Маглокровки

      Как и рассчитывал Джордж, в поисках Марка помогли его вездесущие поклонницы: как выяснилось, после первого урока он куда-то пропал, зато спустя время его заметили в компании Алекс. Оба они шли в сторону Хогсмида, непринуждённо общаясь, что вызвало у обожательниц Фоули праведный гнев, молча выслушать который Джордж еле смог. В глубине души он надеялся, что Алекс всё же просто вдруг захотелось прогуляться со своим другом, но умом Джордж понимал: вряд ли.       Пока Фред и Джордж вместе с Тоби и Лючией опрашивали студенток Хогвартса, дурмстрангская часть их компании отправилась в Хогсмид сразу, как только выяснилось, что именно туда Алекс с Марком и направились, и не увязаться следом за ними Джорджу было непросто. К счастью, расспросы не были напрасны: многие отмечали, что Алекс выглядела крайне странно, её одежда была выпачкана грязью и глиной — похоже, она до встречи с Марком ошивалась где-то в Запретном лесу или в его окрестностях, — и, похоже, покинула территорию Хогвартса она совсем недавно.       Избавиться от мысли, будто, если бы обсуждение в Выручай-комнате не затянулось, они могли бы выловить Марка и Алекс ещё в замке, Джордж не мог. Чувство вины постепенно охватывало его всё сильнее.       Будь он более внимательным к Алекс, может, заметил бы симптомы заражения? Будь он более располагающим, может, она бы и рассказала ему обо всём сама? Или, будь он более настойчивым, может, и сам вытащил бы из неё рассказ?       За переживаниями Джордж не заметил, как они вчетвером добрались до Хогсмида и встретились с дурмстрангцами, нашедшими к тому времени следы Алекс и Марка. Из мыслей его вывел тихий голос Езерского:       — Если ты самоедством сейчас занимаешься, лучше брось. Это бессмысленно и вредно. И тупо.       — Откуда ты…       — Да у тебя на лице написано, — Езерский закатил глаза и наигранно запричитал: — Да если бы я то, она бы это, и тогда бы всё бы было бы хорошо бы… Случилось то, что случилось. Если и искать виноватых, то кандидатом номер один был бы этот Йоханнес-ебаннес, а кандидатом номер два — сама Алекс, и то условно. Тебя в этом списке нет.       — И всё-таки… — начал было Джордж, но осёкся. Утопать в чувстве вины и страха смысла и правда не было. Он вздохнул, устало потёр переносицу и кивнул: — Ладно, к дьяволу это всё. Если и обвинять кого-то, то уж после того, как всех найдём.       — Вот, это правильно, — ободряюще улыбнулся Езерский и настолько этим напомнил Алекс, что Джорджу стало не по себе.       Следы Алекс и Марка тянулись вдоль ручья и вели к Запретному лесу. Честно говоря, Джордж понятия не имел, как дурмстрангцы хоть что-то могли разобрать в неровностях напитанной влагой почвы под ногами, но один из следов он заметил и сам.       Впереди, в нескольких метрах от них, виднелся странный круг выжженной травы — поля вокруг Хогвартса только-только начали зеленеть, там и тут встречались проплешины, но эта выглядела совсем иначе. Казалось, будто недавно взошедшая травка по какой-то причине омертвела: зелёные проростки сжались и почернели, в воздухе над ними, если склониться достаточно низко, можно было учуять странный кислый запах, от которого чесалось в носу и появлялось лёгкое жжение в горле, как от изжоги.       — Не вдыхайте, — резко бросили в унисон Тоби и Анна, отступив от круга, и недоумённо переглянулись. Анна, хмыкнув, махнула Липману рукой.       — Тут, похоже, разлили какое-то зелье, — слегка смущённо пояснил Тоби, и Анна кивнула:       — Яд. Если быть точным.       — И не разлили, а случайно кокнули пробирку, — хмыкнул Фред, что-то рассматривавший на земле за кругом. — Если уж быть совсем точным. Тут осколки.       Брат пнул что-то на земле и резко отскочил в сторону. Мысок его ботинка задымился.       — Ну ты гений, — тут же усмехнулся Езерский. — А чё уж рукой не потрогал сразу?       — Иди на, — огрызнулся Фред, нервно обтирая ботинок о проростки травы. Они в мгновение почернели и иссохли.       «Только что оно тут делает?» — хотел спросить Джордж, но прикусил язык. Ответ напрашивался сам: судя по валяющейся рядом металлической крышке, это была пробирка Алекс. Зельеварение она не любила, так что яд наверняка приготовила не из праздного интереса.       — Алекс… хотела отравить Марка? — упавшим голосом спросила Лючия, почти в точности повторив опасение Джорджа.       — Вряд ли, — сказал он одновременно с Фредом в противовес ей и собственным подозрениям. Переглянувшись с братом, Джордж продолжил: — Ей бы пришлось его тащить, а это и тяжело, и слишком заметно. Алекс бы так не сделала.       — Яд грязный, — констатировала Анна. Она сидела на корточках у тёмного ореола, прикрывая рот и нос краем шарфа. — Алекс торопилась. Мне кажется, она просто частично очистила яд акромантула и, может, добавила что-то, чтобы его действие растянулось во времени. Чтобы тот, кого она отравит, не заметил это раньше времени.       — "Тот, кого", ага. Ваанханена она отравила, чё тут шифроваться… — Езерский нервно тряхнул головой и скрестил руки на груди. — Вот коза, полезла ж одна на акромантула, никому ничего не сказала… Нам ведь его яд ещё нужен будет, чтоб подклады уничтожить.       — Найти бы теперь этого Ваанханена… — пробормотал Липман. Он выглядел непривычно бледным и обеспокоенным. — Если он умрёт, я даже не знаю, что… ну… что нам делать тогда. Проблемы будут у всех.       — Ну и шёл бы отсюда, если так боишься, — фыркнул Фред. — Вроде изначально было ясно, что всем нам пиздец. Зачем влез-то тогда? Что, неужели за слизеринца переживаешь?       Джордж вздохнул и прикрыл глаза, стараясь не вслушиваться в их разговор. Очевидно, напуганы были все, и Фред в том числе, и в такие моменты он мог становиться невыносимым. С каждой новой деталью дело становилось хуже и хуже.       «Мы теряем время», — сказал себе Джордж и поискал взглядом Игоря. Это ж он всех вёл вперёд, так чего теперь мешкает? Пусть поторопится! Нашёл его Джордж стоящим поодаль от компании вместе с Лючией. Они о чём-то тихо переговаривались, и Санторо беспокойно теребила свои бесконечные цепочки на шее, время от времени бросая взгляд на берег разлившегося по весне ручья. Джордж озадаченно нахмурился, сделал пару шагов в их сторону и бросил:       — Чего вы там стоите? Что-то нашли?       Оба они смолкли на полуслове. Окрик Джорджа привлёк внимание спорщиков, и теперь Игорь с Лючией были в центре внимания. Санторо глубоко вздохнула, пару раз дёрнула свои подвески и опустила руки, крепко сцепив ладони в замок, так, что костяшки её пальцев побелели, после чего тихо заговорила:       — Ещё пока мы сюда шли, у меня возникло нехорошее предчувствие…       — О, только предчувствие? — продолжил говниться Фред, и Джордж крепко приложил его по плечу.       — Предчувствие в другом смысле. Я ощутила, что здесь что-то случилось недавно, что-то очень плохое… И я обычно не ошибаюсь в таких вещах.       — Я тоже это почувствовал, — прогудел Игорь. — Тёмная энергия. Свежая. Много.       Лючия с Игорем переглянулись — кажется, искали слова. Заминку прервал Езерский:       — Да говорите уже! Можно подумать, будет что-то хуже отравления этого говнюка.       — Возможно, Алекс или Марк применили Непростительное заклятие, — едва слышно сказала Лючия и опустила голову.       Повисла тишина. Тяжёлая, липкая, давящая. Как бы Джордж ни недолюбливал Марка и как бы ни привык подозревать его во всех грехах, он понимал, что почти наверняка это сделала Алекс. Во рту стало горько и сухо, в ушах зазвенело. Непростительное заклятие?.. Но зачем?       — Это был Империус. Почти гарантированно, — кивнул Игорь.       Вот всё и прояснилось. Джордж отстранённо почувствовал, как Фред ободряюще коснулся его плеча, услышал, как кто-то из присутствующих стал сыпать вопросами — Саша, наверное, — но всё это терялось, таяло на фоне той неразберихи, что творилась у него в голове и на душе.       Алекс всегда тяготела к Тёмным искусствам, и Джордж мог бы принять это, но Непростительные заклятия… Это было слишком. Непростительные заклятия требовали от волшебника глубокого, разрушительного желания, а подобное никогда не проходит бесследно. Пускай волю Алекс мог контролировать паразит, но без этого желания, без некоего тёмного ядра, у неё бы просто не вышло сотворить Империус. Тем более Марк был для неё другом…       Джордж прикусил щёку изнутри. Что-то в его уверенности в Алекс дало трещину. Нет, любовь никуда не исчезла; просто к ней прибавился страх. Как бы ему не пришлось в будущем выбирать между Алекс и тем миром, к которому он привык и был приучен — миром, где Тёмные искусства считаются безоговорочно неприемлемыми, где волшебники не применяют Непростительные заклятия на своих друзьях. А если так, то стоило ли вообще пытаться принять склонности Алекс?       Его большой палец коснулся латунного кольца на безымянном пальце. Джордж покрутил его, прикрыл глаза, чувствуя, как магия Алекс согревает его изнутри, вспомнил её глаза, лучащиеся любовью и признанием, подумал о её запахе, о том, как она шаг за шагом открывалась ему вопреки страху, назло прошлому…       Любить её никогда не было просто. Любить его самого тоже было нелегко — в этом они с Алекс совпали идеально. Стоили ли того все эти трудности?       Если бы ему пришлось выбрать между ней и миром, что бы он выбрал?       — Нужно уже сделать хоть что-то наконец, — сказал он вслух, вынырнув из потока размышлений. — Иначе мы не спасём ни её, ни Марка, ни Ваанханена, ни, возможно, себя тоже. Мы теперь все повязаны, — Джордж окинул всех взглядом, посмотрел на пятачок выжженной травы, на берег ручья. — Нужно ускориться…       — Мы можем разделиться, — произнесла Анна. Она по-прежнему сидела у осколков пробирки, сосредоточенно что-то выглядывая. — Я могу выследить Йона по яду, если Алекс его успела отравить. В нём есть частичка её магии, мало, конечно, но…       — Попытаться стоит, — кивнул Езерский. — Я могу тебе помо…       — Нет, — отрезала Анна и, наконец, встала. Её голубые глаза полнились суровой, стальной уверенностью. — Алекс в таком состоянии вряд ли просто так пойдёт на контакт. Ты единственный, кто хорошо знает её в бою, — Анна посмотрела на близнецов. — Помощь мне, конечно, понадобится, но…       — Тогда я могу помочь, — отозвалась Лючия, но Анна на неё даже не взглянула. Джордж не сразу понял, что смотрит она прямиком на Фреда.       — …только в том, чтобы Йоханнеса куда-нибудь перетащить или удержать в случае чего. Мне будет не до того, — продолжала Анна. — Игорь единственный, кто разбирается в следах. Джордж явно захочет пойти к Алекс. Тоби с его знанием зельеварения, возможно, понадобится Марку. Так что, Фред, — его имя она произнесла с нажимом, — остаёшься только ты.       — Какая радость, Анна, — уныло бросил Фред, взглянул на Джордж и невесело усмехнулся. — Ну, удачи тебе, дурила.       — Будь осторожен, — не удержался от напутствия Джордж. Самые неприятные передряги с ними всегда почему-то случались, когда они были порознь. На это Фред с напускной беспечностью махнул рукой.       Анна, не теряя времени, осторожно срезала себе несколько выжженных травинок и подобрала осколки, Фред, не поднимая на Джорджа глаз, стоял рядом с ней, и как только она закончила, все они двинулись к Запретному лесу. Едва ли углубившись в чащу на десяток метров, Анна с Фредом покинули компанию.       «Я бы выбрал Алекс, — ответил себе же Джордж, ступая по влажной пружинящей почве и слушая, как пока невидимые обитатели Запретного леса завывают вдали. — Я уже выбрал Алекс, потому что я здесь».       Не пожалеет ли он о своём выборе? Правильный ли это выбор? Этого Джордж пока не знал.       Единственное, в чём он был уверен — он сделает всё, чтобы о выборе жалеть не пришлось.              Шли долго. Ботинки давно промокли, на них налипла вязкая весення грязь, за всю дорогу никто не сказал ни слова. Так далеко в лес Джорджу заходить не приходилось, и он уже с трудом понимал, в каком направлении находится Хогвартс. Игорь же, в отличие от него самого и от всех остальных, выглядел уверенным и спокойным, шагал легко, словно прогуливаясь по мощёной улочке, а не по непроходимой чащобе, и это странным образом Джорджа успокаивало.       — И не отсохли же ноги у неё… — услышал он бормотание Езерского и невольно усмехнулся. — Надеюсь, драться после такого ей не захочется.       — Не надейся, — пробасил Игорь, и Саша издал звук, одновременно похожий и на смешок, и на стон разочарования.       — А вы уверены, что нам придётся сражаться с Алекс?.. — спросила Лючия. Она шла медленнее остальных, и пару раз Джорджу приходилось помогать ей перебираться через поваленные деревья или густые заросли.       — Не нам, а конкретно мне, лапонька, — фыркнул Езерский, и Лючия зарделась.       — Почему? — обратился к нему Джордж. — Кому-нибудь, если до этого дойдёт, стоит её отвлечь, например, и остальные тогда…       Езерский бросил, закатив глаза:       — Пока ты её отвлекаешь, она тебя на свидание к царю-батюшке отправит.       Не веря, что говорит подобное о своей вредине, Джордж ответил:       — Она будет одна против нескольких волшебников, ещё и наверняка уставшая после Империуса, если мы все вместе…       — Ты хоть раз с ней сражался? По-настоящему?       «Да», — хотел было сказать Джордж, но осёкся. Против Алекс он выступил лишь однажды, на занятии у Грозного Глаза, и обернулось это грандиозным провалом. Увидев, что Джордж замялся, Езерский хмыкнул:       — Мы постоянно друг с другом воевали. На переменах, на репетициях, на Охотах… Это было весело. До тех пор, пока наши навыки не развились настолько, что после одной шутливой дуэли я провалялся в госпитале полтора месяца. Сейчас Алекс шутить не станет — спасибо той фиговине в её башке. Значит, и отбиваться от неё нужно будет серьёзно. И шанс, что кто-нибудь из нас двоих кого-то угробит, ну… немаленький. Я постараюсь, конечно, не навредить и не подставиться, но… Короче, не стоит вам, ребята, лезть под руку. Мешаться только будете.       — Ты так говоришь, как будто нас вообще сражаться не учили, — взъелся Джордж, как вдруг Игорь остановился и вскинул руку. Все стихли.       Жестом Игорь приманил ребят ближе и указал куда-то за кусты. В зарослях угадывался просвет, ведущий к полянке. Все не сговариваясь посмотрели на Езерского. Eсли сражаться и придётся, лучше бы ему идти теперь первым, и почему-то Джордж ожидал, что Езерский даст заднюю или раскритикует план — в общем, выкинет что-то такое, что исключит вероятность его дуэли с Алекс. Ожидал — надеялся, — потому что всё это Джорджу жутко не нравилось. Только вот Саша лишь молча и серьёзно кивнул, бросив:       — Тогда ждите здесь. Игорь…       Он коротко взглянул на друга, а после того, как тот кивнул, вытащил волшебную палочку, замер ненадолго — подготавливался. Затем Езерский тихо прошептал: «Имперто дезиллюментс», — и почти сразу же исчез. Дезиллюминационные чары у него вышли на редкость хорошими, и стоило Саше отойти на пару шагов, как Джордж перестал видеть даже его силуэт. Повисло молчание, нарушать его никому не хотелось.       Спустя время землю под ногами тряхнуло — так, словно неподалёку рухнуло что-то очень тяжёлое; рухнуло совершенно беззвучно, не считая криков перепуганных птиц, сорвавшихся с раскидистых ветвей. Джордж озадаченно переглянулся с одногруппниками, Игорь настороженно застыл. Вибрация повторилась, уже сильнее, и ступни Джорджа будто на мгновение обдало кипятком. Игорь моментально выхватил палочку, взмахнул ей — жжение в ногах тут же прекратилось. Следующая волна разбилась о невидимый глазу щит с оглушающим треском — то раскололось неподалёку старое иссохшее дерево.       — Это они? — спросил Джордж, и Игорь кивнул. В животе у него похолодело.       — Что это за заклятие?.. — испуганно пискнула Лючия.       — Преварикатор тременс, — мрачно ответил Игорь. — Увеличивает энергию колебания в объекте настолько, что его ткани рвутся. В идеале.       После пары волн всё стихло. Какое-то время Маягин напряжённо вглядывался в просветы меж зарослей, а затем неохотно проговорил:       — Нужно вытащить вашего друга оттуда либо хотя бы защитить его. Езерский, наверное, попытался наложить какой-нибудь щит  на него, но это будет отвлекать Сашу от боя. Нехорошо. Ждите…       — Нет уж! — к удивлению Джорджа, вскинулся Тоби. — Не вас одних учили сражаться, Джордж прав. Нам стоит быть хотя бы неподалёку. Тем более Марк… Ему, возможно, понадобится помощь. Я смогу сварить живительный эликсир, Лючия разбирается в целительстве…       — Разбираюсь? — недоверчиво вскинула бровь Санторо, но Липман будто её не слышал:       — Вы с Джорджем, например, могли бы помочь Езерскому, а я мог бы вытащить Марка. Командой это сделать будет проще, чем в одиночку, верно?       — И давно вы стали такими друзьями? — не сдержал насмешки Джордж.       Тогда-то Тоби смолк и странно покраснел. Убедившись, что дело тут явно нечистое, Джордж безапелляционно достал волшебную палочку и шагнул в заросли, за ним последовали и его однокурсники. Ему Фоули был почти что безразличен, а вот Алекс… Пусть с ней Джордж и не справился бы в прямом бою — это он понимал отчётливо, — но он смог бы проследить за тем, чтобы дурмстрангцы ей ненароком не навредили. В отличие от Езерского, Игорь не стал возражать — лишь попросил не высовываться без команды.       Открывшаяся взору поляна была пуста, однако на противоположном её конце виднелись тёмные борозды — чьё-то заклятие вспахало здесь землю совсем недавно. По ногам ещё раз прошла вибрация. «Они где-то рядом», — подумал Джордж и недоумённо огляделся. Кругом — один лишь мрачный непролазный лес, и если бы дуэлянты переместились под его кроны, на деревьях наверняка остались бы отметины: как минимум, Преварикатор тременс посдирал бы с них кору.       Дальний конец поляны упирался в высокую гранитную скалу, и приглядевшись, Джордж понял, что совсем недавно её часть обрушилась — под камнями, валявшимися у скалы, виднелись характерные следы на земле. Маягин заметил это вместе с ним, и оба они, вскинув палочки, кое-как перетащили валуны в сторону. За ними открылся низкий тёмный лаз, из которого донёсся вой заклятий.       — Как бы всё это на них не рухнуло… — пробормотал Липман, озвучив мысли Джорджа.       Лючия, до того стоявшая в сторонке, вышла вперёд и что-то зашептала, делая пассы волшебной палочкой. Как только её заклятие укрепило свод, ребята отправились в недра пещеры. Идти приходилось пригнувшись. Рокот нарастал.       Лаз привёл их в просторный пещерный зал, в нём кое-где виднелись остатки гигантской паутины и разбитых паучьих кладок — похоже, несколько лет назад здесь было гнездо акромантулов. От всполохов заклятий было светло, как днём, глаза слепило, и Джордж даже не сразу смог увидеть самих дуэлянтов.       Саша и Алекс оказались в самом центре пещеры. Вокруг каждого из них искрились, извивались, вспыхивали следы магических щитов; и Езерскому, и Йовчев приходилось регулярно отпрыгивать в сторону, чтобы не угодить под удар чар, вырывавшихся в том числе прямо из-под земли. Понять, как вообще они успевают и атаковать, и защищаться, и предугадывать, откуда придёт следующий удар, Джордж не мог. Он никогда не видел, чтобы волшебники сражались так неистово.       — Марк… — услышал он тихий выдох Тоби и, проследив за его взглядом, увидел слизеринца — тот неподвижно лежал у дальней стены пещеры.       Фоули казался более бледным, чем обычно, левая часть его лба была выпачкана в грязи и крови, будто он крепко приложился о землю головой. Над его телом поблескивал небольшой купол — щитовые чары Езерского.       — Нужно его вытащить! — сказал Тоби, и Джордж еле успел схватить его за ворот мантии.       — С ума сошёл? — шикнула на него Лючия, вцепившись в рукав Липмана. — Тебя зашибут просто!       Одно лишь чутьё помогло Джорджу вовремя взмахнуть палочкой и отразить заклятие, чуть не угодившее в них троих. Как только всполох погас, его взгляд случайно встретился со взглядом Алекс. Затуманенный, по-животному бессознательный, полный злобы и страха… Взгляд не просто не свойственный Алекс — не свойственный человеку. Джордж крепче сжал палочку в ладони, так, чтобы боль его отрезвила. Чувства сейчас станут только помехой.       — Не стойте на месте! — окрик Игоря окончательно вернул Джорджа в реальность, и он оттащил однокурсников к лазу.       В бою на Тобиаса и Лючию надеяться не приходилось: какие-никакие боевые заклятия преподавать Липману стали недавно, а Лючия подобной магией просто не интересовалась, её навыков не хватало. Из-за избытка магической энергии в пещере чары давали осечки и требовали большего контроля, поэтому им двоим досталась одна общая задача — попытаться переместить Марка ближе, чтобы его можно было безопасно вытащить из радиуса поражения.       Игорю же с Джорджем оставалось ждать удачного момента, чтобы помочь Езерскому. Вмешайся они в сражение сейчас, скорее всего, в Сашу же и попали бы заклятием.       Тем временем Езерскому приходилось туго. Он не мог и не хотел вредить Алекс, а вот она сама — могла и хотела по воле паразита. Её заклинания метили точно в него, в каждое она вкладывала все силы, и даже Инсендио из-под её палочки по смертоносности недалеко уходило от Адского пламени. Пол под ногами Езерского то оживал и норовил его утянуть в недра Земли, то покрывался огромными трещинами с острыми краями, то выпускал из себя столпы магической энергии, стирающей всё, до чего докоснётся. Тени вокруг дурмстрангца тоже превратились в грозных противников: они тянулись к нему, налипали на одежду, если он не успевал отбиться, старались выбить палочку из его рук… Колдовать Езерскому приходилось на ходу, в промежутках между постоянными уклонениями от атак и парированием нападений теней.       Ни одно из заклятий Джорджу знакомо не было, даже не все защитные чары, что использовал Езерский, были ему известны. Он нервно сжимал в руке палочку, напряжённо следил за боем и пытался придумать хоть что-то, чем мог бы помочь приятелю. Всё-таки смекалку и сноровку у Джорджа никто не отнимал. Должна быть в стратегии Алекс какая-то брешь, сугубо человеческий просчёт…       Алекс медленно теснила Езерского к краю пещеры. Джордж видел, что её руки дрожали и промахиваться она стала чаще — силы кончались, но ярости у неё от этого не уменьшилось. В какой-то момент Езерский замер и потянулся свободной рукой за отворот дурмстрангской мантии.       — Твою ж… — пробормотал Игорь.       Джордж вопросительно на него глянул, но Маягин не сводил с Езерского взгляда. Он что-то крикнул Саше на их родном языке, и ровно в тот момент из-под отворота мантии что-то выпорхнуло. Двигался предмет настолько быстро, что рассмотреть его у Джорджа не вышло, одно было ясно: в предмете оказалось достаточно магической энергии, чтобы рассеять заклинания Алекс — лишь искры осыпались на пол. Езерский вскинул руку, и предмет тотчас оказался в его ладони. То был посох.       — Херово… Очень, блять, нехорошо, — загудел Игорь, и Джордж с удивлением отметил, что впервые слышит, как тот матерится.       — Почему?.. — не мог не спросить Джордж. — Вроде эта штука ему здорово помогает.       — Не в том дело…       Езерский крутанул посох в руке, отправив его в полёт, и теперь уже Алекс пришлось отступить — артефакт метил в неё. Он с грохотом воткнулся в каменистый пол пещеры, где секундой раньше стояла Алекс, подлетел вверх снова и вернулся к хозяину. Йовчев склонила голову, будто присматриваясь к Саше.       — Эти посохи очень привязчивые, — напряжённо говорил Игорь. — Ими должен пользоваться один человек, строго. А эти двое нарушали запрет и постоянно ими перекидывались и обменивались в Институте.       — И? Что это значит-то?       Саша взмахнул посохом, тот закрутился в воздухе и, будто бумеранг, метнулся к Алекс по дуге. В сторону она отошла почти лениво, и Джордж ясно увидел на её лице усмешку — траектория посоха резко изменилась, он на мгновение замер всего в паре сантиметров от Алекс и вернулся в руки к Езерскому.       — Если артефакт узнает Алекс, он может посчитать её своей хозяйкой. И тогда Саше пиздец…       Езерский медлил, и Алекс этим воспользовалась — выросшая перед Сашей каменная стена заставила его отступить, а после и вовсе отпрыгнуть ближе к границе пещеры, когда поднятая Алекс гряда начала обрушаться, будто волна. Один из обломков вот-вот размозжил бы Езерскому голову, но тот снова вскинул перед собой посох. Артефакт размолотил обломок в пыль, сбил зависшие в воздухе остатки стены и вдруг застыл, медленно покачиваясь. Тогда-то Джордж и увидел, что Алекс призывно подняла вверх руку — на мгновение быстрее Саши.       Посох молнией устремился к ней. Алекс ловко его перехватила, играюче подкинула в руке, а затем метнула в сторону Езерского. В этот раз посох полетел гораздо быстрее, и дурмстранговец еле успел отскочить в сторону. С грохотом, настолько громким, что на секунду у Джорджа заложило уши, артефакт влетел в стену пещеры, зарылся в её недра, проскрежетал внутри каменной толщи и вылетел лишь на несколько сантиметров правее того места, где остановился Езерский. Не давая времени для передышки, Алекс тут же снова метнула посох, и тот стрелой пробил пол пещеры, чтобы неожиданно вылететь у ног Езерского мгновением позже. Мощь артефакта она и не думала сдерживать, в отличие от Саши.       Хватило Алекс ненадолго — артефакт, похоже, требовал много силы. После очередного броска она пошатнулась, упала на колено, и тогда Езерский, наконец, смог перехватить контроль над посохом. Он медлил с контратакой, обеспокоенно смотрел на Алекс, и, когда он сделал шаг в её сторону (что, впрочем, сделал и Джордж), она резко вскинула палочку, но направила её не на Сашу или Джорджа.       Кончик палочки указывал на Марка, которого Лючия и Тоби уже перетащили к выходу из пещеры.       — Встань и сражайся, — раздался голос Алекс, хриплый и хлёсткий.       И Фоули поднялся — всю дуэль Алекс не упускала его из-под чар Империуса, он лишь ждал приказа. Марк резко вытащил волшебную палочку, взмахнул ею, но его заклятие развеялось, не достигнув Тобиаса и Лючии — Игорь вовремя его отразил. В то же время Алекс снова накинулась на Езерского, и Джордж лишь успел заметить, как она обездвижила своего лучшего друга и как посох, посланный им в её сторону, услужливо опустился Алекс в ладонь.       Джордж действовал инстинктивно. Мир будто замедлился: вот он ринулся к Езерскому, вот поднял волшебную палочку, попытался разоружить Алекс… Посох вырвался из рук владелицы, устремился к нему — пара заклятий разбилась о него, как стекляшка о бетон, — и Джордж почувствовал, какой давящей, удушающей магической волной его окатил артефакт, приближаясь.       В этот миг кольцо, подаренное Алекс, словно раскалилось докрасна — так оно начало жечь Джорджу палец. Он невольно зажмурился, одновременно и от боли, и от накатившего страха. Магическое давление нарастало, переросло в слышимый ухом гул… И застыло.       Джордж открыл глаза. Первое, что он увидел — подрагивающий перед его лицом посох, второе — взгляд стоящей в нескольких шагах от него Алекс, по-прежнему бессознательный, исполненный страха. Однако где-то в глубине её серых глаз угадывалось узнавание: она неотрывно смотрела на Джорджа, озадаченно хмурилась. Пальцы её правой руки подрагивали — она сдерживала силу посоха. Кольцо Джорджа всё ещё было горячим, но теперь уже не обжигало.       — Алекс, прекрати, — почти беззвучно сказал он, облизнул пересохшие губы и повторил увереннее и громче: — Прекрати. Ты…       Джордж осёкся. Что он собирался сказать? «Ты так перебьёшь нас всех»? «Ты и так уже наворотила дел»? «Ты так ничего не добьёшься»?       — Ты убиваешь себя, Алекс. Пожалуйста… хватит, — Джордж сглотнул, слыша, что посох загудел сильнее. — Я не могу больше на это смотреть. Я люблю тебя, и не могу это видеть…       Эмоции, которых он сторонился, обрушились на него вместе со словами. Воздуха вдруг стало мало, грудь сдавила тяжесть.       Алекс делала ужасные вещи… И большая часть этих вещей ложилась на неё саму, ложилась тяжёлым ватным одеялом, душащим и неподъёмным, ложилась терпкой ненавистью к себе и горьким чувством вины. Джордж видел это давно, но понимать начал лишь сейчас, стоя перед ней, едва ли не безумной. Он почувствовал, как в горле образовался ком. Не замечая, что делает, он подался вперёд, коснулся головой посоха — лоб начало покалывать, волосы встали дыбом, будто наэлектризованные, — и прикрыл глаза. Слизистую защипало, и Джордж не сразу осознал, что у него начали собираться слёзы.       — Я прошу тебя, потому что дороже тебя у меня никого нет… — он говорил спокойно и ровно. — Я знаю, что ты всё ещё слышишь. Что бы ни произошло после… Я останусь рядом.       Гудение прекратилось, посох со свистом рванулся прочь. Джордж крепко смежил веки, чтобы избавиться от слёз, и лишь после открыл глаза — пока он говорил с Алекс, Обездвиживающее заклятие сошло с Езерского, и теперь уже он обездвижил подругу, бережно её подхватил и уложил на землю. Кто-то за спиной Джорджа зажёг огонёк — дуэльные заклятия теперь не озаряли пещеру.       — Пизда ты, Алекс, — выругался в тишине Езерский.       Только теперь, стоя близко к нему, Джордж заметил, что сражение не прошло для него даром: на щеке Езерского виднелся кровавый росчерк какого-то заклятия, волосы на макушке оказались подпалены; дышал Саша тяжело и надрывно, его руки дрожали — сил у него, как и у Алекс, не осталось. Джордж на негнущихся ногах опустился рядом с ним и осторожно коснулся ладонью лба Алекс. Её лихорадило.       — Что теперь? — спросил Джордж.       — Нужно избавиться от паразита, — прогудел стоявший позади них Игорь.       Как только Алекс обездвижили, Империус рассеялся, и защита Маягина Лючии и Тобиасу больше не была нужна. Обернувшись, Джордж увидел, что Санторо и Липман сидят подле Марка на земле. Лючия что-то судорожно искала в своей сумке, наставляя Тобиаса, он же, изредка кивая в ответ на её слова, трепетно, даже, как показалось Джорджу, любовно поддерживал голову Марка. От увиденного Джорджу стало неловко, и он отвернулся — уж совсем не похож был этот жест на дружеский. «Тобиас… гей?» — озарило вдруг Джорджа, но удивляться ему сейчас было некогда — нужно помочь Алекс.       — Физически достать мы его не сможем, — продолжал Игорь, — он просто перейдёт в нематериальную форму. Мне кажется, что… Как бы это на английском-то сказать?       Игорь почти беспомощно посмотрел на Езерского и что-то кратко бросил ему на родном языке, на что тот лишь фыркнул:       — У слова "сознание" есть куча синонимов, Игорь. Если ты не начнёшь сам активнее говорить на английском, никогда и не научишься…       — Что он сказал? — нетерпеливо перебил его Джордж. — Потом ему урок английского проведёшь.       — Нам нужно попасть в сознание Алекс, — вздохнул Езерский. Он устало потёр глаза. — Либо даже правильнее сказать в подсознание… Короче, в её светлую голову. Как при легилименции или как когда тебе показывают часть воспоминаний. Но из-за того, что она без сознания, можно случайно наткнуться на какие-то очень личные вещи или на… Ну, в общем, придётся столкнуться с тёмным нефильтрованным потоком сознания. И Игорь считает, что это лучше сделать тебе. Да и я тоже.       — Мне? — Джордж недоверчиво посмотрел сначала на Маягина, а затем на Езерского. — Я понятия не имею, как использовать легилименцию, и не знаю чар, которые позволяют как-то иначе попасть в сознание.       — Зато мы знаем. Мы вас подсоединим, — хмыкнул Езерский. — Не ссы. Паразит наверняка как-то искажает её сознание, и твоя задача — понять, как именно, приблизиться к нему… И… Ну… Сымпровизировать. Мы не знаем, как убить эту тварь, так что совета никакого не будет. Но у тебя думалка, вроде, работает. Справишься.       — Но… А я не смогу случайно повредить что-то у неё в голове? Может ли эта тварь как-то навредить мне и как от неё защититься?       — Джордж, а эта тварь случайно не может навредить тебе? А ты не знаешь, она на тебя может накинуться или нет? — переадресовал вопросы обратно Езерский, и Джордж понял, что спрашивал он зазря. Осознание приятным не было. Саша заговорил снова: — Никто не знает. Но в этом и прелесть магии, верно? В непредсказуемости. Только вот…       До того позитивный Езерский вдруг замялся и отвёл взгляд, нахмурившись, и это Джорджа встревожило больше, чем предстоящая ему операция. Он спросил:       — "Только вот" что?       — Я бы опасался просто сознания Алекс на твоём месте, — тихо сказал Саша, не поднимая глаз. — Ты можешь узнать о ней или о самом себе в её представлении больше, чем хотел бы. К тому же часть мыслей и воспоминаний, которые ты встретишь, могут быть искажены паразитом. В общем… будь к этому готов. И если ты встретишь что-то эдакое… Дай Алекс шанс объясниться после. Идёт?       Езерский поднял на Джорджа взгляд, дождался его кивка, а затем неохотно добавил, снова опустив глаза к Алекс:       — Она тебя очень любит, я думаю. И, кажется, это делает её счастливой. Я бы не хотел, чтобы она этого лишилась… Даже если и по своей вине.       — Хорошо, — с некоторой растерянностью ответил Джордж.       Нечасто он видел Сашу таким серьёзным, нечасто тот заговаривал об их с Алекс отношениях, а тем более — о своих надеждах. Джордж вздохнул, примиряясь с предстоящим погружением в разум Алекс, коснулся латунного кольца, уже остывшего после столкновения с магией артефакта, и, следуя указаниям Саши и Игоря, лёг рядом с Алекс на пол пещеры. Даже когда его сознание стало размываться, он по-прежнему мог чётко различить аромат трав, хвои и яблоневых цветов — её запах.       Запах, который теперь принадлежал и ему тоже.       

* * *

      В этот раз погружение в разум Алекс ощущалось иначе: Джорджа словно поглотило нечто вязкое, густое, и поначалу он даже опасался открывать глаза или делать вдох — мало ли, к чему это приведёт, однако после секундной слабости он взял себя в руки.       Тьма кругом стояла непроглядная, хоть чарами её режь, хоть поджигай Адским пламенем. Ни намёка на какие-либо воспоминания, чувства или мысли. «Не мог же паразит сожрать её сознание полностью?» — спросил себя Джордж, чувствуя, как его кожа покрывается мурашками, а волосы на голове встают дыбом. От этой твари нужно было избавиться как можно быстрее.       Когда Джордж попытался пройтись, как делал это прежде, попадая в воспоминания Алекс, он заметил, что двигаться стало тяжело — окружение будто налипало на него и стремилось удержать, прямо как капля смолы затягивает в себя насекомое. Пару раз Джорджу казалось, что он дотронулся до чего-то ногой или рукой, иногда он слышал эхо чьих-то голосов, и это странным образом его успокоило. Похоже, паразит не выедал разум Алекс, а лишь скрывал его части под этой странной вязкой субстанцией.       Спустя время темнота стала казаться не такой поглощающе-абсолютной, Джордж сумел различить слабое пятно света вдали и как мог ускорился.       Впереди начали проглядываться очертания некоего воспоминания, и, в отличие от предыдущих путешествий, Джордж наблюдал его со стороны, как если бы смотрел театральную постановку. Перед его глазами предстал уютный зал, и спустя мгновение он узнал в нём Выручай-комнату в том самом виде, в каком она была в тот раз, когда Алекс пыталась избавить его от спрятанных в одежде проклятых булавок. На его щеках проступил непрошенный румянец: воспоминание об их первой ночи — явно не то, что Джордж ожидал увидеть.       Через мгновение в Выручай-комнате появилась и Алекс. Она удивлённо огляделась и позвала Джорджа по имени — совершенно чисто, без акцента. «Это какая-то иллюзия?» — спросил он себя, и будто в подтверждение его мыслей за её спиной материализовался и Йоханнес. На его лице расползлась едкая усмешка, быстрым движением он закрыл Алекс глаза.       — Что ты делаешь? — спросила она, с трудом подавляя улыбку.       Джордж попытался подойти ближе, как-то развеять иллюзию, но между ним и происходящим словно выросла невидимая глазу стена.       — Так интереснее, — шепнул ей на ухо Ваанханен и поцеловал Алекс в щёку.       Вопреки ожиданию и здравому смыслу, Алекс обернулась к нему с улыбкой, раскрасневшаяся, с сияющими глазами. Джордж не заметил, как его ладони сжались в кулаки, грудь начало жечь, словно туда закинули фунт раскалённых углей.       — Ну вот, никакого сюрприза, — посмеялся Йоханнес, склонив голову к плечу.       — Ага. Ведь по голосу-то я не поняла, что это ты, – Алекс мягко коснулась его щеки.       Они слились в поцелуе — жарком, пылком, пропитанным голодом и желанием. Йоханнес легко подхватил Алекс и уложил её на диван, нависнув сверху. Джордж не мог даже вдохнуть, не то что отвернуться или, напротив, попытаться влезть в иллюзию… Или в воспоминание? Что он сейчас видел? Если Алекс недавно пригласила Йоханнеса на ночную встречу и он так легко согласился, была ли вероятность, что они тайно пересекались до этого? И для чего? Могла ли она пытаться совратить его перед отравлением?       Вопросы вспыхивали в голове Джорджа с такой скоростью, что он едва мог в них разобраться. Всё, что он осознавал отчётливо — его начинал захлёстывать гнев. Челюсти сжались так, что зубы заскрежетали, во рту стало горько, к голове прилила горячая кровь. Дыхание участилось.       Йоханнес тем временем спустился к шее Алекс, невесомо поцеловал её, и с губ Алекс сорвался прерывистый вздох. Её голос едва слышно подрагивал:       — Знаешь, так себе сюрприз. Никакой загадки: сначала голосом себя выдал, а теперь… можно подумать, я не знаю, чего ты хочешь.       То, как дрожал её голос, как между слов было слышно неровное дыхание… Джордж хорошо помнил всё это, он привык упиваться этим, упиваться мыслью, что Алекс — его. Что это он, он путал её мысли, мешал ей говорить, мыслить, что иногда, кроме него одного, она ни о чём больше не могла думать. Как и он в такие мгновения не думал ни о ком и ни о чём, кроме Алекс, кроме его Алекс. Видеть над ней Ваанханена, слышать, как она говорит с ним…       Йоханнес хмыкнул и прикусил кожу на её шее — ему была безразлична и неведома ярость и ревность Джорджа. Он ответил ей:       — А так?       Алекс застыла, улыбка медленно стала таять. Такого ужаса в её глазах Джордж никогда прежде не видел.       — Как тебе сюрприз, Алекс? — он облизнулся и схватил её за запястья. – Забавно: на Джорджа оберег наложила с утра, а про себя забыла. Так и не успела ударить первой, да? — Ваанханен улыбнулся, голодно, с торжеством. — Победители и проигравшие редко меняются местами, милая.       — Я сплю, — услышал Джордж голос Алекс, раздавшийся откуда-то из окружавшей его тьмы. Похоже, это были её мысли. — Это кошмар, это просто обычный кошмар, я должна проснуться…       Йоханнес, по какой-то причине услышавший их, заговорил с ней, и в его голосе слышалась такая тошнотворная и странная смесь нежности и похоти, что Джордж и сам остолбенел, поражённый:       — Ты просто спишь, моя ласточка… А раз это сон, чего бояться, верно?       Он сместился вперёд, придавил запястье Алекс коленом, огладил освободившейся ладонью её щёку, губы, подбородок и шею, коснулся ключиц.       — Не надо… — сдавленно выдохнула Алекс, на её глазах начали собираться слёзы. — Йон, не надо, пожалуйста…       Ступор с Джорджа всё никак не сходил, но способность мыслить к нему вернулась: похоже, до этого момента Алекс видела перед собой не Йоханнеса. «Он… Попытался прикинуться мной? — осознал Джордж. — Это Сомниум, который он создал, чтобы подобраться к ней?»       И точно: одним субботним утром перед трансгрессией Алекс ведь выглядела настолько напуганной и растерянной, говорила, что ей приснился не просто кошмар, просила Джорджа не спрашивать ни о чём… Бессознательно, почти инстинктивно он ударил по невидимой стене, отделявшей его от Алекс и Ваанханена. Кулак полыхнул болью, но её Джордж почти не ощущал — на его глазах эта гнида, этот уязвлённый жизнью выродок лез к его девушке и пытался её изнасиловать. От ярости и беспомощности Джордж начинал задыхаться, он прижался лбом к этой странной стенке, надавил на неё руками.       — Я сплю, я сплю, я сплю… — панически звучали мысли Алекс. — Это нереально, всё не может быть так…       «Я должен что-то сделать, — билось в голове Джорджа. — Нельзя просто смотреть или ждать…»       С другой же стороны, что он теперь-то мог сделать? То, что он видел — прошлое, то, что уже случилось. Изменить прошлое ни Джордж, ни кто-либо ещё не в силах, и от этого ему стало только горше. Облажался — не смог защитить Алекс, предвидеть то, что с ней тогда случилось, упустил заражение паразитом…       «Хватит, — оборвал он себя. — Хватит скулить, Джордж. Так ты никому не поможешь». Он через силу поднял взгляд к Алекс и Йоханнесу: урод сидел на ней верхом, лапал её, пытался раздеть; Алекс в какой-то момент плюнула ему в лицо, но Ваанханена это только раззадорило. Приглядевшись, Джордж увидел, что голову Йоханнеса будто окружает тёмная дымка, становившаяся плотнее у его глаз, рта, носа и ушей. Со временем она стала более очерченной, веретеновидной, медленно потянулась к Алекс.       Кажется, это был тот самый момент, когда паразит передался от Ваанханена к Алекс. Вот почему Джордж видел всё это.       Сомниум соединял разумы людей в сеть и, возможно, истончал границу между двумя сознаниями; неудивительно, что этот нематериальный паразит сумел просочиться к Алекс. Занятая борьбой, она просто могла не заметить, как что-то вливается в её разум.       Наблюдение за паразитом отвлекло Джорджа от сути того, что он видел, и лишь дрожащий, напуганный голос Алекс вернул его к происходящему:       — Я никогда тебя не хотела и не любила по-настоящему, Йоханнес. Ты просто пользовался моей слабостью и глупостью.       — Все друг друга используют, — Йон ответил равнодушно и невозмутимо скользнул рукой к её промежности. — А врать, между прочим, нехорошо, Алекс. Ты бы не текла подо мной, если бы не хотела.       К горлу Джорджа подобралась тошнота. Алекс пришлось пройти через такое… «Если этот гад выживет, я сам его убью», — чётко осознал он. Грудь будто сковало льдом — ярость застыла в венах, уступив место ненависти, ледяной, безоговорочной.       — Йон, — тихо позвала Алекс, уже не сдерживая дрожь. По её щеке стекла слеза, — ты мне снился, когда мы расстались. Я так много думала о тебе… Я думала, я совершила огромную ошибку, когда решила… ну… расстаться. Мне тебя так не хватало.       Чтобы услышать её, Йоханнес склонился к Алекс, после чего она зажмурилась и с каким-то непонятным Джорджу отчаянием поцеловала его. В этот раз она определённо видела перед собой именно Ваанханена, а не его, Джорджа, и этот поступок совершенно сбил его с толку.       Он не успел даже разозлиться, задаться вопросами — окружающая тьма пришла в движение, завертелась, утягивая его в бездну. Ощущение было таким, будто нечто огромное проталкивало его по пищеводу, и через миг Джордж уже оказался в новом месте — посреди поляны, усыпанной какими-то обломками здания. Посреди неё, будто специально озарённая солнечным лучом, торчала арматура, окроплённая кровью, ею же были смочены окружающие бетонные глыбы.       «Неужели… — пазл начал складываться в голове Джорджа. —Старая радиовышка, про которую говорил Игорь? Место, где Йоханнес подцепил заразу?»       От резкого и пронзительного детского крика он вздрогнул, оторвал, наконец, взгляд от арматуры и снова увидел Алекс. «Она как-то пробралась к этому воспоминанию? Но зачем?» — спросил себя Джордж, но мысль оборвал зазвучавший отовсюду встревоженный и озадаченный голос Йовчев:       — Надо убираться отсюда. Это, похоже, какая-то важная для его сознания область, меня легко тут найти.       «Она не знала, что с ним произошло», — заключил Джордж. Воспоминание перед его глазами стало размываться, события ускорились, и он лишь смог отдалённо различить, как Йоханнес нагнал Алекс снова. Судя по всему, он тоже был растерян.       И тут Джордж ощутил что-то. Нечто приближалось, и даже в воспоминании присутствие этого было давящим, вызывало ступор и ужас, желание спрятаться или убежать. Дышать стало тяжело.       Краем глаза Джордж заметил, как Ваанханен попятился, попытался потянуть за собой и Алекс, но она жёстко хлестнула его по руке. Упавшим голосом он позвал её по имени, и тогда-то Джордж увидел это, если понятие видимости вообще было применимо к этому существу.       Оно возникло из пустоты разума, окружило воспоминание о радиовышке, и образы стали медленно таять в его чреве, пока оно приближалось. Бесплотное, невидимое — материальный мир был чужд этому существу, и не будь Джордж магом, он бы вряд ли смог осознать, ощутить его присутствие.       Хотя он сам и не был целью чудовища, Джордж чувствовал, как его разум услужливо сжимается перед его волей, как мысли, надежды, чаяния и мечты словно накрывает толстой масляной плёнкой, как они утопают в ней, отчуждаются от Джорджа. Стать его частью, стать его пищей, раствориться в нём, в них — это великое благо, то, ради чего он, существо из плоти и крови, жил. Жил, как слепой котёнок, не осознавая этого, к чему тянулся все годы…       

Если и был Бог в мире — это оно. Если и была нирвана, если и были идолы — это оно.

      Оно — лоно и чрево мира; оно — есть всё, и мир, и великое ничто.

      Оно приближалось к Алекс, перетекало из тела Йоханнеса — уже ему неинтересного, выеденного. Через силу Джордж сначала пошевелил пальцами на руках, сделал глубокий вдох, а затем с силой отвесил себе пощёчину. Голова прояснилась, контроль над разумом вернулся, но к тому моменту Джордж уже остался один в пустоте сознания Алекс.       Это существо не питается разумом напрямую, как предполагал Игорь; о, нет — нет, нет, нет. Оно пропускает разум через себя, оно не живёт без нового опыта, без новых, неизведанных эмоций и переживаний, а пресытившись и заскучав, оно просто покидает свой прежний сосуд. И хотя формально сознание сосуда остаётся неизменным, оно уже никогда не будет целиком принадлежать человеку, как например, не будет принадлежать ему дом, в котором несколько раз побывали домушники, в котором чья-то благожелательная рука постоянно переставляла вещи по своему усмотрению. Вещи — опыт и переживания — остаются, как и осознание, что на них долгое время заявлял права кто-то пришлый.       Так, во всяком случае, думал теперь Джордж. Эта версия казалась ему более правильной.       «И что мне, во имя Мерлина, делать-то теперь?!» — не смог он больше игнорировать вопрос. Если это существо такое могущественное, то… «А уверен ли я в том, что его могущество не напускное?» — спросил вдруг себя Джордж и нахмурился.       Если оно даже не поглощает воспоминания, как дементоры, если оно чужое в этом мире, есть ли у него и правда какая-то ощутимая, материальная сила и власть? Джордж усмехнулся. Он никогда не доверял авторитетам и не следовал за ними слепо, никогда не верил в некие "высшие силы", вот и в этот раз не станет.       В конце концов, ему было в кого верить: в свой выбор и в Алекс. И в другом Боге он не нуждался.