Маглокровки

      Что-то точно изменилось, но Джордж не мог понять, что именно: после концерта Алекс стала вести себя… Странно. То она казалась более дёрганной, резкой, смотрела на него с подозрением, так, будто ожидала беды или обмана, то, напротив, начинала ластиться, становилась игривой, легко втягивалась в разные авантюры… Раньше такого не было. Также Джорджу начало казаться, что её аппетит снова пропал. Во всяком случае, в Большом зале появлялась Алекс нечасто, а если и садилась за еду, то лишь задумчиво ковырялась в тарелке.       Какое-то время он тешил себя мыслью, что ему кажется; затем, когда через недели полторы ситуация не улучшилась, он предположил, что что-то случилось, но на вопросы Алекс не отвечала. Но когда Джордж увидел, с каким немым беспокойством на неё смотрит Езерский, он осознал отчётливо — с Алекс случилось что-то серьёзное.       Но вот к решению предпринять что-то Джорджа подтолкнула обычная субботняя прогулка. Они неторопливо брели с Алекс к Хогсмиду — после Рождества начались наконец-то занятия по трансгрессии, — болтали ни о чём, и он опять заметил, что Алекс ушла в себя. Её взгляд стал рассеянным, улыбка не казалась искренней. Солнечные лучи пронзали облака, плотно затянувшие небо, и падали на землю рассеянным болезненным полотном; из-за них синяки под глазами Алекс стали заметнее. Раньше, вроде бы, их не было.       — Послушай, Алекс… — неуверенно начал Джордж, но тут же стушевался под взглядом Алекс. Впрочем, отступать было некуда. — Как ты себя чувствуешь?       — Нормально, — она невыразительно пожала плечом и слегка нахмурилась. — А что такое?       Джордж еле сдержал тяжёлый вздох. В последние дни общение с ней напоминало ходьбу по разрытому татцельвурмом полю: оступишься ненароком, и мирная прогулка кончится. Это очень утомляло. Подумав немножко, он решил, что лучше всего будет поступить так, как он умел лучше всего — разбавить правду шутками:       — Ты бледная какая-то. Был бы сейчас снег на улице, так вообще потерял бы тебя. И, похоже, ты решила, что сон — это что-то необязательное, типа домашки от Флитвика, — он остановился, придержав Алекс за локоть, затем мягко коснулся её щеки, провёл большим пальцем по скуле, глядя в её уставшие круглые глаза, серые под стать весеннему небу. Джордж улыбнулся и покачал головой: — Ай-яй-яй. Совсем себя не бережёшь.       — Да ну, что беречь-то… — стоило Алекс привычно отмахнуться, и Джордж подхватил её на руки, одним движением закинул на плечо. Вредина взвизгнула и рассмеялась, застучав ладонью по его спине: — Что ты делаешь?! Джордж!..       Мимо них, бросая недоумённые или насмешливые взгляды, прошло несколько студентов-шестикурсников. Парочка из них тихо захихикала и принялась шептаться, поспешив вперёд. Алекс обеспокоенно пробормотала:       — На нас все пялятся, поставь…       — Ну и пусть смотрят, — Джордж хмыкнул и поудобнее перехватил Алекс. Раз она немножко оживилась, значит, оно того стоило. — И завидуют, что их на руках не носят. Раз ты себя не бережёшь, то я поберегу. Не ешь, не спишь, откуда силам взяться тогда?       — Я и ем, и сплю, — заворчала Алекс и дёрнулась, но это ей никак не помогло. — И вообще, на руках носят по-другому! Ты меня сейчас как старый ковёр закинул на плечо… Или как песцовый воротник, я не знаю.       — О, ну хорошо, — Джордж остановился, чтобы исправить свою оплошность. Теперь, когда Алекс повисла на его руках, он склонился к ней ближе, и со стороны этот жест мог показаться очень уж интимным. Он шепнул: — Так лучше, вредина?       Неподалёку снова послышалось хихиканье студентов. Алекс раскраснелась, и Джордж не мог понять, от смущения или от недовольства. Он рассмеялся и коснулся губами её прохладного лба.       — Джордж, люди… — выдохнула Алекс и закрыла нижнюю часть лица ладонями. Всё-таки смущение победило.       Какое-то время Джордж лишь смотрел на неё, нежно и внимательно. Стесняясь, Алекс не умела выдерживать маску холодности на лице, и её усталость стала очевиднее — глаза были полны ею, как и тревогой, которую Джордж раньше не замечал. И вряд ли причина этих чувств крылась в учёбе: семестр начался недавно, долгов накопиться не успело, а значит, с Алекс действительно что-то произошло. «Или происходит до сих пор, — хмуро оправил себя Джордж. — Может, Ваанханен что-то с ней сделал? Да вроде его и не видно в последнее время… Или это бесконечные защитные чары её так вымотали?»       Пауза затягивалась, и Джордж тихо сказал:       — Пообещай, что будешь себя беречь. И заботиться о себе.       — Да хорошо…       — Нет, пообещай, — он всмотрелся в глаза Алекс, и она, помедлив, кивнула:       — Обещаю.       — Вот и умница, — Джордж так и не нашёл в себе сил заговорить об опасениях напрямую. Он попытался подобрать слова ещё раз, но ничего не вышло. Только одно пришло ему на ум: — Я люблю тебя, Алекс. И я всегда рядом, если тебе нужна помощь.       — И я тебя тоже, — помедлив, она добавила: — Спасибо…       Алекс улыбнулась, и от усталости в её глазах и следа не осталось. «Вот бы это правда могло решить проблему», — подумал тогда Джордж и наконец-то поставил свою вредину на землю — к тому времени она начала молотить ногами в воздухе и брыкаться, так что шанс уронить её становился неиллюзорным. Несколько минут они шли к Хогсмиду в тишине, держась за руки, а затем Алекс вдруг тихо заговорила:       — Мне… страшно засыпать в последнее время, — стоило Джорджу взглянуть на неё, и вредина торопливо пояснила: — Но это так, кошмары просто. Мелочь, но неприятно. Не бери в голову.       «Слишком много слов, Алекс, и слишком много спешки», — сразу же подумал Джордж. Кого-кого, а Алекс обычный кошмар вряд ли бы отвадил от сна. Акцентировать на этом внимание, разумеется, не стоило — Алекс тотчас постаралась бы разговор замять.       — А что за кошмары такие? — но даже этот вопрос заставил её замяться, так что Джордж попытался сгладить его, опасаясь, как бы Алекс не закрылась совсем: — Позови меня к себе в следующий раз, любой кошмар прогоню.       — Это как же?       — Сотворю вместо него что-нибудь поприятнее, — он усмехнулся. — Что захочешь. А хотя нет, сам придумаю. Будет такой вот сюрприз.       Алекс вдруг встала как вкопанная. Джордж обернулся, и ему показалось, что она побледнела только больше. Более-менее расслабленная минуту назад, сейчас Алекс выглядела испуганной, едва ли не готовой убежать от него.       — Я сказал что-то не то?.. — растерянно спросил Джордж и даже выпустил её ладонь. Такая реакция его не просто удивила, но и странным образом уязвила. Что опять-то её задело? Чем он мог вызвать такую реакцию?       — Нет, — сдавленно ответила Алекс после паузы. Всё это время она неотрывно смотрела на Джорджа, не моргала и не двигалась, лишь плечи сжала и подалась немного назад.       — Но я же вижу, что это не так! — не удержался Джордж и взмахнул руками — Алекс дёрнулась, словно боялась удара, и это только больше его озадачило и почти обидело. — Что с тобой? Ты так себя ведёшь, как будто, я не знаю… как будто я монстр какой! Что я сделал? Чего ты боишься?       — Ничего, — она затрясла головой и попыталась встать ровно, успокоиться. — Всё нормально. Я просто… это из-за бессонницы. Прости.       — Я… просил тебя не врать. Почему я не заслуживаю доверия? — невольно обронил Джордж и тут же об этом пожалел. Не время было для обид… И всё же этот вопрос крутился в его голове слишком долго.       — Прости, — снова проговорила Алекс, понурившись. Тёплый весенний ветерок подхватил её пряди, но она даже не шевельнулась, чтобы убрать их от лица, лишь ниже склонила голову. — Я просто… извини меня, Джордж.       Голоса студентов давно уже стихли за склоном холма. Джордж медленно поднял руку и осторожно, стараясь не напугать, убрал упавшие Алекс на лицо пряди, завёл их за ухо. Он почему-то боялся, что она вдруг расплакалась, поэтому так прятала лицо, но нет — щёки Алекс оставались сухими. Лучше от этого, правда, не стало: она казалась настолько запуганной и несчастной, что у Джорджа от плохого предчувствия заныло в животе.       — Это, наверное, не просто кошмар, — Алекс заговорила так тихо, что Джордж сначала подумал, что ему это слышится. — Это недавно совсем случилось. Я…       Гулкий звон колокола часовни разлился по округе, вспугнув стайку грачей, и где-то в Запретном лесу закаркал ворон. Алекс встрепенулась, огляделась с таким видом, будто только-только поняла, где находится, коротко взглянула на Джорджа и пробормотала:       — Мы опоздали на трансгрессию…       — Да хер с ней, с трансгрессией! — невольно воскликнул он, уже зная, к чему Алекс ведёт. — Что случилось, Алекс? Что ты хотела сказать?       Она замотала головой, обхватила свои плечи руками, но тут же их опустила. «Дурацкий колокол!» — вскипел Джордж в момент, и прежде, чем он сумел настоять на ответе, Алекс быстро его обогнула и поспешила к Хогсмиду. От злости ему хотелось лопнуть. Он выругался себе под нос и бросил Алекс вслед, догоняя её:       — Алекс, пожалуйста! Это же важно, я вижу!       Но больше Алекс на вопросы не отвечала, казалось даже, что она Джорджа вовсе не слышит. Лишь подходя к группе студентов, она замедлилась, подняла на него взгляд и прошептала:       — Пожалуйста, Джордж… Не спрашивай меня об этом. Я не могу…       В этой просьбе было столько отчаяния, что теперь уже и Джорджа охватил страх. Он обязан предпринять что-нибудь. Иначе Алекс взаправду растает, как снег по весне.              Раз Алекс ничего ему не говорит сама, значит, стоило бы пообщаться с близкими для неё людьми — может, хотя бы друзья заслуживали доверия больше, чем сам Джордж. Поначалу эта мысль его совсем обижала: разве не было бы логично и правильно поделиться тревогой с ним? — но после, успокоившись, Джордж даже отчасти смог её понять. Случись что-нибудь серьёзное с ним, стал бы он говорить об этом Алекс? Возможно, если бы он знал, что может справиться с проблемой самостоятельно, он бы тоже не захотел подобным делиться — нечего лишний раз беспокоить её. А вот с друзьями он бы поделился легко.       И всё же это противоречило всем его представлениям об отношениях: он вроде как мужчина, а значит, и должен быть сильным, справляться со своими проблемами сам — либо создавать видимость этого, — а она, Алекс, женщина, и вроде бы должна на него опираться, и, наверное, своими трудностями делиться… «То ли мы неправильно что-то делаем, то ли в мире правды нет», — заключил Джордж, внезапно усмехнувшись.       — Что смешного? — спросил его Фред.       Одно оставалось неизменным: куда бы Джордж ни шёл и на что бы ни решался, брат всегда был рядом. Эта мысль принесла облегчение.       По коридору мимо них сновали студенты, смеялись, что-то выкрикивали — некоторые, сидевшие на скамейках у стен в обнимку с учебниками, время от времени шикали на самых громких ребят. Во время перемен Школа и правда казалась живым существом.       — В последнее время мне всё чаще кажется, что всё, что я знаю об отношениях — какой-то нежизнеспособный бред, — пожал Джордж плечами и повернулся к брату. Фред теперь и сам усмехнулся и понимающе кивнул:       — Ага, то же самое. У меня с Анджелиной так же. Она совсем… другая, что ли. Не как все, с кем я встречался раньше и о ком слышал.       — И это здорово?       — Да, — немного помедлив, ответил Фред, а затем заулыбался и опустил взгляд на пол. — Да, очень.       Джордж и сам улыбнулся. Алекс тоже была «другой»: такая упрямая и настойчивая временами, она легко превращалась в тихую и застенчивую девушку, не могущую и пары слов связать; она всегда шла наперекор неудобным правилам, даже если сама их когда-то создала; она недолюбливала свой акцент, боялась ошибиться в английском, но в то же время поднималась на сцену и абсолютно о страхе и акценте забывала; из природной вредности она могла отказываться даже от самой желанной вещи, а потом — жалеть об этом и ввязываться в такие передряги, из которых вышли бы неплохие анекдоты, лишь чтобы это желаемое заполучить. С ней не было просто, и Джорджа это едва ли не сводило с ума: иногда от раздражения или бессилия, но временами, гораздо чаще, от восхищения.       Именно поэтому видеть её такой болезненной и зашуганной было особенно больно. Тем более Джордж ещё слишком хорошо помнил, что примерно такой же она казалась в тот период, когда он находился под сглазом Ваанханена.       — Во время обеда гляди в оба, — сказал Джордж Фреду. — Мне надо найти Езерского.       — Зачем? — искренне удивился он. — Он, конечно, хорошо за заказы платит, но нам и так пока хватает…       — Не в заказах дело. Мне нужно поговорить с ним об Алекс, — Джордж вздохнул и добавил: — С ней… что-то не так в последнее время.       — Опять? — Фред вскинул бровь. — Эта твоя Алекс… Вляпывается во что-то, а потом отмалчивается, и тебе…       — Так, послушай-ка меня, — Джордж затормозил и встал перед братом. — Я знаю, что вы не ладите. И я знаю, что не просто так. И да, я в курсе, что она не ангел, что она часто недоговаривает и врёт. Но люди такими становятся не без причины: до вмешательства её бывшего всё было нормально, и я подозреваю, что в этот раз без Йоханнеса тоже не обошлось. Это он, на секундочку, меня проклял, это он сделал её такой…       — А вот этого ты знать точно не можешь.       — Пускай, — Джордж махнул рукой, зная, что спорить с братом бесполезно. — Но он в этом точно виноват. Уж поверь, я знаю больше тебя. И знаешь, куда логичнее было бы наезжать на него, а не на неё. Тебе так не кажется?       — Так-то да, — Фред немного помедлил перед ответом, — но если бы вы с ней не…       — Если бы у тебя мозгов было больше, ты б меня понял с первого раза, а не со сто пятого. Я её люблю — всё уже. Она никуда не денется, и я от неё тоже. Хочешь кого-то срать, так давай уж вместе этого Йона будем обсирать. А не девушку, чьи родители свалили в закат, которую преследует бывший и которой пришлось переехать в другую страну. И которую я, если ты всё ещё не заметил и не понял, люблю.       — У неё нет родителей?       — Это всё, что ты, дурень, понял?       — Нет, просто… — Фред замялся на мгновение и поджал губы. — Это просто, наверное, многое объясняет, — заметив недоумённый взгляд Джорджа, он осторожно пояснил: — В последнее время мне же Рон все уши прожужжал про то, какой Гарри дурак, раз ввязался в Турнир, и всё такое. Я сначала решил, что они оба дебилы просто, раз не могут взять и обсудить всё по-человечески. А потом я подумал: Ронни-то у нас правда умом и пониманием не блещет, а вот Поттер обычно не такой.       — Ну и? К чему ты мне это рассказываешь?       — Поттер рос без родителей. Его родичей-маглов ты и сам видел — они разве что на стражей Азкабана похожи, уж точно не на приёмных родителей, — Фред махнул рукой, предлагая Джорджу продолжить разговор в пути. Пробираясь по людным коридорам, он понизил голос: — Вряд ли он мог прибежать к ним за помощью, а значит, привык справляться с проблемами сам. И врать, чтобы об этих проблемах не узнали, иначе огрёб бы ещё. А ещё Поттер временами бывает прям злобным, ну, острым на язык. Как и Алекс. Где она росла? В приюте?       — Нет, с бабушкой, — озадаченно протянул Джордж и после паузы добавил: — Правда, она строгой была, кажется…       Фред хмыкнул и пожал плечами. «Что и требовалось доказать», — словно бы сказал он. Остаток пути близнецы преодолели в тишине.       Поначалу Джорджу доводы Фреда показались неубедительными: все люди ведь разные, нельзя же объяснить какое-то свойство человека одним биографическим фактом, — но спустя время зерно истины он в них нащупал. Если подумать, то человек, часто обжигавшийся о раскалённую сковороду, впредь станет осмотрительнее; как и человек, который часто оставался один на один с проблемами в том возрасте, когда он мог нуждаться в поддержке больше всего, едва ли начнёт этими проблемами делиться. Как минимум, он просто не умеет. А как максимум, возможно, боится это сделать. От размышлений об этом Джорджу стало особенно грустно за Алекс.       Время до обеда пролетело незаметно, и ещё по пути в Большой зал Фред задал резонный вопрос: зачем обращаться именно к Езерскому по такому делу? У Алекс ведь было полно друзей и подруг.       — Лючия всегда рядом с Алекс ходит, застать её одну довольно трудно, — пояснил Джордж. — Марка я терпеть не могу, с Тоби она, наверное, не так уж близка.       — Ну да, кто вообще с ним близок? — хмыкнул Фред. — Он слишком какой-то… правильный? Настолько, что даже странно. Мороз по коже, скажи?       Джордж неопределённо пожал плечом. Он слишком мало знал Тоби, чтобы как-либо о нём высказываться.       Так, оставались лишь дурмстрангские друзья Алекс, из которых ей ближе всех был именно Саша. Однако на обеде найти его не удалось — он вообще частенько пропадал куда-то и появлялся, лишь когда ему что-либо было нужно. Выискивать его у Джорджа не было ни малейшего желания.       Пока он сидел, размышляя, что делать дальше, Фред пнул его под столом и, склонившись, тихо заговорил:       — Смотри, Анна еду куда-то потащила, — проследив за взглядом брата, Джордж кивнул, и Фред продолжил: — И Игоря рядом с ней нет. Странно, да?       Повторять дважды не требовалось: едва за Анной закрылась дверь, близнецы поднялись, не доев, и поспешили за ней. На выходе из Большого зала они наложили на себя Дезиллюминационные чары — очень уж интересно Фреду стало, куда она собралась.       Джорджу же было безразлично, куда и зачем Анна несёт еду, он лишь хотел подловить её в безлюдном месте и задать несколько вопросов: про Езерского и, возможно, про Алекс тоже, — но храбрости на это всё не находилось. Иногда красота отпугивает лучше любой угрозы, особенно если она холоднее льда. Те же чувства, кажется, испытывал и Фред.       Так и шли близнецы за ней какое-то время, спускаясь на нижние этажи замка. Чем дольше они брели, тем тревожнее Джорджу становилось: как ему разговор-то с ней начать? Как объяснить, что за бес их привёл в подземелья посреди обеда? Да и зачем, действительно, ей понадобилось идти туда?       Оставаться незаметными становилось всё сложнее из-за низких сводов, длинных узких коридоров и гулявшего в них эха. В какой-то момент Джордж заметил краем глаза движение: Фред решил достать палочку и наложить глушащие чары. И хотя сделал брат это совершенно бесшумно, Анна вдруг остановилась в десятке шагов от них, явно настороженная. Джордж невольно посмотрел в ту сторону, где обычно останавливался рядом с ним Фред.       «Дурмстрангцев же учат замечать следы магии!» — спохватился Джордж, но было поздно. Анна резко развернулась, выхватила палочку и сделала выпад — заклятия близнецов развеялись, и только чудо помогло Джорджу отразить насланный после этого Остолбеней. На мгновение в коридоре воцарилась тишина.       — Позвольте узнать… — спокойно заговорила Анна, выпрямившись во весь рост. Даже на небольшом каблучке она уже оказалась выше братьев Уизли и теперь строго взирала на них сверху-вниз. — Какая веская причина заставила вас меня преследовать и почему я не должна после этого превратить вас в двух мышей и доставить профессору Каркарову?       Хоть ни один мускул на её точёном лице не дрогнул, взгляда и тона хватило, чтобы Джордж растерялся. Злость Анны, казалось, расползлась по подземелью сама, словно тяжёлый удушливый газ. Сбоку раздался смешок Фреда:       — А почему в мышей? Крысы как-то более зловеще звучали бы.       Джордж больно ткнул брата локтем в бок, и тот тихо ухнул. Анна лишь медленно вскинула бровь — размениваться шутками она явно не намеревалась. Фред добавил:       — А вообще потрясающий выпад был.       — В похвале не нуждаюсь, — сухо ответила она и взглянула на тарелку с едой, которая парила рядом с ней, чтобы не мешать в сражении. Анна заботливо и мягко повела волшебной палочкой, согревая блюдо, а затем с прежней холодностью посмотрела на близнецов. — Мне повторить вопрос ещё раз?       Теперь уже Фред подтолкнул Джорджа, и он заговорил:       — Я хотел задать тебе пару вопросов…       — И как преследование должно было в этом помочь? — хлёстко спросила Анна и грациозно упёрла руки в бока. Палочку она так и не убрала.       Признаваться, что всё это — продукт неуёмного любопытства брата, нельзя было ни в коем случае. «Вот удружил, спасибо», — подумал Джордж и злобно глянул на Фреда. Придётся врать.       — Да, глупо вышло. Прости, — попытался задобрить Анну Джордж, но больше на ум ничего не шло, как назло. — Я просто… Ну…       Из стены слева медленно показался Почти Безголовый Ник. Вопреки обычаю, он не поздоровался с близнецами, даже не взглянул на них — будто в трансе, он проплыл мимо, странно завывая. Анна враждебно на него уставилась, что-то пробормотала на своём языке и потянулась за отворот своей багряной мантии, нацелив на него палочку.       — Что ты… — нахмурился было Джордж, но Фред его перебил:       — Ты чего так напряглась, подруга? Пусть летит себе, раз никому не мешает. И вообще это наш…       — Если бы он никому не мешал, — процедила она и вытащила небольшой бутылёк.       Анна коснулась мутного стекла кончиком волшебной палочки, зашептала что-то, и жидкость внутри бутылочки засияла: сначала приглушённо, затем — всё ярче и теплее. Почему-то от одного взгляда на этот свет Джордж ощутил прилив спокойствия и умиротворения, будто бы его согрело майское солнце — от света не хотелось отводить глаз, однако вскоре он погас. Анна вытянула пробку и вдруг плеснула на Ника загадочной водицей. Призрак вскрикнул, отшатнувшись, и от его бесплотного тела поднялось несколько струек дыма.       — Какого хрена…       — …ты плавишь наше факультетское приведение?!       Дополнили друг друга близнецы. Джордж невольно вскинул свою волшебную палочку, Фред сделал шаг к Почти Безголовому Нику, который по-прежнему ни на что, кроме этой странной жидкости, не реагировал.       — Да ничего ему не будет, — фыркнула Анна и возмущённо глянула на Фреда, загородившего ей путь. — Я просто воду освятила, чтобы он свалил и не…       — Освятила воду?.. — переспросил Джордж, и теперь колдунья недовольно посмотрела на него.       — Я не в настроении отвечать на вопросы. Попытайтесь в следующий раз не шпионить за тем, с кем так уж приспичило поговорить. Всего доброго.       — Подожди, мне правда… — попытался остановить её Джордж, но скрип дверных петель его оборвал — то приоткрылась одна из дверей дальше по коридору, и секундой позже из проёма показалась голова Игоря.       Выглядел он паршивенько: бледный и смертельно уставший, — так ещё и, стоило ему открыть дверь, коридор заполнил протяжный печальный вой, похожий на тот, что недавно издал сэр Николас. Завидев дурмстрангца, призрак устремился прямиком к нему, и Анна снова прикоснулась палочкой к бутыльку, злобно что-то забормотав. Игорь негромко к ней обратился:       — Ладно уж, Нют, пусть…       Анна всплеснула руками и что-то активно затараторила в ответ не на английском, периодически с подозрением косясь на близнецов. Джордж невольно усмехнулся: этот тон был ему знаком. Временами он его слышал от Алекс, и значение у него обычно было одно — ты, мой милый, абсолютно не прав, давай-ка смени позицию.       Игорь с ней не спорил — слушал молча с непроницаемым лицом, и чем ближе к нему подплывал Почти Безголовый Ник, тем более уставшим он казался. «Странно как», — подумал Джордж и взглянул на брата. Фреда, очевидно, явление тоже заинтересовало, но стоять в стороне ему не хотелось. Он вдруг кашлянул и заговорил:       — Извините, что встреваю, но дело срочное и быстрое. Есть подозрение, что этот, как его… мудак со странным именем и хвостиком опять доколёбывается до Алекс. Сама она ничего не рассказывает. Может, вы что-то знаете? Вам она ничего не говорила?       Анна обернулась. Теперь на близнецов напряжённо глядели две пары глаз — все смолкли, и только завывания призраков разносились по коридору. Джордж и сам удивился: он всё не мог подобрать слов и найти нужный момент, чтобы спросить ребят, и не ожидал, что брат решит вмешаться.       — И да, кстати, а что у вас за вечеринка такая готическая? — не удержал язык за зубами Фред, и это заставило Анну оживиться:       — А это, кажется, проблем Алекс не касается, Джордж.       — Я Фред.       Анна тяжело вздохнула и продолжила буравить Фреда взглядом — кажется, она ему не поверила. К счастью, Игорь решил не тратить больше времени на препирательства и, пусть и с некоторым сомнением, предложил близнецам переговорить за закрытой дверью. Анна попыталась что-то возразить, Фред — выяснить, что заставило призраков стянуться туда, и тогда уже Джордж на пару с Игорем попытались своих спутников утихомирить. Обменявшись недовольными взглядами, Анна и Фред всё-таки стихли. «А у вас больше общего, чем кажется», — хмыкнул про себя Джордж и последовал за Игорем.       В небольшом полузаброшенном зале призраков оказалось столько, сколько Джордж за все шесть лет в Хогвартсе не видел, и все они вели себя как-то странно: выли, завороженно смотрели на Игоря, пытались подобраться к нему поближе, некоторые, посмелее, даже пробовали тянуться к нему руками, не пересекая, впрочем, некую невидимую границу. Наблюдать это было даже жутко, и Джордж поёжился.       — Что за чёрт? — озвучил его вопрос Фред и огляделся. — Почему они ведут себя так?       Игорь устало потёр виски и прислонился к стене, а когда Анна попыталась что-то ему сказать на своём языке, снова бросив недоверчивый и неприязненный взгляд на Фреда, он покачал головой и ответил:       — Потом. Невежливо говорить на другом языке.       А после, едва слышно, Игорь шепнул что-то Анне, приняв из её рук тарелку. Колдунья печально улыбнулась и вздохнула, отведя от возлюбленного взгляд. Её ладонь мягко коснулась его плеча.       — Так какого дьявола тут творится? — всё не унимался Фред, не погнушавшись отвлечь Игоря и Анну друг от друга.       Джордж не мог его за это осуждать: то, как нехарактерно вели себя призраки, сильно его напрягало, ещё и от их присутствия температура в зале понизилась градусов так на пять. Хотелось лишь разобраться с делами и свалить отсюда как можно скорее.       — Аня однажды упоминала про мои… магические особенности, — медленно заговорил Игорь, наматывая на вилку лапшу.       — Может, не стоит?.. — встревоженно спросила его Анна, но Игорь помотал головой и смолк, подбирая слова. Она опять вздохнула, угрюмо посмотрела на близнецов и заговорила вместо Игоря: — То, что вы видите вокруг — последствия этой особенности. Её те самые шарлатаны из магловского мира, о которых вы в тот раз упоминали, тоже себе присвоили, кстати. Игорь может… скажем так, не только ощущать приближение чего-то плохого, но и слышать голоса… нуждающихся.       Последнее слово Анна произнесла натянуто и неприязненно оглядела призраков. Только сейчас Джордж заметил, что её они обходили стороной, а некоторые и вовсе от любого её движения отшатывались подальше. Взглянув на брата, Джордж понял, что тот еле сдержал заезженную шутку о голосах в голове — видимо, опасаясь Анны, подобно призракам.       — Какие вообще нужды могут быть у мёртвых? — спросил Джордж. — И что значит «слышать голоса»? В смысле…       — Они вторгаются в голову, — пробасил Игорь. Он уже умял полтарелки и выглядел теперь повеселее. — Иногда даже их слышно лучше, чем собственные мысли. А нужды разные бывают. Чаще они просят о прощении, зовут меня именами близких…       — Мягко сказано, — Анна фыркнула и махнула рукой, отгоняя от себя зазевавшуюся монахиню. — Они попутно и полжизни своей опишут, как будто кому-то есть дело. А ещё начнут требовать сделать что-то: отомстить какому-нибудь уже давно помершему приятелю, передать послание, принести на могилу какую-нибудь дрянь… У мёртвых чувство такта и совести, похоже, вместе с телом погибает.       — Хрень какая-то, — заявил Фред, скрестив руки, а затем кивнул на ближайшего призрака. — Обычно они себя ведут, как нормальные живые люди, разве что ноют иногда больше. И я никогда не слышал, чтобы они что-то требовали. Тем более призраки и так с нами могут говорить, зачем им ещё кто-то?       — А ты каждому встречному жалуешься на свои проблемы? — поинтересовалась Анна, вскинув бровь. — Каждому вываливаешь самые тёмные мысли, самые глубокие страхи? Думаю, нет. Вот и у них так же. А ещё не забывай: призраки — люди, которые не нашли в себе смелости оставить землю и спокойно умереть. Они проявили огромную слабость там, где делать этого не стоило, и теперь вынуждены вечно этого стыдиться. И этот стыд не пройдёт ни-ког-да. Он их сжирает. И что самое забавное…       — Ань, — мягко позвал её Игорь, но колдунья не останавливалась:       — …они слишком трусливы, чтобы просить о помощи открыто, не могут они просто обсудить свои переживания. Этот клубок из стыда и страха делает их ещё слабее, и когда они встречают таких, как Игорь, кто может услышать их без слов — кто рождён, чтобы слышать их — они уже не могут остановиться. Говорят, и говорят, и говорят…       На мгновение Анна стихла и испепеляюще оглядела призраков, а затем едва ли не выплюнула:       — Иногда, как сегодня, на них это желание массово находит. Представьте, что вся эта орава не просто вас преследует целый день, но ещё и одновременно что-то говорит. Они плачут, и требуют, и угрожают, и просят вас о вещах, которые невозможно исполнить. Им всегда будет мало. Многие медиумы просто сходят с ума. А Игорь…       — Аня, ты…       — …как-то справляется. Но мне кажется, — теперь уже Анна посмотрела на него прямо, — что продолжать в таком духе — всё равно что играть в русскую рулетку. Однажды пуля всё-таки вылетит.       От такого пассажа все смолки, и даже призраки, казалось, завыли тише. Джордж и Фред переглянулись. Становилось ясно, почему Анна была такой дёрганной, почему так резко отреагировала на сэра Николаса, да и грубость её была объяснима. Компания призраков теперь уже показалась Джорджу угрожающей.       — В этом есть доля правды, — заговорил чуть погодя Игорь и, взмахом палочки заставив пустую тарелку исчезнуть, взял девушку за руку.       Этот обычный жест почему-то Джорджа смутил, в нём словно бы считывалось заверение: я понимаю твоё беспокойство, я рядом. «Хотелось бы и мне быть рядом с Алекс, — кольнула его неприятная мысль. — Жаль, что сама она этого не хочет…»       — Но я смотрю на призраков иначе. Я им сочувствую, — голос Игоря вернул Джорджа к реальности, и он поднял взгляд на пару. Анна фыркнула и отвернулась. — Люди могут меняться, призраки — нет. А значит, и надежды на избавление от внутренней боли у них нет. А жить без надежды… Не знаю. Если я могу им её дать, почему этого не сделать?       Анна, очевидно, хотела высказаться, но Фред её опередил:       — Ну-у-у, учитывая, что ты можешь сойти с ума, резон отказаться от этой затеи есть.       — Вот и я о том же! — поддакнула Анна и впервые посмотрела на Фреда с одобрением.       — Дар даётся не просто так, — спокойно пожал плечами Игорь. — Особенно если он семейный. В моей семье никто умом не трогался. Нужно просто правильно научиться себя защищать. И это знание поколениями передавалось у нас от мужчины к мужчине. Всё в порядке.       — А ты уверен, что отец тебя успел этому научить? — спросил Фред.       Прошла пара секунд, прежде чем он понял, что сказал. Напоминание о гибели отца Игоря со стороны могло показаться грубым и неуместным, и только Джордж понимал: просто так Фред подобные вещи не запоминает и не упоминает в разговорах, — он, похоже, действительно обеспокоился судьбой Маягина. Анна поджала губы, но ничего не сказала, возможно, разделяя опасения Фреда. Обстановка вдруг стала совсем уж неприятной, и виной тому оказались вовсе не призраки.       Игорь, как и всегда, казался невозмутимым, и только резкая смена темы намекала, что Фред всё-таки зашёл дальше положенного — Маягин обратился к Джорджу:       — Ты сказал, с Алекс что-то случилось.       Не желая больше задерживаться, Джордж постарался быть кратким и обстоятельным. Единственное, что он опустил в рассказе — свою недавнюю шутку про сюрприз, когда говорил с Алекс о её кошмарах. Это было слишком личным. Впрочем, всё, что он говорил, казалось Джорджу слишком личным и, не окажись он в отчаянии, никогда бы такой разговор и не начал. Игорь, Анна и Фред слушали молча, внимательно на него глядя.       В глазах брата угадывались удивление и лёгкое неодобрение, в глазах Анны — тревога и напряжение, такие, что девушка в какой-то момент принялась постукивать ногой по полу. Игорь тоже выглядел обеспокоенным, только вот в отличие от остальных он, кажется, напряжённо что-то обдумывал. Уже почти закончив говорить, Джордж вспомнил, что когда-то давно Йон и Игорь были близкими друзьями и что Маягин почему-то винил себя за то, кем Ваанханен стал, и это едва не заставило его прикусить язык. Как знать, на чьей стороне Игорь? Джордж уже начал жалеть, что решил всё это вывалить. Под конец он добавил, что хотел изначально разыскать Езерского, но он как сквозь землю провалился.       — Саша сейчас где только ни околачивается, его если только после уроков выхватывать как-то. А вот Алекс… Мне она ни о чём подобном не рассказывала, — подала голос Анна после небольшого раздумья. — Пытаться разговорить её в лоб — бесполезно, я знаю. Проходила уже. Тут нужно что-то другое придумать… Она иногда такая упрямая, что треснуть охота.       — Есть такое… — в унисон ответили близнецы, и Джордж косо глянул на брата. Пусть лучше свою Анджелину треснет!       — Мне она тем более не говорила, — задумчиво произнёс Игорь, замялся ненадолго, а после добавил: — Возможно, Йон насылает на неё кошмары. Действительно.       — Бред, — качнула головой Анна. — Уж от кошмара она бы себя смогла защитить. Если только поганец использует не Сомниум Анимадверто, а что-то другое.       — Что, например? — спросил Джордж.       — Есть, что ли, разные заклятия для создания снов? — заинтересовался Фред. Сомниум ему как-то не давался, как Джордж узнал.       Анна покачала головой и взглянула на Игоря:       — Я не знаю других таких чар. А ты?       — Нет, — неуверенно протянул Игорь, помолчал и с сомнением добавил: — Заклятий не знаю. Но это может быть что-то другое. Не могу точно сказать, что именно, — он посмотрел на братьев. — А делиться догадками не хочу.       — Это ещё почему? — встрял Фред.       — Вот именно, — Анна повернула голову к Игорю. — Ты уже неделями в местной библиотеке роешься, ни о чём не рассказываешь. И в Дурмстранге ты тоже постоянно что-то выискивал, — в последней её фразе явственно звучал укор.       — А всем вместе искать будет сподручнее, — поддакнул Джордж. — Раз дело такое сложное.       Хотя все они теперь уставились на Игоря, тот и бровью не повёл: если его не трогают взгляды сотни призраков, что ему взгляд троих подростков? Он даже глаз от них не отвёл, спокойно посматривая то на Анну, то на близнецов.       — Что ты ищешь, Игорь? — напряжённо спросила Анна. — У Алекс проблемы начались только сейчас, а в библиотеке ты начал пропадать гораздо раньше…       — Если у тебя были какие-то подозрения насчёт Йона, стоило бы ими поделиться раньше. А не после того, как сначала пострадал я, а затем — и сама Алекс, — заговорил Джордж.       Ему надоело, что все начинали темнить, едва речь заходила о прошлом Алекс, и раз сейчас даже Анна решила расспросить Игоря, шанс добраться до правды резко увеличивался. Терять его было бы глупо.       — Йон всегда вызывал у меня опасения, потому что я слишком хорошо его знаю, — спокойно заговорил Игорь. Он устало прикрыл глаза и потёр лицо ладонями, приглушённо продолжив: — И знаю его лучше, чем вы и Алекс.       — Это-то и подозрительно, — хмыкнул Фред. — Ты этого уродца выгораживать собираешься, что ли?       — Игорь бы никогда… — напустилась Анна, но Маягин её перебил:       — Нет. Он слишком много всего натворил, чтобы его оправдывать. Он… болен. В некотором смысле. Если с этим не разобраться, история не завершится.       — Ну конечно, раз он болен, давайте дружно искать ему лекарство! Может, ещё и сопли вытереть? — взъелся Фред и взмахнул руками. — Нахер в благородство играть, не пойму?       — Я думаю, не в благородстве дело, — протянул Джордж, наблюдая за Игорем. Слабо верилось, что такой человек намеренно усложнял бы решение проблемы из-за каких-то моральных соображений. — Если это болезнь, то… она может передаться? Поэтому нужно от неё избавиться?       Игорь кивнул.       — А я всегда говорила, что ебанутостью можно заразиться, — недовольно пробормотала Анна, а затем встревоженно добавила: — Подожди… а если Йон будет, предположим, слишком много крутиться рядом с Алекс, то, выходит, эта «болезнь» может и ей передаться? Или она уже передалась, а то, что с ней сейчас происходит — первые симптомы?       Игорь ничего не ответил. Джордж уже давно не обращал внимания на вой призраков, на холод в подземелье — его охватила такая смесь чувств, с которой он раньше никогда не сталкивался. Вязкая и тяжёлая, в ней яркими пятнами угадывались страх и тревога, растерянность, желание как можно скорее начать действовать — настолько сильное, что Джорджа распирало от необходимости подвигаться, а ещё лучше — побежать или подраться, в особенности с самим Йоханнесом. Он сделал глубокий вдох, сжал кулаки и заметил, как Фред с беспокойством на него посматривает.       Но не один он нервничал: Анна, до того теребившая в руках бутылёк, случайно его уронила, и пузатая бутылочка откатилась к ногам Джорджа. Он механически поднял её, сделал несколько шагов к Анне, протягивая пропажу, но стоило склянке покинуть ладонь Джорджа, как Анна вдруг схватила его за запястье, вглядываясь в его ладонь.       — Ты что?       Джордж дёрнул руку на себя, но колдунья его не отпускала. Она хмыкнула, провела большим пальцем по центру ладони, и на коже проступила метка, которую когда-то оставил Езерский.       — Посмотри, — мрачно сказала она Игорю и кивнула на ладонь. — Вот, чему ты Сашу научил и как он это использует. Ужас… Давай хоть сведу, что ли, — добавила она, взглянув на Джорджа, и занесла волшебную палочку, как Игорь её остановил:       — Не надо. Это упрощает задачу…       — Это как же? — бросил Фред. — Мне эта метка уже остоебела, вот честно. Стоит что-то сказать про Крама, и…       Брат нервно замахал рукой, зашипев — его метка почему-то жглась чаще, чем у Джорджа. Посовещавшись, Анна и Игорь решили снять чары только с Фреда, поскольку, как Игорь пояснил, подобные отметины работают в обе стороны: не только Саша мог оставлять на её месте послания, но и сам Джордж, зная заклятие, мог что-то ему передать. Заклятие, правда, работало неидеально — оно было придумкой самого Игоря, из-за чего давало осечки.       Подпускать кого-либо к поиску информации о недуге Йона Игорь не хотел, как бы Анна, Джордж и Фред его ни упрашивали — тут-то и сказалась их старая дружба. Джорджа такой расклад, естественно, не устраивал, но Игорь быстро сумел его успокоить:       — Чем больше узнаем о происходящем, тем легче будет искать. Попробуй поговорить с Сашей сначала, может, ему Алекс что-нибудь рассказала. Если нет, он поможет придумать, как её разговорить.       — Всё-таки он её очень хорошо знает, — добавила Анна, — и трепаться умеет. Сашка и мёртвого уговорит.       Нечто похожее на ревность больно укололо Джорджа, но этим чувством он ни с кем не поделится — глупо ревновать свою девушку к другу детства. Хотя…       Поразмыслить на эту тему он не успел: Игорь наспех показал ему, как можно работать с меткой, какие пассы волшебной палочкой надо делать и что произносить. Если всё будет сделано верно, на ладони Джорджа появится послание, которое он хотел бы передать, и исчезнет оно только после того, как получатель его увидит и прочтёт.       В некотором роде Джорджу теперь предстояло «собрать анамнез», но эта роль всё ещё его не устраивала. Всё развивалось слишком медленно, и знал он о происходящем слишком мало: одну лишь полуправду, из-за которой тёмных пятен в истории становилось больше. Рассерженный и недовольный, он потащился к выходу вместе с Фредом и Анной — Игорь попросил её подняться на дурмстрангский корабль зачем-то. Поручение ей тоже не пришлось по душе, но делать было нечего: призраки пока от Игоря отлипать не желали, и идти с таким сопровождением через всю Школу ему не хотелось.       — Ну, хоть что-то прояснилось, — попытался его поддержать Фред спустя несколько минут. — Хорошо ведь?       — Да ни хера! — отмахнулся Джордж, позабыв, что позади них плетётся Анна. — Я не понимаю, почему за какие-то обрывки информации надо всех вокруг так обхаживать? Это какая-то общая черта дурмстрангцев — тужиться с кислой рожей, чтобы героически порешать свои проблемы в одиночку? Зачем? Их как будто общаться не учили!        Фред попытался осадить его, указывая себе за спину, но Джордж настолько разозлился, что намёки понять был не в состоянии.       — Какие-то тайны ради тайн, какие-то давние истории дружбы-хуюжбы… Да меня это бесит! — Джордж остановился и нервно взмахнул руками. — Я просто хочу помочь Алекс, но нет же! Она и её друзья будут до последнего молчать, потому что… Потому что! Не ебу я, почему! Стараюсь я, не стараюсь — она всё равно мне не доверяет. Зато Езерскому…       — Это не так, — тихо сказала Анна, и Джордж резко развернулся, не ожидая услышать её голос. Ему тут же стало неловко за свою несдержанность. Анна внимательно и, кажется, даже сочувственно на него посмотрела, и, подобрав слова, заговорила: — Ты меньше чем за год узнал об Алекс почти столько же, сколько я за годы общения, если тебя это утешит. Она тебе правда доверяет, просто не обо всём может рассказать.       — Но почему? — не унимался Джордж. — Ей бы самой стало легче!       — Да, стало бы. Но когда ты годами привык терпеть и носить всё в себе, открываться перед человеком может оказаться сложно. Очень сложно. У неё была трудная жизнь. Хотя… пожалуй, у нас всех, — в ответ на недоумевающий взгляд Джорджа, Анна вздохнула и без особого желания пояснила: — Страна, которую мы знали и в которой прожили всю жизнь, распалась несколько лет назад. Если ты не в курсе.       — Не в курсе, — со стыдом признался Джордж и опустил взгляд. Его уши предательски запылали. — В каком смысле распалась?       — В прямом. Республики обрели независимость, законы изменились, экономика изменилась… Вернее, продолжают меняться, — Анна помрачнела. Кажется, говорить ей не хотелось, но из желания помочь Джорджу она всё-таки продолжила: — В детстве нас учили верить в целый сбор идей: каким должно стать будущее, где наше место в мире… И одним днём всё рухнуло. Это тяжело принять. В течение какого-то времени мы даже не знали, сможем ли продолжить обучение в Дурмстранге — настолько всё изменилось. Да, жить, вроде, стало свободнее, но… Сейчас это, скорее, не свобода, а хаос и анархия. Меня это в меньшей степени касается, я из богатой семьи, — почему-то в голосе Анны послышалось пренебрежение. Она скрестила руки. — А Алекс не повезло. Она и так жила впроголодь, а после развала Союза стало ещё хуже. Бабушка её работать особо не может, а есть что-то надо. Думаю, сам понимаешь, на чьи плечи это легло.       Джордж кивнул. Теперь он осознал, насколько велика была разница между тем, как живёт он и каким видит мир, и тем, как живёт и видит мир Алекс. В животе у него похолодело.       — Алекс привыкла всё тащить на себе. И у меня вообще есть ощущение, что просить о помощи ей гордость запрещает, не иначе. Как будто бы лишний час отдыха или какое-нибудь послабление опорочат её труд. Работать ей приходилось с такими же бедолагами, как она сама. Отчаявшимися и оголодавшими. За лишнюю пачку сухого молока они могли подставить человека и глазом не моргнуть. Начнёшь после такого людям доверять — ага, конечно.       — А что такое «сухое молоко»? — подал голос Фред, и Анна посмотрела на него снисходительно, даже слегка улыбнулась и ответила просто:       — Радуйся, что не знаешь.       Признаться, Джордж никогда бы не подумал, что его станет утешать такой человек, как Анна. Ещё и сделает это успешно: после разговора с ней злость от обиды отступила, на душе стало легче, голова прояснилась. На их место пришла надежда, пока ещё слабая, что однажды всё наладится — раз ему было хорошо с Алекс, значит, обязательно станет хорошо снова.       Только одно пугало Джорджа: он-то, действительно, был готов терпеть, ждать, помогать — работать для Алекс, но всё это окажется бесполезно, если сама она не захочет выбраться к свету.       «Или если не найдёт в себе сил…» — с тревогой думал Джордж, засыпая. Кажется, возраст, когда все проблемы можно было решить одним лишь своим усилием, заканчивался, и Джордж отметил, что впервые мысль о взрослении больше его не воодушевляла, а, скорее, пугала.              Очередным напоминанием об этом стал разговор, который Джордж случайно подслушал парой дней позже: МакГонагалл снова оставила Алекс для дополнительной отработки (что, впрочем, стало происходить и на других предметах), и Джорджу захотелось встретить её после этого и поддержать. Затевать разговор о доверии он пока не планировал — Алекс, очевидно, было не до того.       По пути к классу трансфигурации Джордж уже по привычке касался палочкой своей ладони, шептал слова заклятия, пытаясь передать Езерскому послание через метку и тихо ругался себе под нос, когда ничего снова не выходило. Может, он что-то не так запомнил?..       Свернув в очередной раз, он заметил, что дверь в класс была прикрыта неплотно. Судя по звукам, отработка закончилась, и профессор теперь что-то тихонько обсуждала с Алекс. Колебался Джордж всего мгновение, после чего замер у двери и прислушался.       — Мисс Йовчев, — услышал он приглушённый голос МакГонагалл — обычно строгий, сегодня он звучал даже несколько печально, — вы проделали колоссальную работу, я как преподаватель это вижу и понимаю… Но в конце года, к сожалению, оценивать вас буду не я. Вы же это понимаете?       «Оценивать? — спросил себя Джордж. — Но ведь до ЖАБА ещё больше года…»       Судя по всему, Алекс кивнула, потому что МакГонагалл продолжила:       — И вы, я полагаю, слышали, что требования Министерства к студентам по обмену изменились. Вам нужно будет сдать теоретический экзамен на Превосходно, а практический…       — Выше ожидаемого, — хмуро отозвалась Алекс. — Я знаю, профессор. Иначе меня отправят обратно. Это я тоже знаю, было ведь указано в документах.       — Даже с учётом ваших заслуг я бы не смогла поставить вам такие оценки, если бы принимала этот экзамен, — Джордж мог представить, как МакГонагалл качала в этот момент головой и смотрела на Алекс поверх своих овальных очков. — Ваших знаний на данный момент недостаточно, мисс Йовчев, и мне сложно сказать, сумеете ли вы улучшить их к маю. К сожалению.       То ли в кабинете всё стихло, то ли Джордж ничего уже не слышал из-за звона в ушах. Новость его шокировала: Алекс знала, что её могут отправить обратно в Дурмстранг, и ни полсловом не обмолвилась? Ни разу? Мысли хаотично сменяли друг друга, один вариант действий вытеснял другой, но громче всего звучало осознание: через каких-то два с небольшим месяца Алекс может навсегда исчезнуть, уехать за тысячи километров от Британии. И Джордж будет бессилен против этого. Грудь сдавило, его замутило.       В этот момент его правую руку пронзила боль — всё время Джордж неосознанно касался палочкой своей ладони, совершая заученные пассы над меткой. Опустив взгляд, он увидел, что кожа покраснела. «Ну охуенно, я до Езерского именно сейчас достучался?!» — раздражённо подумал Джордж, и мысль, к его удивлению, сама проступила на ладони. Оттереть слова уже не вышло, кожу слегка жгло. «Заебись», — злобно бросил про себя Джордж, и ругательство также зафиксировалось на руке. Лишь после этого жжение прекратилось.       Услышанное заставило Джорджа пересмотреть намерения: ему крайне хотелось узнать, когда же Алекс собиралась сообщить ему об экзамене. За день до него? Или после провала, например, если такой будет? Даже он сам не был уверен, что сдал бы теорию на Превосходно, а Алекс… и правда не дотягивала. Сильно.       А так ли серьёзно Алекс вообще к нему относится? Может, для неё отъезд и не показался бы такой проблемой, как для него? От последних мыслей Джордж отмахнулся — понимал, что они родились лишь из-за злости и не имели оснований. Скорее всего.       Однако теперь, когда на его ладони красовалось послание и когда от метки наверняка разило магией, он подумал, что лучше бы ему вовсе уйти. Алекс ведь могла этот след учуять, прочесть надпись, а там и Езерскому стало бы куда сложнее вытащить из неё хоть что-то.       «Вытащить… — раздражённо думал Джордж, стремительно удаляясь от класса трансфигурации. — Может, сыворотку правды ей в глотку влить? Привязать к стулу, устроить допрос?» Стоило ему это представить, как образ быстро перерос в навязчивую фантазию неуместного характера, что выбесило Джорджа ещё больше. Даже сейчас, когда он был сердит и напуган, влечение к Алекс всё равно себя проявило!       — Да что со мной не так?! — исступлённо прошипел Джордж и пнул ножку одного из диванов, мимо которого шёл.       — Наклонности к вандализму, вот что! — гаркнула на него гаргулья, и её подружка-близняшка поддакнула:       — Ну что за поколение пошло?       Не выдержав, Джордж взмахнул палочкой и залил рожи гаргулий краской, прекрасно понимая, насколько не на руку им с братом будет сейчас получить наказание от Филча или МакГонагалл. Возмущённые вопли изваяний подействовали на него, будто живая вода: на душе стало поприятней раз в десять. Пообещав гаргульям вернуться, превратить их в два унитаза и поставить в мужском туалете, если они на него настучат, Джордж направился в гостиную.       Он убрал волшебную палочку и заметил, что кожа на ладони очистилась — Езерский прочёл сообщение, — а уже на лестнице, ведущей к мужским спальням, руку начало жечь. «Согласен, пиздато. Я из-за тебя облился чаем», — гласило послание.       — И всё?! Да чтоб он сдох… — выругался Джордж, заходя в спальню.       — Кто? — оживился Фред, усмехнулся и подошёл к нему.       Кожу снова обожгло, и на сей раз весточка оказалась более содержательной: «Встретимся у «Дариш и Бэнгз» в субботу, в 10:00». Фред расхохотался:       — «Дариш»! Грамотей каких поискать!       Несмотря на откровенно паршивое настроение, Джордж рассмеялся тоже, затем, успокоившись, рассказал брату про случай с гаргульями, и тогда уже, стоило им зайтись смехом ещё раз, настроение его улучшилось. «Что ж, у «Дэрвиш и Бэнгз», как скажешь», — спустя пару попыток сумел отправить ответ Джордж, а затем спохватился: в это время у них ведь была трансгрессия! «Хер с ней, с трансгрессией», — поддержал его брат теми же словами, какими Джордж в прошлую субботу пытался разговорить Алекс.