лето

Они пришли туда только ради Сигмы. Видимо, ему там было сильно одиноко, что он попросил их пойти туда с ним. — Твои родители тоже хотят от тебя избавится? — удивлённо спросил Гоголь, поднося руку к губам. — Чего? — Сигма дёрнулся от таких вопросов. — Откуда ты взял такую мысль? — Ну — Николай пожал плечами, прикрывая глаза, — они тебя в лагерь отправили. — Всего на две недели. — Они хотят отдыхать от тебя две недели! — Да, да, — Фёдор улыбнулся, — определённо. Но так уж и быть, пойдём с тобой. — Вас запишут? — он, может, уже жалел, что согласился на знакомство на том городском пляже. Или просто после того, как узнал их имена, не сказал, что мама звонит, домой пора, а дал им свой номер и ушёл только под вечер. — Не… — Достоевский уже не улыбался, осматривая землю под ногами, — подделаю подписи. Гоголь тоже. — Что? — Что? Видимо и у Николая и у Сигмы возник один вопрос. Фёдор вздохнул и безэмоционально сказал: — У меня связи такие есть. — он достал из кармана шорт телефон, разблокировал его и показал двоим, — Дазай Осаму — подделыватель подписей. — Это тот, который представился заваривателем чая? — Гоголь немного наклонил голову в бок, вспоминая всё, что ему рассказывал Достоевский. — Именно он. Этот Дазай подделает нам подписи. Хвастался этим, так покажи себя на деле, чмо… — негромко добавил Фёдор, что-то печатая в мобиле. — Отлично, — Николай скрестил руки на груди, глядя на Сигму, который был немного в шоке от происходящего, — мы пойдем с тобой, Сигма! Тоже на две недели, одним ты не останешься. Сигма уже хотел отказаться идти с ними, мол, не разрешат, но Фёдор констатировал это тем, что этот некий Дазай Осаму живёт рядом с их школой, а туда Сигму наверняка пустят. Последний, в свою очередь сдался и поплёлся за Фёдором и Гоголем, иногда вставляя слова по поводу лагеря. — Слушай, — Николай резко повернулся к Сигме, — а что там быть то должно? — Идеальный момент, чтоб спросить, Коль, — фыркнул Фёдор, — ты уже согласился. — Он всегда может отказаться… — Сигма непонимающе посмотрел на Достоевского, который, явно, сказал это на полом серьёзе. — Мы уже подошли к дому Осаму. — Фёдор показал пальцем на дверь подъезда, где на домофоне набирал номер квартиры. Нажав кнопку «В», Достоевский взял ручку двери, ведь домофон уже запиликал, значит, открыли. — Вот, смотрите, — Фёдор указывает на «творчество» на стенах в подъезде, — это всё Дазай. — Так разрисовывать подъезд? — Гоголь удивился, — Смело. И его даже не поймали, да? — Верно. — Фёдор кивнул, поднимаясь по тоже разрисованной лестнице. — Это, кстати, уже не он. Так вот, — он подошёл к закрытой двери, Осаму открыл только подъезд, — завариватель чая..! — только два слова и дверь уже открылась. — Федя-я! — в проёме показался шатен в бинтах, разминая тело. — Давно не виделись. Как ты? — Подделай нам подпись. — Достоевский рылся в телефоне, совершенно не замечая ироничную ругань Дазая, насчёт того, какой он нудный. — Вот эти. — он показал фото Осаму, тот хмыкнул, а потом выдал: — Пройдёмте, судари! Кстати, кто это с тобой, Федь? — Дазай впустил в квартиру всех троих, провожая на кухню, где уже был поставлен чайник с водой. — Мои… эм… Друзья. — Фёдор спокойно опустился на диван, то же движение повторили двое поодаль стоящих людей. Со стороны это выглядело странно. Дазай разлил кипяток по кружкам, что-то довольно мурлыкая себе под нос, а потом посмотрел на трёх гостей, если их можно таковыми назвать. — Вам какой чай? Или кофе? Или ещё чего. — он сел на стул, стоящий рядом со столом, где и стояли четыре кружки кипятка. — А может только кипяток? Я вот обычно себе яд- — Молчи. Что вам? — Достоевский обернулся на чуть запуганного поведением Осаму Сигму и, видимо, очень расслабленного Гоголя. — Что хочешь. — Николай оживился, чуть ли не подпрыгнув с места. — Чёрный чай можно. — Сигма пододвинулся ближе к краю. — Любой чай, только не отраву давай, пожалуйста. — Достоевский улыбнулся, с презрением смотря на Дазая. — Только давайте быстро и по делу. Скоро Одасаку прийти должен. Ну как сказать по делу. Как вам вчерашний день? — Дазай положил подбородок на руки, сложенные в замок. — Никак. — огрызнулся Фёдор. — Ты просто должен подделать подписи. И завтра принести их. Ну, или я сам приду, или же мы… Понял, да? — Треугольник. — Осаму встал с места и положил чайные пакетики в кружки, а после принёс их на стол, за которым сидели все четверо. — Ладно, хорошо. — Достоевский отпил чая, а потом, кажется, залпом выпил всю кружку. — Пойдём. — Это что было? — Сигма аккуратно подошёл сзади, когда они были уже на улице. — Не обращай внимания, — Фёдор пожал плечами, продолжая идти, — он просто неимоверно конченый. — А… Ну ладно. Трое разошлись, а Фёдор, придя домой, разлёгся на диване, а потом проснулся от надоедливого вибрирования телефона под ухом. — Алло. — автоматом сказал он в трубку, перевернувшись на другой бок. — Это я, Федя! — послышался очень гордый голос Дазая. — Подделал всё, что там надо тебе было! — и смех. — Окей… — Достоевский молчал пару секунд, пока Осаму с той же надоедливой иронией не сказал «ты используешь такие слова в своём лексиконе? Ого! Сам Фёдор..!», — сейчас приду. Фёдор встал с дивана, на котором уснул, если смотреть, что число поменялось, и вышел из квартиры. Доходил до дома Дазая он не долго, живёт он тоже рядом со школой. Дверь в подъезд была открыта, поэтому Фёдору осталось только постучатся в дверь Осаму, которую тот открыл сразу же, протягивая бумаги. — Ясно, спасибо. — и дверь закрылась, Достоевскому от него больше ничего не надо. Поправив бумаги в руках, Достоевский устало поплёлся к Гоголю. — Привет. — Фёдор зашёл в квартиру. — Вот подписи «родителей», а если быть точнее, Дазая. В школу пора, что ж… — А-а-а… — сонный Николай протёр глаза, стоя в дверном проёме, — да-да… Надо… — Ну молодцы, — Сигма немного ссутулился, гладя рукой плечо. — Да, молодцы. — Гоголь радостно кивнул. — Именно. — Фёдор перелистнул страницу книги, дёрнув рукой от тряски автобуса. — Но почему все люди на нас так странно смотрят? — Не знаю, может, потому что вы обговариваете, как подделали подпись родителей ради друга? — спросил мальчик, который ранее представился Ацуши. — А ещё это слышит Куникида, — он показал пальцем на вожатого, — наверное… Гоголя и Достоевского записали в этот летний лагерь на две недели вместе с Сигмой, поэтому трое ехали в автобусе, разговаривая с Ацуши Накаджимой — недо-другом Сигмы в его классе. Вид за окном стремительно менялся каждую минуту, а в особенности — каждый километр. Солнце яро освещало и грело чёрную макушку читающего книгу человека, сидевшего у окна. Злой вожатый — Куникида Доппо — ругался чуть ли не на всех, кто сидел рядом. Достоевский перелистнул очередную страницу и выдохнул, наверное, эти две недели в лагере будут сильно активными.

Мы решили: дорога каждая минута Мы валяем дурака, и пока Впечатления — наша валюта Мы сказочно богаты Мы — Дайте танк (!)