Маглокровки

      За окном сгустились сумерки, потрескивание огня в камине убаюкивало, и Джордж невольно подумывал о том, чтобы остаться в этой странной комнате вместе с Алекс до утра. Зачем рисковать, добираясь до гостиных, если и здесь хорошо?       Он лежал, разглядывая резной потолок, перебирал волосы Алекс рукой и думал — обо всём сразу и ни о чём конкретном. В общем, позволял мыслям течь самостоятельно. После того, что произошло в рамках последнего часа, Джорджа разбила слабость, притом он до сих пор ощущал жаркое гудение в теле. Возможно, будь у него больше сил (и меньше совести), он бы захотел попробовать что-нибудь ещё. «И всё-таки что-то в Алекс не то сегодня», — снова подумал Джордж и отметил этот вопрос на будущее. Но обо всём по порядку.       — Так это, значит, Выручай-комната? Та, о которой Липман проболтался? — спросил он через время и почувствовал, как Алекс кивнула. — Как ты о ней узнала? Мы с Фредом всё в замке облазали, ни разу на неё не наткнулись.       — Новичкам везёт, — Алекс хмыкнула и пожала плечом. — Я случайно её нашла. Потом, со временем, поняла, что комната подстраивается под желания.       — Угу. И сейчас ты, получается, совершенно случайно возжелала уютную приватную комнатку с просторным диваном? А потом, совершенно случайно…       Алекс недовольно шлёпнула его по плечу, и Джордж рассмеялся. С одной стороны, поддевать свою вредину ему очень нравилось, а с другой, это было гораздо проще, чем обсудить всё то, что его беспокоило. Собраться с духом у Джорджа пока не выходило.       За это время Алекс уже успела начать поиски одежды, так что лежать нагишом одному Джорджу стало немного некомфортно, и он потянулся к своим брюкам. Вместе с тем она заговорила:       — Часть проклятия ещё осталась, с этим нужно будет разобраться в ближайшие дни, — если бы Алекс не бросила в его сторону строгий взгляд, Джордж бы не удержался от шутки. Она покачала головой, воздохнула, натягивая колготки, и продолжила: — Но, похоже, в твоей спальне тоже что-то есть. Нужно придумать способ, чтобы я могла там всё проверить и…       — Какая ты шустрая. Вот так вот сразу и в мою спальню, — зацокал Джордж языком и закачал головой. — А говорят, у мужчин ни стыда ни совести нет… Опасная ты женщина, Алекс.       Алекс одарила Джорджа кислым взглядом — но он заметил, как уголки её губ дёрнулись, пряча улыбку, — и он довольно усмехнулся. Однако на душе ему становилось всё тревожнее и тревожнее. Накинув рубашку, он тихо произнёс:       — Прости.       — Да ну, за шутки извиняться, — отмахнулась она, застёгивая юбку. — Тем более за хорошие. Брось.       — Нет. Я за всё хочу попросить прощения.       Алекс замерла, подняла голову, и в её круглых серых глазах проскользнуло недоумение. Понимая, что пути назад нет, Джордж заговорил:       — За то, что наговорил тебе и что сделал. Проклят я был или нет, это неважно. Я, может, плохо в этом разбираюсь, — он неуверенно взглянул на Алекс, ища поддержки, — но мне кажется, что чтобы такая магия хорошо сработала, для неё нужна… как бы… подходящая почва? Какие-то мысли или чувства, которые наконец находят выход и укрепляются за счёт колдовства. И если бы у меня не было даже зачатков этого, ну, той самой почвы, то хрен бы проклятие стало таким сильным. А значит, я перед тобой виноват, Алекс.       — В каком-то смысле ты прав, — после паузы признала Алекс и опустила взгляд вниз, чтобы застегнуть свою рубашку. — Но штука в том, что святых среди нас нет. Повод для мелкого недовольства всегда появится, когда ты общаешься с кем-либо, даже с самым дорогим человеком. А магия всегда найдёт, за что зацепиться. Это нормально, так что всё в порядке.       — Не в порядке. Алекс, — он коснулся её локтя, и вредина почему-то вздрогнула. Джордж заглянул ей в глаза. — Мне правда очень стыдно перед тобой. Прости меня.       Алекс внимательно, пристально посмотрела на него в ответ и медленно кивнула. Её взгляд вместе с тем потеплел, и Джордж смог наконец выдохнуть. Вредина повернулась к нему, опустила голову и, принявшись застёгивать и его пуговицы тоже, тихо заговорила:       — И ты меня прости. Я… Мне всегда было сложно рассказывать о себе. Что-то стоящее, в смысле: о своих планах, или страхах, или чувствах…       — Заметно, — не удержался Джордж от комментария, вспомнив, как они поначалу «просто дружили» в Хогвартсе. Алекс кивнула, посмеиваясь:       — Это плохая черта, но мне сначала не казалось, что нужно с ней что-то делать. Потребуется время, чтобы перестроиться, но я попытаюсь. Я правда хочу, чтобы ты доверял мне.       Джордж, как и Алекс, ограничился кивком, а затем обнял её. До этого момента он и не думал, что ему важно было услышать извинение, однако теперь с его плеч будто бы свалился валун. Он зарылся носом в волосы Алекс, вдохнул и залился румянцем. Нет, что-то точно было в её запахе особенное сегодня: Джорджа как ошпарило от прилива спонтанной страсти. Он спешно отстранился и повернулся к дивану, делая вид, что страшно занят поисками своего галстука. «Может, это из-за тоски?..» — без особой уверенности спросил он себя, нащупав галстук. Джорджу пришлось какое-то время повозиться, чтобы завязать его.       — А ещё у меня есть просьба, — услышал он голос Алекс. — Фред… немного помог мне, чтобы мы смогли встретиться.       — И почесать языками, — не удержался Джордж, получил заслуженный прохладный взгляд и хмыкнул: — А я-то думал, чё он вдруг захотел сегодня разделиться… Не сказал ведь мне ничего, троллья башка.       — В общем, мне пришлось соврать, чтобы он согласился помочь. Он ничего не знает о том, что проклятие действительно связано со мной и моим… и с Йоном, в общем.       — А оно действительно связано? — спросил Джордж и, видя, как Алекс стушевалась, напомнил: — Ты обещала ответить на любой вопрос.       — Да, связано, — на выдохе ответила она и резко затянула свой галстук. Алекс недовольно бросила: — Мой ёбнутый бывший до сих пор меня преследует, и я понятия не имею, что ещё он выкинет. А он выкинет. Идиотская ситуация, скажи? — Алекс невесело усмехнулась и опустила взгляд на пол. — Правда, я не понимаю, что мне с этим делать…       — Как насчёт разбить ему лицо? В смысле, цивилизованно обсудить вопрос, конечно. Я даже готов заняться этим в любое…       — Джордж, не лезь к нему, — оборвала Алекс и серьёзно на него посмотрела. — Это опасный человек. Он хилый, действительно, и в драке проиграет почти наверняка. Даже в дуэли, я думаю. Даже студенту Хогвартса, — Джордж хотел было возмутиться, но воспоминание о дуэли на занятии по защите пока ещё было слишком свежо. — Только вот спустя время после «цивилизованного разговора» ты можешь обнаружить себя в таком говне, что порча покажется сказкой на ночь. Тёмные искусства — это очень обширная область. Я слышала, что через них можно призывать настоящие болезни. И я не хочу, Джордж, чтобы ты сейчас, не знаю, потешил своё эго, а лет через десять внезапно столкнулся с раком, например. Или безумием. Или другим состоянием, с которым ни маглы, ни волшебники справиться не могут.       Джордж молчал. Действительно, о такой магии он не слышал, но это никак не уменьшало его желания проучить Йона — отвадить его от Алекс и, в частности, от себя.       — Но нельзя же это оставить просто так!       — Нельзя, — Алекс кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то такое, отчего Джорджу стало не по себе. Это была не злость и не отвращение — нечто большее, глубокое и застарелое. — Оставь это мне. Я справлюсь.       — Ну уж нет! Я и не могу, и не хочу. И вообще, это мне нужно защищать тебя…       — Вот и защищай. От плохого настроения, нагоняев от МакГонагалл за то, что я плохо справляюсь с трансфигурацией… — Алекс улыбнулась. — От того, с чем я сама не справлюсь. Хорошо? Я не безрукая и не беззубая, сама за себя могу постоять. И у меня тоже есть эго, которое хочется потешить.       От того, с чем я сама не справлюсь… Мысль казалась очевидной, но раньше она в голову Джорджу не приходила. Как он думал, девчонкам всегда хотелось найти себе эдакого рыцаря — во всяком случае, так и другие парни говорили, и в разных героических историях описывались именно такие сюжеты. Это стоило обдумать.       Алекс тем временем стала шарить руками по дивану, и Джордж не сразу понял — она посеяла свои очки, а теперь в тусклом свете не могла их разглядеть. Сдерживаясь от острот, он присоединился к поискам и почти сразу обнаружил пропажу.       — Ну вот, — он торжественно протянул Алекс очки. — Защищаю тебя от близорукости.       Только Алекс хотела поблагодарить его, заулыбавшись, как Джордж поднял очки над головой и насмешливо хмыкнул:       — Что, и от низкого роста тоже тебя защитить нужно? Только попроси — помогу.       Вредина побуравила его взглядом, но, вопреки предположению — или фантазии — Джорджа не стала канючить или, может, подпрыгивать, пытаясь забрать очки. Она мягко приблизилась, положив руки ему на грудь, невесомо поцеловала его шею, заставив Джорджа покраснеть и отогнать средних размеров табун неугодных мыслей, а затем резко его защекотала. Он инстинктивно дёрнулся, прижал руки к бокам, и Алекс тут же выхватила очки. «Что ж, от плохой скорости реакции её точно защищать не нужно», — восхитился Джордж, залюбовавшись торжествующей врединой.       И всё же пора была идти. Джордж решил проводить её до гостиной Когтеврана от греха подальше, и по пути они успели обсудить несколько вещей.       Во-первых, Джордж попросил Алекс поменьше врать впредь, потому как формированию доверия это тоже не способствовало. Может, узнай Фред правду, он действительно не стал бы помогать, но Джорджу в это не особо верилось. Да, брат бы ворчал, ругался и, может, мешался бы под ногами, но, зная, что Джорджу грозит опасность, не стал отказывать — подумал бы пару дней и принял верное решение.       А во-вторых, Джордж расспросил её о Йоне. Может, ему и не стоило планировать реванш (с чем Джордж ещё не был до конца согласен), но знать врага в лицо был обязан.       Так он узнал, что Йоханнесу Ваанханену на днях стукнет двадцать один год, что в администрации Дурмстранга он стал работать сразу после выпуска, в девятнадцать лет, что водил дружбу с Каркаровым ещё задолго до выпуска, потому что семейство Ваанханенов относилось к одним из самых влиятельных чистокровных семей Скандинавии. Что отношения с ним поначалу спасали Алекс: после выдвижения Каркарова на пост директора маглорождённых детей либо забрали из Института родители, опасаясь проблем, либо выдавили чистокровные студенты под воздействием пропаганды и отсутствия реакции от руководства Института на сообщения о травле.       Алекс травили, устраивали ей тёмные, пока она, собственно, не оказалась под эгидой Ваанханена — она стала «своей» в стане чистокровных. Возможно, он за неё замолвил словечко, потому что и Каркаров начал относиться к ней немного мягче. «Не думаю, что я смогла бы спокойно доучиться, — так говорила Алекс, глядя себе под ноги. — Это правда было ужасное время». Частично из-за этого она боялась с ним порывать: думала, что травля возобновится, не учитывая, что к тому времени она уже обзавелась и репутацией, и влиянием, и силой.       — Ты как-то говорила, что обязана ему жизнью, — припомнил Джордж. — Это ты как раз травлю имела в виду или…       — Нет, он меня спас буквально однажды, — нехотя ответила Алекс. Тема давалась ей тяжело, и Джорджу даже становилось совестно, что он её начал. И всё же, помолчав, она дополнила: — Когда я училась на третьем курсе, среди старших ребят почему-то было много… зацикленных на чистоте крови.       — Конченных. Я так и понял.       Алекс хмыкнула, качнув головой, и лишь погодя продолжила:       — Обо мне тогда ходило много разных неприятных слухов. Не знаю, откуда они брались. Но, в общем, их оказалось достаточно, чтобы у части ребят окончательно снесло башню. Они… — Алекс запнулась, и Джордж мягко коснулся её плеча:       — Не рассказывай, если не хочешь.       — Они однажды решили, что будет весело связать меня рукавами моего же пальто и бросить в реку, — ровным голосом сообщила Алекс. Потрескивание огня свечей показалось вдруг оглушающим. — Они, кажется, кричали: «Грязь не тонет, плыви!» Был апрель, и я как сейчас помню, какой холодной была вода… Это даже было больно. Но больше страшно.       Джордж застыл, ошарашенно глядя на Алекс. Она остановилась тоже, взглянула на него и улыбнулась:       — Да ладно, всё обошлось. Не делай такое лицо. Если бы Йон меня не вытащил, я бы утонула. Так, считай, и познакомились. Поэтому ещё, наверное, я ему доверяла больше, чем следует. Он делал для меня слишком много… поначалу.       Алекс взглянула на свечи, и из-за неровного света Джорджу показалось, что она была бледнее обычного. Равнодушие, с которым она рассказала это, пугало: похоже, тот эпизод хоть и стал последним, но явно не был особенно выдающимся. Джордж приобнял её за плечи, не находя слов, но, к счастью, Алекс решила сменить тему. Правда, обсуждение домашнего задания казалось теперь каким-то… неуместным и вымученным.       Чем больше Джордж узнавал, тем больше беспокоился о своей вредине. Казалось, несчастия находили её сами, и ему остро захотелось придумать что-то, лишь бы это прекратилось раз и навсегда — по-настоящему защитить её. Только если «плохим парням» можно было навалять от души, то вот как драться со злым роком, Джордж пока не понимал. Осознание горчило.       И лишь оказавшись в своей кровати, Джордж подумал, что вся эта история знакомства звучит странно: больно уж хорошо всё совпало. А с другой стороны, иногда такие судьбоносные встречи случаются, и в Джордже могло говорить вполне понятное недоверие. Чем больше он размышлял об отношениях Алекс с Йоханнесом, об их разнице в четыре года, о той встрече, о его слежке, тем более жутко Джорджу становилось.       «Как мне помочь тебе?» — всё думал он, засыпая.              — И давно ты перевёлся? — насмешливо спросил Фред с утра, едва Джордж раздвинул полог и оделся. Сны ему сегодня снились крайне увлекательные, и ни намёка на слабость или тревогу больше не было.       — О чём ты?       — И, похоже, примирение прошло успешно, — фыркнул Ли Джордан, сдерживая смех.       Сбитый с толку, Джордж заглянул в зеркало и покраснел аж до корней волос. Над воротом рубашки лиловела пара синячков, происхождение которых было сложно с чем-то перепутать, а из-под ворота свисал когтевранский галстук, слишком уж для Джорджа короткий — женский. Из Ли всё-таки прорвался хохот, и он спешно отвернулся от Джорджа, чтобы с приступом справиться. Фред же глядел на Джорджа с толикой осуждения.       Из отражения на него хлынули и воспоминания о вчерашнем, и теперь, не одурманенный ни слабостью, ни той неудержимой страстью, Джордж хотел провалиться сквозь землю. То, что он говорил и делал… И как в глаза-то Алекс теперь смотреть?       А что более важно, где теперь проходит граница допустимого? Вчерашние события хоть и вызывали стыд, но представься Джорджу возможность…       — Рассказывай, что было, — подзуживал Ли, едва справился со смехом.       Джордж бросил беглый взгляд на брата. Фред, очевидно, тоже хотел знать, но не подавал виду: его отношение к Алекс испортилось из-за затяжной ссоры и новостей Игоря. «М-да… И мне ещё надо ему сказать, что она ему соврала», — подумал Джордж и решил воспользоваться любопытством брата. Он пожал плечами и с безразличным видом ответил Ли:       — Ничего особенного. Обсудили всё, пришли к соглашению… А детали неважны.       — Настолько, что эти детали в глаза теперь бросаются, — хмыкнул Ли. — Ну давай, расскажи что-нибудь. Ты теперь, типа, бывалый воин или как?       — Не знаю. Смотря что ты имеешь в виду, — Джордж едва сдерживал улыбку, надевая жилетку и запихивая в сумку учебники. — Пошли, а то на завтрак опоздаем.       Умывшись перед выходом, мальчики покинули гостиную. Ли по-прежнему пытался завуалированно выспросить у Джорджа подробности, выдумывая всё более изощрённые метафоры, Джордж, в свою очередь, уклончиво отвечал, иногда «случайно» оговариваясь. Фред же был мрачнее тучи: его подмывало присоединиться к расспросам, но желание поморализаторствовать его не отпускало. Так, компания опустилась за гриффиндорский стол, и носа Джорджа коснулся аромат глинтвейна, свежеиспечённых булочек, дымящихся тостов и джема.       — Да ты скажи, — не унимался Ли, которому самому уже становилось смешно от своих попыток, — по итогу-то разговора ты обогатил её внутренний мир или нет?       Джордж поперхнулся глинтвейном и, сдерживая смех и кашель, хлопнул себя по груди. Слегка похрипывая, он отбился:       — Беседа была очень содержательной, так что, думаю, мы оба приобрели ценный опыт.       — Да блин! — всплеснул руками Джордан и расхохотался. — Нет, ну если серьёзно, ты… Как бы сказать…       — Засадил ты ей или нет, в конце-то концов?! — не выдержал Фред, и на его возглас обернулось несколько гриффиндорцев. В тишине раздалось хихиканье, и лишь когда зеваки потеряли интерес, а друзья едва ли не просверлили взглядами в нём дыру, Джордж, смутившись, сказал:       — Нет.       — Да как так-то?! — изумился Фред. Ли Джордан же от смеха не сумел ничего сказать. — И что ты мялся тогда всё утро, как монашка в баре? И это… — он ткнул в шею Джорджа пальцем — засосы он перед выходом замаскировал магией, а галстук запихнул в сумку, чтоб не привлекать внимания. — То есть вот до этого ты дошёл, а потом что? Зайчиха Шутиха пришла и сказала, что пора спать? Да ты… дурень.       Половину из сказанного Джордж едва ли слышал от хохота. Как бы дальше ни возмущался Фред, что бы ни спрашивал Ли, Джордж больше ничего им не рассказывал — теперь уже не из вредности, а из искреннего смущения. Одно радовало: настроение Фреда, похоже, всё-таки несколько улучшилось, а значит, и план на вечер он может воспринять… немного легче.       Однако, едва завидев развесёлую физиономию Езерского, направлявшегося прямиком к ним, Джордж понял, что хорошее настроение брата, вероятно, скоро испарится.       — Guten morgen, — хмыкнул дурмстранговец и бесцеремонно уселся рядом с Фредом. Ли Джордан вопросительно вскинул брови, но промолчал.       — Языком ошибся, — хмуро бросил брат в ответ. — Чего надо?       — Н-да, над клиентоориентированностью вы, похоже, и не думали работать, — цокнул Езерский языком. — А я вам, считай, за бесплатно денег занести хотел.       Фред с подозрением прищурился и отодвинулся от него подальше — Джордану пришлось посторониться. Джордж едва подавил смешок: Езерский хоть и не был приятным собеседником, но уж такой реакции не заслуживал точно. Даже несмотря на то, что он оставил на них эту странную тёмную метку, о чём Фред и поспешил напомнить:       — Ты бы для начала эту дрянь с нас свёл. Глядишь, и отношение к тебе изменилось бы.       — А, ерунда, она сама сойдёт через пару месяцев, — только и отмахнулся он, затем вздохнул — мечтательно, как показалось Джорджу — и заговорил: — Мне нужна от вас информация, только и всего — и три галлеона будут ваши. А если захотите посодействовать…       — Да что ты за перец такой? — недоумённо спросил Джордан, выглянув из-за плеча Фреда. — Деньгами просто так раскидываться…       — Не просто так, а за информацию, я ж сказал. Ценнейший ресурс в наш-то цифровой век, — Езерский тоже высунулся из-за плеча Фреда, что ему только больше начало действовать на нервы. — Ты их дружбан, да? Вот и топал бы по-дружески.       — Чего? — вскинулся Джордж хором с Фредом, и брат вдогонку бросил: — А ты не охерел?       — Разбрасывается он тут указаниями… — подхватил Джордан. — Чё, думаешь, за деньги всё купить можно?       Езерский хмыкнул, пристально разглядывая Джордана, как заморскую зверушку, затем полез в свою сумку и с ленцой заговорил:       — В мире всё можно купить. Вопрос лишь в том, за деньги ли, — он достал небольшую чёрную коробочку. На ней красовался не то постер, не то фотография, от взгляда на который у Джордана заблестели глаза. Езерский вальяжно покачал коробочкой в воздухе. — Вот, например, недавно вышла последняя DOOM, в Лондоне купил. По счастью, даже две штуки себе взял — мало ли что. Там, говорят, музыка появилась, уровни сложнее стали… И вот какая штука: ты хочешь остаться, потому что чувствуешь себя уязвлённым, а я хочу, чтобы ты ушёл, потому что разговор приватный. Денег ты, конечно, не возьмёшь — это ж подкуп, грязь и всё такое… Но что, если бы я предложил тебе вот этот билет в мир технологий, радости и счастья, а? И попросил бы тебя, по-дружески, по-приятельски свалить минут на десять-пятнадцать?       — Ты думаешь, Джордан из-за какой-то проклятой коробки уйдёт? — фыркнул Фред. — Да это…       — Серьёзно, она уже вышла?! — Джордан протянул руку к коробке, вынудив Фреда отклониться назад. — Она ж стоит, наверное…       — Да, целых девять фунтов. А ещё почти все экземпляры, когда я пришёл, раскупили, — Джордан уже едва не схватил коробочку, как Езерский отдёрнул руку, помахал этой странной вещицей и продолжил: — Так что, по рукам?       — А что это вообще? — Джордж заразился интересом друга и наклонился к Езерскому через стол. — Что такого важного в этой коробке? Почему она э-э-э… проклятая?       — И ты туда же! — возмутился Фред и толкнул Джордана в бок, чтоб тот перестал через него тянуться к Езерскому. — Вы оба головами стукнулись или что?       — Да это не «проклятая коробка», — поспешил объяснить Джордан, не отводя глаз от неё, — игра есть такая, называется DOOM, для компьютеров. Я слышал, что должна была выйти вторая часть, но… Ты правда готов отдать её мне?       — Для компьютеров? — задумчиво протянул Джордж. Кажется, это слово он раньше слышал от отца, но, как всегда, не стал утруждать себя запоминанием. Фред его любопытства не разделял и сидел с таким кислым лицом, будто ему только что пришлось съесть жабу — однако глаза-то у него заинтересованно поблёскивали.       — Ага. Если уйдёшь и дашь нам пообщаться, — кивнул Езерский, игнорируя вопрос Джорджа.       — Не говори, что ты… — забубнил было Фред, как Джордан поднялся, сияя улыбкой, насмешливо хмыкнул, взглянув на Фреда, и сказал:       — Ладно, не буду вам мешать секретничать. А ты хоть и резкий чувак, — он перевёл взгляд на Езерского, — но прикольный. Бывай!       Как только Ли Джордан развернулся, чтобы уйти, Фред снова собрался позанудствовать, и Джорджу пришлось его предостерегающе окликнуть. Да, брат не переносил Езерского на дух, но, если подумать, кроме той метки, он им двоим ничего плохого и не сделал, а значит Фреда просто-напросто снова занесло из-за врождённого упрямства. «Ничего, побесится пару минут и придёт в себя», — подумал Джордж и решил взять переговоры на себя.       Как выяснилось, в первую очередь Езерского интересовало, где в предместьях Хогвартса можно было раздобыть ряд ингредиентов. Услышав список, Джордж крепко задумался. Заунывники, сорванные в полнолуние, яд акромантула, рог взрывопотама, яд глизня, щупальца горегубки — это всё довольно редкие, притом опасные субстанции… Не говоря уж об их стоимости. «Что он задумал?» — читалось во взгляде Фреда, и Джордж задавался тем же вопросом.       — В Хогсмите ты такое точно не купишь, — протянул Джордж, задумчиво почесав подбородок. — Часть, может быть, удастся раздобыть где-то в лесу: например, яд акромантула, если Рон не наврал. Но…       — Опасная тварь в опасном месте, да? — спросил Езерский и фыркнул: — Точно не для меня. В какой части леса лучше искать?       — В северной, — заговорил всё-таки Фред. — Я слышал, позерам там особенно опасно находиться, так что…       — Ну вы же как-то уцелели, пока шлялись, — перебил его Езерский, и Фред снова замолчал, не решившись спорить под строгим взглядом Джорджа.       Вторым и самым очевидным местом была, естественно, кладовка Снейпа, но в последнее время он так зверствовал, что даже Джордж с Фредом не осмелились бы к нему соваться без великой нужды. В замке поговаривали, будто у него кто-то систематически крал ингредиенты.       — Так что мы туда ни за какие деньги не попрёмся, — подытожил Фред. — У нас заказов до жопы, лишний риск нам ни к чему.       Езерский задумчиво кивнул, явно что-то прикидывая. Спрашивать его о планах, как Джордж знал, было бессмысленно. Тем временем завтрак подходил к концу.       — Если ты ещё что-то хочешь узнать, тебе лучше поторопиться, — сказал ему Джордж, и дурмстранговец оживился.       — Куда бы лучше пригласить девушку здесь, чтобы, ну… — Езерский непривычно замялся, и Джордж сразу понял, о чём пойдёт речь. Похоже, с француженкой, с которой он танцевал на балу, всё складывалось удачно. Он заулыбался, а Фред же с издёвкой хохотнул:       — А ты ж говорил, что и без денег нормально встречаться. Вот и своди её в Запретный лес, посмотри, как пройдёт.       — Остроумно. А ты всегда веришь тому, что тебе говорят какие-то левые типы?       Теперь уже насмешливо хохотнул Езерский, лениво потянулся и продолжил:       — Особенно типы, которые просто хотят выиграть бессмысленный спор… Знаешь, я даже тронут. Ты, может быть, последний человек, который вот так верит в мой трёп.       Какое-то время Фред буравил Езерского взглядом, а затем всё-таки улыбнулся. Нельзя было не признать, что в этот раз дурмстранговец поводил его за нос с особым изяществом, и на подобное Фред не мог злиться — в каком-то смысле, это даже заслуживало уважения. Джордж же с облегчением выдохнул: теперь брат точно будет в благоприятном расположении духа.       Оживившийся Фред дал Езерскому рекомендаций едва ли не на год вперёд, и часть из этих мест даже Джордж себе отметил. «Вот же гад… А мне про них ничего не рассказывал», — поражался он про себя. Теперь и ему захотелось слегка поддеть приятеля:       — Такой ты довольный сегодня… Что, общий язык с француженками нашёл? Много, поди, обсудить можете на ломаном-то английском?       — Угу… — протянул Езерский, ненадолго ушёл вглубь себя, а затем довольно заулыбался: — Очень. Правда, пора бы уже из, скажем… области снов переходить в реальность. Если вы понимаете, о чём я.       — Сильно она тебе нравится, похоже, раз так много тебе снится, — хмыкнул Фред и с пониманием кивнул. — Был бы способ самим такие сны делать, так, может, и на свидания никого звать бы не пришлось…       — Так я о том и говорю, что мне надоело сны сотворять, — вздохнул Езерский, но, похоже, заметив растерянные взгляды близнецов, спросил: — Что вы так вылупились? Про Сомниум Анимадверто никогда не слышали, что ли?       В то мгновение какая-то мысль, яркое и забытое воспоминание, зашевелилась в голове Джорджа. Однако он был уверен: о таком заклятии он раньше не слышал. Тогда что…       — Нет, — озадаченно помотал головой Фред. — Типа… Это прям заклятие, чтобы самому задавать сны?       — И не просто сны, а крайне правдоподобные, — хитро заулыбался Езерский и понизил голос. — Смотрите…       Едва Езерский описал, как работает заклятие, и показал пасс волшебной палочкой, Джорджа окатило волной жара. Комната Алекс, тот вечер, когда он пробрался к ней, чтобы оставить подарок, её влажная футболка… Джордж чувствовал, как к лицу стремительно приливает кровь, но ничего не мог с этим поделать — он мог лишь безостановочно краснеть, переживая события того сна заново, но уже в более сжатом виде.       — …в общем, можно случайно затянуть так кого-нибудь в свой сон, так что будьте осторожны, — словно издалека услышал он голос Езерского, — иначе выйдет конфуз.       — У этого вон уже, похоже, конфуз, — усмехнулся Фред и кивнул в сторону Джорджа головой. — Хотя бы за столом фантазию поумерь! Придумывает уже сюжет себе…       На брата Джорджу смотреть не хотелось, но почему-то лица Езерского его взгляд коснулся сам. Лишь только это случилось, и самодовольная улыбка сползла с лица дурмстрангца — он всё понял, и это сделало ситуацию только хуже. Теперь в их компании посмеивался только Фред, который, кажется, и сам наполовину завис в своих фантазиях и «сюжетных набросках». Джордж растерянно и пристыженно смотрел на Езерского, и в его голове по-прежнему мелькали обрывки открывшегося сна. Сам же Саша сбледнул, кашлянул и, кое-как попрощавшись, решил уйти поскорее. «Она сочинила такой сон, пока мы были в ссоре…» — поражённо думал Джордж, чувствуя, как кровь пульсирует в висках.       — Джордж, это несерьёзно, — всё веселился Фред. — Или на тебя так повлияла прошлая ночь, а? Ты, блудливый сын…       Джордж, кажется, что-то ему ответил, но так и не запомнил, что именно. Он брёл за братом на урок, пытался успокоиться и всё думал, думал… Смущение стихло, и в его груди загорелось самодовольство.       «А ты не так проста, а, Алекс? — усмехнулся Джордж про себя. — И уж точно не такая холодная и скромная, какой хочешь казаться». Уши по-прежнему пылали от смущения, но это уже не имело значения. Всё, о чём Джордж думал — то, как он расскажет вредине об этом её грешке.       Такой козырь лучше придержать в рукаве.              — Я бы вам обоим головы оторвал, — ворчал Фред, бредя рядом с Джорджем по коридорам Хогвартса.       В течение дня ему удалось уговорить брата помочь тайком провести Алекс в гостиную Гриффиндора, а затем — в их спальню. От рассказа о проклятии Фред взъелся, и даже хорошее настроение не смягчило новость, а сообщение о том, что и в их комнате может прятаться часть сглаза, воспринял со скепсисом. «Вот где вы вчера были, туда за этим и идите», — ответил он сначала Джорджу, но вскоре всё же сдался.       — Ты говоришь прям как наша ма, — усмехнулся Джордж.       — Чем больше я про вас двоих слышу, тем чаще понимаю, что она, вообще-то, много по делу говорила, — огрызнулся Фред и завёл старую шарманку: — Зачем эта Алекс тебе сдалась? Сначала какое-то невнятное «горячо-холодно» было, теперь вот проклятие… А дальше что? Я не понимаю…       — С Анджелиной у тебя тоже, знаешь, не всё гладко было. Зачем она тебе была нужна, если из-за неё пришлось с Ли соревноваться?       На это у Фреда не нашлось ответа, и он замолчал. Через пару минут в условленном месте они встретились с Алекс: её, похоже, воспоминания о Выручай-комнате не смущали, потому что и днём, и сейчас она выглядела спокойной — даже, может, довольной или насмешливой, тогда как Джорджу в её обществе пока что было неловко, даром что он теперь знал, что Алекс и сама была той ещё штучкой. Тем более сейчас, когда её нужно было сопроводить в его спальню… Да, с ними будет Фред, но тем не менее.       — Банановые оладьи, — кисло произнёс Фред пароль для Полной Дамы. Она многозначительно кашлянула и уставила пристальный взгляд на Алекс.       — Пароль: «Банановые оладьи», — с нажимом повторил Джордж.       — Я и с первого раза услышала, — отмахнулась Полная Дама и указала толстым пальчиком на когтевранку. — Юной леди не дозволено здесь быть.       — Ну, к сожалению, она знает пароль, так что… — Фред пожал плечами, недовольно посмотрел на Алекс и продолжил: — Хотите или нет, а её тоже надо пропустить.       — Да с какой стати? Я — не какая-то глупая дверная птица, которая кого угодно пропустит! — она капризно поджала губы и мотнула головой. — Это гостиная Гриффиндора, а не проходной двор!       — И зачем тогда пароли, раз вы всё равно пропускаете выборочно? — прищурился Джордж и упёр руки в бока. — Как Невилл не может пароль вспомнить и высиживает тут ночами, так вы не пошевелитесь, а здесь…       — Мистер Уизли, есть пра-ви-ла, которым я обязана следовать! И, знаете ли, это подозрительно, что…       — Звезда Азуры, — перебила вдруг Алекс.       — Чего? — в унисон переспросили близнецы.       — Звезда Азуры, — невозмутимо повторила Алекс, не сводя взгляда с Полной Дамы. — Артефакт, который, по взглядам некоторых магов, также может удержать душу человека. Вы недавно спорили с Виолеттой, как я слышала, на эту тему.       Полная Дама вскинула брови и подалась ближе к краю холста. Джордж с Фредом недоумённо переглянулись.       — Что-то я о таком свойстве звезды ничего не слышала за всю свою жизнь, юная леди.       — Потому что оно проявляется лишь тогда, когда кто-то решает осквернить артефакт. Тёмная магия, — Алекс пожала плечами. — Так что не только с помощью Философского камня можно обрести бессмертие. Другое дело, что ни один из известных артефактов не сделает человека счастливым в бессмертии: камень делает человека зависимым, звезда буквально пленяет его. Так можете ей и сказать в следующий раз.       Полная Дама помолчала какое-то время, подумала, а затем полотно медленно отъехало в сторону.       — Проходите, — пробормотала она, фыркнула и добавила: — Стыд какой, раньше хоть один юноша приглашал девушку, а здесь…       Дослушивать её Джордж не стал и поспешил за Фредом, взяв Алекс за руку. Хотя сейчас и царил поздний вечер и в гостиной никого быть не должно, брат пошёл вперёд, чтобы в этом убедиться. Ожидая его, Джордж спросил:       — Откуда ты это знала?       — Подумала, что будет полезно нарыть информацию про Полную Даму, раз уж придётся с ней общаться. А про звезду нам на уроках в Дурмстранге рассказывали. В качестве примера опасности, которую в себе несут Тёмные искусства, если использовать их бездумно.       Последнее Алекс сказала будто бы в назидание, и Джордж, может, хотел бы и продолжить тему, и про звезду Азуры расспросить, но к тому времени вернулся Фред. Чисто, можно идти. Разве что Ли Джордан расположился у камина, разбираясь с домашним заданием.       В присутствии Фреда разговор как-то не клеился: Джордж буквально чувствовал напряжение, висящее между ним и Алекс. Втроём они поднялись по лестнице, но, когда братья зашли в комнату, Алекс задержалась снаружи, принявшись осматривать дверной косяк.       — Там-то что может быть? — раздражённо шикнул на неё Фред. — Пока ты там околачиваешься, кто-нибудь может выйти на лестницу и тебя увидеть!       — Дверной проём — самое частое место для подклада, — спокойно объяснила Алекс, и Джордж понял, что она старается быть обходительной с Фредом. «Хоть кто-то масла в огонь не подливает», — подумал он тогда с облегчением.       — И долго возиться будешь?       — Ровно столько, чтобы убедиться, что Джорджу ничего не грозит.       На это Фреду возразить было нечего. Очевидно, проверить верхнюю перекладину косяка у Алекс не вышло бы без помощи, и она, взмахнув палочкой, притянула к себе один из стульев, взобралась на него и зашарила руками по старому пыльному дереву. Фред нетерпеливо цокнул языком, и Джорджу захотелось его стукнуть — и так над душой стоит, ещё и работать Алекс мешает.       Постояв немного, брат удалился вглубь комнаты, и Джордж почему-то испытал облегчение, словно вырвался из-под надзора. Его взгляд принялся блуждать по Алекс: задержался на её сосредоточенном лице, на аккуратно собранных волосах, на тонких пальцах, прощупывавших стык косяка и стены, на талии и юбке, сместился к ногам… Залившись румянцем, Джордж отвернулся и почти наверняка услышал, как Алекс усмехнулась. Заметила, что он смутился?       — А вот и оно, — довольно пробормотала она, спрыгнула со стула и, вытащив из сумки плотный мешочек, бросила туда моток ниток. «Никогда бы не подумал, что это — рассадник порчи», — озадачился Джордж и собрался уже было похвалить свою вредину, как раздался голос Фреда:       — Наконец-то. А я уж думал, что состарюсь. Заходи уже сюда и дверь закрой.       Теперь и Джордж понемногу начинал закипать. Каким, оказывается, брат может быть въедливым и неприятным! Однако обычно бойкая Алекс и ухом не повела: неспеша провела руками по боковым частям косяка, перенесла магией стул обратно и уже после закрыла дверь. Её цепкий взгляд почти сканировал комнату, и Джордж порадовался, что решил всё же прибраться.       — Мы тут надолго… — протянула она.       — Ну уж постарайся ускориться, — опять встрял Фред. — Завтра весь день занятиями забит, я бы предпочёл выспаться, а не торчать тут полночи.       — Остынь, — коротко бросил ему Джордж, наградив брата прохладным взглядом. Фред же всплеснул руками и плюхнулся на свою кровать. Почему-то у него возникло ощущение, что брат торопился лечь спать вовсе не из-за загруженного дня.       Осмотр Алекс начала с тумбы у кровати Джорджа, и хотя ему было интересно за ней понаблюдать, он решил не мешаться лишний раз — отошёл подальше и облокотился о стену рядом с окном, рассматривая морозные узоры. Через пару минут раздался голос Алекс:       — Я так рада, что у нас всё наконец наладилось. Не знаю, как и описать, насколько я скучала по тебе.       Она говорила нежно до приторности, с какими-то почти мурчащими нотками в голосе. С непривычки Джордж даже смутился, но, естественно, не смог остаться в стороне:       — Я тоже скучал… — на фоне раздалось недовольное бормотание Фреда, которому явно не хотелось слушать воркование, и Джордж, кашлянув, заговорил громче, чтобы заглушить брата: — Знаешь, наверное, даже обидно, что столько времени ушло впустую.       — Да, столько счастливых моментов можно было бы пережить вместе, — с прежней несвойственной чувственностью отвечала Алекс. — Зимой такие красивые звёзды и луна, и было бы так романтично бродить под ними. Я часто об этом думала: как мы могли бы прогуливаться в садах, болтать о…       С громким вздохом Фред поднялся, бросил на них двоих такой взгляд, будто его вот-вот замутит, открыл рот, собираясь что-то сказать — наверняка желчное, как предположил Джордж, — но затем вдруг покачал головой и вышел из спальни. Едва за братом закрылась дверь, Алекс почти что сардонически рассмеялась:       — Я знала, что он не выдержит. Ну и скатертью дорога, он меня взбесить уже успел…       Джордж усмехнулся и вместе с тем залился румянцем: больно уж легко он поверил в то, что его вредина решит вот так с ним побеседовать. Заметив его смущение и бросив в мешочек что-то белёсое, Алекс насмешливо спросила:       — Ты что, решил, что я в здравом уме так разговаривать начну? Во бред, — она хмыкнула, снова опустила взгляд к тумбе и добавила: — Как говорят у меня на родине: «А поебаться тебе не завернуть?»       Контраст нежности и колкости развеселил Джорджа — и то, и другое казалось напускным. Похоже, приём и саму Алекс тоже смутил, и ей захотелось отыграться. Он неспешно подошёл к своей вредине, обнял её за плечи и шепнул:       — А может и завернуть.       Пальцы Алекс, изучавшие стенки тумбочки, вздрогнули и замерли, едва он это сказал. Поразительно: ещё недавно Джордж было неловко на неё смотреть, но, оставшись наедине, сходу вернул себе уверенность. Соблазн рассказать ей про Сомниум прямо сейчас был крайне велик, но Джордж решил выждать ещё более подходящего момента. Он хмыкнул, зарылся носом в её волосы, и Алекс пробормотала, посмеиваясь:       — Ну всё, не мешай мне. Я, как и Фред, тоже хочу выспаться сегодня. Займись чем-нибудь.       Какое-то время Джордж ещё простоял с Алекс в обнимку, но затем всё-таки от неё отлип — слишком много сторонних мыслей лезло к нему в голову теперь, когда они остались одни. Развлечения ради он напомнил:       — Ты обещала ответить на любой вопрос вчера, — Алекс кивнула, и Джордж с улыбкой продолжил. — Вот например… Ты правда так скучала по мне и думала про всё это?       Алекс застыла, обернулась к нему и, глядя в глаза, призналась:       — Да. Я часто что-то такое себе представляла. Или вспоминала. Я… — её щёк коснулся румянец, и она тут же отвернулась, и только потом Алекс пробормотала: — …никогда ни по кому так не скучала, Джордж.       Приятное обволакивающее тепло разлилось в груди Джорджа, он заулыбался пуще прежнего и решил помучить Алекс подобного рода вопросами. Впрочем, скоро ему это надоело, и он решил расспросить её о «подкладах», которые она находила.       Как оказалось, почти любой мелкий предмет мог послужить основой для наведения сглаза, однако некоторые подходили лучше, особенно для «специфических» эффектов. Так, те же булавки годились в основном для более агрессивных форм сглаза: для подавления эмоций или их обострения, для причинения физического дискомфорта, привлечения навязчивых мыслей. Пучки волос помогали установить плотную связь с жертвой, сделать её более подконтрольной. С помощью ниток было легче одурачить жертву, а с помощью костей мелких животных — привлечь болезни и неудачи, ослабить жертву физически или морально.       — Конечно, это нестрогое распределение, — беззаботно вещала Алекс, убирая в мешочек переносчиков сглаза, которые для наглядности показывала Джорджу во время рассказа. — Всё зависит от целей волшебника и его мастерства, и иногда даже использование неподходящего предмета играет ему на руку. Так вот ещё, например, могут использовать зубы, пепел, заговорённые бумажки, высушенную живность с мутациями или аномалиями — двухголовых змей так любят подкидывать. Или крысиных королей. Знаешь, что это?       Джордж не знал и знать уже не хотел — его и без того встревожило то, сколько разномастных проклятых предметов Алекс сумела найти вокруг и на его кровати. Ещё и говорила она об этом так просто, будто обсуждала меню на завтрак! К сожалению, он волей-неволей услышал, что крысиный король — это клубок сросшихся или запутавшихся хвостами крыс или мышей, прежде чем попросил Алекс закончить с объяснениями. Её, похоже, рассказ так увлёк, что она не заметила, что Джорджу стало не по себе — теперь Алекс лишь виновато улыбнулась. По её словам, обыск закончится ещё нескоро.       Сидеть в молчании ему не хотелось, так что, подумав немного, Джордж вспомнил, что хотел расспросить Алекс об её семье. И вот этот вопрос надолго выбил её из колеи.       Алекс замерла, склонив голову, взглянула на Джорджа и, немного нервно поведя плечом, отмахнулась: мол нет в этой истории ничего интересного. Это настораживало. К тому же в последнее время вопрос так мучил Джорджа, что он не захотел отступать сразу.       — Ещё когда ты сказала, что войны идут не только в Магической Британии, — осторожно заговорил Джордж, — я подумал, что ты это не просто так бросила. Что у тебя был какой-то опыт, связанный с этим… И такие вещи не проходят бесследно. И я думаю, мне стоит знать, какой след это оставило на тебе, чтобы, как минимум, ничего лишнего не ляпнуть ненароком. А как максимум, чтобы я смог лучше тебя понять, Алекс.       — И ты уверен, что ты хочешь и что тебе так уж нужно понимать меня лучше? — уточнила Алекс. Её глаза смотрели на Джорджа будто бы с опаской, оценивающе, въедливо. И он усомнился — правда, только на мгновение.       — Да, я уверен.       Алекс молчала. Когда уже Джордж решил, что она не ответит, вредина отложила мешочек в сторону, достала волшебную палочку и подошла к нему. Вся её сегодняшняя игривость растворилась.       — Я не хочу говорить об этом, вспоминать — тоже. Но есть компромиссный вариант: я впущу тебя в свою голову, ты сам всё посмотришь и после вернёшься обратно. Не зевай, следуй за мной из прошлого, а если уж что-то пойдёт не так, подумай обо мне. Настойчиво. И да, прошу, не лезь, куда не следует, хорошо?       — Не думаю, что я вообще могу куда-то влезть… Я понятия не имею, как это заклятие работает.       Алекс сдержанно улыбнулась. «Ох уж этот Хогвартс», — вот что, как Джорджу показалось, обозначала улыбка. «Ох уж эти заклятия, да, Алекс? Особенно Сомниум…» — хотелось бы ему подколоть её, но теперь для этого было не время. Алекс попросила его сесть, затем взмахнула палочкой — и мир привычно съёжился до размера игольного ушка, утягивая Джорджа в глубины чужой жизни.       Но в этот раз путешествие тянулось, тянулось и тянулось… Поначалу воспоминания Алекс так же, как в прошлый раз, проносились мимо цветовыми пятнами, отголосками разговоров, расплывчатыми образами, но затем наступила пустота. Серовато-молочная, как октябрьский туман, плотная и давящая, и из неё лишь изредка доносились чьи-то голоса. «Это ранние воспоминания», — предположил Джордж за секунду до резкой остановки.       То было лето 1983 года.