первой оторвут именно твою голову, — закивала Лючия, взяв Алекс под локоть. — Ты думаешь, они поймут, кто там влез между ними? Да сейчас! Видишь, как они заняты, — хмыкнула она, сдерживая смешок. — Спорим, что первым это начал или Фред, или Марк?       — Не стану я спорить, — выпуталась из её хватки Алекс и снова повернулась к мальчикам. Свара и не думала затихать, а кто-то из зевак, напротив, их подзадоривал!       Долго ломать голову над решением не пришлось — где-то над ухом раздался тяжёлый вздох Маягина:       — А я же предупреждал их…       «О чём это, интересно знать?» — собиралась спросить Алекс, как Анна, пользуясь случаем, попросила его растащить парней по углам. Игорю идея, очевидно, не понравилась, но отнекиваться он не стал…       …и в итоге превратился в пятого участника потасовки. Полюбовавшись на это с полминуты, Анна издала такой же тяжёлый вздох, подхватила подруг под руки и разочарованно протянула:       — Мужчины…       — Семнадцать лет — мозгов нет, — кивнула Лючия. — Пойдёмте-ка в столовую, поедим, кофе попьём. Тут и без нас разберутся.       Алекс не хотелось уходить, но и сделать она, как бы неприятно это ни было признавать, ничего не могла. Конечно, она переживала за Джорджа: сломает себе ещё что-нибудь, — и избавиться от тревоги не смогла до тех пор, пока не узнала из молниеносно разнёсшихся слухов, что тяжёлых травм ни у кого не было.       Вообще-то она хотела поговорить с Джорджем, чтобы расставить все точки над «i», но после драки подходить к нему Алекс не собиралась — понимала, что сегодня конструктивного обсуждения не выйдет…       Потому что сначала она принялась бы журить его, но после её сердце наверняка бы дрогнуло. Алекс знала это: она не раз, сама того не желая, начинала жалеть и утешать даже Сашу, который вовсе процентов восемьдесят драк начинал сам и едва ли вообще нуждался в какой-либо поддержке.       И сюсюкаться с Джорджем после всех его заявлений ей не хотелось точно. Как-нибудь обойдётся.              — А я-то в чём виноват?! — возмущался, почёсывая сбитые костяшки, Фоули позднее, когда Алекс согнала всех в Выручай-комнату, чтобы прояснить ситуацию. На скуле у него сиял большой синяк, на нижней губе была ссадина. — Это твой ненаглядный пытался отобрать у Тоби вещи и что-то вынюхивал! Я всего-навсего хотел их спровадить.       — Ага, и для этого надо было спровоцировать драку? — допытывалась Алекс, расхаживая по репетиционной точке.       — И втянуть туда Тоби заодно, — дополнила Лючия.       — Да я сам… — начал было Липман, но его по обыкновению никто не услышал. Закатив глаза, Фоули фыркнул:       — А я не просил его встревать. И вообще, если у Фреда настолько нестабильная психика, я здесь при чём? Ему не в Хогвартсе место, а в психушке.       — Прекрасно, это действительно его проблема, а не твоя, Марк. Твой язык поганый — вот твоя беда и зона ответственности, — наседала Лючия, параллельно всё пытаясь всучить Липману какую-то целебную настойку.       Обсуждение, как и опасалась Алекс, понемногу перерастало в спор, предметом которого, как ни странно, в конце концов стал Тоби: он-то и правда мог пострадать в драке сильнее остальных, потому что был и младше, и мельче. Разнять Лючию и Марка у Алекс в этот раз не выходило, и пока она экстренно соображала, что же делать, Липман поднялся с места и воскликнул:       — Да я же не хрустальный, в самом деле!       Все замерли, оторопело уставившись на Тоби. За месяцы работы с ним Алекс ни разу не видела на его лице столько эмоций, ни разу он не повышал голос. «Теперь ты больше похож на подростка», — невольно подумала она.       — А ты… — он резко повернулся к Фоули. — Я тебя тоже не просил мне помогать. Вот и не надо было лезть! — порывисто выдохнув, Липман сначала широким шагом устремился к дверям, затем замер, взъерошил волосы пальцами и так же, чеканя шаг, направился обратно, к роялю у сцены. Он резко схватил брошенные на столе ноты, нервно их перелистал, окинул взглядом присутствовавших так, будто впервые их видел, и уже более спокойно и холодно сказал: — У меня сегодня сольная отработка. Вы мне будете мешать.       — Да ладно тебе, остынь… — неуверенно пробормотал Фоули.       — Тоби… — хотела было сказать что-то Лючия, но Липман решительно махнул измятыми нотами на дверь.       — Мне нужно поработать. Хоть это-то я могу сам сделать?       Пререкаться больше никто не стал, и Лючия с Марком первыми покинули Выручай-комнату, встревоженно поглядывая на него. Алекс задержалась: ей было неспокойно, и она бы всё отдала, чтобы найти сейчас верные слова и сгладить конфликт. Пусть за время спора у неё этого и не вышло.       — Прости, Тобиас, — тихо сказала она, и Липман усмехнулся:       — Теперь я уже Тобиас? Ужас, — он сел за рояль, коснулся крышки пальцами — они дрожали, как успела заметить Алекс — и вдруг коротко рассмеялся: — Тоби я, не больше и не меньше.       Повисла тишина. Алекс не знала, что сказать, но и заставить себя уйти не могла. Липман же никак не находил в себе сил приступить к репетиции, лишь гладил пальцами клавиши, понемногу успокаиваясь. Прошла пара минут, и в нём уже нельзя было признать человека, недавно вспылившего.       — Я рад, что вы мне помогаете, но иногда мне нужно больше… воздуха, — ровным привычным тоном произнёс Тоби. Одинокая «си» застыла в воздухе. Он вздохнул: — Не знаю, если честно, как бы я выкрутился тогда с Уизли, если б не Марк… Только не говори ему об этом, — быстро добавил Тоби и попытался сыграть. Вышло совсем уж неровно. Едва Алекс хотела поинтересоваться, почему ей не стоит говорить об этом Фоули, как Липман с дежурной улыбкой добавил: — Я хочу порепетировать. Один.       Больше тревожить его Алекс не осмелилась.              День измотал Алекс донельзя, так что и сон к ней теперь не шёл. Поначалу она всё думала о вечерней ссоре, но постепенно эти мысли вытеснил Джордж. Ей его очень не хватало, и, как назло, даже когтевранская спальня напоминала о нём — о том дне, когда он втихую пробрался сюда, чтобы оставить подарок. Алекс уже не задавалась бессмысленным вопросом, что и когда пошло не так — на то не было сил, — она просто предавалась воспоминаниям и уверяла себя, что завтра обязательно подойдёт к Джорджу, чтобы всё обсудить.       Однако даже так мысли о нём не желали покинуть её головы. Смирившись с тем, что покоя она не сыщет, Алекс прислушалась — соседки давно уже спали, в комнате царила сонная тишина — и достала волшебную палочку.       Да, это было не очень-то правильно. Да, шанс, что всё пойдёт наперекосяк, был немаленьким. А с другой стороны, что ещё ей оставалось?       Раз она не может поговорить с Джорджем в жизни, почему бы не встретиться во сне?       Алекс устроилась поудобнее на подушке, положила рядом подаренный кулон, подумала немного и решила воспользоваться-таки духами Лючии. Пусть сейчас частички Джорджа у неё не было, да и в целом ей бы эти духи вряд ли помогли во сне, с ними ей было поспокойнее. Александра легла обратно, закончив приготовления, закрыла глаза и зашептала слова заклятия.       Ему не учили в Дурмстранге, однако каждый уважающий себя студент его знал. Со́мниум Анимадве́рто, как следует из названия, позволяло воссоздавать осмысленные и весьма реалистичные сновидения, и каждый использовал их по-разному: кто-то за счёт подобной магии пытался за ночь подготовиться к экзамену, кто-то воплощал всё, чего только мог пожелать, некоторые устраивали свидания мечты, иные же пытались проникнуть в сон врага и обернуть его кошмаром.       Однако это заклинание было крайне строптивым. Во-первых, получить именно задуманное сновидение было не так-то просто, словно магия специально пыталась опрокинуть волшебника, в частности из-за этого случались разного рода конфузы.       В одном своём приложении с помощью Сомниума можно было сделать изолированное сновидение, о котором никто, кроме самого создателя, не мог узнать случайно, в другом же заклятие позволяло привлечь в свой сон других людей или проникнуть в их собственные. За одним только этим следить было непросто, и раз через раз при применении Сомниума эффект оказывался противоположным. «Я всё равно хочу лишь поговорить с Джорджем, — успокаивала себя Алекс. — Даже если ему случайно откроется мой сон, ничего страшного».       Кроме того, контролировать события сна тоже было задачкой со звёздочкой: стоило ходу мыслей или эмоциональному фону волшебника измениться, как и сон преображался вслед за ними. Однако это Алекс не тревожило: с самоконтролем у неё всё хорошо. Вроде бы.       А во-вторых, заклятие требовало очень много сил — всё равно что не спать целую ночь. Впрочем, в Дурмстранге это никого не останавливало, и каждую ночь Институт опутывала целая сеть сновидений, часто связанных между собой. Так, Алекс однажды случайно попала на чью-то партию в покер и едва не проиграла все сбережения… К счастью, её лица никто не запомнил, и платить не пришлось.       «Просто увидеть его и поговорить, — наставляла она себя. — Увидеть и поговорить…» Алекс чувствовала, как сознание медленно-медленно проваливается в царство Морфея, как тело обмякает, а приглушённый гул ветра исчезает… Спустя время она ощутила, что пространство вокруг неё немного изменилось, а тело будто переместилось в сидячее положение. Открывать глаза пока было рано — Алекс это знала по опыту.       Сквозь сомкнутые веки пробился слабый свет, ладонями Алекс сжала знакомое бархатное покрывало. Сон начался в её же когтевранской спальне. Выждав немного, она открыла глаза. В комнате больше никого не было. Многие детали окружения казались расплывчатыми, будто смотреть на них Алекс приходилось сквозь мутное стекло — начало подобных снов никогда не отличалось правдоподобностью.       Когда же обстановка стала более узнаваемой, раздался скрип дверной ручки, и в спальню вошёл Джордж. При виде него сердце Алекс вдруг зашлось, а в голове не осталось ни одной связной мысли, и это слегка её насторожило. В жизни-то такое редко с ней случалось — во всяком случае, волнение не было настолько сильным. «Мы давно не виделись», — нашла объяснение Алекс и попыталась заговорить с возлюбленным. Хотя бы во сне она могла быть честной с собой.       Начать разговор оказалось непросто, но спустя пару минут от неловкости и следа не осталось: как в старые-добрые, Алекс беспечно болтала с Джорджем обо всём, что только приходило им двоим в голову, речь лилась сама, просто и живо. Его смех, его голос, его дыхание, близость, рыжие, как бенгальский огонёк, волосы — Алекс и не знала, что может настолько тосковать по человеку. Ничего не стесняясь, она смотрела на него во все глаза, слушала, сжимала в объятиях.       — Хорошо, что это сон, — произнесла как-то Алекс, раз в десятый прильнув к Джорджу и уткнувшись в его плечо.       — Почему? — его лица она не видела, но чувствовала и знала, что Джордж сейчас улыбнулся. Он мягко прижал Алекс к себе, любовно поглаживая по волосам, наматывая иногда то один, то другой локон на пальцы.       — Стала бы я к тебе так ластиться в жизни, — хмыкнула Алекс и поцеловала Джорджа в щёку. Он хитро прищурился и протянул:       — А что тебе мешает? Природная вредность?       — Не хочу тебя разбаловать, — Алекс игриво щёлкнула его по носу и еле увернулась от поцелуя.       За время сна Джордж несколько раз пытался её поцеловать, но Алекс не давалась. Знала она эти прихваты: чуть отвлечёшься, и сон тут же переменится. Даже когда у Джорджа не выходило её поцеловать, в голове Алекс тут же невольно возникало «а что, если…», и следом за этим то Джордж порывался дать волю рукам, то она сама испытывала трудно сдерживаемое желание повысить градус общения.       В общем, за пристойностью сна Александре внезапно пришлось следить куда строже, чем она представляла себе изначально — аки Церберу, стерегущему вход в царство мёртвых. И это настораживало её ещё больше. «Я ведь хотела просто поговорить», — приходилось Алекс время от времени напоминать себе.       Со временем освещение в комнате переменилось, стало более мягким: в углах сгустились тени, а отблески свечей теперь нежно, даже маняще обрисовывали лицо Джорджа. Произошло это так плавно, что Алекс только лишь по проступившему на лице Уизли румянцу и собственным излишне развязным жестам отметила, что сон действительно стал сворачивать не туда. «Прямо как в тот вечер», — неосмотрительно подумала она и тут же отметила, что ей стало как-то более… прохладно?       Опустив взгляд, Алекс поражённо замерла. Теперь на ней была одна лишь футболка — та же, что и в тот пресловутый вечер, слегка влажная и помятая. До сего момента она лишь знала, что была одета во что-то — эта деталь не представляла важности для событий сна, потому и строго обозначена не была. Но для чего эта треклятая футболка вообще теперь стала важна?! Алекс подняла взгляд, и Джордж, раскрасневшийся, резко отвернул голову. «Плохо дело, очень плохо», — заключила она, экстренно пытаясь придумать, как изменить направление сновидения.       Ведь если оно и дальше будет следовать событиям того вечера, и Алекс снова посетят фантазии, от которых она избавилась сразу же, как за Джорджем закрылась дверь… Нет, об этом нельзя было и думать!       «Нужно переодеться», — решила поначалу Алекс, но сразу себя остановила. Выгнать Джорджа из комнаты она не могла по правилам заклятия, переодеваться при нём — значит совершить фатальную ошибку в исправлении сна. Предложить прогуляться? Сыграть в карты? Послушать музыку на плейере? Нет, нет и нет — каждая идея легко приводила к тому, что сновидение только сильнее заберёт не туда.       Размышляя, Алекс невольно задержала взгляд на Джордже. Как и в вечер накануне её Дня рождения, он старался на неё не смотреть, однако его эмоции были ясны и без этого: кончики ушей и щёки Джорджа так сильно раскраснелись, что даже сбоку и при скудном освещении румянец невозможно было не увидеть.       Такой смелый, даже дерзкий, обычно острый на язык, а теперь не могущий даже слова сказать — его застенчивость была такой непривычной, что Алекс не могла отвести от него взгляд. Джордж казался робким до уязвимости, и это очень трогало Алекс… Однако вместе с этим её одолевало странное торжество: теперь-то не она робеет, смущается и пытается из последних сил выдать какую-нибудь колкость, чтобы остаться на коне — чувство было таким, словно Алекс победила в одном ей известном состязании. «Пересмущай свою вторую половинку», — так бы она могла назвать его.       И одной только робости Джорджа ей было недостаточно: что-то глубинное требовало, чтобы Алекс поднажала. Сказала что-нибудь двусмысленное; «ненароком» коснулась его; «не заметила», как с её плеча соскользнула футболка; поцеловала дразняще в щёку, или возле мочки уха, или ниже, ближе к ключице, ослабив его галстук… Ей отчего-то хотелось посмотреть, к чему это приведёт. Впадёт ли Джордж в ступор? Или в нём самом пробудится та же странная тяга посоревноваться? А может…       «Стоп!» — Алекс тряхнула головой, спохватившись. О чём она только думала?! Это ведь создаваемый ею сон, а не реальность: любая мысль имела существенный вес. Её щёки зарделись сильнее, и даже во влажной футболке Алекс стало жарковато.       «Что там задавали по нумерологии? Кажется, что-то про многомерные матрицы…» — попыталась переключиться она, как снова поймала на себе робкий взгляд Джорджа. Он посматривал на неё вопреки здравому смыслу, назло сковавшему смущению, и это подстегнуло Алекс лишь больше. «К чёрту. Ничего страшного не случится», — решила она и легонько коснулась губами шеи Джорджа.       Касание невесомое, будто крылышко бабочки, однако и оно заставило Джорджа вздрогнуть и резко глянуть на Алекс — на мгновение ей даже показалось, что сейчас за её шалостью и последует кара. Но нет, он лишь с большим упрямством уставил взгляд в пол и поджал губы. Алекс это только подзадорило.       Она подсела ближе к Джорджу, приобняла за плечи, прижавшись телом — и ощутила, как сильно он напрягся, — пальцами левой руки коснулась его подбородка и поцеловала в уголок губ, так близко, чтобы фантазия не смогла не разыграться. Джордж неровно выдохнул, удивлённо посмотрел на неё и глухо выдавил:       — Алекс, что ты делаешь?       «Да хрен её знает, эту Алекс», — подумала она, но вслух ничего не ответила — подобающего объяснения не было. Так же, игриво и дразняще, Алекс принялась неторопливо зацеловывать Джорджа: в щёки, скулы, возле губ, — нигде надолго не задерживаясь и не касаясь самих губ. Сдерживать желание увлечь Уизли в настоящий поцелуй Алекс становилось всё труднее, особенно когда он сам начал тянуться за её губами, разочарованно и нетерпеливо выдыхая каждый раз, когда не получал желаемого.       — Алекс… — тихо протянул он, окинув её голодным взглядом, и имя из его уст прозвучало так томно и соблазнительно, что Алекс застыла. «Можно ли это считать победой?» — усмехнулась она про себя, наблюдая за Джорджем. Таким пунцовым она его ещё не видела.       Только этого Джордж и ждал: стоило Алекс замяться, как он жадно прильнул к её губам. Поцелуй начался так внезапно, что она растерялась только больше, но стоило Алекс податься вперёд, как Джордж отстранился. В его глазах разгорался хищный огонёк, от которого Алекс словно в кипяток бросило. Она знала: если не сумеет осадить Джорджа сейчас, сон обернуть вспять не получится. Алекс упёрлась ладонями в плечи Джорджа, сидящего к ней теперь вполоборота, но так и не смогла себя заставить оттолкнуть его. Может, есть способ сделать сон умеренно откровенным?       Пока она размышляла, Джордж сделал выбор за неё. Истолковав промедление как-то по-своему, он усмехнулся (от этого звука у Алекс поползли мурашки по спине) и с неожиданной властностью накрыл её губы своими. Пальцами левой руки он зарылся в её волосы, слегка сжал их, не позволяя отстраниться ни на сантиметр, правая же ладонь коснулась её оголённого бедра, совсем рядом с краем футболки.       Поцелуй выходил сбивчивым, непоследовательным: Джордж то касался губ Алекс нежно и медленно, будто бы даже неуверенно, то с несдержанной страстью прикусывал их, то отстранялся на мгновение, достаточного лишь для неглубокого вздоха, и приникал снова. Алекс не хватало воздуха, она не поспевала за Джорджем и никак не могла перехватить инициативу, и от этого голову кружило только больше. В какой-то момент она даже забыла, что всё это — сон, и в очередную короткую паузу просипела:       — П-постой, что если мои соседки…       «…вернутся?» — не успела договорить Алекс. Сквозь гул собственного сердцебиения, отдающего в виски, она услышала, как Джордж глухо усмехнулся, а сразу после наконец углубил поцелуй с таким рвением, будто так он отвечал: «Да плевать мне». Вожделение захлёстывало Алекс до бессилия, напористость Джорджа затмевала разум. Возможно, спроси он сейчас, как её зовут, Алекс и не смогла бы ответить.       Но кое-что её всё же отрезвило: Алекс почувствовала, как ладонь Джорджа, спокойно лежавшая на её бедре, медленно и будто бы неуверенно заскользила выше. Дрожащими пальцами Алекс накрыла его руку, не зная, чего именно она хочет: позволить ему продолжить или остановить его, пока не поздно? В конце концов, под футболкой на ней не было ничего, и впервые за вечер Алекс это осознала настолько ясно. От одной мысли об этом желание разрослось только сильнее, словно кто-то плеснул бензина в костёр.       Принятие решений сегодня стало слабой стороной Алекс. Если сначала за неё всё решил Джордж, то теперь же вмешалось само заклятие, и рука Алекс, накрывавшая ладонь Джорджа, сама собой дрогнула, скользнула выше по бедру, задирая ткань. «Это ещё что за опция?!» — поразилась она, но менять что-либо уже было поздно.       Воодушевлённый, Джордж резким движением перетащил Алекс к себе на колени, ненадолго разорвав поцелуй, а затем двумя руками скользнул под влажную футболку. Его горячие ладони замерли на талии Алекс, плотно прижались к ней, словно Джордж никак не мог решиться на что-то или, напротив, сдерживал себя. «Это плод моей фантазии, он ничего не может решать», — попыталась себя успокоить Алекс и тут же замерла, широко распахнув глаза.       А как давно она проверяла, что Сомниум случайно не перекинулся на Уизли?       «Ни разу за сон», — осознала она с упавшим сердцем.       Ужас сковал Алекс по рукам и ногам. Одно дело — фактически раздетой сидеть на коленях у вымышленного Джорджа, другое же — проворачивать всё это с ним настоящим, ещё и после всех недавних ссор. С большой долей вероятности заклятие, оставшись без надзора, само нашло Джорджа и воссоздало в его голове такой же сон. А если Джордж ещё и знал об этом заклятии, то он сохранится в его памяти!       Так не могло дальше продолжаться. Если Алекс не выяснит, кто перед ней сейчас находится, она себя поедом съест. «А если этот Джордж настоящий, то что?» — задалась она резонным вопросом, но для него пока было не время.       Если этот Джордж — плод её фантазии, он должен действовать по сценарию сна, и поскольку на данный момент всё развивалось достаточно… бурно, то какой-либо единичный непредвиденный поступок со стороны Алекс, который должен был бы смутить настоящего Джорджа, останется незамеченным. Но вот если перед ней настоящий Джордж…       Вопрос настолько не давал Алекс покоя, что она решила выкинуть первое, что пришло в голову: она обхватила ладони Джорджа и рывком прижала их к своей обнажённой груди, подняв футболку. «Сожми их, или сними с меня футболку, или полезь целоваться дальше — да что угодно!» — почти взмолилась про себя Алекс.       Однако Джордж лишь ошарашенно уставился на неё и замер, как будто его только что огрели чем-то. «Нет… О, нет-нет-нет!» — запричитала она про себя, вытаращившись на Джорджа с таким же удивлением, с каким он сам на неё смотрел. Уизли, казалось, вовсе перестал дышать, его тонкие пальцы слегка подрагивали.       Пауза затянулась — Джордж во сне точно был настоящим, просто теперь он однозначно с треском проиграл в «Пересмущай свою вторую половинку». «Убейте меня», — едва не сказала вслух Алекс. Возбуждение, ни на секунду её не отпускавшее, только усиливало стыд. Ещё бы: она непосредственно втянула Джорджа в свою фантазию!       Джордж моргнул, его плечи слегка расслабились. Он наконец опустил взгляд вниз, к груди Алекс, коротко взглянул ей в глаза снова, будто бы спрашивая разрешения, и после его пальцы пришли в движение. Он неуверенно коснулся её сосков большими пальцами, провёл ими по кругу.       Неумелые движения почему-то заводили Алекс не меньше, чем прежние робость и дерзость Джорджа, однако и стыд по-прежнему никуда не делся. Она закрыла глаза — держать их открытыми у неё не было моральных сил, — уткнулась гудящей от избытка ощущений головой ему в плечо и, помедлив немного, коснулась своими пальцами его. Всё-таки у неё оставалась последняя надежда: Джордж мог не знать заклятия, и тогда всё это забудется сразу по пробуждении. И раз отступать было поздно, Алекс решила идти до конца. «В пределах разумного», — добавила она про себя и едва не хохотнула. Разумного здесь уже ничего не было.       Алекс направляла движения Джорджа, и с каждым мгновением удовольствие становилось всё более интенсивным, внизу живота всё протяжно ныло в ожидании разрядки. Набравшись уверенности, Джордж прильнул к её шее: за нежными осторожными поцелуями последовали более грубые, исполненные сдерживаемого желания укусы. Алекс застонала и тут же заткнула рот рукой. Она совершенно не ожидала, что не сможет сдержать стон, и это смутило её только больше.       Джордж прервался, мягко, но настойчиво отвёл её ладонь в сторону, затем осторожно коснулся подбородка Алекс, заставляя поднять на него взгляд. Это было выше её сил, но воспротивиться Алекс не смогла. Конечно, в его взгляде считывалась страсть и стремление скорее её унять, а неровное дыхание и раскрасневшиеся щёки лишь подтверждали, насколько он хотел Алекс — примитивно и очевидно. Это ей было знакомо и, к сожалению, вызывало плохие ассоциации.       Но в глазах Джорджа она увидела ещё кое-что, что не только распалило её желание, но и избавило от стыда и чувства вины за происходящее. Любовь и уважение.       Он не спешил, хотя мог и хотел; не делал всё по-своему; не подталкивал к тому, чтобы Алекс поскорее сделала что-нибудь и для него тоже; оставался внимательным, насколько то было возможно — он по-прежнему видел в ней человека, а не функцию для утоления нужды. С этим Алекс не сталкивалась прежде. Впервые близость не казалась ей такой ужасающей и грязной.       Алекс, не сводя с него глаз, потянулась к галстуку Джорджа, развязала его — из-за плохо сдерживаемой спешки руки тряслись, и это заняло больше времени, — коснулась негнущимися пальцами пуговиц. В глубине души она боялась, что скоро всё вернётся на круги своя. Продолжая воевать с пуговицами, Алекс прикусила кожу на шее Джорджа, и он, шумно выдохнув, слегка отвёл голову в сторону, подстраиваясь под неё.       Алекс не захотела себя больше сдерживать и, когда рубашку удалось расстегнуть наполовину, оставила на шее Джорджа засос. Он тоже попытался прикрыть рот рукой, чтобы сдержать стон, но Алекс не позволила — пускай уж все играют по общим правилам. Тем более впервые мужской стон не вызвал у неё страха, отвращения и желания сбежать.       Чувствуя себя хозяйкой положения, Алекс осыпала Джорджа поцелуями, оставляла засосы на шее и плечах, слушая, как изредка с его губ слетали стоны. Рубашка с галстуком и её футболка за ненадобностью теперь валялись где-то рядом с кроватью.       Едва Алекс свыклась с ролью главной, как Джордж, на время замерший, снова начал ласкать её грудь, правую же руку он спустил вниз и прикоснулся к её промежности. От неожиданности Алекс вздрогнула и резко заглянула Джорджу в глаза.       — Мне… мне не стоит?.. — растерянно пробормотал он.       «Да», — хотела по привычке ответить Алекс, но сдержалась. Ожидаемого отвращения снова не последовало. Собравшись с духом, она сказала:       — Продолжай.       Его пальцы легко заскользили вдоль половых губ, и Алекс прикрыла глаза, сдавленно выдохнув. Он решил ещё и подразнить её? Однако и спустя время Джордж продолжил прежние движения, касаясь только губ.       Робость, неумелость, которую Алекс поначалу приняла за своеобразный дразнящий подход… «Так ты девственник?» — поняла она и заглянула Джорджу в глаза снова. Он стушевался, словно бы услышал вопрос, и Алекс укрепилась в своём мнении. Открытие заставило её вдруг улыбнуться.       — Что-то не так? — подал голос Джордж с напускным спокойствием, и Алекс покачала головой.       «Тебе, наверное, страшнее, чем мне», — с нежностью подумала она. От своего первого раза Алекс была в ужасе, и потому она понимала — на ней в каком-то смысле лежит большая ответственность. Пусть даже Джордж и не вспомнит этот сон (если ему, конечно, не знакомо заклятие), пусть в целом всё это вовсе не реально, и последствия от сновидения едва ли будут серьёзными.       Алекс нежно поцеловала Джорджа, вместе с тем опустила свою правую руку вниз и коснулась его ладони. Она ненавязчиво направила его, невольно вздрогнув, когда пальцы Джорджа скользнули между губ. Хотя, наставляя его, Алекс также касалась самой себя, именно его прикосновения, пока ещё неловкие, кружили ей голову, заставляли стискивать зубы в попытке сдержать стон, распаляли воображение сильнее и сильнее.       «Раз это сон, то и последствий никаких не будет», — некстати подумала она, задержав взгляд на пряжке ремня Джорджа. Никаких последствий… Алекс будто со стороны наблюдала, как её левая рука расстёгивала сначала ремень, затем — ширинку брюк Джорджа.       Теперь-то она поняла, за что это заклятие так любили парочки в Дурмстранге. От одной мысли о том, что они могли бы сделать, Алекс охватывали двоякие чувства: то страх смешивался с вожделением.       Пускай пока ничего, кроме удовольствия, она не испытывала, это совершенно не значило, что так будет и впредь. Алекс слишком хорошо помнила свой прежний опыт — редко когда секс не заканчивался слезами и мыслью: «Отмучилась». Чаще всего ей просто было больно, и только в хорошие дни она почти ничего не чувствовала, не считая самих фрикций и жара тела нависавшего над ней Йона. Возвращаться к этим ощущениям Алекс совершенно не хотелось.       Но раз сейчас всё шло так хорошо, возможно, с Джорджем получится иначе? Эти мысли грели Алекс, и тем не менее она старалась от них отмахнуться. Лучше ждать худшего, чем…       Ход мыслей внезапно оборвался — Джордж, набравшись уверенности, решил поэкспериментировать с движениями, и от одного из них Алекс едва не выгнулась дугой, а сорвавшийся с губ стон прозвучал как-то особенно громко. Она стыдливо съежилась, опустила взгляд на покрывало, и от Джорджа это не укрылось. Он ненадолго замер, усмехнулся и попытался повторить движение снова.       Его пальцы касались Алекс настойчиво, в каком-то смысле даже смелее, чем когда она ласкала саму себя — яркие ощущения почему-то отпугивали Алекс. Теперь это стало проблемой: непривыкшая к такой стимуляции, Алекс чувствовала всё острее обычного. Она снова прикрыла рот рукой, зажмурившись, и Джордж крепко обвил её запястье пальцами левой руки, потянул вниз, за спину Алекс, однако, в отличие от прошлого раза, не выпустил её руку.       — Джордж? — позвала Алекс с лёгкой растерянностью, пытаясь высвободиться.       Он коротко взглянул на Алекс, нахально и насмешливо, а затем прильнул к ключицам, не прекращая ласкать её внизу, будто специально избегая того движения. «Что ты задумал?» — пронеслось в голове Алекс прежде, чем Джордж сместился вниз. Он коснулся губами её груди, провёл языком по соску, и тогда-то его пальцы снова сделали это.       — Джордж!.. — не то застонала, не то всхлипнула Алекс, дёрнувшись, но отклониться у неё не вышло — Джордж продолжал крепко удерживать её запястье за спиной.       Ласка казалась избыточной, Алекс хотелось стиснуть ноги, отползти подальше, боясь потерять над собой контроль. Однако в планы Джорджа это не входило: он только быстрее и настойчивее двигал пальцами, облизывал и осторожно прикусывал сосок, шумно выдыхая.       — Джордж… — простонала Алекс, но так и не нашла в себе сил попросить его остановиться.       Какой бы незнакомой ни была ласка, она жаждала её, нуждалась в ней сейчас больше, чем в воздухе. Однако её, к удивлению Алекс, не хватало. Она уже едва не задыхалась от возбуждения, но ясно понимала — ей мало.       Каким-то образом это осознание помогло Алекс протрезветь. «Здесь как будто бы я девственница, а не он», — пожурила она себя за безынициативность и залезла левой рукой под резинку трусов Джорджа, с удовлетворением почувствовав, как он вздрогнул. Голым Алекс его никогда не видела, поэтому и каких-либо чётких очертаний его тело не имело, и в глубине души ей даже стало обидно. У Джорджа-то её стараниями сон выйдет полным на впечатления.       Алекс была правшой, но благодаря опыту ей это не мешало. Она уверенно двигала рукой, наблюдая за Джорджем из-под полуопущенных ресниц. Теперь уже ему было тяжело сосредоточиться на своих действиях, в конце концов Джордж и сам уткнулся лбом в плечо Алекс, тяжело дыша и сдавленно постанывая, однако отдавать ей лидерство он вряд ли собирался. Через пару минут Алекс почувствовала, как он медленно ввёл в неё палец, а затем и второй.       Со временем Джордж сумел понять, как Алекс нравится больше. Не замечая, что делает, она стала тереться о его пальцы, подставляла ему шею, чтобы получить ещё больше ласки, но и это не могло полностью утолить её желание — Алекс это чувствовала. Слова вырвались бесконтрольно:       — Я хочу тебя…       И прозвучали они отчаянно, почти как мольба, за что Алекс стало даже стыдно. Джордж поднял на неё взгляд и на мгновение замер, будто не до конца веря услышанному.       Алекс уже было плевать, каким окажется этот опыт — похоть за́стила разум, и она повторила свою просьбу, громче и увереннее. Джордж нервно облизнулся, бегло окинул взглядом комнату за её спиной, будто выискивая что-то, и Алекс не удержалась от насмешки:       — Это же сон, дурачок. Здесь не нужен презерватив.       Но его это, кажется, не сильно успокоило — он даже отпустил наконец руку Алекс, слегка уже затёкшую. Она нежно приобняла Джорджа за плечи, мягко и неспеша поцеловала в губы, успокаивая, села чуть плотнее к нему и потянула вниз его брюки и нижнее бельё.       — Т… ты точно этого хочешь? — тихо спросил Джордж, по-прежнему не сводя с Алекс глаз.       В его тоне было что-то ещё помимо волнения, но Алекс не смогла определить это чувство. Она настойчиво надавила ладонью на грудь Джорджа, чтобы он откинулся на кровать — так ей было бы удобнее. От предвкушения кружилась голова, во рту сделалось сухо. Джордж, помедлив, подчинился, и Алекс приподнялась, опёршись рукой о стенку…              …а затем распахнула глаза и резко села на кровати. Сердце гулко ухало в висках, ноги дрожали, и всё тело будто горело в Адском пламени. Выход из созданного ею сновидения был каким-то слишком непривычно жёстким. «Меня что-то разбудило? Уже утро?» — насторожилась Алекс и отодвинула в сторону шторку, прикрывавшую прозрачное витражное окно.       Нет. Ночь была в самом разгаре. «Очень странно, — заключила Алекс и медленно отпустила штору, уставившись бессмысленным взглядом на плакаты, висевшие над изножьем кровати. — Так не должно быть». Сомниум Анимадверто было очень цепким заклятием, и чтобы сон закончился раньше срока, волшебника должно было разбудить что-то действительно существенное.       Однако ничего подобного Алекс вокруг не замечала. Тишина, спокойствие, темнота. Так почему она проснулась?       Алекс выдохнула и попыталась успокоиться, вспоминая по ходу детали сна. Сказать, что она пришла в ужас — не сказать ничего. «Он ведь не хотел, чтобы я лезла на него!» — поняла Алекс теперь-то, запустив в спутанные волосы пальцы.       Как она могла не заметить это сразу? Его взгляд, тон голоса, да сам вопрос — Алекс и сама была на его месте несчётное число раз! Джордж боялся отказать открыто, а может, и вовсе не до конца понимал, чего же он хочет и чего именно боится. «Хорошо, что я проснулась», — заключила Алекс с горечью. Она бы не хотела, чтобы и его первый раз сопровождался страхом, как было у неё. Всему своё время.       Однако после подобного сна возбуждение никуда не делось. Алекс могла бесконечно сокрушаться, что она чуть было не поступила неправильно, но усталость и скопившееся внизу живота напряжение брали своё. Её уже не интересовало, почему она проснулась — точно ли она проснулась, — главным было избавиться от пожиравшего её ощущения.       Алекс откинулась на скомканную подушку, коснулась себя пальцами между ног — такой влажной она давно не была. Но, сделав лишь пару движений, Алекс насторожилась. Что-то не давало ей покоя, словно какая-то мелкая деталь окружения отличалась от привычного.       Она прислушалась — тихо, как и всегда. Затем осторожно отодвинула полог кровати, всмотрелась в непроглядный сумрак комнаты — всё как обычно. Тёмными зимними ночами ничего видно не было, хоть глаз выколи. «Подсветить Люмусом?» — спросила Алекс себя, но тут же идею откинула. Перебудит ещё соседок, и ради чего? Чтобы потом ещё минут двадцать ждать, пока они не уснут, сгорая от желания?       Алекс легла обратно, положила на глаза левую руку, согнув её в локте, а правой потянулась вниз. И хоть она знала, как доставить себе удовольствие быстрее всего, ощущения ни в какое сравнение не шли с теми, что она испытывала во сне с Джорджем.       То, как он касался её, целовал, дразнил, испытывая, томя… Пока воспоминания не успели замылиться, Алекс всё прокручивала их перед глазами, лаская себя пальцами. Она старалась не издавать ни звука — только лишь тяжёлое, неровное дыхание могло выдать её.       — Джордж… — одними губами произносила Алекс, не отдавая себе отчёта, не задумываясь о том, как стыдно ей станет наутро от всего этого.       

* * *

      Интересно. Даже презабавно. Когда действие Феликса Фелициса уже подходило к концу, Йон вдруг почувствовал, что ему бы неплохо поблуждать сегодня в контролируемых сновидениях. Решив, что это последняя подсказка от зелья, он решил пожертвовать здоровым сном. И не прогадал.       В Хогвартсе, похоже, про Сомниум Анимадверто мало кто знал: вместо запутанной сети сновидений Йон смог почувствовать лишь парочку сотворённых заклятий непосредственно на дурмстрангском корабле и одно-единственное в самом замке. Не чураясь нарушить чьё-то личное пространство, к нему Йон и отправился.       Ну конечно. Кто ещё, кроме Алекс, мог сотворить его? Заглядывать в её сон ему было неинтересно, потому он просто решил перетянуть Алекс в свой собственный. Бедная девочка, похоже, слишком увлеклась чем-то в своём сновидении, раз даже не заметила этого. «Теряешь хватку, — мрачно отметил про себя Йон и тут же улыбнулся: — Мне же легче».       Теперь-то они и правда остались совершенно одни.       Чтобы не вызвать у неё подозрений, Йон решил воспользоваться и антуражем из её сна — то оказалась небольшая спальня на четверых с двухъярусными кроватями. Миленько.       Он-то надеялся, что, открыв глаза, Алекс всё-таки вспомнит, чему её учили в Дурмстранге, и попытается выяснить, что же так немилосердно выдернуло её из Сомниума. Когда Алекс раздвинула полог, Йон замер, готовясь к представлению, однако, едва окинув комнату взглядом, она снова откинулась на кровать. Это даже немного его расстроило.       Но только лишь на мгновение.       Через прореху в незадёрнутом балдахине Йон увидел, как Алекс подняла подол ночной рубашки аж до пояса, её рука скользнула к лону. Тусклый отблеск лунного света резкими контурами обрисовывал Алекс: её вздымающуюся от вздохов грудь, то, как она сладострастно прогнулась в спине, как её локоть прижался к плоскому животу, как она двигала рукой, ублажая себя…       Что бы ни происходило в её сне, ей это понравилось. А теперь это нравится и Йону. Он беззвучно подошёл ближе, чтобы лучше видеть и слышать Алекс. Даже если она его заметит — нестрашно. Что она сделает в его сне? Закричит?       Пускай. Всё равно они здесь одни.       Йон неспешно запустил руку к себе в штаны, наблюдая за Алекс. Просто пялиться на неё было бы как-то глупо. Тем более после столь долгой разлуки.       Спустя время Алекс порывисто выдохнула, изогнувшись и поджав ноги. Кончила. Йон это хорошо знал — он умел заставить её кончить даже тогда, когда она этого не хотела. Или когда она просила этого не делать. Закончив сам, Йон подошёл ещё ближе. Он ведь пришёл не просто так, а увиденное даже немного… подкорректировало его планы. Тем более и эрекция никуда не делась.       Алекс спала. Обычно она не вырубалась после такого, и это почему-то слегка задело Йона. Впрочем, сейчас это даже было ему на руку.       Йон опёрся о колонну, держащую балдахин, ступил в обуви на нижнюю койку, поднялся — теперь он смотрел на Алекс сверху. Интересно, что она сделает, если он залезет на неё сейчас? Войдёт в неё, пока она спит? Его взгляд проскользил вдоль её тела, не накрытого одеялом, и задержался на бёдрах. Выступившая смазка едва заметно поблескивала на них. Это его тоже слегка задело — она редко так текла.       Он хотел было коснуться её живота, но передумал. Напомнить о себе вот так было бы, конечно, довольно занимательно, но Йон вдруг подумал: куда интереснее будет заявить о себе позже, погуляв в её снах. Алекс должна знать, что от него ей не спрятаться даже в них.       Поразглядывав её ещё немного, Йон усмехнулся, подцепил пальцем ночную рубашку и задрал её до груди. Рот наполнился слюной. За полтора года Алекс изменилась, главным образом потому, что поднабрала вес: её грудь округлилась, хотя и до сих пор осталась довольно аккуратной. Честно говоря, излишняя худоба давно перестала возбуждать Йона так же сильно, как это бывало прежде, но привычка следить за питанием Алекс осталась. Надо будет ей напомнить об этом.       Противостоять своим желаниям было сложно, и Йон склонился, осторожно поцеловав Алекс в ложбинку между грудями, коротко проведя языком. Не заметила. Помедлив немного, Йон напоследок прикоснулся губами к щеке Алекс и накрыл её одеялом.       Пускай спит. Пока. Ожидание сделает встречу только слаще.