Маглокровки

      К Святочному балу погода переменилась — окрестности Хогвартса укутал мягкий пушистый снежок. Всё кругом: и остроконечные лохматые ели Запретного леса, и лодочный сарай, и окрестные холмы и нагорья, и украшенные гирляндами скаты крыш — казалось ожившей иллюстрацией к детским сказкам о Рождестве. Морозец приятно, по-дружески пощипывал нос и щёки.       До бала оставался ещё целый день, но Джордж уже слегка нервничал. С одной стороны, прошлый разговор с Алекс прошёл очень и очень хорошо — во многом благодаря модифицированному любовному зелью, от которого его мозги едва в кашу не превратились по ощущениям, — и его теперь ожидал приятный романтический вечер. А с другой же, тревожащая его раздражительность словно усилилась. До конца в этом Джордж не был уверен, потому как за всю неделю он едва ли пересёкся со своей врединой больше пары раз: она была очень занята и измотана подготовкой, а он, откровенно говоря, боялся снова ей нагрубить.       Ну ничего. У него ещё остался тот прототип зелья, и если ему совсем станет худо, придётся его выпить. Да, танцевать Джордж из-за этого будет неважно, зато обойдётся без ругани.       И всё-таки глушить эту странную злобу вечно не получится, и по-хорошему стоило разобраться, откуда она взялась. Сколько бы Джордж ни думал, найти ответ не получалось. Решив не портить себе настроение заранее, он вместе с Фредом отправился после обеда на улицу — Рон и Поттер собирались поиграть в снежки, и погода для этого стояла самая подходящая.       У Фреда же, напротив, настроение было на высшем уровне — он даже слегка поддавался малявкам, время от времени намеренно бросая снежки мимо. Джордж в благородство играть не собирался.       — Ты что, три часа готовиться будешь? — крикнул спустя время Рон засобиравшейся уходить Гермионе, и Джордж тут же запустил снежок в брата. Точно в яблочко — попал по макушке. Однако Рон лишь отряхнулся и бросил подруге вслед:       — С кем ты идёшь?       Близнецы переглянулись, ухмыльнувшись. За последние дни их обоих начало уже подташнивать от постоянных попыток Рона выяснить, с кем это Грейнджер решила пойти. Кажется, за этим стояло не одно лишь любопытство, пусть и сам Ронни этого ещё не осознавал.       — Взбесится на балу, как думаешь? — хмыкнул тихонько Фред.       — Как пить дать, — кивнул Джордж, и они вместе атаковали зазевавшихся Рона и Гарри.       Ушли с поля боя близнецы раньше, чем мелюзга. Всё-таки к Святочному балу нужно было подготовиться: не идти же им танцевать пропотевшими и растрёпанными? Приняв душ и тщательно побрившись, высушив и вычесав волосы, Джордж надел праздничную мантию насыщенно-фиолетового цвета и замер у зеркала, всё разглядывая себя. Впервые ему было не плевать, действительно ли хорошо он выглядит. Он нервно поправил причёску, но спокойствия это ему не принесло. Заслышав смешок брата, Джордж, не оборачиваясь, бросил:       — Скажешь что-то — и я дам тебе в глаз.       Фред лишь ещё раз нарочито усмехнулся и устроился рядом с ним, поправляя отвороты мантии. Похоже, он и сам нервничал — у него же, в конце концов, получилось пригласить Анджелину, — и у Джорджа это почему-то вызвало улыбку. Фред взглянул на него через зеркало и фыркнул:       — Тупица.       — Самокритично, — отбился Джордж. Теперь и Фред тоже заулыбался.       — Мне моя мантия больше идёт.       — Фред, они у нас одинаковые, — Джордж окинул брата критичным взглядом. — И я не уверен, что ты не надел мою.       Фред уверенным движением отогнул заднюю часть ворота Джорджа — их мама всегда подписывала одежду, пришивая бирку, — что-то едва слышно пробурчал, а затем хлопнул его ладонью по спине:       — Ну, значит мне твоя мантия идёт больше.       — На здоровье, — хохотнул Джордж. — Потом спрошу с тебя за прокат мантии. Ли, ты готов наконец или как?       Ли Джордан, тщетно сражавшийся с галстуком-бабочкой, лишь что-то недовольно прошипел в ответ. Странности, которые раньше замечал за ним Джордж, какое-то время назад исчезли — теперь Ли просто был слегка подавлен. Скорее всего, из-за того, что Джонсон предпочла ему Фреда. Хоть и встревать в эти сложные отношения Джордж не хотел, он старался хотя бы немного подбадривать своего товарища, не забывая о нём.       Спустя несколько минут мальчишки спустились вниз, в холл перед Большим залом. Толпа бурлила, словно варево в котле: некоторые опасливо жались по углам с такими лицами, будто их собирались отправить в Азкабан, а не на танцы, другие же (как Фред и сиявшая рядом с ним Анджелина) находились в радостном предвкушении, третьи (как Джордж) взглядом выискивали своих партнёров с других факультетов. Он знал, что это немного глупо: вряд ли Алекс сейчас здесь, — но поделать с этим ничего не мог. Джордж всё поглядывал на Фреда с Анджелиной, тайно исполняясь зависти, и со временем он переместился к Ли, наверняка разделявшим его чувство.       — Так кого ты решил пригласить? — заговорил Джордж, чтобы разрядить тишину.       — Никого, — ответил Ли и криво улыбнулся. Его взгляд невольно вернулся к Анджелине, но после Джордан вовсе повернулся к ней спиной. — Выцеплю кого-нибудь на балу. Найдётся же кто-нибудь, кого не устроит выбранный партнёр.       Джорджу почему-то показалось, что эти надежды он возлагает именно на Анджелину. Ли непринуждённо потянулся и спросил:       — А ты? Где твоя дама сердца?       — Алекс… подойдёт чуть позже, — уклончиво протянул Джордж, почувствовав, как слова друга непреднамеренно задели его за живое.       Действительно, где же Алекс? Тусуется где-то в компании своих друзей — в компании Фоули, — а может, и в обществе Ведуний в принципе, потому что ей её планы оказались ценнее бала, на котором Джордж оказался впервые и, возможно, единожды. У неё-то, судя по рассказам, всех этих танцев было много! Джордж невольно поморщился. Всё это звучало эгоистично как с его стороны, так и с её, но, по-хорошему, Алекс ведь нашла компромиссный вариант — так что его не устраивает?       Говорит ли это в нём чужеродная злоба? Или Джорджа действительно задевало то, что он не мог насладиться вечером так, как это делало большинство влюблённых пар? Он уже не разбирал, какие мысли действительно принадлежали ему — слишком вымотался за последнее время.       Вскоре студентов впустили в Большой зал, и Джордж едва не присвистнул — таким зал ещё не был на его памяти. Стены, украшенные искусными узорами из инея, блиставшего под отблесками свечей и фонариков, парящие у звёздного потолка гирлянды из плюща и омелы (взгляд Джорджа зацепился за белые и красные ягодки, и он невзначай представил, как мог бы стоять под ними с Алекс, ожидая поцелуя), несколько величественных Рождественских елей — само окружение предвещало что-то грандиозное.       Когда все расселись, настал черёд зайти и чемпионам Турнира. Пары торжественно вышагивали в центре зала, и Джордж едва не покатился со смеху, заметив, насколько бледным и несчастным выглядел Поттер, особенно на фоне царственно уверенной в себе Парвати. Однако от хохота его уберегло одно обстоятельство: стоило ему взглянуть на Виктора Крама и его пару, как…       — Фред! — воскликнул Джордж громче нужного, за что тут же поймал осуждающий взгляд МакГонагалл. Тогда он настойчиво задёргал брата, увлечённого обществом Анджелины, за рукав.       — Да чего тебе?! — злобно прошипел Фред, и Джордж ткнул пальцем в сторону Крама. Брат сначала прищурился, а затем ошарашенно уставился на Гермиону Грейнджер во все глаза. — Фейскую пыльцу мне в зад… Это мы, получается…       — Ага. Свели звезду квиддича и мелкую заучку.       Не сговариваясь, близнецы повернули головы к Рону. Тот сидел за столом, плотно сжав кулаки и поджав губы, с прищуром глядел на Гермиону и, казалось, едва дышал.       — Что-то сегодня будет, — хмыкнул спустя время Фред и преспокойно вернулся к оставленной беседе.       Джордж был, конечно, очень рад, что брат счастлив, но иногда его за это хотелось затряхнуть! Пришлось снова обратиться к не менее удивлённому Ли Джордану, чтобы обсудить увиденное.       Минуты тянулись хуже лакричных червячков — Джордж уже не мог дождаться, когда начнётся выступление и его Алекс вернётся к нему. Даже аппетита у него не было. Когда же Дамблдор поднялся, а столы по мановению волшебной палочки прижались к стенам, освободив место для сцены и танцпола, Джордж уже собрался облегчённо выдохнуть, да поторопился: поднявшиеся на сцену Ведуньи объявили медленный танец, открывающий Святочный бал, и добавили, что после него всех ждёт небольшой «эксперимент». Судя по удивлённым лицам преподавателей, никто предупреждён не был.       Торжественная мелодия раздражала, шелест мантий танцующих — тоже, и даже с Ли Джорджу это было не обсудить: тот и правда сходу нашёл себе партнёршу. По правде, Джордж бы и сам мог так поступить, но не захотел. Это казалось неправильным.       Похоронная музыка, наконец, кончилась, у сцены началась какая-то возня, однако рассмотреть, что именно там происходило, было сложно — после открывающего танца свет вокруг неё приглушили. Студенты удивлённо зашептались, кто-то из преподавателей уже собирался пойти и выяснить, в чём дело, как свет зажегся снова. Сердце Джорджа пропустило удар.       На сцене стояли шестеро, и в первую очередь, конечно, взгляды цеплялись за Керли Дюка и Донагана Тремлетта — они расположились ближе к толпе, — и лишь за ними Джордж увидел знакомые лица. Тоби спокойно восседал за клавишными, однако чрезмерная неподвижность выдавала в нём волнение, на Лючию и смотреть было страшно — складывалось ощущение, что она вот-вот свалится замертво, Фоули Джордж предпочёл проигнорировать, а вот Алекс… Она стояла почти на одной линии с Ведуньями, уперев руку в бок, и бойким, вызывающим взглядом окидывала собравшихся. Если бы Джордж не знал её, он бы подумал, что ей совсем не страшно, но именно эта показушная уверенность выдавала её. Тем разительнее был контраст с гитаристами Ведуний, раскованными и естественными в своей уверенности.       Но не только это отличало их от Ведуний — впечатления от визуальных образов групп были разными. Что группа Алекс, что сами Ведуньи выглядели, как сказала бы миссис Уизли, как «оборванцы с криминальным прошлым»: намеренно неряшливые, диковатые на вид, в потёртых, запачканных, порванных одеждах. Но если Ведуньи облачились в мантии, то «костюмы» группы Алекс выглядели так, будто ребята сначала долго издевались над школьной формой, надели то, что от неё осталось, а затем дополнительно нацепили самое старое тряпьё, осевшее на дне шкафа.       — Они как типы с Камден-Тауна или Сохо… — поражённо выдохнул Ли Джордан, но Джордж его почти не слышал. Он всё смотрел и смотрел на Алекс.       На её шее свободно болтался факультетский галстук, завязанный будто впотьмах и левой рукой, на школьной юбке виднелись пятна густой краски, где-то торчали нитки и зияли рваные дырки, из-за чего с правого бока она вовсе укоротилась, по колготкам тянулись здоровенные стрелки. Дополняли образ «криминальной оборванки» убитые — иначе Джордж не мог сказать — кеды и поеденный молью свитер, который лет двадцать назад, наверное, был василькового цвета. Моль же придала ему асимметричности: с левой стороны от свитера осталось одно название, и взгляд Джорджа постоянно цеплялся за небольшую полосочку обнажённой кожи, видневшейся там над поясом юбки.       Схоже выглядели и её друзья за некоторыми нюансами: Тоби по-прежнему казался опрятным и аккуратным, несмотря на перепачканную криво сидевшую рубашку, Лючия в свете софитов поблёскивала украшениями, а Марк… Марк портил Джорджу настроение. Ему подобранный небрежный образ шёл дьявольски, словно он в нём родился. Вместе с Алекс они и правда хорошо смотрелись на сцене, и Джорджу даже стало неловко из-за своей мантии, хотя раньше она ему нравилась.       — Ну что, теперь взбодримся? — бодро заговорил в волшебный микрофон Донаган Тремлетт. Из толпы послышались редкие выкрики — все явно были растеряны, и Донаган фыркнул: — У-у-у, ребят, ну это тухляк. Чтобы вечер не был полной хе…       — Время разогрева, — вовремя оборвал его Керли Дюк, затем кивнул Алекс и хмыкнул: — Дерзайте, Маглокровки.       У Джорджа вдруг засосало под ложечкой, будто это ему надо было сейчас выступить. Алекс придвинулась к микрофону, подмигнула посеревшей Лючии и сразу после коснулась струн электрогитары. С первых нот к ней присоединился Марк, Санторо втянулась волей-неволей, подключился Липман.       Первыми в изменившийся распорядок Святочного бала втянулись дурмстрангцы: они сгрудились у сцены, увлекая за собой свои пары, да и незнакомых людей тоже. Их рвение понемногу выводило студентов и преподавателей Хогвартса и Шармбатона из ступора, некоторые вскоре закивали головами в такт, пристукивая ногами, а Джордж всё стоял, будто громом поражённый.       Мелодия бросала вызов, наполняла энергией, будто манифестировала: «Свобода и молодость, здесь и сейчас; остальное — в утиль». Но не она была главной — весь мир для Джорджа сузился до Алекс на сцене, и музыки он почти не слышал. Если бы у неё могли вырасти крылья, это случилось бы именно сейчас: Алекс светилась от счастья и внутренней силы, ими же полнились слова песни — так могла бы петь её душа. Никогда ещё Джордж не видел её такой… яркой.       Он не ощущал своего тела, не замечал, что творилось вокруг — осталась лишь она. Она и чувство, понять которое Джордж сумел не сразу. В этот миг он знал, что влюбился в Алекс дважды: когда она протянула ему шарф летней ночью у Норы, и сейчас, когда она заиграла на сцене.       — Хорош слюни пускать, — раздался над его ухом голос Фреда, и Джорджа выбросило обратно в реальность.       Грохот барабанов, гитарные рифы, усиленные басовой партией, гладкие скользящие отзвуки синтезатора, дерзкие слова песни, подбадривающие восклицания толпы — всё обрушилось на него разом. Джордж огляделся: студенты, кажется, всё-таки вошли во вкус. «Она такая храбрая», — пронеслась мысль в его голове. Действительно, натаскать неопытных ребят, утрясти вопросы с Ведуньями, выступить перед сотнями людей — Джорджа одно осознание этого нервировало. Претендовать на серьёзность перед таким количеством народа — не то же самое, что и валять дурака, как они с Фредом делали.       Больше времени он не терял: снялся с места, протискиваясь к сцене, захлопал в такт, попытался напеть малознакомый припев — счастье и энергия Алекс заражали, ими хотелось напиться на годы вперёд. Толпа гудела, хоть и кто-то остался незаинтересованным — небольшие группки студентов жались у стен, ожидая Ведуний.       Иногда, когда песня это позволяла, Алекс отходила от микрофона, бегло оглядывала Маглокровок, пару раз подбиралась к Лючии, не прекращая играть, и то задорно подпихивала её плечом, то корчила забавные рожицы. Группа казалась единым организмом, и Джорджа это внезапно укололо: он не чувствовал, что у него с Алекс есть такое же единение.       Спустя минут пятнадцать, которые для Джорджа пролетели абсолютно незаметно, Маглокровки спустились со сцены под аплодисменты, крики, улюлюканье. Джордж вытянул шею, пытаясь разглядеть, куда делась Алекс, и вскоре заметил её внизу у кулис: ей что-то говорили Керли, Донаган и Хиткот Барбари, ритм-гитарист Ведуний, и, судя по её сосредоточенному лицу, что-то всё же прошло не так гладко. «Надо её поздравить», — подумал Джордж и принялся пробивать себе путь среди студентов, плотным кольцом окруживших музыкантов.       Не считая самой Алекс, лица остальных Маглокровок светились от воодушевления и ликования — ребята наперебой пытались что-то говорить ей, пока она пыталась закончить обсуждение с Ведуньями, и Джордж замер поодаль. Ей сейчас точно не до него.       Когда же Ведуньи взошли на сцену, к Маглокровкам присоединились и друзья Алекс из Дурмстранга. Из-за шума музыки было неясно, что именно они говорят, но смысл и так угадывался: они бурно обсуждали прошедшее выступление. Алекс улыбалась, смеялась, иногда от чьих-то слов отмахивалась, и в голову Джорджа словно извне просочилась мысль: «Я здесь буду лишним».       Он не музыкант, да и не ценитель музыки в целом; не очень-то богат на поздравительные слова; не шибко ладит с тем же Езерским и Фоули, которые друг с другом, кажется, вполне неплохо проводили время… Его появление, может, вообще испортит атмосферу праздника. И сама Алекс не сильно-то его искала, как Джорджу тогда показалось. Подумав немного, он решил покинуть их, приберечь свои малонужные поздравления на потом.       Святочный бал всё разгорался: Ведуньи были в ударе, преподаватели и студенты танцевали как в последний раз, и даже Филч не оставался в стороне. Джордж хмуро наблюдал за ними, потягивая сливочное пиво в сторонке. Рядом с ним стояло несколько таких же отщепенцев.       — Эй, не хочешь потанцевать? — вытянул его из мыслей девичий голосок. Перед ним замерла студентка Шармбатона в струящейся лёгкой мантии с изящными узорами, вышитыми волосом единорога.       — Нет.       — Ой, да ладно, ты такой хо`гошенький, давай…       — Меня плохо слышно? — грубо оборвал её Джордж. — Или ты английского не понимаешь?       Девушка обиженно захлопала ресницами и, побледнев, скрылась в толпе, а Джорджу стало ещё более тошно. Что с ним, в конце концов? Это ненормально, Фред прав, такое поведение не может… «Но у меня нет врагов, — зазвучал внутренний голос, настолько убедительный, что у Джорджа на спине проступил холодный пот. — Откуда взяться этим мыслям, если не из моей собственной головы? Не из моего сердца?» Почему-то Джорджу стало зябко, он поёжился и прижался спиной поплотнее к стене. Теперь уйти в гостиную хотелось не из-за плохого настроения, а из-за…       — Джордж! Я искала тебя.       …страха. Джордж поднял взгляд — перед ним стояла запыхавшаяся, сиявшая улыбкой Алекс. Она небрежным движением откинула со лба растрепавшиеся волосы и взяла его за руку.       — Я думала сначала пойти переодеться, чтобы, ну… соответствовать, — Алекс окинула его таким взглядом, от которого прежде у Джорджа бы взыграла гордость и желание покрасоваться, но сейчас ему было слишком жутко — необъяснимо сильно жутко. Йовчев продолжала щебетать: — Ты прекрасно выглядишь, и мне даже неловко. Но я увидела, что ты куда-то ушёл после выступления, поэтому решила сразу тебя поискать. А чего ты не подошёл? Я ждала тебя…       — А почему ты не подошла сама? — спросил Джордж в ответ и ошарашенно замер. Если раньше ему казалось, что он говорил не то, что собирался, то сейчас он в этом был уверен. За этой уверенностью тут же потянулось пробиравшее до дрожи: врагов у меня нет, и всё это — просто мои мысли.       — Я… Я хотела, просто не успела, — растерянно пробормотала Алекс. — Ребята хотели обсудить выступление, вот и…       — Обсуждала бы дальше. Поздравляю, кстати, у вас здорово вышло.       Алекс чуть склонила голову, пристально вглядываясь в лицо Джорджа — радости в её глазах поубавилось, и ему стало за это совестно. Она спросила:       — С тобой всё в порядке?       — В полном.       — Помнишь, то чувство, которое мы пару дней назад обсуждали… — неуверенно начала Алекс. За её спиной толпа радостно взревела, выпрашивая у Ведуний исполнить пару песен на бис, и она поморщилась от шума. — Чувство слежки. Сейчас его точно у тебя…       — Нет, всё хорошо, — отрезал Джордж, хотя только после слов Алекс он смог идентифицировать наконец свою тревогу. Ему и правда казалось, будто кто-то за ним наблюдает. Алекс же ненадолго прикрыла глаза, затем улыбнулась и попыталась заговорить с прежней лёгкостью:       — Всё это заняло больше времени, чем ты ожидал, я понимаю. Давай сходим куда-нибудь после бала? Не думаю, что нас хватятся.       — А, плохая идея. Отдохни лучше с друзьями.       В этот раз Джордж действительно сказал то, что и хотел — при всех вводных он бы точно испортил Алекс настроение, останься он с ней, — но вот то, как именно он это сказал… Он смотрел, как улыбка Алекс понемногу гаснет, и всё внутри него сжималось от плохого предчувствия.       — Если я тебя чем-то обидела…       — Да нет, с чего бы? Иди, развлекайся, как до этого. Они тебя ждут.       — Значит, подождут ещё, — с нажимом сказала Алекс и озадаченно нахмурилась. — Сейчас я хочу провести время с тобой, потанцевать.       — Ну да, получив свои лавры, ты теперь и со мной пообщаться захотела. Не утруждайся, потанцевать можно и с кем-нибудь другим.       — Зачем?.. Я хочу с тобой, и ты тоже, кажется, хотел. С кем ещё ты мне предлагаешь танцевать?       — С Марком, например. Вы с ним неплохо смотритесь. Подходяще, — желчно ответил Джордж, не в силах контролировать разросшуюся, как плесень в ванной, злобу. Ему уже было неважно, откуда она исходила.       — Что… ты несёшь? — Алекс скривилась и невольно обернулась, будто побоявшись, что Фоули стоит у неё за спиной. — Мы просто выступили вместе, в чём проблема?       — Я же говорю, ни в чём. Все мы свободные люди. Просто подметил: вы неплохо там смотрелись.       Алекс какое-то время в ступоре глядела на него, не моргая, затем нахмурилась сильнее и потянулась к поясу, что-то выискивая в складках юбки — волшебную палочку, как догадался Джордж.       — Ты меня заколдовать решила?       — Я хочу проверить кое-что, потому что ты себя ведёшь неад… странно, — Алекс уже достала палочку, как Джордж презрительно фыркнул:       — Неадекватно? — он рассмеялся. — Вот как? Ну давай, исправляй меня тогда, кто ж тебя, тёмную ведьму, ограничит!       — Прекрати, — натянуто процедила Алекс. — Я беспокоюсь за тебя, потому что то, что ты говоришь…       — Не удовлетворяет, видимо, твоим ожиданиям. Мило. Кажется, я знаю пару магов, которые тоже так реагировали на людей. Один даже был твоим земляком…       — Джордж, я никогда…       — Грин-де-Вальд, например. Ради общего блага, — вспомнилась Джорджу надпись над Нурменгардом — тюрьмой, возведённой Грин-де-Вальдом. Губы Джорджа сами пришли в движение: — Второго сама вспомнишь?       Алекс поражённо смотрела на него, сжимая в кулаке волшебную палочку. Вокруг по-прежнему цвело веселье, слышался смех и шелест платьев, некоторые пары, будто следуя предложению Алекс, покинули Большой зал, желая продлить вечер иначе. С лица Йовчев ушли все краски, она медленно закачала головой и проговорила:       — Никогда не сравнивай меня с ним. Тёмные искусства — это всего лишь инструмент, я бы никогда не применила их против тебя…       — Откуда тебе знать? А против других, получается, применила бы?       — Джордж, выслушай…       — Тем более все с чего-то начинали. Что Грин-де-Вальд, что второй — и Тёмными искусствами пользовались оба. О, конечно, ещё и Тот-Кого-Нельзя-Называть был со Слизерина, как и твой дружок, — не мог замолкнуть Джордж, не позволяя, к тому же, и самой Алекс вставить хоть слово. — Так что ты пока совмещаешь все черты будущего тёмного мага. Или Пожирателя смерти на худой конец.       — К чему это всё? — после паузы выдавила Алекс. Палочка в её пальцах задрожала. — Почему ты обвиняешь меня в том, к чему я вообще никакого отношения не имею? Это… То, что ты говоришь — просто… гнусно! Что я тебе…       — Изучать Тёмные искусства — вот, что гнусно, — в который раз перебил её Джордж. — А доверять человеку, который их практикует — просто тупо. И знаешь, — продолжил он, пока Алекс не могла подобрать слов, — до встречи с тобой проблем со сном у меня не было. И со злостью. И с этим ёбаным чувством, что за мной кто-то следит.       — Ты считаешь, это я сделала? — медленно и сухо спросила Алекс. Разобрать её вопрос было трудно не то из-за шума, не то из-за того, что ей самой говорить стало тяжело.       — Ты слишком часто что-то недоговаривала, Алекс, — заговорил Джордж тише, склонившись к ней. — Я не знаю, чему можно верить. И кому. Но твои Тёмные искусства…       — Хватит! — неожиданно громко оборвала его Алекс, отшагнула и окинула яростным и отчаянным взглядом. — Я услышала достаточно. Хочешь верить в какую-то херню — пожалуйста, флаг в руки. Но я ник… никогда… — её голос дрогнул, — не желала тебе зла и… и… и не обманывала тебя. И я не понимаю, чем я это в-в-всё заслужила!       Алекс попыталась вернуть волшебную палочку на место, и только тогда Джордж заметил, как сильно тряслись её руки — тогда же, будто по слову Мерлина, его злость отступила, отступила настолько стремительно, что у него закружилась голова, а во рту появился противный металлический привкус. Чувство было таким, будто он очнулся от очень поганого сна, который по какой-то причине продолжился и в реальности. Сбитый с толку, напуганный, Джордж растерянно пробормотал:       — Алекс…       — Надеюсь, ты найдёшь кого-то, кому сможешь доверять, — сдавленно сказала она и, не поднимая взгляда, юркнула в толпу.       Ни злости, ни чувства, что за ним кто-то следит — теперь Джордж остался один на один с тем, что он наговорил. Поднялась тошнота, звуки вокруг слились в неразборчивый рокот. Промедлив с полминуты, Джордж шагнул было в сторону, где исчезла Алекс, но тут же остановился. Что он сделает? Что скажет? «Прости, это был не я, а что-то другое»? Джордж бессознательно поднял руку и сжал волосы на голове. Он даже не хотел задумываться, что именно он чувствует — всё и без того ясно. Кончено.       Однако чувства нашли его сами. В груди разгорался гнев, теперь уже настоящий, его собственный — Джорджу захотелось размозжить себе голову кулаками, вырвать сжавшееся от горечи сердце и проглотить его, подвергнуть себя Забвению и отправиться вслед за Локонсом в больницу Святого Мунго.       Он всё испортил. Сам. Что бы ни подталкивало его ко всем этим отвратительным низким словам — он сам последовал за этим. Не нашёл способ совладать. Устрашился оборвать контакт с Алекс прежде, но в мягкой форме, чтобы вдали от неё разобраться с собой. Это всё он, Джордж — никто другой.       От бессильной ярости на самого себя хотелось то ли убежать, то ли подраться с кем-то, намеренно открываясь для ударов — пусть из него выбьют всю дурь. Горло саднило, и это Джорджа бесило только больше. Горько ему? А может, даже обидно или, прокляни его Мерлин, грустно? «Да пошёл я на хер!» — взъярился Джордж только больше, метнулся было в сторону, и, похоже, выглядел он устрашающе — группка студентов расступилась перед ним и поспешила убраться, перешёптываясь и оглядываясь.       Ничего он, кроме злости и ненависти, не заслуживал.       — Что-то случилось, мистер Уизли?       Джордж так опьянел от злости, что едва не вмазал с разворота заговорившему с ним человеку — вместо этого он медленно обернулся, предполагая, кого увидит. Знакомый акцент с тянущимися гласными и мягкими согласными трудно было забыть: перед ним оказался странный незнакомец из Запретного леса. Теперь он выглядел куда аккуратнее, в парадной иссиня-чёрной мантии с красными оторочками, и только приветливый взгляд медовых глаз незнакомца да бархатистый обволакивающий голос остались неизменными. Он, как и в прошлый раз, склонил голову к плечу и снисходительно заметил:       — На вас лица нет.       — Откуда вы знаете мою фамилию? — насторожился Джордж и отступил от мужчины. Только этого странного типа ему сейчас не хватало!       — О близнецах Уизли не слышал бы, пожалуй, только глухой, — льстиво улыбнулся мужчина. — Так что с вами случилось?       — Извините, — напряжённо цедил Джордж, — но это никого, кроме меня, не касается. Особенно не касается тех, кто не потрудился даже представиться.       — Так ли это важно? — поднял бровь мужчина, затем хмыкнул, пожав плечом: — Британцы, боюсь, вряд ли произнесут мои имя и фамилию корректно. Ваанханен, раз уж вы настаиваете. А имя и того хуже.       Губы Ваанханена дрогнули в полуулыбке, и он выжидающе воззрился на Джорджа. Через мгновение же мужчина усмехнулся и сделал хороший глоток из стакана с тёмно-коричневой жидкостью — пахнуло спиртом, горькими травами и чем-то лекарственным, в духе сиропа от кашля, — а после и вовсе приглушённо рассмеялся. Теперь уже Джорджу хотелось его ударить вполне осознанно: во взгляде мужчины будто бы мелькнуло что-то насмешливое.       — Извините, — примирительно поднял ладонь Ваанханен. — Просто подумал о кое-чём… приятном. Не делайте глупостей, мистер Уизли. Вам за них головой отвечать, а для ваших противников они окажутся большой удачей. Если они у вас, конечно, есть. И да, — мужчина потянулся к рукаву Джорджа, и прежде, чем тот успел отойти в сторону, вытащил из манжеты булавку — она отразила пламя свечей, блеснув, и у Джорджа отчего-то ощутимо засаднило за грудиной. — Будьте осторожны.       Ваанханен разжал пальцы, и булавка упала на пол, скрывшись в полумраке. Он ещё раз хмыкнул, осушил стакан, поставил его на стол, перевернув, и наконец ушёл. Белая скатерть тут же напиталась остатками тёмно-коричневой жидкости. Джордж всё смотрел и смотрел, как цветное колечко расползается по ткани, не выдержал, схватил стакан и со всей дури швырнул его в стену. В шуме Святочного бала никто, кроме стоявших рядом студентов, этого не заметил.       Мир Джорджа рассы́пался, как разбитый им же стакан, но Вселенной до этого не было абсолютно никакого дела: в ней пары влюблённых кружились в танце, обнимая друг друга, нашёптывая ласковые слова; в ней по-прежнему играл рок и авангардный джаз — в ней не было места тем, кто разрушил всё то, что так долго строил.