Маглокровки

      «Такое чувство, будто мне экзамен скоро сдавать», — думала Алекс, вытирая вспотевшие ладони о подол юбки. С самого утра её донимала эта неприятная форма волнения, от которой кажется, будто время и растягивается, и в тот же миг стремительно утекает, притом желудок скручивает в тугой узел, а сердце бьётся где-то в глотке. «Хотя экзамен, пожалуй, был бы предпочтительнее», — заключила Алекс. Тем более экзамен вызвал бы лишь временное беспокойство, а то, что она хотела сделать и уже как пару дней откладывала, тревожило её постоянно.       Дооткладывалась Алекс аж до пятницы — целых два дня она не могла найти в себе смелость даже всерьёз осмыслить, как именно ей подобраться к Джорджу. Ясно было только одно: его стоило как-нибудь выщемить одного, чтобы рядом ни единой живой души не было. Особенно Фреда. А уж дальше всё бы пошло как по маслу.       Все эти дни Алекс наблюдала за братьями и пришла к неутешительному выводу: они почти всегда держались вместе, за исключением, разве что, раннего вечера, когда Фред прогуливался с Анджелиной. Алекс же желательно было провернуть свой план поздним вечером, чтобы, опять же, ни с кем больше не пересечься.       Понимая, что так она выхода из положения не найдёт, Алекс решила пойти на риск. Если эта ставка не сработает… Что ж, всё очень сильно осложнится. В очередной раз вытерев вспотевшие ладони и сверившись со временем, Алекс окинула взглядом зал перед кабинетом истории. Именно здесь, среди диковинных чучел, доспехов, картин и древних грамот, висевших на стенах, Фред и Анджелина почему-то любили бродить. Похоже, вкусы у них были весьма специфичны.       Парочка появилась как по расписанию. Убедившись, что Джордж за ними не увязался, Алекс вздохнула, набираясь храбрости, и направилась в сторону пары.       Едва завидев её, Фред недружелюбно нахмурился. Анджелина же заинтересованно оглядела Алекс, улыбнулась и, бросив беглый взгляд на своего спутника, заговорила:       — Привет! Алекс, верно?       — Привет. Да, я. Мне…       — Подруга, ты ошиблась адресом, — кисло перебил Алекс Фред. — Я, типа, не Джордж. Так что делать тебе тут нечего.       Анджелина дёрнула Фреда за рукав и грозно на него зыркнула. «Хоть кто-то мне рад», — подумала Алекс, но от раздражённого комментария не удержалась:       — Я, типа, знаю. Если тебе нужно это обозначить вслух, чтоб самому не путаться, это твои проблемы, — о сказанном она тут же пожалела, но деваться было некуда. — Фред, извини, что отвлекаю, но нам надо переговорить быстренько.       — У тебя был целый день, чтобы это сделать, — фыркнул он в ответ. — Я видел, ты шакалила рядом. Выбери-ка другое время. Да и вообще, о чём нам разговаривать?       Алекс глянула на Анджелину — та, похоже, задавалась тем же вопросом. Предположив, что благосклонность Фреда будет получить легче именно через его девушку, Алекс постаралась придать себе несчастный и измученный вид и тихо заговорила:       — Мне нужна помощь. Правда. То, что происходит между мной и Джорджем… В общем, это нужно как-то исправить. И я понимаю, он мне не доверяет и не хочет со мной говорить, но…       — Я-то здесь при чём? — раздражённо перебил Фред, но Анджелина снова дёрнула его за рукав. Её струны души рассказ, похоже, затрагивал. Скрепя сердце, Алекс добавила драмы:       — …всё можно было бы исправить, если бы он захотел со мной поговорить! С глазу на глаз, без лишних ушей. Ну, я думаю, ты понимаешь, почему…       Фред выглядел так, будто его скоро начнёт тошнить от этих розовых соплей. Алекс, в принципе, чувствовала себя так же. Анджелина же сочувственно закивала головой:       — Да, конечно. Выяснять отношения на людях — это какой-то отдельный вид унижения. Я знаю.       Алекс выдавила из себя благодарную улыбку. Нет, она была рада, что Анджелина на её стороне, но вся ситуация действовала ей на нервы.       — Фред, мне очень нужно, чтобы мы с Джорджем как-нибудь смогли пересечься вечерком, часов в восемь. Где-нибудь, где людей поменьше… Может быть…       — В подземельях в это время почти никого нет. Или на верхних этажах Астрономической башни, — подсказала Анджелина, и Алекс тут же подхватила:       — Да-да, например там, в башне! В подземельях как-то…       — Не та атмосфера, — улыбнулась Анджелина, а затем подпихнула Фреда локтем. — Подумай, что можно сделать, обсудите, а я пока отойду.       — Но…       — Это ведь ненадолго, что ты дуешься, — Анджелина очаровательно улыбнулась Фреду и, бросив на него такой взгляд, от которого бы и у Алекс уши покраснели, покинула зал. Фред тоскливо проводил её взглядом, затем с видом разъярённого цербера уставился на Алекс. Он злобно зашипел:       — Слышь, пигалица, ты кого собралась наебать? Чё это сейчас было? Ты, — он ткнул в неё пальцем. — Вот ты такую хрень бы не выдала даже при смерти. Я о тебе наслышан.       — А ты прямо сам слышал, как я обычно с Джорджем наедине общаюсь? — парировала Алекс, уставившись на него в ответ. — Мне правда нужно встретиться с ним. Нам обоим плохо от того, что происходит.       — Да, поэтому лучше бы тебе из его жизни исчезнуть.       Алекс ненадолго стихла, обдумывая следующий ход. Стоит ей сказать, что Джорджа из-за неё прокляли, так Фред её на части порвёт. Лгать тоже Алекс не хотелось — Фред неглуп и, в отличие от Джорджа, ею не очарован и мыслит трезво, проколоться было бы слишком легко. Тем временем Фред решил выговориться:       — Он сам на себя не похож. Ему ничего не интересно, он не спит, ест, как грёбанная фея из сказочного леса — то есть не жрёт почти, его бросает из крайности в крайность: то он ходит печальный, как сопля, то он, ебать, злится ни с чего. И этого раньше, до тебя, не было никогда. Ещё и какой-то мутный тип из твоего прошлого, Алекс, ошивается вокруг. Это всё — полностью твоя вина. Так скажи мне, Алекс, что должно меня убедить в том, что мне стоит помочь вашим отношениям?       — Как по-твоему, — осторожно заговорила Алекс, прощупывая почву, — из-за просто неудачного романа Джордж мог бы таким стать?       — Я… — Фред запнулся. Он, видимо, не знал. И это был её шанс. — Какое это имеет отношение?       — После разрыва люди могут быть уязвимы. В Хогвартсе сейчас неспокойно: того мальчишку с вашего факультета, Поттера, Кубок не мог выбрать сам. Ваша семья с ним близка, как я знаю. Я в этом не уверена, Фред, но…       Во имя Мерлина, об этом «Избранном» Алекс в последний раз вспоминала пару месяцев назад! Как хорошо, что с ним приключилась такая напасть.       — Ты думаешь, через Джорджа некто мог попытаться добраться до Поттера? — Фред скептически выгнул бровь.       — Понятия не имею, — Алекс покачала головой. Сейчас стоило действовать максимально аккуратно. — Но мне неспокойно, Фред. Я же тоже вижу его со стороны, и я тоже его люблю.       — Не затирай, а? Ты уверена, что слова не перепутала?       — Я люблю его, Фред. И я это знаю так же твёрдо, как и то, что Джорджу нужна помощь, — Алекс стойко смотрела в его глаза, пытаясь понять, как лучше себя вести. — Мне нужно встретиться с ним. Поговорить. Понять, что могло вызвать такое состояние. Пожалуйста, Фред, помоги мне в этом.       — Допустим… но тогда и я смогу чем-нибудь помочь, наверное. Мне лучше быть рядом.       — При тебе он не станет со мной говорить. Ты же его знаешь, он такой…       — Упрямый, да, — кивнул Фред, и Алекс поняла, что блеф удался. Какое-то время он молчал, затем недовольно выдохнул, одарил Алекс тяжёлым взглядом и бросил: — Значит так, дважды повторять не буду. Слушай план…              Впервые Алекс было настолько неспокойно после вранья — обыкновенно она ничем не терзалась. Возможно, дело было в том, что она понимала: если всё удастся, Фреду придётся как-то презентовать правду, и тогда-то он её точно пришьёт. Впрочем, с этим предстоит разобраться Алекс из будущего — настоящей Алекс нужно было раздобыть волос Джорджа, и единственная возможность представилась на сдвоенных заклинаниях, ровно за одиннадцать часов до встречи с ним вечером вторника.       Снять рыжий волос со своей мантии или с мантии Джорджа Алекс опасалась — то легко мог бы оказаться волос Фреда, тогда всё пойдёт прахом. Значит, стоило как-нибудь незаметно стянуть один прямо с его головы.       Так, Алекс с верхнего ряда класса заклинаний напряжённо буравила макушку Джорджа, сидящего на ряд ниже, взглядом. Как же страшно ей было!       Лючия ободряюще ей улыбнулась с верхнего ряда напротив и мельком взглянула на Джорджа, поторапливая Алекс. Вчера на репетиции на нервной почве она так сильно лажала, что Санторо теперь весь день за ней приглядывала. Алекс не знала, помогает ей это или нет.       Дождавшись, когда профессор Флитвик скажет студентам достать палочки, Алекс вытащила свою, поджала губы и застыла. Она перевела взгляд на свою волшебную палочку, будто надеясь, что она ей что-нибудь подскажет, но меланхолично-белёсая боярышниковая палочка молчала. «Ну спасибо», — подыграла своему воображению Алекс и уставилась на затылок Джорджа. Надо действовать.       Когда близнецы по обыкновению разрезвились, пытаясь устроить друг другу подлянку, Алекс прицелилась. Едва заметный взмах, и один из волосков прильнул к концу палочки. Резким движением Алекс стряхнула его в небольшую пробирку и убрала в сумку — как раз вовремя. Джордж коснулся затылка и повернул голову. Похоже, Алекс слишком болезненно это сделала… «Переживёт», — заключила она и сделала вид, будто взгляда Джорджа вовсе не замечает, увлечённая невербальным превращением уксуса в вино.       — Что такое? — услышала она вопрос Фреда. Джордж поколебался и тихо пробормотал:       — Ничего. Показалось…       Алекс на секунду отвлеклась от бокала и встретилась взглядом с Фредом. Он смотрел на неё с таким недоверием, с каким на подозреваемых на судах не смотрят, и Алекс жуть как захотелось показать ему какой-нибудь неприличный жест. К сожалению, расположение Фреда ей ещё было нужно.       После занятий Алекс тут же направилась в гостиную. Сначала она пыталась заняться домашним заданием, но от волнения она так сильно трясла ногой, что стол даже начал покачиваться. После попробовала расслабиться за чтением — к сожалению, ни геометричные и хтонические ужасы Лавкрафта, ни бытовые хорроры Кинга её не отвлекли. Тогда Алекс принялась ходить взад-вперёд по общей комнате, чем жутко стала раздражать других когтевранцев.       Посидев в тишине спальни, Алекс достала плейер и наушники, сменила кассету и забралась на свою кровать. Музыка не заглушала мыслей, плейер так и вовсе постоянно напоминал о Джордже, и Алекс раздражённо скинула с головы наушники. «Пойду утоплюсь», — решила она и потопала в ванную. Горячая вода будоражила кровь, и только под ледяным душем Алекс на время нашла покой — просто не могла думать ни о чём, кроме обжигающего холода. На задеревеневших ногах она заковыляла обратно в спальню. Её губы и кончики пальцев посинели.       Стоило ей отогреться, как беспокойство вернулось. Посидев немного, Алекс принялась нервически перебирать пожитки на рабочем столе и зачем-то решила нанести немного ароматического масла на кожу — ей нравилось ощущать вокруг себя ноты сладких яблоневых цветов. «Я ж духи хотела…» — спохватилась она, но тут же махнула рукой. Поздно, что уж теперь.       Как бы Алекс ни хотелось остаться в спальне, а пришла пора выдвигаться. Негнущимися пальцами она застегнула рубашку, надела галстук и заглянула в зеркало. То, что она хотела сделать…       Алекс вздохнула, ослабила галстук, поправила волосы, магией попыталась перекрыть синяки под глазами. Нет, лучше всё равно не стало. Тогда она сняла очки, подкрасила губы блеском. Нет…       Нет-нет-нет, она всё равно себе не нравилась.       В приступе какого-то глубинного, почти животного отвращения она стёрла блеск и нацепила очки обратно, едва не ткнув себе дужкой в глаз. Как вообще можно хотя бы казаться уверенной в себе, если из зеркала на тебя смотрит не то саженец мандрагоры, не то болотная топеройка?       «Это неважно, — попыталась себя успокоить Алекс. — Главное, что Джордж почему-то этого не замечает».       Тем совестнее ей становилось от мысли, что ей нужно сделать с ним.              На восьмой этаж Астрономической башни Алекс пришла заранее. Перед выходом из спальни она осторожно опустила во флакон с духами Лючии добытый волосок и, едва не жмурясь от волнения и страха, пару раз прыснула на шею и волосы. Запах цветов яблони стал чуть более ощутим.       «Это всё нужно для дела, всё будет во благо», — увещевала себя Алекс, притаившись в одной из ниш. Ещё во вторник девочки указали ей на одно обстоятельство, которое она до того предпочитала игнорировать: сглаз, даже очень искусный и сильный, по сути лишь смещает баланс эмоций в сторону негативных, а значит, какой-нибудь достаточно значительный внешний стимул может действие порчи заглушить.       Хотя Алекс не понимала, почему, но Джорджу она очень нравилась — отрицать это было глупо. Его к ней манило, и именно на этом предложили сыграть подруги.       Искусить его, подыграть, возможно, его фантазиям — соблазнить его настолько, что сила порчи будет казаться песчинкой в океане. Сильном, властном, стремительном океане…       Алекс передёрнуло, она обняла себя за плечи. Она никого никогда не искушала и не старалась это делать специально — страшно. Раззадоривать тех, кто, как минимум, физически гораздо сильнее тебя? Тех, для кого твоё «нет» — всё равно что шум за окном? Нашли дуру!       В конце концов, она слишком хорошо помнила то, как это бывало с Йоном: его липкий, удушающий взгляд, тяжёлое, звериное дыхание, тяжесть его рук… Алекс этого не хотелось. Особенно с Джорджем: несмотря на ссоры, она по-прежнему была слишком хорошего мнения о нём. Внимательный, заботливый, нежный, слышащий — такой светлый, что под его взглядом становилось тепло, как от майского солнца.       С другой стороны, в нём так же, как и в Йоне, сидела вот эта необузданная страсть, но почему-то от неё Алекс не становилось так… плохо. Желание делало его теплый взгляд опаляющим, и под ним Алекс и сама воспламенялась; его страсть не унижала, а каким-то странным образом позволяла почувствовать себя всемогущей, под стать богиням Олимпа.       Но всё это, конечно, не умаляло страха. Ни на йоту.       Услышав шаги на лестнице, Алекс вжалась в стену. Почти наверняка это был Джордж. «Убейте меня…» — взмолилась она, глубоко вдохнула и покинула укрытие. Через пару мгновений из-за угла действительно появился Джордж, и по его виду было ясно, что он что-то замышлял. В мрачном свете факелов он не сразу узнал Алекс, но после бросил:       — А, это ты.       Алекс непринуждённо обернулась к нему, и на этом, в принципе, непринуждённость кончилась — её настигла полная растерянность. Что делать? Улыбнуться ему? Сказать что-то прохладное или колкое? Спросить, что он тут забыл? Джордж шаркнул ногой, окинул взглядом пустой коридор, будто ожидая увидеть кого-то ещё, а затем пробормотал:       — Ты… Пойти бы тебе лучше, у меня дело кое-какое есть. Свидетели тут ни к чему.       — Боишься, я тебя сдам? — Алекс хмыкнула и через силу шагнула к нему, скрестив на груди руки. Ей показалось, или её духи зазвучали громче? — Больно надо. А брата ты где потерял?       — У МакГонагалл на хранение оставил, — отмахнулся Джордж. На Алекс он старался взгляда не поднимать, и она нашла это занимательным. — Какое тебе дело?       — Просто интересно.       Алекс не знала, как продолжить разговор: мозг будто сжался до размера горошины от волнения, а язык свернулся в трубочку. Она напряжённо разглядывала Джорджа, чувствуя, как весь он облеплен порченными предметами, и сердце её обливалось кровью. Как же они, наверное, истощали Джорджа день за днём…       То ли духи Лючии начали действовать, то ли ещё по какой причине, но Джордж не ушёл, хотя прежде, стоило Алекс попытаться заговорить с ним, всё заканчивалось быстрее: они либо ссорились, либо расходились по сторонам. Джордж переступил вдруг с ноги на ногу, слегка отшагнул в тень и тихо и невнятно сказал:       — Дуэль, кстати, вышла неплохая. Ты была… — он осёкся, будто какое-то слово застряло в глотке.       Алекс решила воспользоваться паузой. Она усмехнулась, с вызовом глянула на Джорджа (во всяком случае, она хотела верить, что во взгляде читался вызов, а не ужас перед грядущим) и протянула:       — О, могу подсказать. Возможно, я была ослепительна. Или, может, бесподобна. Какой из комплиментов тебе по душе?       Джордж, наконец, поднял на неё взгляд, и было в его глазах что-то такое, от чего у Алекс перехватило дыхание — отголосок невысказанного чувства, обретавшего всю большую над ним власть в ходе разговора. Он открыл рот, чтобы сказать что-то, помедлил и всё же с лёгким раздражением фыркнул:       — Ну и самомнение у тебя…       В разговор внезапно вмешалась миссис Норрис: треклятая кошка протяжно мяукнула, усевшись у лестницы. Её жёлтые глаза недобро светились в полумраке. Джордж замахал на неё руками, зашипев, но кошка и ухом не повела, лишь испытующе на него уставилась. Поняв, что это бесполезно, Джордж обратился к Алекс:       — Мне лучше пойти. Хорошего вечера, вр… Алекс.       — Постой-ка! — Алекс заступила Джорджу путь, вскинув руки — она хотела докоснуться до него, придержать за руку, но не осмелилась. — Я… мне… Знаешь, мы так давно не болтали, и я под-подумала…       Фразу закончить не удалось: теперь, когда Джордж всё же вышел под свет факелов, Алекс заметила, как раскраснелись его щёки, и сама она тоже отчего-то смутилась. «Я же ничего не сделала ещё», — растерялась она, как позади неё что-то бухнуло. От неожиданности Алекс дёрнулась, отступила и нечаянно прижалась к Джорджу — он же от неё отскочил, как ошпаренный. Миссис Норрис торжествующе мяукнула, встала, задрав хвост, и помчалась вниз по лестнице. Из коридора восьмого этажа повалил насыщенно-фиолетовый дым, облепляя потолок и заставляя портреты в старых рамах возмущённо зашуметь.       — Какого дьявола… — пробормотал Джордж, а затем глянул на Алекс. — Твоих рук дело?       — Чего?! Я такой ерундой не занимаюсь! — искренне возмутилась она и ткнула в грудь Джорджа пальцем. — Небось сам какую-то хрень посеял и забыл!       — Однако ж какая-то «ерунда» только что взорвалась. Чёрт…       Прежде Алекс бы взвилась оттого, что Джордж решил передразнить её, но сейчас она бы выслушала хоть сто исковерканных им слов. Со стороны лестницы донеслись торопливые шаги, ступор спал с Алекс. Она схватила Джорджа за руку и понеслась навстречу этому странному дыму.       Фред, как водится, посторонних в детали плана посвящать не любил, поэтому просто сообщил Алекс, что к назначенному времени ей стоит подняться в Астрономическую башню и ждать Джорджа. Тогда же он сказал, что может даже немного Алекс поспособствовать, чтобы Джордж никуда не смылся, и она на свою беду согласилась. «Жди сигнала», — с усмешкой сказал ей тогда Фред и удалился к своей ненаглядной. «Охеренный сигнал! — костерила его Алекс, пытаясь хоть что-то в дыму разглядеть. Лёгкие он, к счастью, не жёг. — Он захотел нас под отработку в качестве наказания подвести или что?!»       — Тут ещё и хер заныкаешься, — бросил на бегу Джордж и вдруг решил притормозить, отпуская руку Алекс. — Беги тогда, я с Филчем…       «Выручай-комната!» — вспомнила Алекс и едва не выкрикнула вслух. Она замотала головой, покрепче схватила ладонь Джорджа и упрямо потянула его вперёд.       — В соседнем коридоре…       — Ничего, кроме смердящих старых гобеленов! — оборвал он её, но всё же последовал за Алекс. — Что ты…       Разглядев в клубах дыма знакомый гобелен, Алекс остановилась и принялась ходить мимо него, пытаясь из вороха мыслей выцепить хоть что-то однозначное, чтобы Выручай-комната могла подстроиться.       — …ты надышалась или что? — обеспокоенно спросил Джордж, и тогда же дверь в комнату с тихим шелестом материализовалась за его спиной.       Ругань Филча и его шаги были всё ближе, миссис Норрис бросалась им под ноги, и Алекс мгновенно вцепилась в предплечье Джорджа, затолкала его в Выручай-комнату и плотно закрыла дверь — и она, будто ощутив угрозу, сама собой растворилась. Джордж нахмурился и коснулся пальцами стены — проверял, не иллюзия ли.       От бега и волнения Алекс никак не могла отдышаться. «Теперь мы остались одни», — некстати осознала она, и от этого ей стало только хуже. Если она хочет снять с Джорджа порчу, действовать нужно прямо сейчас.       И всё же Алекс медлила. Тем временем Джордж, не отводя взгляда от стены, бросил:       — Класс. Не подумал бы, что Школа решит меня замуровать. Есть идеи, как отсюда выбраться? Ты ж так уповала на Тёмные искусства — вот, покажи мастер-класс.       — Джордж…       Голос Алекс вдруг дрогнул, и Джордж бросил на неё обеспокоенный взгляд — даже наведённое порчей раздражение на мгновение отступило. «Может, раз ему некуда деваться, он сможет меня выслушать, и я сниму с него эту гадость без… этого?» — понадеялась Алекс и неуверенно заговорила:       — Послушай, Джордж… Я знаю, в последнее время тебе пришлось непросто. Твоё настроение…       — Моё настроение — это моё дело, Алекс. Не лезь ко мне в душу.       «В нём говорит проклятие», — напомнила она себе, вдохнула поглубже и попыталась продолжить:       — Хорошо. Пусть так. Но я знаю, как тебе помочь, тебе нужно просто…       — О, так всё-таки ты хочешь помочь? Прекрасно. А я думал, ты меня с концами отправила на поиски кого-то, «кому я смогу доверять».       «Не с пустого места, знаешь ли!» — хотела бросить в ответ Алекс, но вовремя остановила себя. Никаких ссор сегодня не будет, пускай и слышать грубость было неприятно — каждый раз ей казалось, что Джордж вбивает кол в её сердце. Что ж, обговорить не выйдет.       Тогда она подняла на Джорджа взгляд и сжала кулаки, собираясь с силами. Уизли, похоже, почувствовал что-то необычное в её взгляде: он уставился на неё в ответ, и опять в его глазах отразилось нечто сдерживаемое, запретное. Вместе с тем Джордж старался держаться от Алекс на максимально возможном расстоянии и будто вообще стремился вжаться в стену.       — Алекс? — напряжённо позвал он её.       «Прости», — подумала она тогда и сжала в руке его золотисто-красный галстук. Джордж скованно коснулся её пальцев — его ладонь была такой горячей, что у Алекс перехватило дыхание, — но почему-то не смог оттолкнуть её руки.       — Алекс?..       Румянец на щеках Джорджа запылал сильнее, и он отвёл от неё взгляд. Теперь, стоя близко-близко к нему, она могла слышать его дыхание, слегка учащённое и неровное, снова чувствовала его запах… Живот тянуло не только от страха, но и от тоски, которую Алекс так старательно гнала прочь.       Не позволяя себе передумать, Алекс дёрнула Джорджа за галстук, вынудив склониться, и, пока он не опомнился, прижалась к его губам. Он что-то замычал, крепче обхватил сжатую в кулак ладонь Алекс, но не сумел ничего сделать с ней. Алекс чувствовала, как напряглись его мышцы, и поняла: сейчас его разрывает между волей проклятья и одурманивающих духов.       Алекс искренне жалела Джорджа, ей было жутко от того, что она своими руками втягивала его в это, но другого пути уже не видела. Левой рукой она зарылась в волосы Джорджа, прижалась к нему плотнее, прильнула к губам, как измученный жаждой путник к источнику — с жадностью, отчаянием, желанием забрать всего его себе. Джордж глухо выдохнул, мотнул слегка головой, крепко сжал правое запястье Алекс. Ему — или его проклятию — не хватало сил, чтобы оттолкнуть её.       Рука Алекс заскользила выше по галстуку, вскоре в одном из швов она ощутила про́клятую булавку и кое-как извлекла её. Джордж снова дёрнулся — теперь, скорее всего, из-за внезапно накатившего холода после удаления части сглаза. «Прости… Прости меня, пожалуйста», — крутилось в голове Алекс, пока её губы обхватывали его, не давая ему права отказаться.       Вытащенную булавку Алекс сжала мизинцем — та извивалась, будто живая, норовила уколоть или выбраться из хватки.       Дыхание Джорджа становилось тяжелее, губы — податливее, и Алекс, едва появилась возможность, углубила поцелуй. Всё её тело напоминало натянутую струну — в таком противоречивом напряжении она находилась. Поцелуй… Она давно его жаждала, поэтому, лишь только появившись, страсть охватила её целиком, как степной пожар. При этом же Алекс чувствовала себя разбойницей, если вообще не насильником. И это пугало.       Её пальцы нащупали и извлекли ещё несколько булавок, удерживать их становилось трудно, и Алекс наконец разорвала поцелуй. Она по-прежнему крепко держала Джорджа за галстук — левая её рука опустилась вниз, к волшебной палочке. На время она могла бы поместить булавки в вакуумную сферу, чтобы потом уже переложить их в более надёжный сосуд.       — Алекс… — сдавленно выдохнул Джордж. — Чт… Что ты делаешь?       Его голодный взгляд никак не вязался с тревогой, сочившейся из каждого слова.       — Что ты чувствуешь, Джордж? — едва ли не с отчаянием спросила Алекс. Она хотела как можно скорее объяснить, что происходит, но опасалась, что Джордж, находясь под слишком большим давлением сглаза, не сможет её выслушать. Как только же на него найдёт первый прилив слабости, действие проклятия станет уже менее стойким, и только тогда он сможет услышать её… Опасения Алекс подтвердились:       — Ты умом тронулась или что?       Стоило возбуждению слегка спасть, и порча снова набрала силу — Джордж раздражённо нахмурился и бросил в довесок:       — Или для тебя уже границ приличия никаких…       Алекс снова пылко прижалась к его губам, пальцами правой руки ослабляя многострадальный галстук. В глубине узелка притаилось ещё несколько булавок. «Кому бы говорить о приличиях», — очень хотелось ответить ей — Алекс слишком хорошо помнила, как Джордж «нечаянно» касался её в не самых приемлемых местах, как его руки иногда задерживались на её коленях или бёдрах… От воспоминания её вдруг окатило волной мурашек и жара.       В этот раз Джордж поначалу сопротивлялся чуть охотнее: он надавил рукой на плечо Алекс, пытался отвернуться, — но уже через пару мгновений запал иссяк. Его ладонь застыла, затем большой палец медленно, почти воровато, потянулся к вороту рубашки Алекс, примял его, коснувшись шеи, и заскользил выше. Джордж, едва дотрагиваясь, провёл кончиками пальцев по её коже, пригладил линию челюсти. От внезапной ласки Алекс растерялась, и из-под её руки ускользнула почти пойманная булавка. Она порывисто выдохнула и почувствовала, как Джордж немного подался вперёд — он, наконец, ответил на поцелуй, совсем для себя несвойственно: не торопясь, нежно, осторожно. Алекс показалось, будто у неё из-под ног выбили почву — так вскружил голову и опьянил её поцелуй.       Но она не могла забывать о деле: после мгновения слабости Алекс снова подцепила ногтями булавку, выдавила её из ткани и приманила заклятием. И ей даже повезло: за раз удалось вытащить целых две, как оказалось. Удача или страсть — Алекс и сама не понимала — усыпили её бдительность.       Она не заметила, в какой момент Джордж оставил её запястье и опустил свою правую руку вниз — левой же он скользнул к затылку Алекс, слегка сжал её волосы. Через пару секунд после удачной находки её ладонь, сжимавшую палочку, крепко обхватили пальцы Уизли. Он резко развернулся, увлекая Алекс за собой, и теперь они поменялись местами — Алекс оказалась прижата к стене. Джордж потянул её левую руку наверх, отстранился от Алекс и отрывисто спросил:       — Это что? — он выхватил волшебную палочку из её руки, и Алекс только и успела, что продлить чары, удерживающие выловленные булавки. От смеси желания и злости в его взгляде Алекс стало жутко. — Что… что ты колдовала?       Сердце колотилось где-то в глотке, на какое-то время Алекс даже забыла, как говорить. Она растерянно смотрела на Джорджа, не в силах пошевелиться, и тогда он повторил вопрос, жёстче и громче:       — Что ты колдовала?       «Интересно, кто кого сейчас больше боится?» — промелькнул в голове вопрос. Сейчас Джордж до ужаса напоминал ей Йона — когда тот был в хорошем расположении духа. Дыхание Алекс участилось, стало поверхностным от страха, и она постаралась расслабиться, напоминая себе: Джордж другой. «Так ли я в этом уверена?» — подумала она и вжалась в холодную стенку.       Джордж же какое-то время вглядывался в глаза Алекс, ища ответа. Его взгляд часто опускался к её губам, становился в такие моменты мутным и рассеянным. В конце концов, он неровно выдохнул, немного склонил голову и, облизнувшись, заговорил, уже тише:       — То, что мы встретились сегодня здесь… Я сначала думал, что это совпадение, но теперь уверен, что нет. Не совпадение, — его голос едва заметно подрагивал от скопившегося напряжения, дыхание шумно срывалось с губ вместе со словами. — Это всё не похоже на тебя, Алекс. Если это вообще ты. Тем более… — он хрипло усмехнулся и махнул её волшебной палочкой. Алекс сглотнула. — Я заметил, как ты её достала. А потом почувствовал, что мне стало… хуже.       — Как будто обессилел? — подала она наконец голос. Джордж резко глянул на неё, прищурившись.       — Что и зачем ты со мной делала? — он прижал кончик палочки Алекс к её шее. — И откуда мне знать, что это ты?       Даже несмотря на страх, Алекс едва не фыркнула и не закатила глаза. Существовал сто и один способ в Тёмных искусствах для проверки личности стоящего перед тобой человека! И клишированный вопрос в них не входил. От язвительного комментария Алекс не смогла удержаться:       — Ты фильмов пересмотрел или книжек каких-то глупых перечитал? — взгляд Джорджа чуть-чуть смягчился, однако палочки он не убрал — прижал лишь плотнее. Алекс прикрыла глаза и неохотно ответила: — Ты мне так и не вернул шарф, который я дала тебе летом. Когда мы смотрели на гиацинтовое поле. Помнишь?       — Разве? — Джордж так удивился, что слегка отстранился от Алекс и отвёл волшебную палочку. — И правда… Почему ты мне не напомнила?       — Потому что подумала, что такой простофиля, как ты, наверняка ещё не раз не по погоде оденется. Раз решил ранним утром в лес пойти в тонюсеньком свитере, — Алекс всё же закатила глаза. — Как ты вообще до шестнадцати дожил?       Кажется, желчность Алекс всё же Джорджа убедила. Палочку, правда, он всё равно ей не вернул. И хотя он уже пожаловался на слабость, Алекс понимала, что ладного разговора у них пока не выйдет — сглаз должен быть ещё слишком силён. Сейчас без грубости обошлось, скорее всего, из-за того, что Джордж сильно насторожился. Алекс примирительно вскинула руки и поспешила хоть что-то объяснить, пока порча не захватила его разум:       — Игорь уже предупреждал тебя о порче, так? Не важно как, но у меня получилось обнаружить её следы…       — Какое удачное совпадение, — недоверчиво протянул Джордж. — Такое удачное, что в него слабо верится. Уж больше похоже на то, что ты его предупреждение как прикрытие используешь сейчас. Дай угадаю: ты скажешь, что как раз пыталась эту пакость с меня согнать, и почему-то выбрала такой странный способ. А я спрошу: с какого чёрта мне тогда стало хуже? Ещё и… — Джордж запнулся и недовольно пробормотал чуть погодя: — …башка теперь как ватная.       — Сращивание костей безболезненным тоже не бывает. Это закономерно, — вдаваться в детали Алекс не хотелось, и Джорджа такое объяснение не устроило. Она вздохнула: — Дай мне пять минут, хорошо? Понаблюдай за собой. Как правило, со слабостью приходит облегчение.       Алекс медленно потянулась за своей палочкой, но Джордж отвёл её себе за спину. «Ну спасибо, теперь у меня максимум минуты две», — подумала она, бросив взгляд на сферу с булавками. Она заметно потускнела. Проследив за взглядом Алекс, Джордж спросил:       — Это ещё что за хрень?       Отвечать Алекс не стала — лишь медленно опустила руки к галстуку Джорджа. Сначала он дёрнулся назад, но что-то заставило его довериться Алекс. Свободную ладонь при этом он положил Алекс на плечо. Похоже, по какой-то причине ему так было спокойнее.       Алекс спешно зашарила пальцами по гладкой ткани, вытащила очередную булавку и отпустила её — сфера тут же устремила к предмету белёсый щуп и втянула его внутрь. Несколько раз прощупав галстук, Алекс ничего больше не нашла и скрепя сердце попыталась снять его с Джорджа. Тот сразу насторожился:       — Эй…       — Так надо, — пробормотала Алекс, не поднимая на него взгляда. — Не отвлекай меня, пожалуйста. Времени мало.       — Знаешь, это не очень-то вызывает доверие, — Джордж упрямо выпрямился, и теперь снять галстук у Алекс бы не вышло. Она едва не взмолилась:       — Джордж, я потом отвечу на все вопросы, правда!       — Прям на все?       — Да-да, на любые, — отмахнулась Алекс и потянулась к галстуку. — Джордж, пожалуйста…       Уизли хмыкнул и склонился к ней — теперь-то опознавательный знак факультета удалось снять. Алекс всё же привстала на цыпочки для удобства, обшаривая пальцами ворот его рубашки, и Джордж вдруг наклонился ещё ниже, прижавшись своим виском к её. Алекс невольно скосила на него взгляд, не к месту подумала о недавнем поцелуе и прикусила губу. Не сейчас.       За воротом нашлись новые булавки. Едва Алекс их вытащила, Джордж сжал её плечо чуть сильнее, и она шепнула ему что-то успокаивающее — сама даже не запомнила, что именно, настолько была сосредоточена. Чтобы достать ещё несколько проклятых меток, Алекс пришлось расстегнуть пару верхних пуговиц на рубашке Джорджа. Он слегка качнул головой, коснулся носом скулы Алекс, и она отметила, какими неровными снова стали его вдохи. Джордж пригладил её плечо, и спина Алекс покрылась мурашками.       Обстановка становилась слишком интимной. Алекс оставила его рубашку на время в покое, сместилась к вороту жилетки, но ничего не обнаружила. Её ладони скользнули вдоль швов на плечах Джорджа, опустились вниз, к груди, но в таком тонком слое ткани вряд ли можно было что-то найти. Тогда она стала осторожно изучать боковые швы жилета, её пальцы спускались ниже, вдоль торса. Джордж усмехнулся:       — Знаешь, пока всё выглядит так, будто ты захотела меня полапать и нашла оригинальную причину.       — Не говори ерунды, — пробубнила Алекс. До того она всеми силами боролась со смущением, но теперь усилия пошли насмарку.       — Ух ты, какая скромность. Ещё скажи, через силу меня трогаешь.       «Хорошо, что шутить начал», — подумалось тогда ей. От нахлынувшего смущения Алекс даже дышать стало тяжело.       Она ведь раньше не щупала Джорджа, и под одеждой угадывались очертания подтянутого спортивного тела. Заметив это теперь, Алекс больше не смогла не обращать внимания: она невольно представляла, что может увидеть под его рубашкой, её пальцы словно сами норовили задержаться на его талии, коснуться живота… И только булавки, пропитанные неприятной и жуткой магией Йона, напоминали Алекс, зачем она пришла.       Сфера гасла, и Алекс, вытащив ещё несколько порченных артефактов, попросила Джорджа вернуть ей палочку, объяснив в двух словах, для чего ей это. Он подчинился почти без колебаний, и тогда, продлив заклятие, Алекс спросила:       — Что ты чувствуешь?       — А тебе точно хочется знать? — ехидно уточнил Джордж, но после, хмыкнув, он невесело ответил: — На меня как будто тролль наступил… Я б, если честно, присел.       — Хорошо…       — Что именно? Что на меня тролль наступил?       — И это тоже.       Джордж что-то пробормотал, но Алекс не смогла разобрать — поиски булавок и переживания её тоже несколько измотали. Теперь-то наконец она решила оглядеться получше и поняла, что Выручай-комната предстала перед ними в виде уютного зала. Мягкое рассеянное освещение, ковры, крадущие звуки шагов, камин, большой диван — от одного взгляда на него хотелось прилечь и расслабиться. Напрашивающуюся мысль спугнул голос Джорджа:       — Ты, кстати, была права. Мне, что ли, дышать легче стало, и… ну…       — Я теперь не вызываю такой злости. Да? — напрямки спросила Алекс, и Джордж, слегка смутившись, кивнул. Он собрался сказать ещё что-то, но она его оборвала: — Это ещё не всё. Я пока нашла только малую часть этой гадости, так что…       — Милая, хочешь потрогать меня — просто скажи, — Джордж озорно ей подмигнул, и Алекс от него отвернулась, раздражённо выдохнув:       — Не хочу я тебя трогать. Я…       — Ты… что?       — Я… вообще-то на тебя обижена. Скажи спасибо, что помогаю тут тебе, — брякнула Алекс первое, что пришло на ум. Джордж не купился. Прежде, чем он что-либо сказал, Алекс кивнула на диван: — Ты сесть хотел. Вот, как заказывал.       — Ну ты смотри, если тебе удобнее будет, я и лечь могу.       Алекс решила не пикироваться дальше, а, пока есть возможность, рассказать Джорджу об этом проклятии: о булавках, о следах магии, о том, почему раньше она их не замечала и как всё вскрылось. Вместе с тем Алекс нашла ещё с полдюжины предметов сглаза, стоя перед Джорджем, вольготно раскинувшимся на диване.       Он молчал, но от его взгляда Алекс смущалась гораздо сильнее, чем от былых шуточек. Джордж наблюдал за ней, слегка прикрыв глаза, в уголках его губ угадывалась лёгкая насмешливая улыбка — родная и в то же время ехидная настолько, что Алекс опасалась смотреть на его лицо слишком долго. Тем более теперь, когда из-за развившейся слабости Джордж слегка побледнел, и его раскрасневшиеся щёки и уши выделялись слишком сильно.       Уединённость, последовавшее за страхом успокоение, неоднозначность её действий, незнакомые, неугодные мысли — всё в совокупности давило на Алекс и заставляло её пальцы путаться. Обыскивать Джорджа стоя было неудобно, но садиться рядом ей не хотелось. Она опасалась… чего-то. Чего-то, что не стоило дорисовывать в воображении.       Убедившись, что на жилетке булавок не осталось, Алекс попросила Джорджа снять её. Он едва подавил улыбку, откинул голову на спинку дивана и тяжело выдохнул:       — Не могу… У меня сил нет.       — Не придуривайся.       — А ты думаешь, почему я молча сижу? Ничем пошевелить не могу. Совсем.       Насмешки Джорджа почему-то совсем выбивали Алекс из колеи, и она решила не спорить. Возможно, дело было в том, как двигался его кадык, пока он говорил — он притягивал слишком много внимания к шее Джорджа, вытянутой, манящей, и Алекс начинала думать совершенно не о том. Она потянулась к нему, но, почувствовав, что от греха подальше ей стоит на что-нибудь опереться, чтоб не свалиться на Джорджа, Алекс замерла в нерешительности.       Смущение пришлось перебороть. Алекс осторожно опёрлась коленом о сиденье дивана, поставив его рядом с ногой Джорджа, наклонилась вперёд и потянула жилетку наверх. «Я никогда не раздевала парня сама», — от мелькнувшей мысли ей стало только более неловко.       Слабости как не бывало — Джордж помог ей снять жилетку, а в последний момент резко дёрнул одёжку на себя, и Алекс еле успела упереться в спинку дивана руками, нависнув над Джорджем. Он ехидно заулыбался:       — Видишь, неудобно же. Присядь.       — Да ты… — как и всегда, она не смогла подобрать слов. Джордж решил за неё:       — О, ну раз хочешь, я помогу.       Он положил ей руки на талию и тихонько потянул на себя — в противовес самоуверенности, которой Джордж лучился, его движения были очень мягкими, ненавязчивыми. «Если хочешь — уйди», — будто бы говорили они. Алекс помедлила, прислушалась к себе и медленно села к нему на колени.       Возбуждение, казалось, текло с её кровью, как полноценный компонент: оно острыми жгучими частичками наполняло Алекс, ворочалось, заставляя щёки краснеть, а сердце — сжиматься в томлении. Оно не отпускало её с первого поцелуя, но лишь теперь стало таким ощутимым, что игнорировать его не получалось. Алекс чувствовала тепло бёдер Джорджа, неотрывно смотрела в его глаза — бездонные, затуманенные безотчётным желанием, — разжигающие её фантазии сильнее прежнего.       «Мы тут одни», — подсказал внутренний голос, и Алекс задержала дыхание. Одни, им никто не помешает… Каминное пламя отбрасывало причудливые отблески на лицо Джорджа. Им хотелось любоваться, с жадностью, с остервенением — его хотелось касаться кончиками пальцев, губами, всей кожей, хотелось чувствовать его жар как свой собственный…       Алекс не понимала себя. Она боялась окунаться в эти чувства — боялась потерять контроль, в первую очередь, над собой и своей волей, — но в то же время хотела их до нестерпимого зуда. Её руки механически изучали швы на рубашке Джорджа, пока сама Алекс смотрела в его глаза.       Смотрела и пыталась понять себя. Смотрела и задыхалась, и плавилась, и тосковала, и хотела потянуться к нему, и коснуться, и прижать к себе, и позволить всё, о чём иногда помимо воли задумывалась… И разделить жар, что так её мучил.       Разделить его, слиться с ним… Пожалуйста, хотя бы на миг — а лучше на целую вечность.       Алекс медленно подалась вперёд, и Джордж тоже потянулся к ней. Она ожидала, что он её поцелует, но вместо этого Джордж замер так близко от её губ, что от одного неловкого движения они бы соприкоснулись.       — Поцелуй меня… Пожалуйста, Джордж… — будто со стороны услышала она свой тихий, подрагивающий голос. Джордж хмыкнул, потёрся кончиком носа о её нос, и Алекс, забыв о стыде, едва ли не простонала: — Джордж…       Она даже не слышала — чувствовала, — как тяжело он дышал. И всё же он ничего не сделал. Совершить это короткое действие, пересечь черту, было для Алекс так же тяжело, как и томиться в ожидании. Наконец, одна из сил на мгновение перевесила.       Резкое движение — и их губы слились. Алекс тяжело и порывисто выдохнула, сжала рубашку Джорджа в кулаках, он же привлёк её ближе к себе, скользнул ладонью под волосы. Поцелуй выходил жёстким, рваным: они то отрывались друг от друга, то с неутолимым голодом приникали снова. Алекс прикусила губу Джорджа, затем позволила ему углубить поцелуй, коснулась его языка своим, отстранилась, чтобы глотнуть воздуха, но едва ли успела вдохнуть полной грудью — Джордж её не отпускал.       Поцелуй не только не задобрил страсть, но сделал её ещё острее, тянущей до боли. Осознав это, Алекс слегка протрезвела и отстранилась от Джорджа, уперев ладонь ему в грудь.       — Стой…       — Вспомнила, что ли, что-то? — бесстыдно уязвил её Джордж. Его губы блестели. Смотреть на них — сродни пытке калёным железом.       — Нуж… нужно закончить с этим… — запинаясь, выдохнула Алекс.       — А потом?       Вопрос ожёг Алекс. Она не могла на него ответить, хотя точно ответ знала — чувствовала, что другого не дано. Переведя дух, она опустила взгляд к измятой рубашке Джорджа. Рядом с её пальцем почудилось движение, и руки, к счастью, сами справились с осколком порчи.       Сантиметр за сантиметром, невыносимо медленно следов становилось меньше. От рубашки больше ничем не веяло, и Алекс даже как-то обошлась без того, чтобы расстегнуть все пуговицы на ней. Теперь стоило проверить ремень, штаны… Ладони, прижавшиеся к талии Джорджа, отказывались смещаться вниз.       Не желая выглядеть растерянной и сидеть без дела, Алекс кое-как взяла свою палочку в руки, махнула ей и приманила из глубин Выручай-комнаты баночку с плотно завинчивающейся крышкой. «Спасибо», — подумала Алекс и заклятием переместила отловленные булавки в неё.       — Всё? — спросил Джордж. Всё это время его руки покоились на бёдрах Алекс. Она чувствовала, как подрагивали его пальцы, видела, как он старался на неё не смотреть — либо отводил взгляд, либо сидел с закрытыми глазами. Сейчас веки Джорджа были сомкнуты.       — Н-нет… Ну, с рубашкой — да.       Он усмехнулся, и его руки слегка дёрнулись. Джордж спросил:       — Эти… штуки, они могут быть где угодно?       — Да. Мне нужно будет прощупать… твой пояс, — еле выговорила Алекс. Даже её мысли путались, и следить за произношением она не успевала.       Джордж приоткрыл глаза, какое-то время рассматривая Алекс, затем хмыкнул и сел прямо. Расстояние между ними сократилось. Он медленно приблизился к её шее, потёрся о неё лбом — почти холодным на фоне его обжигающего дыхания, — и заговорил:       — Что-то странное, Алекс… Я не понимаю. Я… — он порывисто выдохнул. Джордж прижимался к ней так близко, что Алекс чувствовала движение его губ, когда он говорил. Она нервно облизнулась и глубоко вдохнула, стараясь успокоиться. — Честно, не знаю, как описать, чтобы…       — Расслабься. Говори, как есть.       — Меня очень к тебе… тянет. Не так, как бывало обычно. Мне трудно думать о чём-то другом, и чем дальше, тем больше я опасаюсь… Знаю, как прозвучит. Но я как будто буквально теряю контроль. Это… я не понимаю, почему. Это странно, — он замер, прижавшись губами к её шее, насилу отстранился и выдохнул Алекс на ухо: — Мне перед тобой стыдно. Должно быть стыдно прямо сейчас, но всё, о чём я могу думать — ты. Поэтому, может, я потом это прочувствую. Это тоже… ну… побочка от проклятия?       — Типа того… — растерянно ответила Алекс. Про духи она ему ни за что не скажет. И кажется, она понимала, к чему Джордж ведёт.       — Врёшь, похоже, — он усмехнулся, коснулся губами её щеки. — Я уже еле слышу свои мысли. И если ты продолжишь… Мне стыдно, но я не уверен, что смогу… вовремя опомниться. Ты понимаешь?       Алекс скованно кивнула. Его слова лишь подлили масла в огонь, и ей самой будто нужна была передышка, глоток свежего воздуха, чтобы не дойти до того же состояния, в котором оказался Джордж. «Я могу продолжить в другой день, большая часть сглаза уже снята», — размышляла Алекс, пока Джордж снова прикоснулся к её шее губами, не решаясь ни поцеловать, ни отлипнуть от неё.       Впервые Алекс по-настоящему хотелось получить ещё больше ласки, но она не была уверена, сохранится ли это желание и дальше, если они с Джорджем… сблизятся. Она опасалась снова столкнуться с ужасом и отвращением, но…       …представить, что они сейчас просто разойдутся, она не могла. Сил и решимости не хватило бы.       Не отдавая себе отчёта, Алекс запустила пальцы в волос Джорджа, едва ощутимо привлекла его ближе, и тогда он прильнул к её шее по-настоящему. К коже будто приложили раскалённое тавро — такими горячими были его губы, такими жадными. Джордж порывисто укусил её, и она запрокинула голову, прижав ко рту ладонь. Алекс боялась того, что он может услышать от неё.       Поцелуи множились и петляли, как заячьи следы, от них становилось душно — Алекс будто тонула в густом кипящем молоке. Джордж обхватил её запястье своими длинными пальцами и отвёл руку от рта Алекс, и она крепче сжала губы. Ни звука — даже единственный разрушил бы ещё одну невидимую стену между ней и крепнущей страстью.       «Булавки», — ухватилась Алекс за напоминание и опустила руки к ремню Джорджа. Наполовину вылезшая из-под пояса брюк рубашка путалась и мешалась в пальцах, едва заметив это, Джордж небрежно, очень торопливо расстегнул оставшиеся пуговицы. Внизу их пальцы соприкоснулись, и Алекс отдёрнула свою ладонь, как от огня.       Пока она колебалась, Джордж прижал руки Алекс к своему телу. Теперь она чувствовала, как колотится его сердце под её ладонью, и ей вдруг захотелось, чтобы он так же опустил свои ладони на неё…       Алекс заметила, что её руки пришли в движение, лишь когда они сами ослабили её галстук — так резко, что узел вовсе развязался, и ненужная ткань соскользнула с плеча. А задуматься о своих действиях она смогла только тогда, когда её пальцы расстегнули рубашку до самой груди, и Джордж ненасытно прильнул к её ключице. Одним пальцем он сдвинул лямку её бюстгальтера и на этом месте оттянул губами кожу, прикусил её, коснулся языком…       — Дж… Джорд-дж… — раздался словно со стороны не то стон, не то хныканье, и Алекс снова поспешила заткнуть себе рот.       Хотелось двух взаимообратных вещей: чтобы давящая страсть куда-то исчезла и притом чтобы накрыла её с головой, разрушив барьеры. Алекс была опытной, она невольно представляла, что могла бы сделать с Джорджем — для Джорджа, — и чувствовала, что скоро этому желанию поддастся. Что тоже не сможет за собой уследить.       Услышав своё имя, он вздрогнул и отпрянул от Алекс, вглядываясь в её лицо. Губы Джорджа расплылись в усмешке, он нарочито медленно отвёл её руку ото рта, но в этот раз запястья не отпустил. Его взгляд постепенно сместился к груди Алекс — она не успела до конца расстегнуть рубашку, и видна она была лишь частично. Негнущимися пальцами левой руки Алекс нащупала следующую пуговицу, пытаясь расстегнуть её вслепую — всё внимание Алекс приковал к себе торс Джорджа.       Она не видела его голым. Прогоняла от себя такие фантазии. А теперь не могла отвести взгляда от бледной кожи, от рассыпавшихся на его плечах веснушек, от мягких очертаний мышц под кожей — они не бугрились, как у большинства моделей и актёров на постерах, не кричали о себе хвастливо; они спокойно сообщали о суровых тренировках в сборной по квиддичу — были созданы для дела, а не фарса. И Алекс это нравилось.       Так и не справившись с пуговицей, она подалась вперёд и впилась в шею Джорджа, прикусила её, спустилась к плечу и несдержанно оставила засос, перешла к ключице… Алекс ощущала, как он слегка вздрагивал от её прикосновений, как в его выдохах угадывались призвуки сдержанного стона.       Не отпуская запястья, Джордж свободной рукой потянулся к её рубашке, и его пальцам пуговицы покорились. Едва рубашка соскользнула с плеч, Алекс поёжилась — её кожа была такой горячей, что воздух кругом казался ледяным и кусачим. И теперь-то пыл Джорджа дал осечку: он неуверенно положил ладонь на талию Алекс, не решаясь поднять руку выше.       — Ждёшь разрешения, паинька? — с издёвкой спросила Алекс, заглянув ему в глаза, в отместку за всё смущение и растерянность.       Джордж слегка нахмурился, приоткрыл рот, но — чудеса! — не нашёл слов. Торжествовала Алекс недолго: не потрудившись расстегнуть бюстгальтер, он скользнул под чашку пальцами, и сдвинутая ранее лямка упала с плеча, а затем, не дав Алекс опомниться, прижался к её груди губами. Он провёл по соску языком, и Алекс не удержала стон, пока тихий.       Она заёрзала, не вынося ласки, но Джордж потянул её руку за запястье вниз, заставив Алекс выгнуться дугой — теперь она не могла уклониться или отпрянуть. Её губы беспомощно дрогнули, пытаясь выдавить: «Подожди», — но слово никак не рождалось. Вместо него Алекс опять застонала, попыталась прижаться к своему плечу губами, но это не помогло ей смолкнуть.       Ласка впервые показалась ей пыткой — желанной, такой, которой хотелось больше и больше.       Алекс вроде и дёргалась иногда, пытаясь высвободиться, вроде и старалась себя заткнуть, отгородиться от ощущений, но при этом она свободной рукой расстегнула своё бельё, и бюстгальтер упал на её бёдра, к рубашке. Джордж ненадолго отпрянул, окинул Алекс голодным взглядом, а затем коснулся одного из сосков пальцами, приникнув губами ко второму снова.       Дикое желание, казалось, достигло наконец-то предела — Алекс уже абсолютно не заботил стыд, страх, цель этой встречи. Она прикусывала свои губы, но стоны всё равно сквозь них просачивались, и вся Алекс будто горела в Адском пламени. Напряжение внизу живота стало болезненным. Утолить, унять любой ценой…       Она кое-как нащупала свои очки, небрежно сняла их и откинула на диван — только мешаться будут, — а после рваным движением попыталась справиться с ремнём Джорджа. Пряжка поддалась, за ней — пуговица и ширинка. Даже сквозь ткань белья Алекс ощутила жар плоти Джорджа. Разум затуманился сильнее.       Ей разрешение не требовалось — она скользнула рукой под его нижнее бельё, обхватила член ладонью, повела ею вверх. Джордж глухо застонал, выпрямился и поражённо уставился вниз. Алекс едва не рассмеялась — таким милым и невинным он ей тогда показался.       Джордж явно растерялся от ласки: он замер, неуверенно коснулся руки Алекс, которой она трогала его. Жест слегка насторожил её:       — Всё в порядке?       Он медленно кивнул, но обеспокоенностью от него по-прежнему веяло. Алекс остановилась, ободряюще поцеловала его в щёку и хотела спросить снова, но Джордж тихо заговорил:       — Я… не совсем уверен, что мне нужно сделать. Для тебя, то есть. Я… ну… у меня не было… опыта.       Джордж опасливо глянул на Алекс, и теперь уже она не сдержала смешок. Чтобы не пугать его своим весельем, она поспешила объясниться:       — Ничего страшного, я знаю. Ты так говоришь, как будто девственность — это проблема или диагноз. Брось.       — А откуда ты знаешь?       «Так из сна же», — едва не проболталась Алекс, но вовремя вспомнила, что Джордж о нём ничего не должен был помнить. Она улыбнулась, мягко его поцеловала и приподнялась, чтобы снять с себя юбку и колготки — с последними помогло заклятие, чтобы не терять времени, — и чтобы Джордж мог раздеться тоже. От незнакомого прежде предвкушения руки Алекс не слушались, а промежность болезненно сводило. Почему-то от осознания этого страсть разгорелась ещё ощутимее.       Она села обратно на колени Джорджа, осторожно взяла его ладонь и приложила к себе, направляя его и позволяя самому решить, хочет ли он забраться к ней под бельё. Даже через ткань движения пробирали её до мурашек, и Алекс в глубине души жалела, что предоставила ему выбор — так хотелось ощутить его пальцы на себе. Она зажмурилась и попыталась сконцентрироваться на своих движениях и дыхании Джорджа, его редких стонах. Это помогало не думать о том, что она могла бы надавить на него и поторопить, склонить к чему-то…       Именно тогда страх напомнил о себе, уже в новой форме: Алекс испугалась, что подобные мысли пришли ей в голову вообще. «Это то, что делали со мной, — поразилась она, — как я могу об этом думать?! Может, Джордж вообще сейчас не хочет…»       Пальцы Джорджа отодвинули в сторону ткань её белья и коснулись лона, скользнули между губ, и Алекс невольно вздрогнула, вцепилась в его плечо и сжала зубы. Когда её слуха достиг смешок Джорджа, Алекс поняла, что, возможно, он — не такой нежный цветочек, каким она сама была несколько лет назад. Будто в подтверждение он снова прикусил кожу на её шее, пылко поцеловал, не задумываясь, оставит он так засос на самом видном месте или нет.       Пару раз Алекс пришлось направить Джорджа, но скоро необходимость в этом отпала: его движения доводили её до исступления настолько, что, спроси кто, она могла бы ошибиться и в своём имени. Второй рукой Джордж ласкал её грудь; он осыпал поцелуями её шею и плечи, и Алекс становилось стыдно, что сама она не так активна. Перехватить инициативу не выходило: от желания она едва соображала, двигалась медленно, неловко.       Но всего этого Алекс было мало. Сквозь стоны с её губ сорвалось:       — Я хочу тебя… Хочу тебя п-почувствовать…       «Снова», — со стыдом и беспомощностью подумала она. Джордж замер и, как и во сне, насторожился:       — Мы не можем без…       — Я знаю, — резко оборвала его Алекс, остановилась сама и отвела его руку. Дрожащими пальцами она нащупала рядом с собой волшебную палочку, не с первого раза избавила себя от нижнего белья и откинула её в сторону.       — Что ты делаешь? Алекс…       Она не ответила — подсела ближе, обняла Джорджа за шею и принялась бесстыдно о него тереться. Тёрлась и представляла, как он мог бы войти в неё.       Джордж удивлённо выдохнул, затем — застонал, опустил ладони на её бёдра, сдавленно позвал Алекс по имени, но она не откликнулась — в голове уже не было ни одной связной мысли. Чуть погодя Джордж и сам начал двигать бёдрами, руками помогал Алекс опускаться и подниматься быстрее.       В мире не оставалось ничего, кроме удовольствия. Но даже так его было мало.       Алекс увлекла Джорджа в поцелуй, сжала волосы на его затылке. Воздуха вокруг не хватало, она уже начала уставать, но возбуждение не унималось, и Алекс ничего не оставалось, как продолжать — надеяться, что сможет насытиться. Она никого так не хотела, как Джорджа сейчас, даже в своих самых постыдных мечтах.       Петтинг приносил удовольствие, но образ из фантазии оставался слишком манящим: Алекс бы согласилась на любую позу, лишь бы хоть ненадолго почувствовать его там. Что угодно, любые последствия…       — Алекс… — хрипло простонал её имя Джордж. Его слова едва удавалось разобрать: — Алекс, я не смогу… Я т-так хочу тебя, я…       От признания её одновременно словно и бросило в кипяток, и окатило ледяной водой. Замерев ненадолго у головки члена, Алекс подумала — всего на мгновение, — что стоило бы ей поменять угол, и он бы в неё вошёл. Мысль была желанной до принуждения — почти что приказ, а не фантазия, и осознание привело Алекс в чувство. Она насилу отодвинулась от Джорджа, задыхаясь, приложила ладони к его плечам и склонила голову. Кровь шумела в ушах.       Алекс чувствовала, как крепко Джордж сжимал её бёдра и будто бы слегка тянул её на себя. Её трясло от желания и шока: она и не думала, что оно может быть таким сильным. В ответ на его слова пришлось покачать головой, и Джордж хмыкнул:       — Ну да, знаю… Сам же и сказал раньше.       «Я не могу его так оставить», — подумала Алекс и снова принялась ласкать Джорджа. От её собственной смазки рука теперь двигалась легко, и ему это нравилось больше — Алекс заметила, что он слегка дрожал, да и стоны звучали чаще.       Джордж тоже потянулся к Алекс, но она отвела его пальцы. Если она забылась один раз, как можно быть уверенной, что это не случится снова? И что она сможет остановить себя? «Какая глупость, — с ужасом думала она. — Я действительно была готова на что угодно…» От мысли ей стало не по себе. Как бы то ни было, отдавать слишком много контроля Джорджу Алекс побаивалась — он мог, как и она недавно, захотеть чего угодно, лишь бы утолить своё возбуждение.       Её взгляд поднялся к лицу Джорджа. Раскрасневшийся, с зацелованными губами — он жмурился от удовольствия, прикусывал свой указательный палец, хмурился. На его плечах алели следы укусов, едва проступившие синяки… Алекс довольно усмехнулась и сама теперь отвела его руку от рта, чтобы ему стало тяжелее себя сдерживать. В ответ Джордж так на неё взглянул, что её страсть только распалилась.       Наконец он не выдержал — Джордж обхватил её ладонь, остановив, и кончил, застонав. Горячая жидкость попала Алекс на живот, и она удовлетворённо прикрыла глаза. За это время её собственное желание слегка притупилось, так что теперь Алекс могла бы вполне спокойно дотерпеть до возвращения в гостиную, а затем — ненадолго уединиться.       — Алекс… А т-ты? — кое-как проговорил Джордж, и она усмехнулась, качнув головой:       — Да, это… потом. Не переживай.       Ответа не последовало. Алекс по-прежнему не открывала глаза, и лёгкое странноватое тепло в области живота заставило её вздрогнуть — то Джордж магией убрал следы страсти. «Я даже не всю порчу свела… — со стыдом подумала она и нахмурилась. Алекс невольно подтрунила над собой: — Какой-то совсем неидеальный план вышел».       Едва она собралась напомнить Джорджу, что со сглазом ещё не покончено, как почувствовала, что он подхватил её и уложил на диван. Алекс распахнула глаза и, увидев его над собой, замерла от резко нахлынувшего страха. Такое положение вызывало слишком много дурных воспоминаний.       — Джордж?..       — Я тоже хочу что-то сделать для тебя, — он отвёл взгляд и пробормотал: — Правда, я не знаю, нормально ли это… В смысле, делают ли так, но…       От пространных объяснений Алекс стало только беспокойнее. Заметив это, Джордж улыбнулся, поцеловал её в лоб и, поколебавшись, попросил:       — Закрой глаза. И если тебе не понравится, просто скажи. Я… услышу тебя, Алекс.       Что-то в последней фразе заставило Алекс не заявлять сходу: «Давай-ка притормозим, мне уже не нравится». В конце концов, она уговорила себя немного расслабиться и закрыть глаза, надеясь, что Джордж действительно сможет услышать.       Поначалу от каждого мягкого поцелуя Алекс вздрагивала, но со временем тревога действительно притупилась. Шея, плечи, ключицы, грудь — прикасался губами Джордж трепетно и нежно, и новые ощущения снова разожгли в ней страсть. Алекс прикрыла глаза ещё и рукой — уж очень ей хотелось подсмотреть за Джорджем. Пока что его намерений она не могла предугадать.       Его пальцы заскользили по внутренней стороне бедра Алекс, и на мгновение у неё перехватило дыхание, однако он не стал касаться её промежности, дразня. Затерявшись в прикосновениях и поцелуях, Алекс даже перестала пытаться понять, что Джордж задумал — она напряжённо ожидала, желая, чтобы он поскорее это уже сделал. С губ сорвался неровный выдох.       Тело плавилось, ожидая ласки. Наконец, Джордж легонько коснулся её внизу, и даже этого хватило, чтобы Алекс слегка выгнулась в спине, сама того не планируя. Услышав, как Джордж усмехнулся, она фыркнула:       — Очень смешно. Ты меня тут… М-м-м… — он снова дразняще поводил пальцами, и Алекс невольно застонала. Такая яркая реакция вогнала её в краску. — Джордж, ты…       Договорить она не успела: лишь почувствовала, как, кажется, лобок обожгло его дыхание, а затем Алекс охватило какое-то новое ощущение, до дрожи приятное и пугающе незнакомое. С губ сорвался не то стон, не то удивлённое оханье, она рефлекторно открыла глаза и приподнялась на локтях. «Да ну…» — тупо и просто подумалось ей, когда она увидела голову Джорджа между своих ног.       — Закрой глаза, — упрямо повторил он и, чуть подвинувшись вперёд, толкнул Алекс обратно на диван.       Алекс поражённо уставилась в потолок Выручай-комнаты. То, что Джордж решил сделать, никак не ложилось в её картину мира и вызывало столько разношёрстных мыслей, что ей пока было непонятно, как вообще к этому относиться. Тем временем Джордж снова коснулся её языком, и Алекс заткнула рот рукой.       Как бы она ни относилась, но это ей очень нравилось. Пугающе сильно нравилось.       — Закрой глаза, — услышала она опять голос Джорджа. — И убери руку. Пожалуйста.       «Да что ж тебе приспичило так?» — удивилась про себя Алекс, но всё же подчинилась. Только после этого Джордж стал действовать увереннее и активнее.       От каждого движения Алекс бросало в дрожь от удовольствия, пару раз она порывалась закрыть рот ладонью, но Джордж всегда настойчиво отводил её руку. Скоро Алекс и думать забыла о стыде за громкие стоны — она вообще ни о чём уже не способна была переживать. Слегка привыкнув, она попыталась немного направить Джорджа, и после пары попыток у неё это вышло… Даже лучше, чем она сама ожидала.       Алекс громко ахнула, выгнувшись в спине, ненамеренно поджала ноги и вцепилась в край дивана. «Что со мной?» — родился вопрос и тут же утонул в одурманивающей ласке. Теперь Джорджу приходилось удерживать её бёдра — наслаждение было слишком интенсивным для Алекс, и тело её совершенно не слушалось. Сердце гулко стучало в груди.       Прежде она ничего подобного не испытывала, даже наедине с собой. В какой-то момент Алекс несдержанно схватила Джорджа за волосы, привлекая к себе: ей хотелось как можно больше этого ощущения, как можно дольше и ярче, но уже через пару секунд почувствовала, как приближается оргазм. Постепенно, движение за движением, и с каждым из них Алекс думала, что уже достигла пика, но нет — это был не предел.       Её охватила мелкая и частая дрожь, и сразу после пик всё же настал. Алекс вскрикнула, выгнулась, её ноги сжались, но в этот раз наслаждение не отпустило её сразу: оно волнами прошлось по ней, заставляя задыхаться, оголтело хватать ртом воздух, лишь чтобы он тут же покинул лёгкие со стоном. На мгновение Алекс потеряла чувство времени и пространства, и это даже слегка напугало её. Она выкрикнула:       — Джордж!       И только после её разбила слабость, тяжёлая, как пуховое одеяло. Алекс обмякла, прижав дрожащие ладони ко рту и глядя в потолок. Такого она точно не ожидала. «Вот тебе и девственник», — мелькнула мысль, и вместо смешка Алекс смогла лишь тихонько дёрнуться.       — Алекс?       Джордж осторожно опустился рядом с ней, попытался приобнять за талию, положив руку ей на живот, но по какой-то причине чувства Алекс остались накалены до предела. Она резко вздрогнула и кое-как пробормотала:       — Не т-трогай меня п-пока… Л-л-л…       — Ла-адно, — вальяжно протянул Джордж и усмехнулся. Он подпёр голову рукой и, похоже, принялся за ней наблюдать.       «Что это?» — в очередной раз спросила себя Алекс. Вопрос, по сути, не имел смысла: она знала, как такую практику называют, но не слышала, чтобы её кто-то применял, в отличие, например, от минета. Куннилингусом вообще, как она замечала, многие брезговали, и то, что Джордж решился… Алекс стоило это ещё осознать.       — Ты красивая.       Сердце ёкнуло, и Алекс удивлённо посмотрела на Джорджа, да так и застыла: с такой нежностью он на неё смотрел. Будто бы она — самое дорогое, что у него было.       — Я люблю тебя. Ты знаешь? — он улыбнулся, склонился, чтобы потереться носом о её нос, и добавил: — И я очень по тебе скучал.       Почему-то от его слов Алекс захотелось расплакаться, и это настолько её смутило, что она решила поскорее обнять его, спрятав так лицо, и затем лишь ответила:       — Я тоже люблю тебя, Джордж.       Какое-то время он молчал, затем сдавленно хмыкнул и всё-таки поинтересовался:       — А почему не «Дж-ж-жор-рд-д-дж»?       — Иди ты! — Алекс возмущённо шлёпнула его по плечу и рассмеялась. Как же легко с ним было!       Они лежали молча. Джордж мягко поглаживал Алекс по спине, и она нежилась в его объятиях, в его тепле. Обычно после секса ей не приходилось вот так валяться в обнимку — Йон почти сразу поднимался и либо уходил, либо принимался за какие-то дела. «Оказывается, мне этого не хватало», — подумала Алекс и легонько поцеловала Джорджа в шею. Да и не смотрел он на неё никогда так, как это только что сделал Джордж…       Да, она чувствовала себя счастливой сейчас — может, даже счастливее, чем когда-либо, но и был во всём этом какой-то меланхолично-тоскливый осадок. Будто Алекс только что узнала, что всю жизнь её обманывали. Упущенных лет и мгновений уже не вернуть, увы.       Повалявшись ещё немного, она вдруг спросила:       — Почему ты просил меня закрыть глаза?       — Ну… — Джордж замялся, и Алекс отстранилась, чтобы взглянуть на его лицо. — Я… стеснялся. Немного.       Она удивлённо вскинула бровь, и Джордж почему-то решил, что ему нужно объясниться:       — В смысле, я не был уверен, что так делают… Может, я бы вообще выглядел нелепо, или как-то… Не знаю…       С секунду Алекс пришлось потратить на осознание его слов, а затем её проняло на смех. Она отлипла от Джорджа, обхватила свой живот и перекатилась на другой бок от рвущегося хохота. Джордж и сам засмеялся с ней — правда, недолго:       — Эй, ну… Нет, я правда тогда побоялся, что всё это…       — Ты… — пропыхтела сквозь смех Алекс, но не смогла докончить фразу сразу. Через пару попыток она всё же заговорила, утирая слезу: — Дурачок ты, Джордж. Мерлин, вот честно, мне тогда вообще было не до того…       — Как оказалось, — глаза Джорджа озорно заблестели. Он закривлялся: — М-м, Д-д-джор-рдж, ах…       К щекам Алекс прилила кровь, и теперь уже он расхохотался от души. Недолго думая, она огрела его подушкой, но смех от этого стал лишь громче. Началась шутливая возня, и Алекс вдруг остро ощутила — он действительно её любит.       И она его тоже по-настоящему любит.