Маглокровки

      Дни пролетали быстрее, чем гром-птица: казалось бы, Джордж только-только проснулся утром среды со странным чувством, будто он забыл что-то не просто важное, но и даже приятное, как уже наступила пятница. Осознал он это лишь на обеде, в сотый раз пытаясь выяснить, что же такого он мог забыть.       Отдать Краму заказ и получить, соответственно, щедрое вознаграждение? Да нет, это они вместе с Фредом сделали ещё вчера. К тому же не могло Джорджа это тяготить настолько, чтобы аж со среды он всё думал и думал об этом. Да и кроме того, это совсем не объясняло то состояние, в котором Джордж тогда проснулся. Весь взвинченный, взмокший от жара, с так и лезшими в голову непотребными фантазиями. Одно дело — размышлять о таком под вечер, но совершенно другое — просыпаться с ними. Это для Джорджа было в новинку.       Так что причина была точно не в Краме и не в его заказе. Но тогда в чём?       Поразмыслив ещё немного и повозив ложкой в супе, Джорджа посетило настолько нехорошее предчувствие, что он чуть не вздрогнул. Он бросил на брата взгляд и спросил:       — Какой сегодня день?       — Пятница, — настороженно протянул Фред, отвлекшись от еды. Он окинул Джорджа пристальным взглядом и нахмурился. — Ты меня пугаешь в последнее время.       — А число какое?       — Шестнадцатое, кажется, — ещё с большим подозрением ответил Фред, но добавить ничего не успел. Джордж хлопнул себя по лбу, едва не расплескав суп:       — Святочный бал! Я забыл про Святочный бал, твою ж мать!       Теперь на Джорджа ошарашенно вытаращились и сидящие вокруг гриффиндорцы, однако им, по счастью, обед оказался куда интереснее странных возгласов. Когда все вернулись к своим тарелкам и брошенным на полуслове беседам, Джордж в полголоса заговорил брату:       — Я хотел извиниться перед Алекс ещё в начале недели, а потом пригласить на бал… Троллья я башка!       — С этим спорить не буду, — Фред по-прежнему настороженно разглядывал Джорджа, — но что такого? У тебя ещё целая неделя впереди. Сто раз успеешь и извиниться, и ещё в чем-нибудь накосячить.       — Она, наверное, думает, что я мудак, раз не подошёл раньше. Это-то и плохо. А может, она вообще…       — Осади, — перебил его Фред, вскинув руки. Беспокойство в его взгляде только усиливалось: в последнее время из-за бессонницы и постоянных раздумий у Джорджа случались нехарактерные для него перепады настроения. — Ты понятия не имеешь, что она там думает. И можно подумать, тебе надо сразу мчаться и сыпать извинениями, если что-то случилось. Тебе, может, время нужно было, чтоб башкой своей тугой понять, что надо бы извиниться. Это ж нормально. А ненормально — вот так дёргаться по фигне. Ты сам на себя не похож, Джордж.       — Я знаю, — Джордж тяжело выдохнул и утёр лицо ладонями, покачав головой. — Я не понимаю, что со мной. Не могу заснуть нормально ночью, а днём валюсь с ног. Думаю одно, а говорю другое, совсем другое… Как будто меня что-то вынуждает говорить то, чего у меня и на уме-то нет.       До сего момента Джордж старался особо не грузить Фреда собственными переживаниями: не охота было, да и казалось ему, что всё пройдёт само. Но теперь он понемногу впадал в отчаяние — от усталости Джордж был готов уже лезть на стену или идти топиться.       — Может, так оно и есть? — осторожно заговорил Фред после раздумья. — Это не похоже на Империус?       — Нет. Судя по рассказам па — нет.       — Тогда, может, тебя типа прокляли?       — Да некому. Был бы мелкий сглаз, так давно бы прошёл, а вот более сильная магия… Не знаю, Фред, кому это вообще нужно? Ещё и провернуть это всё так, чтоб я не заметил, — и снова на Джорджа накатила странная уверенность, что врагов у него нет. Сокрушённо выдохнув, он поднял взгляд, оглядел Большой зал и невольно посмотрел на стол Слизерина. — Фоули это не по зубам.       — О, точно не этот мудоёб, — при упоминании Марка лицо Фреда потемнело. После той стычки он преисполнился ещё большей неприязнью, чем у самого Джорджа: как оказалось, в толпе тогда стояла и Анджелина, поэтому мелкая провокация так задела Фреда. С той поры он и сам побаивался подходить к Джонсон, даже на бал её пока не пригласил. Похоже, когда дело касалось дам сердца, они оба превращались в несдержанных подтуповатых дикарей. — Если он к кому-то из нас полезет, я ему накостыляю получше, чем в прошлый раз. Утырок белобрысый.       Джордж невольно усмехнулся и ткнул брата в плечо:       — И половина тех костылей мне досталась, косоглазый ты дебил.       — Ничего, у тебя-то черепушка крепкая. Не ной.       Впрочем, тумаки от брата были не самым неприятным в той драке: за неё близнецов Уизли наказали так, что свободного времени фактически и не осталось, ещё и очки вычли из факультетского счёта, по тридцать с каждого. Повстречать Алекс Джордж теперь мог исключительно на общих уроках или же на переменах, что, конечно, совсем его не радовало.       По пути на наказание в кабинете МакГонагалл братья попытались прикинуть, кто мог бы желать зла Джорджу, но ни одного достаточно могущественного кандидата не нашлось. По правде, Джордж так и вовсе не считал, что его как-либо околдовали, но, видя беспокойство Фреда, не мог не поддержать разговор. В конце концов, не придумав ничего лучше, Фред предложил:       — Может, тебе перед разговором с Алекс выпить какое-нибудь зелье? Клин клином, короче говоря, — пояснил он, заметив недоумённый взгляд Джорджа. — Если предположить, что тебя что-то «одурманивает», можно…       — Добавить чего-то ещё одурманивающего? Класс. Чтобы Алекс вообще никогда больше со мной не заговорила.       — Это вряд ли. Я видел, как она на тебя смотрит, — почему-то от слов брата у Джорджа кровь прилила к лицу, и он недовольно отвернулся. Фред же хмыкнул: — Других вариантов у меня нет, у тебя — тоже. А дело-то срочное. Давай, выпьешь какой-нибудь прототип, две минутки на извинения с приглашениями потратишь, а уж после мы придумаем вариант получше.       Как бы ни хотел Джордж возразить, лучшего варианта и правда не находилось. Понурив голову, он вместе с Фредом зашёл в класс трансфигурации, надеясь, что в преддверии Святочного бала МакГонагалл сменит гнев на милость и хотя бы на следующей неделе станет отпускать их пораньше. Ему ведь, в конце концов, ещё надо было найти Алекс. И благодаря Липману, Джордж прекрасно знал, где и во сколько.       

* * *

      — Нет, не годится абсолютно! Ладно вы ещё совсем зелёные, но почему Алекс бревном стоит, я не одупляю, — вещал Езерский после очередного прогона на репетиции.       Алекс настолько рада была увидеть старого друга этим утром, что и злиться на него не стала. Пусть путешествие в Лондон было настоящей дуростью и наказали его за дело, сейчас в обществе Саши она очень нуждалась. Как минимум, потому что в выступлениях на сцене он собаку съел, и в опыте Алекс ему немного проигрывала, а как максимум, для моральной поддержки. В последнее время она совсем не вывозила.       Бесконечные репетиции, бесконечные же переживания из-за отношений с Джорджем, нескончаемые вопросы от Марка: «А когда ты разберёшься с Ведуньями? Скоро концерт!» — вместе с тоскливым нытьём в духе: «Мадам Помфри не хочет сводить мой фингал! А если он не заживёт до выступления?!» — на пару со всё прогрессирующей робостью Лючии постепенно доводили Алекс до ручки. И только Тоби её радовал: чёткий, пунктуальный, исполнительный и тихий — такой тихий, что Алекс иногда едва ли о нём не забывала.       Потому-то взгляд со стороны и совет, мягкий или не очень, были Алекс нужнее воздуха. И хотя появление Езерского все встретили без энтузиазма: Лючия смутилась только больше, Марк же взъелся на него из-за совета поменьше налегать в игре на бочку и поровнее считать (Тоби, опять же, держался молодцом, и потому благодушно молчал) — после получаса репетиции его наставлениям уже никто не перечил. Говорил-то он дельные вещи.       Но кроме того, Саша не ведал жалости: в отличие от самой Алекс, он не поддавался на уговоры устроить ещё один перерыв и уйти с репетиции пораньше, а вот уже завтра отыграть полный день — он со знанием дела гонял всех четверых по материалу, вслушиваясь с въедливостью музыкального критика. Это Алекс особенно нравилось — она любила замечания пожёстче.       — А это плохо? — тихонько спросила Лючия, вцепившись в бас так, будто пыталась его задушить.       — Конечно! Концерт — это эмоции, это страсть, которую вы отдаёте людям…       — А ещё техничность, — добавила Алекс, хмыкнув. Ей самой был ближе не такой эмоциональный подход, однако Езерский лишь рукой на неё махнул:       — С этим у вас ещё куда ни шло. А вот страсть… Ребят, её создаёте вы сами, ваше исполнение, а не вызубренная техника. Музыка должна ласкать извилины мозга через уши, достигать сердца и всех торчащих конечностей! Вот у тебя, Синячок, с этим всё ещё более-менее, — обратился Саша к Фоули, и тот сморщился, будто ему под нос сунули бубонтюбер. — Алекс, ты… Тебя по рукам и ногам лупцевать надо. Ну что это вообще? Расслабилась, как будто на пляже Малибу для туристов бренчишь. Тоби… Ну, Тоби, вот тебя спасает техника. Но надо больше энергии всё-таки. Окей? — когда Липман спокойно кивнул с дежурной улыбкой, Саша едва слышно вздохнул и перевёл взгляд на Лючию, стушевавшуюся только больше. Он ободряюще замахал ей руками: — Давай, воззови к своей итальянской крови! Или хотя бы поближе к краю сцены выйди, чтоб тебя видно было.       Санторо ещё крепче сжала гриф и сделала настолько маленький шажок, что Алекс только по отзвуку её браслетов поняла, что подруга всё-таки подвинулась. Как она и ожидала, перед выступлением Марк с Лючией словно бы поменялись местами: теперь большая часть нареканий была направлена именно Лючии. Из-за страха все её умения фактически испарялись. Саша вздохнул, широкими шагами добрался до сцены и, запрыгнув на неё, крепко взял Лючию за плечи и потащил ближе к краю.       — Вот тут и стой. Что ты боишься, будто тебя съест кто? Не ссы. Я в зале буду, я всех съем, если что, — уговаривал её Езерский, и Алекс еле сдержала улыбку.       Пускай он очень любил колоть всех вокруг, издеваться и насмехаться, в глубине души Саша оставался весьма чутким человеком. Но упаси бог хотя бы намекнуть ему об этом в неподходящий момент — Езерский тут же подымал свою броню обратно. Вот и сейчас, заметив всё же невольную улыбку Алекс, Саша экспрессивно взмахнул руками, качнул головой и, вскинув брови, бросил:       — Что, настроение хорошее?       — Ага.       — С такой игрой должно быть плохое.       — Сходи на хер, — заулыбалась Алекс сильнее.       — Уступлю, тебе нужнее, — фыркнул Саша и собрался было уйти со сцены, как его окликнула Лючия:       — А как… как прошли ваши первые концерты?       — Он грохнулся со сцены и залил кровью колонку, — пожала плечами Алекс. Езерский в долгу не остался:       — А она разревелась до концерта, а после её тошнило.       Под впечатлением остались все, даже Тоби и тот взбледнул. Пугать новичков, конечно, было непедагогично, но отказать себе в таком удовольствии ни Алекс, ни Саша не могли. Выдержав паузу, Езерский решил пояснить:       — У меня всегда были какие-то проблемы с сосудами — кровь носом часто шла. В тот день я перенервничал, увидел посреди выступления кровь на гитаре, не понял, откуда она. Испугался, запутался в проводах и свалился со сцены. Но ничего: как видите, мне это не помешало дальше играть. И в тот день, и во все последующие, — Саша хмыкнул и упёр руки в бока. — Да, какие-то дураки пытались надо мной смеяться, но после пары концертов всё забылось. Ваш главный враг — не такие вот любители потрепаться, а собственная неуверенность.       — А ещё помните, — вступила Алекс, — что большинство людей не сечёт в музыке. Налажали? Играйте дальше, будто ничего и не было. Вовремя подхватите себя — никто и не заметит даже.       — Вовремя… — эхом повторила Лючия и сжалась только больше. «Не надо было этого говорить», — чуть не хлопнула себя Алекс по лбу.       — Для тебя это точно не проблема, Лючия, — заговорил вдруг Тоби. — Ты умеешь чувствовать музыку, ты знаешь теорию и хорошо её применяешь. Как коллега говорю. Сориентируешься.       — Ага, даже если не сама, то под давлением коллективной ответственности, — брякнул Марк и, похоже, собрался было добавить что-то ещё, но Алекс осадила его грозным взглядом.       Конечно, нервничали все, да и сама Алекс тоже — ни разу ещё не было концерта, прошедшего без мандража и страха провалиться, поэтому ребят она очень хорошо понимала. Не тратя больше время на разговоры, Езерский вернул всех к делу. Прошёл час, затем ещё минут сорок, и уже когда все окончательно выдохлись, решено было заканчивать.       — Осталась всего неделя, — сказала Алекс перед уходом ребят. — И я считаю, всё у нас получится. А насчёт Ведуний, Марк, не переживай — я уверена, они уже где-то на территории Хогвартса либо вот-вот приедут. И я найду их.       На споры сил у Фоули не осталось: он лишь привычно скривился, что-то пробормотал себе под нос и покинул Выручай-комнату. На этот раз Алекс с Езерским остались последними, но, несмотря на усталость, Алекс не торопилась в гостиную.       Уже несколько дней ей казалось, будто за ней кто-то следит. Явных признаков не было, но отчего-то она всё равно чувствовала чьё-то незримое присутствие, неуловимое, как шорох трав в летнюю ночь. Чувство казалось таким необъяснимым, что говорить о нём с кем-либо Алекс было стыдно, да и показывать свою тревогу ей тоже не хотелось. Уговорив Сашу идти одному, Алекс ещё немного посидела у сцены, собираясь с мыслями, а затем толкнула большую резную дверь.       Сумрак. Шёпот сквозняка в стылых коридорах. Неровные отсветы факелов на каменных стенах. Неверные скользящие тени. Во всём этом раньше было что-то притягательное — до тех пор, пока Алекс не стала настолько мнительной и пугливой. И это ей претило.       Алекс тихо побрела по коридорам, крепко прижимая к себе сумку. Только её дыхание, только эхо её шагов… И всё-таки что-то заставило Алекс резко обернуться. «Я что-то слышала?» — спросила она саму себя, вглядываясь в зев коридора. Но темнота молчала. Сердце же стучало предательски громко и часто. «Даже если это всё проделки Йона, что с того? — попыталась успокоить себя Алекс, двинувшись дальше. — Максимум — испортит мне настроение, как тогда… Он ничего со мной не сделает. Он…»       …не такой? От этой мысли Алекс едва горестно не хохотнула. С её стороны верить в то, что характер Йона за полтора года не ухудшился, было бы глупо.       Отвлёкшись, Алекс не сразу поняла, что к звуку её шагов стал примешиваться и ещё какой-то. Глотку стянул страх, но Алекс, вопреки желанию, не остановилась и не стала озираться, лишь постаралась идти тише, чтобы лучше слышать.       Действительно. В коридоре она была не одна.       И вряд ли то был Филч — под ногами бы уже давно крутилась миссис Норрис, да и сам старик имел привычку бормотать что-то себе под нос. Преподаватель? Нет, им не было нужды таиться. «Наверное, это просто студент», — уговаривала себя Алекс, но уверенности не чувствовала. Шаги же преследователя тоже зазвучали тише, но ближе.       Бежать — плохой вариант. Идти дальше по коридору — тоже. Алекс, не сбавляя хода, повернула за ближайший угол, юркнула за картину, прятавшую один из тайных проходов, выбралась на другой этаж (какой именно, понять она уже не могла), прислушалась. Тихо, как в гробу.       Однако вскоре этот раздражающий призвук вернулся. Кто-то точно пытался идти следом за Алекс. Нехорошее предчувствие усиливалось, росло настолько, что даже дышать становилось тяжело, а на ладонях и спине проступил пот — липкий, холодный. Виляя между коридорами и этажами, Алекс почти надеялась попасться в руки Филчу, или МакГонагалл, или даже Снейпу — кому угодно, но не тому, кто преследовал её.       Преследовал уверенно, зная своё дело, играючи вместе с тем. Иногда шаги раздавались так близко, что Алекс едва не вздрагивала и нет-нет да срывалась на рысцу. Она была уверена, почти что знала — это Йон. И если он почему-то не подошёл сразу, значит, что-то задумал. «Это нерационально, — отчитывала себя Алекс, — трястись из-за каких-то домыслов!»       Когда шаги в очередной раз стихли, Алекс разрешила себе притормозить и прислушаться как следует. Тихо, тихо… И вдруг, кажется, раздался шорох за углом, в соседнем коридоре. Борясь с тошнотой, Алекс беззвучно вытащила из сумки зеркало и осторожно поднесла его к проходу. Её руки дрожали.       Лунный свет, падающий из окон, устилал пол, и камень словно бы мрачно светился, напоённый им. Длинные тени от витражных рам грубо разрывали этот мерцающий покров. Никого.       Спустя пару мгновений одна из теней пришла в движение. Самого человека Алекс пока не видела — лишь его вытянутая тень скользила вдоль решёток витражей на полу. Хозяина тени она узнала тут же. Йон стоял где-то за углом, склонив голову — прислушивался. Ждал.       Воздух вокруг показался Алекс слишком уж густым и холодным. Она медленно убрала зеркальце в сумку и застыла, не в силах пошевелиться. «Так ли ты уверена, что у него на уме что-то плохое?» — раздался было внутренний голос, но Алекс резко его оборвала. Много ли хороших мыслей у человека, маниакально преследовавшего её посреди ночи?       От собственного бессилия становилось мерзко и горько. Алекс неслышно выдохнула, медленно наклонилась, снимая ботинки. Любой звук мог её выдать — лучше уж идти в носках. Крепко стиснув задники обуви пальцами и поёжившись от холода, Алекс поспешила убраться из злополучного коридора.       Идти спокойно не выходило, мысли путались, коридоры и залы казались одинаковыми, как в каком-то дурном сне. Иногда Алекс ещё слышала далёкие шаги, но, кажется, на сей раз Йон действительно не мог её найти. Во время очередного затишья Алекс не выдержала и сорвалась на бег, едва не оскальзываясь на мраморных плитах и не спотыкаясь о ступени. Ступни ныли от холода.       На одном из поворотов она случайно зацепилась лямкой сумки за доспех, раздался протяжный металлический скрип, от которого Алекс едва не обмерла на месте. Растревоженный доспех встрепенулся и заговорил в полный голос:       — Осторожнее, юная леди! Да и куда вы спешите в столь поздний час?       Алекс рефлекторно приложила палец к губам, не задаваясь вопросом, видит ли её доспех.       — Как невежливо молчать в ответ на вопрос. Так куда же?       «К мамке твоей», — хотела уже зло прошипеть Алекс, всё пытаясь отцепить лямку сумки, как из глубин коридора донёсся ещё один голос, тягучий, плавный, с нотками усмешки:       — Алекс? Что, не вписалась в поворот?       Она рванула на себя сумку, ткань угрожающе скрипнула, и после Алекс опрометью кинулась прочь. Теперь уже Йон не таился, шаги звучали всё ближе, а снятая Алекс обувь превратилась в обузу — бежать босиком было трудно. Лёгкие жгло, ноги болели, но сдаваться она не собиралась. Да, в честной дуэли Алекс бы победила наверняка, если бы не страх, а она знала: стоит ей остановиться лишь на пару минут, и ужас снова заставит её застыть.       Повернув в очередной раз, она едва успела разглядеть чью-то фигуру. Алекс вскрикнула от неожиданности, попыталась затормозить, но из-за проскальзывания налетела на человека и повалила его на пол. Он зашипел сквозь сжатые зубы и выругался:       — Пиздец, мой локоть…       — Джордж?! Господи… — прохрипела Алекс и попыталась подняться поскорее.       Кровь стучала в ушах, страх пока не улёгся, но его место стремительно занимала радость. Наконец-то хоть кто-то нашёлся в этом огроменном замке! Алекс протянула ему руку, но Джордж поднялся сам, отряхнувшись. Он недоумённо нахмурился и спросил шёпотом:       — Что стряслось? Так неслась, будто соплохвоста в коридоре нашла.       Ответить сразу Алекс не могла — она задыхалась. Пользуясь паузой, она быстро огляделась и поняла, что навернула круг и вернулась снова к Выручай-комнате. Тем страннее было видеть здесь Джорджа.       — А что ты здесь делаешь? — ответила она вопросом на вопрос.       — Птичка напела, что тебя можно найти где-то у Варнавы Вздрюченного, — его глаза хитро блеснули, и даже в полутьме это было заметно. — В некой «Выручай-комнате», о которой мы с Фредом почему-то ни сном ни духом.       Алекс слушала его краем уха — она старалась уловить, не доносится ли эхо шагов откуда-нибудь. Царила тишина, и она не могла теперь понять, хороший ли это знак, но было ясно одно: отсюда надо было убираться. Алекс небрежно опустила ботинки на пол и присела, чтобы их зашнуровать.       — Ты бежала босая? — в голосе Джорджа послышалась настороженность, и Алекс пришлось жестом попросить его замолчать.       Распрямившись, она взяла Джорджа за руку — на фоне страха былые обиды на время забылись. Просить найти место поукромнее не пришлось — Джордж и без слов её понял, и спустя пару минут они осели в одном из классов. Плотно притворив дверь, Алекс повернулась к нему. Перед глазами услужливо всплыли сцены из Сомниума, и она лишь порадовалась, что в полумраке румянца видно не будет.       — Зачем ты меня искал? — спросила Алекс первой.       — Я… хотел извиниться. Просто я… — Джордж замялся. Говорил он медленнее обычного. — Неважно. Я просто перед тобой виноват, и говорить всего того мне не стоило.       Алекс вздохнула и потёрла глаза, приподняв очки. Обида прошла настолько быстро и просто, что это её даже озадачило, однако показывать это Джорджу она не хотела.       — То, что ты мне наговорил, тяжело простить, — после небольшой паузы начала Алекс. — Это очень болезненная тема, Джордж. И больше всего меня расстраивает, что ты, получается, не до конца-то мне и доверяешь…       — Знаешь ли, небезосновательно, — упрекнул он её, и Алекс не могла с ним спорить. — Что за Выручай-комната? И почему… почему… — Джордж кашлянул, тряхнув головой, и теперь уже Алекс стало казаться, что с ним не всё в порядке. Уж больно с большими паузами он говорил. — Почему было мне не сказать? Про концерт и вот это… всё.       — Принцип. Шоу должно всех удивить, и тебя в том числе, — отметив недовольство на лице Джорджа, она всё же добавила, пусть и не совсем искренне: — Наверное, это был не лучший подход. И мне тоже стоит… извиниться. Хоть я и с самого начала говорила, что временно не могу рассказать об этом. Мог бы и не влезать, — не сдержалась Алекс.       — У меня тоже принцип, — подражая ей, ответил Джордж, и Алекс чрезвычайно захотелось его стукнуть. — Не могу не влезть в чужую тайну.       — О, да ты прямо человек культуры и этики.       — Да, настоящий джентльмен. Тебе повезло, — Джордж подмигнул и затем подошёл к Алекс ближе.       Возможно, из-за долгой разлуки, а может, и из-за недавнего сна Алекс смутилась. Одно лишь радовало: Джордж, по-видимому, и правда не знал про Сомниум Анимадверто, раз даже ни полсловом не обмолвился о нём. От Уизли непривычно пахло какими-то травами, двигался он тоже медленнее и плавнее обычного, и Алекс задумчиво нахмурилась, пристально вглядываясь в его лицо.       — Алекс… Бал.       — Чего?..       Джордж поморщился и с силой потёр лоб костяшкой указательного пальца.       — Придурок… — пробормотал он себе под нос, затем выдохнул, поднял на Алекс взгляд и на одном дыхании выдал: — Ты пойдёшь со мной на бал?       Сердце ёкнуло. Алекс вроде бы и ждала приглашения, хотя до конца себе в этом не признавалась — что такого особенного в дурацких танцах? — но волнение охватило её такое, будто Джордж впервые в любви ей признался, не меньше. Она даже почувствовала, как губы расплылись в подглуповатой улыбке, а на щеках проступил румянец.       Только вот как это всё провернуть? Часть бала Алекс проведёт на сцене в лучшем раскладе, и до той поры наверняка будет вместе с Маглокровками. Она мягко коснулась плеч Джорджа, подумала и решила ответить, как есть:       — С радостью. Но на балу как раз и будет наше выступление, так что часть времени я не смогу провести с тобой. И я не знаю, сколько это займёт.       — Тогда будешь должна мне танец и автограф, — заулыбался Джордж и нежно коснулся ладонями щёк Алекс, пригладив большими пальцами её скулы.       От ласки она внезапно разомлела — захотелось прижаться к Джорджу, сжать его в объятиях и никогда не отпускать. «Я всё ещё должна быть обижена», — напомнила себе Алекс, но отстраниться так и не смогла. Не дожидаясь ответа, Джордж завлёк её в поцелуй.       Медленный, совсем не глубокий, но отчего-то настолько чувственный, что у Алекс перехватило дыхание. Джордж целовал её прерывисто, не давая насладиться вдоволь, тепло его ладоней лишь распаляло внутренний жар Алекс. Второй раз за вечер она чувствовала себя беспомощной, но теперь от этого ощущения не хотелось бежать — лишь тонуть в нём, отдаваться без остатка. Сейчас страсть не сжигала, а неспешно и неукоснительно плавила Алекс, и ей потребовалось большое мужество, чтобы всё-таки оттолкнуть Джорджа. Она знала, что в их случае переключение с первой передачи на пятую происходит быстро и бесшовно: проглядела немного — и одним только поцелуем дело не ограничилось.       — Ты что-то принял, да? — спросила она тут же, чтобы отвлечься. — Какое-то зелье?       — Прототип… — протянул Джордж неуверенно, а затем добавил: — От бессонницы. У меня с этим… Ох, короче, я нормально не спал почти месяц. Не знаю, почему, но мне ничего не помогает. Иногда мне кажется, что я так сойду с ума, — он невесело усмехнулся. — А от кого ты так неслась сегодня? От Филча?       Алекс не понаслышке знала, как сильно людей может менять бессонница, однако что-то в рассказе Джорджа сильно её тревожило. Плохое предчувствие вернулось с такой силой, что ей даже захотелось обернуться и проверить, не притаился ли Йон за дверью. «Он бы не стал вредить посторонним, — думала она, чувствуя, как холод расползается по груди. — Мне — сколько угодно, но до подобного он бы не опустился… Раньше точно бы не стал». Она осторожно заговорила:       — Нет. Просто испугалась кое-чего. Тебе… в последнее время тебе не казалось, что за тобой наблюдают? Может, замечал что-нибудь странное?       — Замечал ли я странное в Хогвартсе? — уточнил Джордж и рассмеялся. — Не бери в голову, вредина. Я просто плохо сплю.       — Сегодня мне казалось, что за мной кто-то следил, — скрепя сердце поделилась Алекс, помедлив.       Ей очень не хотелось рассказывать Джорджу о проблемах с Йоном — почему-то это казалось стыдным и неуместным, — однако ей нужно было убедиться, что изменения в поведении Джорджа никак не связаны с ним. Следов магии Йона Алекс по-прежнему на Джордже не замечала, что слегка её успокаивало.       — Время от времени мне тоже так кажется, — признался Джордж, помолчав. — Но кому это, в конце концов нужно?       Вопрос остался без ответа. Не найдя в себе сил добраться до гостиной в одиночку, Алекс попросила Джорджа проводить её. Всё это было крайне и крайне тревожно.       Пусть Йон был со странностями — с проблемами даже, Алекс могла это признать. Но не мог же он намеренно вредить другим людям? Не мог. Это было бы слишком… «Страшно», — подсказала себе Алекс, окинула взглядом пустующую когтевранскую гостиную, поёжилась и юркнула на лестницу, ведшую к женским спальням.              Ночная беготня, впрочем, прошла не настолько безрезультатно, как Алекс поначалу казалось. Припоминая поутру детали прошлой ночи, она смогла вспомнить, что, пробегая мимо одной из сотен дверей до нелепости большого замка, Алекс видела свет и, кажется, даже слышала какие-то нетипичные звуки. Она заставила себя подняться с постели и, минуя завтрак, отправилась на поиски той двери — её образ запомнился достаточно хорошо, однако местоположение вспомнить Алекс не удавалось.       Когда до репетиции осталось менее часа, Алекс-таки смогла отметить несколько локаций, которые походили на те, что ей запомнились. За некоторыми из этих дверей оказались просторные классы с высокими потолками и широкими кафедральными помостами. Весьма удобными, к слову, для краткой репетиции. «Надо будет наведаться сюда вечерком», — отметила Алекс про себя. Возможно, у неё получилось-таки напасть на след Ведуний.       К концу репетиции Алекс ощутила знакомую слабость — она не ела со вчерашнего вечера. Её губы невольно тронула улыбка. В последнее время ей всё лучше удавалось игнорировать голод, прямо как… «Нет, — оборвала себя Алекс, возвращая гитару на подставку. — Нет, так не пойдёт».       — Лючия, не хочешь перекусить? — спросила она через силу, и подруга, конечно, согласилась.       Однако позвала её Алекс с собой не только для совместной трапезы: от одной мысли, что ей пришлось бы шататься по коридорам Хогвартса в поисках Ведуний ночью в одиночестве, её снова прошибал холодный пот. Понизив голос, она сказала Санторо после ужина:       — Составишь мне компанию? Я нашла пару мест, где, наверное, можно встретить Ведуний. Нужно будет дождаться отбоя.       — Как бы нас не поймали за всем этим… — вздохнула Санторо. — И так часто после отбоя задерживаемся в последнее время… Ну, ладно. Нестрашно. Наверное… А что ты будешь делать, если их встретишь?       — Подойду да поговорю.       — Вот так просто?! — захлопала глазами Лючия, и Алекс пришлось шикнуть на неё. Громкие восклицания привлекали любителей подслушать.       — А как ещё?       — Не знаю… Просто это же Ведуньи. Живые легенды всё-таки.       — Да. И это всё ещё обычные люди, — пожала Алекс плечами и насилу поднесла к губам вилку с рагу. Бороться с едой ей уже порядком надоедало. — Их надо убедить, что наши намерения серьёзны. Всего-то.       — Всего-то… — повторила Санторо, побледнев и опустив взгляд. «Это будут весёлые поиски», — отметила Алекс про себя и проглотила пищу.              Однако в розыскных работах удача им не улыбалась: пару вечеров Алекс и Лючия просто слонялись от места к месту, но ничего необычного не находили. К тому же и сама Санторо норовила сдать назад — уж очень боялась, что их поймают и накажут, но Алекс оставалась непреклонна. Она чувствовала, что развязка где-то рядом.       — Как же спать охота… — ныла Лючия вечером вторника. Сегодня у неё и без того было плотное расписание, так ещё и от вечернего обхода Алекс не позволила ей откосить.       Не обращая внимания на бормотание подруги, Алекс быстро шагала по одному из залов Хогвартса. Надежды найти Ведуний в самом деле таяли всё стремительнее. Только она хотела повернуть в сторону Астрономической башни, как заметила, что в соседнем коридоре спешно промелькнули чьи-то тени. Алекс и Лючия переглянулись.       — Мы же не пойдём туда? — прошептала Санторо. — Вдруг это…       — Пошли, — отрезала Алекс и крепко взяла подругу за руку.       Через пару мгновений они увидели и тех, кому принадлежали тени: четверо мужчин в плащах осторожно шли в глубины Хогвартса. «Ведуний должно быть девять», — вспомнила Алекс, но, решив, что такую толпу и правда было бы легче отправлять в замок группками, уверенно потянула за собой Лючию. За переговоры она не переживала — по совету Санторо, Алекс перед каждой вылазкой обращалась к подаренным ею духам.       Едва за мужчинами закрылась дверь одного из классов, Алекс без промедления устремилась к ней, и не успела Лючия опротестовать это решение, как обе они оказались в просторном скудно освещённом зале. Девять пар глаз удивлённо воззрились на них.       — Да опять эти дети! — возмутился молодой человек с выбритыми висками и окрашенными в светлый цвет волосами. Он держал гитару за гриф — собирался, видимо, накинуть ремень и начать репетировать. «Барбари?» — предположила Алекс. Состав Ведуний ей был знаком только по именам и инструментам.       — Автографов не даём, ждите концерта! — вступил длинноволосый шатен. Он замахал руками: — Кыш-кыш, идите учить уроки.       — Алекс… — пискнула за её спиной Лючия, настырно потянув за рукав.       — Мы по важному делу, — громко ответила Алекс, подбоченившись. Бодаться с девятью мужчинами ей, конечно, не хотелось, да и боязно было, но отступить она не могла.       — Неужто нам решили принести кофе? — насмешливо спросил самый молодой на вид паренёк. «Грэйвз», — поняла Алекс, припомнив, что виолончелист Ведуний был младше неё самой на год. Вёл он себя, однако, совсем не как подросток — уверенность из Мертона Грэйвза так и сочилась, и даже внешне это прибавляло ему пару лет.       — Нет. Мы хотим выступить у вас на разогреве перед Святочным балом.       Мгновение — и грянул хохот. Алекс этого ожидала, но уверенности, конечно, стало уже чуть меньше.       — Как эти, — заговорил сквозь смех Хиткот Барбари, ткнув локтем шатена, — на днях приходили, хотели в группу набиться… Девочка, — перевёл он взгляд на Алекс, — ты хоть букву «р» выговаривать научись, а потом уже по важным делам шастай.       — Научись играть почище хотя бы в записи, а уж потом решай, кому что делать, — парировала Алекс, припомнив, как пару раз Хиткот давал маху в соло.       До его уровня ей самой, конечно, было далеко, но замечание попало точно в цель — Барбари вскинул брови, остальные же Ведуньи принялись то посмеиваться над ним, то улюлюкать, с интересом глядя на Алекс. Только теперь она почувствовала, что пальцы её слегка подрагивали от нервов, и сжала их в кулак.       — Нам нужно хотя бы минут десять, — твёрдо заговорила Алекс, однако шатен перебил её:       — «Хотя бы»! А вы, собственно, кто такие? Устроите ещё тухляк, что уши в трубочку свернутся, а нам потом всех раскачивать? Щас! Кто — вы? Сколько вас? Что вы, в конце концов, умеете?       — Нас четверо: клавиши, ударные, бас… — Алекс силой вытащила из-за своей спины Лючию, которая, похоже, настолько сильно хотела сжаться до состояния атома, что ещё немного — и пространство-время исказилось бы. Ведуньи смотрели на неё не то с жалостью, не то с насмешкой. Алекс указала на себя пальцем. — И вокал с гитарой. У меня было больше десяти концертов в Дурмстранге. Хотите убедиться — хоть сейчас можем сыграть.       Краем глаза Алекс заметила, как Лючия вытаращилась на неё, медленно повернув голову. Действительно, заверение было рисковым, но Алекс верила и в себя, и в подругу — а ещё и в то, что так она сможет удивить Ведуний. И правда: мужчины зашушукались, некоторые по-прежнему смотрели на Алекс с Лючией с насмешкой.       — Вам ещё подрасти надо, — заговорил наконец шатен. — Идите-ка отсюда…       — А мне, значит, тоже надо «подрасти», Гидеон? — подал голос Грэйвз, осклабившись. В его голосе зазвучала давняя обида.       — Не встревай, Мертон. Ты — другое дело.       — Пусть попробуют, — неспеша заговорил высокий худощавый мужчина с подведёнными тенями глазами. После его слов гомон унялся, однако Алекс, напротив, стало только тревожнее. Вот Керли Дюка, соло-гитариста, она узнала сходу. — Перед балом у нас будет репетиция в Большом зале рано утром. Придёшь с товарищами, мы вас послушаем и решим.       — П-правда?.. — заиканием, видимо, Алекс заразилась от Лючии.       — Да ну нахрена… простите, — бросил Хиткот, будто решив, что подобные слова они с Лючией никогда не слышали, — нам это надо? Тащить на себе малолеток.       — Им от нас ничего не нужно, — рассудил Дюк. — Мы-то ни в славе, ни в деньгах не потеряем от небольшой помощи.       — Но…       — А я тоже не против, — вмешался мужчина с длинными тёмными волосами. Судя по тому, что Лючия стиснула руку Алекс сильнее прежнего, это оказался Донаган Тремлетт, басист. — Помочь творческим детишкам — почему нет? Я не думаю, что без должной уверенности они бы стали врываться сюда и спорить. Умеют, поди, хоть что-то. Да? — он подмигнул Алекс и Лючии, улыбнувшись. — Как вас звать-то?       — Я Алекс… Александра Йовчев. А это Лючия Санторо. На клавишах Тобиас Липман, на барабанах — Марк Фоули.       — Да ну, сынуля Маршалла и Лукреции? Правнук министра магии? — присвистнул Донаган, и глаза его загорелись от азарта. Александра, честно говоря, не имела понятия, прав он или нет. Басист повернулся к Ведуньям. — Давайте послушаем! Интересно — пизд…       — Донаган! — громыхнул Хиткот.       Алекс же расслабленно выдохнула. Удалось. Уточнив время и место следующей встречи, Алекс на ватных ногах вышла из зала и прислонилась спиной к холодному, покрытому инеем, окну. Постояв с полминутки, Лючия вдруг пробормотала:       — Ты не использовала духи ведь?       — Почему? Ты думаешь, я бы осмелилась… — Алекс осеклась.       Аромата она и правда не чувствовала, а, покопавшись в памяти, поняла, что просто-напросто забыла про это сегодня. Она нервно хохотнула, едва успев зажать ладонями рот, чтобы не шуметь, а Лючия поражённо на неё вытаращилась. От избытка эмоций подруга грязно выругалась, чем развеселила Алекс только больше, и только через какое-то время она сумела успокоиться. «Я великолепна», — подумала Алекс и еле сдержала следующую волну смеха.       Теперь-то всё пройдёт как по маслу!